Клюква

— Ты точно не хочешь пойти к Помфри? — голос Джинни дрожал. — Они точно… ну, ничего такого не сделали? Гермиона помотала головой. Они сели поодаль от тех немногих, кто еще не отправился спать. Джинни накрыла колени подруги пледом и села так, чтобы за ее спиной никому не было видно лица Грейнджер. — Они не успели, — рассеянно сказала Гермиона, смотря себе под ноги. Джинни прикусила губу. Перед ее глазами возник образ Крэбба, который превратился в кровавое месиво под кулаками Малфоя. — Они — это же Крэбб и Гойл, да? Малфой, он… Мерлин, я понимаю, что это ужасно, и ты наверняка не хочешь об этом говорить, но… — Малфоя там не было, — безжизненно ответила Гермиона. — Ну, сначала не было. Амбридж сказала, что он чем-то занят, и его подменит Крэбб. Ноздри Джинни раздулись от гнева. — Амбридж! Она же… Она ведь… Вот сука! Мерзкая тварь! — Тише! Прошу… — Гермиона опустила взгляд и обняла свои колени. Джинни посмотрела нее, не понимая реакцию подруги. Точнее, ее отсутствие. — А потом Малфой вернулся? — прошептала она. — Да, — Гермиона нахмурилась и попыталась восстановить цепь событий. — Я… Мне сначала казалось, что я потеряла голос. Не получалось кричать или звать на помощь. Но потом я… я начала кричать, и пришел Малфой. Они наложили оглохни, но мне показалось, что заклинание не сработало. Я… Гермиона закрыла глаза, желая выражаться яснее. Мыслить яснее. Понять, что произошло. Чем она это заслужила? — Когда Малфой пришел, они отпустили меня, — продолжила Гермиона. — Я не соображала вообще. Он отбросил Гойла к стене, а потом стал избивать Крэбба. Он… Мне показалось, что он был зол, а я до того испугалась, что не могла пошевелиться. Я просто смотрела и… «Мне было плевать, если Крэбб умрет» — Почему он это сделал, Джин? — вдруг спросила Гермиона, перескакивая с одной беспокойной мысли на другую. Джинни обеспокоенно свела брови. — Не знаю. Может… Я не знаю, но тут одно из двух, верно? Либо он ненавидит их по какой-либо причине, и, возможно, он все же мудак, но… не в таком смысле, понимаешь? Гермиона кивнула. Да, она понимала. Понимала, что Малфой ведет себя странно. — Либо, — продолжила Джинни, — он сам хотел этим заняться, и разозлился именно поэтому? Гермиона так не думала. Малфой мудак, но, Мерлин тебя дери, она уверена, что он не хотел сам заняться этим. — Джин, я пойду. Я… мне бы хотелось побыть одной. Младшая Уизли кивнула ей, вкладывая все свою безграничную любовь и заботу во взгляд голубых глаз. Гермиона почувствовала, что ее ладони начинает сводить от боли. Она сжала кулаки под пледом, чтобы остановить подступающую истерику. Как только дверь ванной захлопнулась, горячие слезы хлынули из глаз. Тело пробила крупная дрожь отвращения к самой себе. Гермиона чувствовала, что это неправильно. Что она не виновата. Но эти мерзкие ублюдки видели ее грудь. Никто не видел, кроме них. Она судорожно всхлипнула и зажала рот ладонями, чтобы никто не услышал. Чтобы самой не слышать. Хотелось раствориться в воздухе, перестать существовать, разучиться думать. Они могли ее изнасиловать. Они хотели ее изнасиловать. Гермиона взяла в руки бритву, перевела взгляд на несколько красных полос на ногах. Она просто тело. А какое дело обычному организму до чувств? Так какого черта так сильно болит? *** Гермиона шла на завтрак с уверенностью в том, что как минимум половина замка уже знает о произошедшем. Это Хогвартс — тайны тут не хранятся дольше одной ночи. А значит нет смысла прятать опухшие и красные глаза. Она была готова встретить десятки взглядов. Плевать, она ни в чем не виновата. Единственное, что ее беспокоило, так это Амбридж. Посчитает ли она, что Гермиона уже получила свое наказание? Или отыграется на ней за то, что произошла с Крэббом? А Малфой? Как поступил он? Гермиона надавила на штанину, под которой находились свежие порезы, и гордо зашла в Большой зал. Она остановилась, собираясь принять абсолютно каждый косой взгляд. Но никто и не обратил на нее внимания. Смутившись, она прошла дальше и села рядом с Джинни. — Ну? — спросила Гермиона, отрешенно смотря по сторонам. "Ну же, вот она я!". — Что «ну»? — не поняла ее Джинни. — Почему никто не… Погоди. О вчерашнем кто-то знает? Джинни обиженно нахмурилась. — Ты что, думала, что я всем растреплю об этом? С ума сошла? За кого ты меня принимаешь?! Гермиона шикнула на нее, боясь привлечь лишнее внимание. — Нет, конечно, нет, Джин. Но я была уверена, что Крэбб, Гойл или Амбридж всем все расскажут. Ну, или Малфой. Надо же ему было как-то выпутаться из этой ситуации. Джинни понимающе кивнула. — Касательно Крэбба… Я не знаю, каким образом, но все уверены, что на него напали кентавры в Запретном лесу. На неделе туда отправят комиссию по обезвреживанию опасных существ. А сам он в Мунго. Я слышала с утра от Слизнорта. Гермиона в шоке уставилась на подругу. — Оу… Что? Джинни, ты серьезно? Но кентавры ни в чем не виноваты! — То есть единственное, что тебя сейчас волнует, это судьба кентавров? — Нет, конечно, нет. Просто… Я даже не знаю, как правильно выразиться. Это все… Все совсем не так, как я ожидала. Я... Грейнджер прикрыла глаза, раскладывая разбросанные томики в своей ментальной библиотеке на места. Никто не знает. Что ж. Вся ее смелость исчезла, когда оказалось, что произошедшее вчера - тайна, которую теперь нужно хранить. Тревожно оберегать от чужих взглядов, будто страшный скелет в шкафу. И теперь она снова чувствует себя виноватой. Неосознанно взгляд несется туда, где ему не место. Ищет платиновые волосы и острые черты лица. Смотрит, смотрит. Единственный человек, который знает, что вчера произошло — Малфой. Сидит, как ни в чем ни бывало и даже находит в себе силы ухмыляться остротам Забини. Появились глупые мысли о том, что теперь их что-то связывает. Их связывает попытка изнасилования, которая одновременно является ее страшной тайной и его возможным рычагом давления. Их связывает жестокое избиение, которое является его тайной и ее возможным рычагом давления. Гермиона хмурится и чувствует подступающую тошноту. Кладет ладонь на штанину. Джинни что-то говорит, но голос будто застилает толща воды. Грейнджер сверлит взглядом Драко Малфоя и думает о своих способностях в легилименции. Почему он не разболтал? Гермиона отказывается верить, что он хороший человек. О, Мерлин, она знает, что это не так. Или его молчание - взятка за ее молчание? Зачем Малфою избивать своего друга до полусмерти? Весь день любопытство напекает виски. Весь день она силой заставляет себя не поворачиваться на слизеринские парты, не искать в толпе светлые волосы. Ей не хочется лишний раз лезть на рожон. Лишний раз находится рядом с Малфоем. Но день подходит к концу, и Гермиона буквально трясется от жажды узнать чужие мотивы. Это всегда было ее больной точной - знать то, что не положено. — Я в библиотеку, — говорит она и одной из первых заканчивает ужинать. Гермиона заходит в женский туалет будто в трансе. Настрой - бей или беги. Она применяет дезиллюминационные чары, сливается с местностью. Боится, что ее вычислят по громкому биению сердца. Тихо спускается в слизеринские подземелья, ждет. Ждет долго, упорно. Когда на горизонте показывается светлая макушка, начинает сомневаться. Малфой идет в компании Забини. «Черт!» Гермиона отсчитывает до трех и взмахивает волшебной палочкой. Сумка Малфоя рвется, из нее вылетает кипа бумаг, которая бесшумно приземляется ей под ноги. Настолько бесшумно, что Драко не замечает. Гермиона еще раз думает о том, чтобы бросить эту затею. Что она ему скажет? С чего взяла, что он ответит? К тому же… Гермиона весь день отгоняла от себя эту мысль, но что, если он видел? Тоже видел ее оголенную грудь? Двое слизеринцев уже стоят около входа в гостиную, и Гермиона, проклиная все на свете, со всей силы ударяет ладонью по портрету какой-то старухи. — ЧТО ЗА НАГЛОСТЬ? — провизжал противный голос с портрета. Парни обернулись. — Э, Драко? Кажется, графиня Рэмпсис очень недовольна твоим обращением с конспектами. Драко скривил лицо, оглядывая рваную сумку. — Бля… Иди, я догоню. Блейз пожал плечами и скрылся за портретом. Малфой подошел к конспектам и отлевитировал их себе в руки. Без палочки. Гермиона задерживает дыхание и снимает с себя маскировочные чары, появляясь прямо перед парнем. К черту сантименты. — Блять! — испуганно воскликнул Малфой, шарахаясь на шаг назад. — Сука, ты… — он возвел глаза к потолку и прикрыл глаза. — Ты такая сука, Грейнджер! Какого хера ты тут делаешь?! Гермиона замерла в нерешительности. Годрик, действительно, зачем она пришла сюда? Она неловко посмотрела на Малфоя, ожидающего объяснений. Его недавний страх уже давно улетучился, и теперь Драко стал похож на самого себя. Холодного и злющего. Если она собирается что-то сказать, то было бы неплохо начать, пока кто-то не увидел ее в подземельях. — Малфой, м-м, — неуверенно начала она, — как так вышло, что во всем оказались виноваты кентавры? Брови Драко взлетели вверх почти так же быстро, как недавно у Джинни. Да она, блять, издевается. Он прислонился плечом к стене и раздраженно клацнул зубами. Драко заметил, как щеки Грейнджер опять порозовели. Что ж, она знает, что наглеет. Уже что-то. — Малфой… — Я вот все понять не могу, Грейнджер, — сказал он с наигранной добротой, — ты добиваешься чего-то конкретного? Может, хочешь, чтобы тебя распяли прямо в Большом зале как жертвенницу? Чтобы остальные такие же тупорылые гриффиндорцы подходили к твоему трупу как к алтарю? Ну, знаешь, чтобы набираться смелости на свои бесполезные, но великие дела по спасению мира? Гермиона приоткрыла рот в удивлении. Кажется, она еще никогда не слышала от него такого продуманного оскорбления. — Что ты несешь? — ощетинилась она. — Очевидно, я не хочу, чтобы из меня сделали алтарь. Малфой оттолкнулся от стены и уверенно сократил расстояние между ними. Его лицо было полно уверенности, и рука Гермионы дернулась к палочке. Драко усмехнулся ее попытке, а затем посмотрел на нее сверху вниз и прошипел: — Тогда нахуя ты вернулась в Хогвартс? Гермиона сглотнула образовавшийся в горле ком и сделала шаг назад. Было неожиданно услышать этот вопрос от Малфоя. Зачем она вернулась? Зачем-зачем-зачем. — Это не твое дело, — крылья носа раздулись в гневе. — О, вот как? — ответил Малфой с сарказмом. — Знаешь, Грейнджер, кентавры — тоже не твое дело. Проваливай отсюда. Гермиона возмущенно задрала голову. Так, чтобы он видел все ее лицо, а не только макушку. — Нет, Малфой, мое! Это мое дело, потому что там была я. Это на меня напали твои дружки, это… Драко схватил ее за плечи и прижал к стене. Гермиона ойкнула и выставила руки перед собой, упираясь ими в грудь парня. — Не смей. Называть их. Моими. Дружками, — Грейнджер опалило горячее дыхание с запахом… шоколада? Гермиона во все глаза уставилась на него. Шоколад? Если бы она не была сейчас зажата около стены, то рассмеялась бы. Малфой и шоколад — подумать только. Такие люди любят сладкое? — А разве они не были твоими друзьями? — едко спросила она, пытаясь выкинуть из головы мысли о шоколаде. Он еще несколько секунд смотрел на нее ледяным взглядом, а затем отступил на несколько шагов, мотая головой. Будто расстраиваясь, что ребенок не может сложить дважды два. — Что тебе от меня надо, Грейнджер? — Повторяю, я хочу знать, что вчера произошло. — Повторяю, это тебя не касается, — Малфой говорил тихо, но выражение его лица не оставляло простора для фантазий: он был в гневе. — Радуйся, что никто не знает о твоем вчерашнем приключении. Если продолжишь меня преследовать, я... — Что? Что ты сделаешь? Расскажешь всем? Тогда я тоже расскажу, что на самом деле случилось с Крэббом. Не нужно шантажировать меня, Малфой. Мы с тобой в одинаковой ситуации. — Правда что ли? — вкрадчиво, с улыбкой произнес он. — Мы? В одинаковой ситуации? Да ты небось бредишь, Грейнджер. Действительно думаешь, что мое наказание сравнится с твоим? Приди в себя, идиотка. Если не перестанешь выделываться, тебе будет гораздо хуже, чем вчера. — А ты бы хотел этого? — Гермиона смотрела на Малфоя, который все еще не ушел, который терпеливо, в его понимании, выслушивал ненавистную Грейнджер. И ей хотелось знать. — Чего? — Что бы мне было плохо, Малфой. Ты бы стал от этого счастливее? — Гермиона впилась ногтями в штанину, и ее глаза заволокло едва различимой пеленой боли. Рот Драко приоткрылся, готовый послать Грейнджер и ее бредовые мысли к чертям собачьим. Проходит секунда, две, и Малфой прикрывает глаза, шумно выдыхая. Салазар, он будет проклинать Грейнджер всю ебаную жизнь. — Перестань трахать мне мозг. Я понимаю, что Поттера и Уизли теперь нет, но я, кажется, не напрашивался в твои подружки. Отъебись от меня, ладно? Хочешь знать, что вчера произошло? Я наложил империо на Амбридж. Убедил, что наказал тебя сам. А перед этим стер память Крэббу и Гойлу. Гойла отправил в спальню. А Кребба отлевитировал в Запретный лес. На утро сказал Снейпу, что Крэбб пропал. Натолкнул его на мысль, что он мог пойти в Запретный лес, — сухо сказал он, будто отчитываясь перед мелким чиновником. Гермиона изумленно смотрела на Драко, не зная, что ответить. Он выглядел таким равнодушным, что невозможно было понять, говорит ли он правду. — Это все, Грейнджер? Я могу быть свободен? — выплюнул Малфой. — Почему ты пришел туда? — у Гермионы это вырвалось само собой. Малфой скривился. — Потому что ты орала как резаная, Грейнджер. И он ушел, кинув на девушку взгляд, наполненный злостью и чем-то еще. Чем-то, похожим на бесконечную усталость. Гермиона еще какое-то время стояла там, пытаясь разложить по полочкам все сказанное. Она добилась того, чего хотела? Да, вроде да. Но какая-то неосознанная мысль, некая недосказанность вертелась не языке. Малфой ответил на все ее вопросы, так или иначе. Что ей еще было нужно? Гермиона накинула на себя чары маскировки и вернулась в спальню. Горячий душ стал ее каждодневным ритуалом. Заходя в ванную, она все не могла понять, что же не так. Она посмотрела на свою изрезанную ляжку и вздохнула. Вчерашние порезы выглядели ужасно. Она все резала и резала, но не получалось остановить поток слез. Перед ее глазами так и мелькали уродливые лица Крэбба и Гойла. Грейнджер прислонила голову к стене, пытаясь вытравить из своей головы лужу крови, появившуюся из-за яростных ударов Малфоя. Гермиона вышла из ванной и уставилась на себя в зеркало. Осознание прошло по телу горячей волной. Она забыла сказать спасибо. Годрик. Драко Малфой спас ее от изнасилования. С этой мыслью она забралась в постель и долго ворочалась, думая о том, как ее вообще угораздило остаться в долгу у Драко, мать его, Малфоя. На следующее утро Джинни отдала Гермионе бритву, которую та так и оставила в ванной. Просто забыв о ней.