Сияние квазара

      «… Пять веков назад человечество совершило ряд открытий, которые позволили сделать первый шаг к покорению космоса. Но тогда никто из исследователей не мог даже представить, какую роль это сыграет в будущем. Последующие экспедиции убедили учёных, что, взяв курс на более детальное исследование близлежащих планет, они ошиблись: то были непригодные для жизни объекты. Некоторые смели предполагать, что стоит сосредоточиться на более далёких небесных телах, в частности экзопланетах, имеющих подобие атмосферы. Несколько десятков лет потребовалось тысячам учёных, чтобы совершить открытие, повергнувшее человечество в шок: во вселенной они были не одни. Всего около сорока световых лет все эти годы отделяло две планеты, невероятно похожие друг на друга. В обитаемой зоне холодного красного карлика в созвездии Кита, на экзопланете, носящей название LHS 1140b, спустя пятнадцать лет после её открытия обнаружили разумную жизнь.» **       2501 год, галактическая нить Персея-Пегаса, комплекс сверхскоплений Рыб-Кита, местная группа галактик, галактика Млечный Путь, рукав Ориона, Солнечная система, Земля, финская колония на Неве, бывший город Петербург.       Тяжёлая пыль, вздыбленная осторожными шагами, снова осела на ржавое железо опор заброшенного здания. Оно уже много лет как не подлежало какому-либо использованию. Но проржавевшим насквозь креплениям, потерявшим всякую возможность удерживать огромные бетонные плиты, ещё ни разу не удалось остановить Олега. Он уже не впервые пробирался сюда, сбегая из гетто после комендантского часа.       Это было самое высокое здание в небольшом городе: в сущности, люди уже давно позабыли, как чудесно он выглядел, теперь перед их глазами была лишь свалка для космического мусора с ближайших нескольких систем.       У того здания сохранилось всего двенадцать этажей, но этого было достаточно, чтобы ночное небо, испещрённое звёздами, яркими отблесками показалось из-за стоявшего в городе гадкого смога.       Явно взбудораженный чем-то, с наступлением ночи Олег куда-то потащил Серёжу, всё не переставая бормотать, что хочет показать ему что-то прекрасное. Но тот лишь снисходительно улыбнулся, знал: чтобы увидеть нечто прекрасное, далеко ходить не обязательно, достаточно крепче перехватить чужую руку, заставив Олега обернуться:       — Ну чего ты? Уже ведь пришли, давай, поднимайся! — он явно сгорал от нетерпения, всё спешно тянул Серёжу за протянутую руку через несколько ступенек покосившейся чугунной лестницы.       — Олеж, в этой дыре из достопримечательностей разве что подбитый звездолёт М-2417, вряд ли нам удастся найти здесь что-то… — брови приподнялись в изумлении, когда в распахнутых голубых глазах отразилось поблёскивающее звёздами чистое ночное небо, — что-то ещё…       Смешливая улыбка Олега вмиг разошлась азартным оскалом:       — Нравится, Серый? Здесь все твои любимые книжки, звёздные карты и… эм, как его там… — он почесал затылок указывая на навороченный рефрактор .       — Телескоп из обсерватории… его ведь нельзя… нам нельзя было брать, — Серёжа обхватил чужую спину, дрожащими пальцами сжимая ткань потёртой куртки со знаками отличия, которую он сам недавно достал для друга. Тёплые руки тут же обняли его в ответ, ему не нужно было ничего говорить, чтобы Серёжа понял: он спланировал всё это сам. Этот ночной побег, полуразрушенная крыша, гигантский рефрактор и эти книги… это всё ради него одного, — Волков, ты сумасшедший, скажи мне? — пробормотал Серёжа в чужое плечо.       Они стояли так ещё несколько долгих мгновений, прижавшись друг к другу в тёплых объятьях, полных искренности. После чего он взглянул Олегу в глаза, не находя там больше ни единого оттенка былого веселья, лишь всепоглощающую нежность, плескавшуюся в тёмных зрачках.       Той ночью Олег не рассказал, что уже несколько месяцев назад нашёл это место, откуда лучше всего было видно сияющие звёзды. Но ему понадобилось много времени, чтобы притащить на крышу не только огромный оптический телескоп, который норовил сломаться от одного его неосторожного движения, но и всю Серёжину библиотеку: раньше эти книги хранились в небольшом погребе на отшибе гетто, но теперь Олег нашёл им более подходящее место. Той ночью Серёжа так часто благодарил его, что, сжимая в пальцах его ладонь, Олег потерял смысл слова «спасибо».       Той ночью Олег понял, что когда любишь, счастье делишь одно на двоих. А синие-синие блестящие от подступивших слёз Серёжины глаза, в которых отражаются сияющие звёзды — целый мир для него одного. **       — Хочу выбраться отсюда, — ответил Серёжа спустя пару секунд раздумий. Ему не нужно было долго размышлять над тем, что навязчивой идеей вцепилось в его мысли и ни на секунду не отпускало. Они снова сидели на краю крыши, и когда Олег вконец запутался в этих сложных названиях звёздных скоплений или очередной туманности, которую можно было увидеть только пару раз в году, он стал разглядывать звёзды в Серёжиных глазах, вместо того, чтобы следить, куда он указывает пальцем. Самого Разумовского до безумия захватывала очередная научная тирада, которую он вычитал в очередной антологии исследований, но этот пристальный полный нежности взгляд было совершенно невозможно игнорировать. Серёжа не выдержал, когда Олег невзначай погладил тыльную сторону его ладони большим пальцем. Он обернулся, встретившись с другом взглядами, и ещё несколько долгих мгновений не мог оторвать от него глаз.       В голове тут же стало так пусто: совершенно не хотелось ни о чём думать, а губы вмиг пересохли. Поэтому олегов бесконечно простой вопрос «о чём ты мечтаешь, Серый?», внезапно застал Серёжу врасплох.       — Из города? — уточнил Олег. Он вовсе не хотел отпускать Серёжу: он вечно попадал во всякого рода неприятности. Передряги преследовали его, даже когда Олег был рядом, а если другу взбредёт в голову собраться так далеко, куда Волков не смог бы последовать за ним, вряд ли им обоим удастся это пережить.       — Хочу улететь с этой планеты, мне нет здесь места, Олеж, — глаза Олега расширились. Он не мог даже представить, что у них выйдет когда-нибудь покинуть этот город. Он, четырнадцатилетний мальчишка, был способен на подвиги только на этом небольшом, со всех сторон огороженном клочке земли, где каждый угол был знаком, а все ступени оббиты. Кем будет Олег Волков в реальном мире? То ли дело Серёжа. Ну, он… он был просто Серёжей: невероятно умным, безумно красивым, за ходом его мыслей было так тяжело поспеть, однако даже Олегу удавалось понять, насколько рациональны и верны его идеи. И правда, этот невероятный человек, он совершенно не вписывался в этот город, не подходил ко всему этому хламу, к неволе, в которой ему случилось родиться. Как бы ни винил Олег судьбу за то, как ей вздумалось распорядиться, он не мог злиться долго: в конце концов он встретил своё рыжее чудо именно в этом жестоком мире, на этой насквозь прогнившей планете, в этом грязном, отвратительном городе.       И вот, случилось то, о чём Олег догадывался уже давно: Серёжа хочет покинуть его. И как бы ему ни хотелось следовать за ним на край света, Олегу пришлось принять, что защитить своего друга от всех опасностей, подстерегавших его за пределами этой планеты, ему не удастся. Возможно, это и было так. Однако суждено то было, или нет, едва ли Олегу в самом деле было до этого дело. Судьбу слушают только те, кто сам не смог решить, какой избрать путь. А Олег вовсе не трус, он уже и так знал, чего хочет, просто теперь наконец понял, как близко находился его ответ.       Ветер трепал отросшие волосы, а лучи только показавшегося солнца играли со спадающими на лицо прядями. Олег мечтал прикоснуться к этим мягким волосам: растрепать их, проследить пальцами красноватые отблески… просто безумие. он сжал Серёжину руку, а другой заправил его рыжую прядь за ухо. Было не разобрать, покраснело ли оно от холода или от яркого рассветного солнца, спешно тушившего россыпи звёзд. Как же он упустил из виду эту мысль? Даже если ему не суждено было стать свободным человеком, пилотом или покорять космические просторы, по-настоящему счастлив Олег будет, если исполняя свои мечты, Серёжа будет в пальцах сжимать его ладонь. Если позволит Олегу быть рядом, когда всем его идеям случится воплотиться в реальность.       — Я последую за тобой туда, где ты будешь счастлив. Где мы будем счастливы, — наконец ответил Олег. Его губы сложились в лёгкую улыбку, а пальцы прошлись по чужой щеке. Серёжа вмиг подавился воздухом. Ему пришлось собрать все свои силы, чтобы сказать:       — Где мы будем свободны.       Кажется он хотел сказать что-то ещё, но Олегу такой ответ показался исчерпывающим, поэтому он, прикрыв глаза, осторожно притянул Серёжу ближе, ладонями касаясь его лица. Он уже не видел, как в то же мгновение покраснели чужие щёки. Возможно, ему бы удалось в то чудесное утро украсть хотя бы мимолётный поцелуй с Серёжиных губ, но следующим, что Олег запомнил, был оглушительно громкий взрыв, паника в голубых глазах и чернеющее дымом алое зарево. ** 2519 год, космическая станция В-14 звёздного флота Империи.       — Макаров докладывает, — послышался из динамиков голос разведчика, искажённый звуками из потрескивающего голографического передатчика, — генерал-лейтенант Волков, сведения четвёртой разведывательной группы подтвердились, готовится нападение.       — Отлично. Преступники передавали по каналу связи ещё какие-то сообщения? Личности до сих не удалось установить? — уточнил Олег и открыл на панели управления базы данных о сбежавших из ближайшей галактической тюрьмы заключённых. Он передал пульт помощнику и добавил, — ещё раз проверьте звездолёт, которому принадлежит канал связи с серийным номером 241 087r. Должно же быть что-то… Мы не можем действовать вслепую.       — Есть, генерал-лейтенант.       Олег уткнулся лбом в сложенные в замок руки. Он командир и обязан найти в себе силы не подвести свою команду. Империя была глубоко неприятна генерал-лейтенанту. Однако никто не смог бы отрицать её величия; в здравом уме, конечно. Идти против Империи, великого завоевателя, было равнозначно смертному приговору. Для себя и своей команды. Едва ли Олег был готов нести такую ответственность, поэтому выполнял приказы и как мог справлялся с должностными обязанностями. А в последние месяцы их было хоть отбавляй.       Хоть Империи и удалось за последнее десятилетие разрастись до более, чем ста двадцати миллионов астрономических единиц в диаметре, что и без того вызывало подозрения, на карте имперские территории всё ещё напоминали решето. «А чтобы закрыть все эти дыры, и вечности не хватило бы, — думал Олег, потирая перносицу, — однако им стоило бы сначала заткнуть дыры в своих головах, прежде чем посылать кого-то заниматься «переговорами» во враждебных галактиках за три войда от края вселенной».       В самом деле, было трудно представить, что сейчас он оказался так далеко от места, что считал своим домом. Влияние организации, позже названной Империей, образованной союзом с LHS 1440b, хотя правильнее будет назвать её Регулой — первой обитаемой планетой, с которой удалось установить связь, а после и заключить мир, разрасталось с невообразимой скоростью. Серёжа часто читал ему книги, историю создания Империи они знали наизусть. Однако трудно было представить, каковы на самом деле её масштабы. Когда Олегу довелось впервые покинуть пределы Млечного Пути в качестве майора звёздного флота Империи, он обнаружил, что цели Империи вовсе не ограничивались небольшой спиральной галактикой, которую он называл своим домом. А когда его должность переросла «полковника», и космическая станция B-14 стала его новым домом и штатным кораблём, рост Империи было уже не остановить. В последние десятилетия становилось очевидным, что в Империи что-то затевалось, и это было весьма подозрительно.       Генерал-лейтенант Волков был способен понять, что миром не добиться подобного влияния. Хотя, по правде говоря, использование партией сомнительных методов определённо приносило некоторые результаты. С новым боевым оснащением и его бесконечными испытаниями, руки каждого военного по локоть покрылись кровью. И до этого будто никому не было совершенно никакого дела. В сущности, возможно остальные просто делали вид, что их не волнует растущее количество жертв, но он не мог знать наверняка. А Олегу было вовсе не плевать на те жизни, что он погубил за все долгие годы службы в имперском космическом флоте. Однако кровь на его руках явным ярким следом тянулась за заученным военным маршем Олега Волкова уже много лет. Стоило бы привыкнуть. Однако колючей ярости до сих пор случалось сменять смирение, плескавшееся на дне его карих глаз.       Глубокая горечь осела на языке, и Олег выдохнул, пытаясь успокоить разбушевавшиеся мысли. Разве время сейчас было предаваться размышлениям? Да как можно… как можно забыть. Как всё, что он так любил исчезло прямо у него на глазах. Было уничтожено теми, кому он теперь был вынужден служить. Планеты, которую он поклялся спасти, больше нет. Человека, которого он обещал защитить, больше нет. Едва ли этот смазанный образ, покрытый сплошь яростью и невыносимым бессилием, когда-нибудь исчезнет из беспокойных снов Олега.       Но кем он будет, если посмеет забыть об этом? Никогда, он никогда не сделает этого.       Все те далёкие мечты и переживания, что много лет назад единственный друг и самый важный человек в его жизни доверил ему, Олег обязан был сохранить и исполнить. Серёжа никогда не сможет увидеть звёзд: ни эмиссионных туманностей, ни звёздных скоплений в Большом Магеллановом облаке, ни «Столпов Творения». В его голубых глазах никогда не отразится сияние квазара, затмевающее другие звёзды. А Олег больше никогда не найдёт в россыпи веснушек на его плечах придуманного на ходу астеризма, за что Серёжа бы, смеясь, непременно поправил его названием созвездия: «Олеж, ну какой же это осьминог, это ведь созвездие Пегаса! Посмотри… давай я покажу на карте…». Для Олега тёплый согревающий свет небесного маяка, самого яркого в его жизни квазара, который должен был направлять его, окончательно померк десять лет назад.       Кажется, его искалеченное уставшее сердце качает кровь по телу уже совершенно без всякой цели. Ему некуда было идти, незачем к чему-то стремиться, Олегу оставалось просто существовать и пытаться доказать самому себе, что это он из них двоих должен был остаться в живых. Но это было не так.       Не имеющий особых амбиций и стремлений, разве был он достоин жизни больше, чем невероятно умный, идейный Серёжа, человек, перед которым должны были быть открыты все дороги? Чем все, кто остался на Земле, когда она была уничтожена? Все, кто был виновен в этой трагедии, должен был поплатиться за это. Но, чёрт возьми, как же бессилен был Олег в этом бескрайнем космосе. И как же бессилен он был как генерал-лейтенант Волков, несмотря на все свои полномочия и обязанности, в сущности, он не мог сделать ничего хоть сколько значимого для себя самого.       Поэтому оставалось только позаботиться о том, с чем он был способен справиться. А насущных проблем, которые всё силились заставить его забыться хотя бы на время, было достаточно. Для начала, стоило бы заняться безопасностью корабля и команды, раз какому-то смелому сумасброду взбрело в голову атаковать имперскую станцию.       Олег предполагал, что как только кораблю удастся пересечь границы альфа квадранта Андромеды, им не избежать вхождения в область, не находящуюся под контролем Империи. Что так или иначе принесло бы неприятности: там, где её влияние слабло, наткнуться на бандитов, космических пиратов или кого похуже было проще простого. В конце концов, опасения оправдались — несколько дней назад, после того, как станция преодолела крайние системы в местной группе галактик, команде удалось перехватить подозрительное зашифрованное сообщение.       Оно было передано по каналу связи, принадлежавшему неизвестному звездолёту. Серийный номер корабля напоминал те, что используются имперскими шаттлами, однако они никогда не применяли подобных шифров, что насторожило разведчика. Попытки получить от корабля вразумительный ответ, неопознанный звездолёт предпочёл проигнорировать.       Тогда разведывательной группе ничего не оставалось, кроме как потревожить генерал-лейтенанта Волкова. Олегу пришлось самому заняться этим делом, потому что пережитый гигантским судном недавний гиперпрыжок отразился на корабле не лучшим образом. А вхождение в неизведанную область непременно принесло бы очередной ворох неприятностей вконец измотанной команде станции В-14.       Несмотря на глухую ненависть к этой работе, что преследовала Олега на протяжении всей службы в космическом флоте, он в какой-то мере заботился о своей команде. Так что считал своим долгом разобраться с угрозой, даже если она не обещала быть такой уж значительной.       Размышления командира прервал появившийся на радаре красный огонёк, свидетельствовавший о приближении другого звездолёта.       Вслед за одиноким мигающим сигналом стали появляться всё новые алые огни. С севера, теперь с юго-запада, с северо-востока... Чёрт, даже со стороны, защищённой жаром звезды, который не каждый звездолёт мог преодолеть. Это невозможно! Пока неповоротливая, не подготовленная к бою космическая станция бесшумно вращалась в космосе, порядка тридцати истребителей незаметно приблизились с разных сторон. Когда окружившие корабль звездолёты оказались на достаточном расстоянии, чтобы дежурный отряд заметил их приближение, они, скорее всего, активировали маскировочные устройства. Чёрт, невозможно: тепловые сенсоры бы засекли их раньше! Видимо, они досконально изучили систему безопасности станции и пришли хорошо подготовленными, рассчитывая на свои высокотехнологичные устройства.       Их цель, предположительно, находилась в грузовой части корабля, куда и ринулись красные огни на радаре. В южном отсеке левого крыла находилась швартовочная система, а этажом ниже большую часть сектора занимало хранилище грузов. Большую часть времени шлюзы в системе стыковки были закрыты, однако швартовы не были достаточно крепкими, чтобы сдержать натиск снаружи. Они просто разъедутся в стороны, если перерезать стальные тросы: крепления разорвутся на части, и проникнуть в грузовой отсек не составит никакого труда.       Олег нахмурился, ладонь тянулась к оружию, но он сдерживался, сжимая в пальцах край мундира, подпоясанного широким ремнём, который тянул вниз подвес для бластера. Положенная генерал-лейтенанту форма, видно, не предусматривала, что её обладатель не расстаётся с оружием, даже когда ложится спать. Олег совершенно не мог найти никакого успокоения в системах безопасности станции В-14. В экстренных ситуациях они были абсолютно бесполезны, в отличие от его собственных натренированных боями рук, годами наставлявших оружие на преступников. Но Олег, нет, генерал-лейтенант Волков, никак не мог позволить себе оставить командование станцией и броситься в необдуманный бой.       Олег втянул воздух в лёгкие и попытался успокоиться: что-то было не так, но не было времени выяснять, что именно. Нужно было по крайней мере предупредить дежурную команду в зоне стыковки. Они должны были подвергнуться нападению в первую очередь. Тепловые радары не засекли ни один из приближающихся кораблей, поэтому никто за пределами капитанского мостика не мог знать, что кораблю угрожает опасность. Олег выхватил из рук у связиста двухсторонний приёмник и громко и чётко, чтобы каждый, чья безопасность была под угрозой, услышал его слова, сказал:       – Сектору В, через две минуты сорок секунд, скорее всего, система стыковки будет нарушена, покиньте зону поражения взрыва типа Х-35. По данным содержания кислорода в отсеке, ударная волна может возникнуть в семидесяти восьми процентах случаев. Секторам А, С и D, всем в грузовой отдел, отправьте медицинскую группу к швартовочной станции. Судя по сигналу, к сектору В приближаются двадцать восемь истребителей А-871, оснащённых взрывными установками. Будьте бдительны, отбой.       Связист, бледный и всклоченный, дрожащей рукой поймал передатчик, который командир бросил ему, спешно покидая мостик. Выходя за дверь, Олег подозвал нескольких членов экипажа. Он положил руку на плечо пилота:       – Шура, отправь свою команду к стоянке, пусть берут корабли и отправляются в тыл врага, нужно открыть перекрёстный огонь, – его брови были нахмурены, пилот кивнул и спешно передал приказ по датападу, расположенному на его левом запастье.       – Они готовы, командир, – Олег не спешил выпускать из тяжёлой хватки его крепкое плечо. Шура понял, что его приказ будет иным, – Что мне нужно сделать?       – Мы должны как можно скорее начать открытие северо-восточных шлюзов с турелями, – пилот нахмурился, он всё понял – мы у носа корабля, из тех, кто имеет доступ, мы находимся ближе всего к панели управления боевыми системами правого крыла.       – Командир Волков, вы знаете, что мы не должны без надобности открывать доступ к приборной панели сектора D, серверная с хранилищем защищённой Империей информацией находится в подконтрольной ей системе, – Олег отвёл глаза, – Вы подвергаете опасности засекреченные данные и ценные бумаги.       – Это лучше, чем подвергать опасности моих людей. Мы откроем огонь из мощных северо-западных турелей, только их наведение позволяет совершать достаточно точные выстрелы, чтобы сражаться с этими насекомыми, – истребители и вправду напоминали надоедливых мух: неповоротливая космическая станция была почти бессильна против оснащённых мощной взрывчаткой звездолётов. Небольшие, но обладающие разрушительной силой и невероятной скоростью и маневренностью, А-871 и подобные им были великой головной болью генерал-лейтенанта.       Пилот не посмел возразить. Он не был уверен, что новое оснащение Империи будет так хорошо, как надеялся Олег, но и понятия не имел, что сам командир не ставил на успех этого плана и пяти процентов.       Пока они добирались, на корабле взревела предупреждающая сирена, однако система безопасности на датападе Олега всё ещё горела голубоватым нейтральным светом. Прошло уже около трёх минут, неужели расчёты искусственного интеллекта подвели и взрыв швартовочной системы должен был произойти позже? Или же нападающие медлили. Нет, тут что-то было не так.       До дверей кабины с панелями управления системами сектора D оставалась пара шагов, когда Шура остановился, что-то ища глазами в своём датападе. Его взгляд пронизывала тревога. Когда пилот поднял взгляд, беспокойство захлестнуло и Олега:       – Команда докладывает: за бортом левого крыла не замечено ни одного вражеского корабля, они просканировали пространство в радиусе действия теплового радара, – генерал-лейтенант потянулся к подвесу для бластера, – наши системы не ошиблись, а были взломаны...       – Координаты сканирования... – догадался Олег, – были изменены в системе радаров. Мы думали, что видим корабли, но на самом деле это были невесть какой космический мусор за несколько войдов от нас... – когда ты в космосе, ничему нельзя верить, особенно своим собственным глазам, едва ли противник приблизится к твоему кораблю на расстояние, на котором его можно увидеть невооружённым взглядом, и позволит себя распознать. Однако даже мощные маскирующие устройства иногда не могут обмануть высокотехнологичные радары и тепловизоры, но и у них найдётся свой криптоит – если пилот соображает, едва ли можно в самом деле заметить его раньше, чем он позволит, – Да что, чёрт возьми, происходит? Это нападение или...       – Скорее, взлом с проникновением, – пилот прикоснулся к панели у раздвижных дверей серверной, – В код системы внесены изменения, она не откликается на мой идентификационный номер.       Олег ударил по приборной панели кулаком и закрыл глаза, другая рука судорожно переключала предохранитель на бластере. "Соберись, соберись, соберись... Тебя уже провели, и раз ты дал обвести себя вокруг пальца, не упусти главного, поймай преступника". Взяв себя в руки, Олег связался с капитанским мостиком и попросил объяснить, какова на тот момент была ситуация. Ответ не заставил себя долго ждать, но на том конца передатчика связь постоянно прерывалась, а говоривший никак не мог сосредоточиться:       – Командир, сенсоры станции не засекли вторжения, потому что система безопасности была взломана заранее, – хриплый от приборных помех голос отчитывающегося члена команды прервал характерный звук открытия отсеков в серверной. Туда уже кто-то проник... Вот, какова была на самом деле цель "нападения" – отвлечь экипаж несуществующей атакой, изменив приборные координаты, проникнуть на корабль и изнутри забраться в систему безопасности, чтобы получить доступ к серверной сектора D. На этот раз непростой Олегу попался игрок, хотел увести у него из под носа важные правительственные сведения, и не окажись они здесь сейчас, едва ли успели бы поймать этого гения. Нет, вряд ли стоило рассчитывать, что преступник был там один.       Хватит гадать, пора было своими глазами увидеть, кто столь умело и филигранно обвёл их вокруг пальца       Олег ввёл на приборной панели код срочной разблокировки двери, к счастью, взломщику не пришло в голову изменить и его. Дверь бесшумно отъехала в сторону, и перед глазами Олега встала до невероятия глупая картина: некая персона, набравшись смелости, выгружала с бортового компьютера все данные на свой голографический датапад прямо на глазах у генерал-лейтенанта Волкова, командира станции В-14. Что за наглость, в самом деле? Кто эта личность, скрытая за полным обмундированием пилота межгалактических войск одной из завоёванных коалиций? Олегу всё не удавалось вспомнить, какой именно.       Мотив мог быть любым и не давал опознать личность или принадлежность взломщика к какой-либо организации с достаточной точностью. В сущности, это мог быть кто угодно; Космические пираты могли бы за дорого продать полученные сведения, вражеские коалиции – попытаться саботировать Империю изнутри, без объявления войны, а мятежникам, повстанческим группировкам, было бы весьма выгодно иметь как можно больше сведений о внутренних делах Империи. Пора было узнать, кто этот таинственный революционер.       – В сектор D было совершено проникновение, генерал-лейтенант Волков, сведения точные, – прохрипел взволнрванный голос в микронаушнике.       "Да уж точнее некуда, прямо сейчас своими глазами его вижу," – подумал Олег и вытащил из подвеса изголодавшийся по битвам бластер. Сам он совершенно не разделял желания стрелять в человека: когда был вынужден делать это, всегда наставлял прицел лишь с одной мыслью: "Ранить, но не убить". Вот и сейчас, когда беспокойный взгляд бегал от ловких пальцев, выискивающих что-то в бортовом компьютере, к подвесу для оружия на левом бедре, непрошенные благородные мысли всё лезли в голову: "Обезвредить но не надолго; не нанести смертельных ран; не покалечить так, чтобы не смог вылечиться". Олег старался объяснить себе эти полные наивной справедливости рассуждения разумно – преступника нужно было допросить, а как генерал-лейтенант собирался получить информацию, если некого будет допрашивать?       Держа скрытый шлемом висок на прицеле, Олег слегка опустил левую руку, на которую опиралось основание бластера, и нашёл в кольце прицела чужое плечо. "Ранить, но не убить".       "Если промедлим ещё немного, то и ловить-то будет некого," – читалось в глазах Шуры. Однако тот ничего не сказал, просто покорно наставил на преступника прицел.       Волков преодолел отделявшие его от приборной панели три метра, и звон его шагов тут же заставил взломщика обернуться. Однако он уже оказался прижат плечами и спиной к груди командира, так что ему удалось увидеть только пилота, приставившего к его голове заряженный наконечник бластера. Обе руки его были зафиксированы, и, казалось, он принял поражение.       – Генерал-лейтенант Волков, командир станции В-14, – представился Олег, соблюдая формальности задержания. Плечи преступника дрогнули, он замотал головой и стал оказывать невероятное сопротивление стальному захвату крепких рук командира, – именем... именем межгалактического... Империи... вы... Да что, что такое?       В конце концов, когда Олег получил по носу острым локтём, укреплённым титановой матовой пластиной, Шура не выдержал:       – Прекрати сопротивляться, я ведь выстрелю, ну в самом деле! Вот ведь змей вертлявый! – процедил он, всё упуская из кольца прицела критические точки на чужом теле. Неужели так испугался выстрела? И правда, в его ситуации едва ли что-то было бы хуже, чем раскалённый сгусток плазмы, устремлённый в его гениальную голову.       Преступнику удалось выбраться из крепкого захвата Олега, но сбежать ему было бы очень нелегко. "Не пока я командир этого корабля," – резюмировал Олег и, растирая ноющий подбородок, перекрыл взломщику единственный ход к отсутплению: нажал на датападе на кнопку аварийного закрытия дверей. Радикальность этого решения он оценить не успел, потому что пилот прижал замешкавшегося ловкого воина к полу, заломив ему руки за спину.       Когда он поднял голову на командира, его тело сотрясло дрожью, а рука, сжатая в кулак, выпустила что-то, звякнувшее о металл пола. Носитель информации, диск для датападов. Олег не смог найти в себе сил порадоваться этой находке, потому что в тот же миг крепления шлема на чужой шее разъехались, и забрало, вместе с каркасом, спряталось в воротнике костюма с характерным звуком, свидетельствующим о разгирметизации.       Медные пряди, убранные под шлем, свободно упали на чужие дрожащие плечи. А в синеве его глаз отразилась совершенно не ясная эмоция. Он тут же встряхнул головой, скрывая лицо, и Олегу не удалось увидеть, как смешались в глубине чужих глаз радость и безумная горесть, как злость, плескавшаяся внутри, была в одно мгновение стёрта вновь разгоревшимся в темнеющей синеве сиянием квазара. И как горькие слёзы потекли по неназванным созвездиям на его веснушчатых щеках.