Затерянные в Амфибии

Заброшенная библиотека. Одна из множества остановок на их пути. Пути бегства. Санни уже и не понимал, почему они бегут. А уж тем более не понимал, куда. Сначала это было чтобы не попасть под разрушающуюся башню и её обломки, но вместо того, чтобы искать остатки их армии или жаб с каких-то гораздо более мелких постов, они сидят здесь. Не как воины или хотя бы строители или сборщики налогов, а как простые кочевники. Даже скорее падальщики… …Конечно, теперь было слишком много совсем лишних факторов вероятности, что мешали захвату мира, но простым бегством они совсем ничего не добьются. Лейтенант приступил к ежедневной тренировке, хлопнув дверью библиотеки. Не обвалилась, и то хорошо. Часы бега, яростные удары, бой пусть и с тупым и совсем бездейственным манекеном, представляя на их месте слабых бесполезных лягушек, которых так хотелось пустить под нож, всё оно помогало не сойти с ума. Ей-богу, хоть от Обри сваливай, и сам иди в Ньютопию, продумывая план дальнейших действий на ходу. Но он не свалит. Не теперь. Пообещал себе этого не делать без острейшей необходимости. … Ведь именно она была с ним всё это время. Навещала, когда Санни был совсем плох, разговаривала не только о деле или о своих тяжких проблемах, а как с… Другом? А тогда это требовалось. Тогда, когда до разума окончательно дошло, что сестра сделала тогда, на крыше башни. Что Мари какие-то глупые лягушки важнее него и вообще всё равно, сколько брат старается. Или этого старания и правда было недостаточно. Раз его так просто взяли и лишили глаза. До сих пор каждую ночь он видит это странное фиолетовое свечение в глазах сестры. Какие только глюки не привидятся, чтобы оправдать близкого человека. Даже если он видит их только левым глазом. Правый спасти не удалось. Чарлин, та, что относительно более-менее из всех выживших и не убежавших жаб умела лечить, не смогла добиться того, чтобы оба глаза хотя бы как-то сохранили зрение. Зато остался ножевой шрам, тянущийся где-то почти от переносицы до виска через глаз и бровь, рассекая ту. Но теперь большую часть отметины перекрывала повязка, что также подарила Обри. Разум Санни пришёл в себя тогда, когда он закончил тренировки. Перестал представлять вместо подручных манекенов лягушек, злиться, мстить, возвращал управление Санни из рук первобытных инстинктов и накапливающейся будто в чертов бутылек разума ярости. Поэтому сам парень подходит к сумке, что он поставил. Точнее кинул, недалеко от своей площадки для тренировок. К сожалению, теперь еда здесь не на выбор. И так уже как мародеры живут. Сегодня были безвкусные огурцы. Соли здесь, естественно, не было, чтобы было почти нормально поесть. Лейтенант набрасывает вещмешок на плечи после того, как достал банку. Был бы хотя бы рассол, ей-богу. — Хей, — зовёт Санни. — Огурцы. Будешь? — Прости, забыла собрать дань с деревень словами, — клыкасто усмехнулась Обри. Той было теперь лень идти даже вглубь библиотеки, и она уже достаточно уселась на ближайший стул. С его телефоном. Как командирша перестала бояться мобильного устройства (хотя, связь здесь не ловит), она начала его исследовать. Тот мог быть полезен в качестве фонаря или фотоаппарата, но попробуй что-то у этой упрямой и хитрой жабы забрать. — Ну так будешь? — Хмыкает человек, подходя ближе. Он параллельно всё же невольно заглядывает в собственный телефон, пытаясь понять, чем вообще на нём занимались. Там была открыта какая-то мыльная опера. А если точнее, некий дешевый второсортный сериал. — Как ты вообще, черт возьми, такое нашла на моём телефоне? — Вполне себе искренне удивился парень. — Не знаю. Херня полнейшая, как ты б сказал, лейтенант, — махнула рукой Обри, забирая из банки пару огурцов. — Или как бы сказала Катарина: «Полнейший вздор и лживое шипение!». Но как затягивает. Даже ржать над тем, что ты это смотрел, не хочется. — В том-то и прикол, что я такое не смотрел, — закатывает единственный видящий глаз Санни. Диву даваться ей с такого понятия как фильм уже тоже не хочется, видимо. — Если ты тут умудрилась поймать сеть, то поздравляю. Ты великая изобретательница. Потому что её здесь нет. — А причём здесь вообще рыбалка? — Фыркнула Обри, сдувая небольшую прядь с лица. — Это ж огурцы, ты, подслеповатый. Их не в реке ловят, даже если я слышала что-то про морские огурцы когда-то! Лейтенант молчит, взяв в рот ещё один огурец. Ага, подслеповатый, выбравший вилку в глаз. Так они молча и доедают банку под одну из серий этой мыльной вообще непонятно с какого потолка взявшейся оперы. — Почему просто не собирать дань хотя бы нашим составом? — Интересуется всё же человек после трапезы. — Ты у меня спрашиваешь это уже в четвёртый раз, лейтенант, — отвечает генеральша, нехотя поставив на паузу слова какого-то мужика о любви к этой дикой Катарине. Ей хотя бы нормальный характер прописали, ей-богу? — Нафиг солдат тратить, а? Потом свалится этот твой друг и второй глаз тебе отсечет, да и остаток наш. — Базил не такой! — Резко и на нахлынувших эмоциях отрезает Санни, едва ли не крича. — Он… Он мирный. У него нет в друзьях мятежников-лягушек. Он… — Допустим, — пожала плечами жаба. — Да, понимаю. В мои планы теперь больше нет смысла верить, — начинает новую мысль лейтенант, не заканчивая прошлую. — Я уже и сам не верю. Просто солдат явно достаточно. А они только и обкрадывают как какие-то лисицы амбары парочки деревенских. Чтобы совсем нам с голоду не умереть. Всё же, не считая их с Обри, у них было ещё пять солдат, оставшихся в взводе. По сравнению с прошлым, это было мизерно и вообще просто смешно, но состав был достаточный для забора налогов уж точно. Учитывая, что принято было ездить втроем-вчетвером, если деревни не проблемные. — Ты думаешь, нас не объявили вообще в мятеж и не отобрали право хотя бы собирать налоги? — Хмыкнула жаба. — Думаю, что не прошёл даже месяц. И вести доходят долго, — пожимает плечами Санни. — До Ньютопии через неделю минимум дойдут. А до деревень, кто знает? Сплетни быстрые. Но думаю, за горы доходят с меньшим радиусом и скоростью. Да и мне казалось, наказаний за казнь лягушки почти нет. И всё законно. Мы ж его даже не убили. — Ну, лейтенант, — не знала, чем побить такие размышления жаба. — А смысл это делать? — Чтобы не сидеть как поражённые и… — Санни прикрыл глаз, чувствуя, как злость, негодование и обида захлестают его с пят до макушки. — Ух. Бесполезно. Просирай свою жизнь и зарядку на моём телефоне дальше. К горлу подступила ещё большая злость. Парень сжал кулаки и зашагал вглубь библиотеки. Такое чувство, что население здесь вообще полностью безграмотное, учитывая, сколько книг и свитков лежит без дела, нетронутые явно не первый год. Это ещё больше злило. Это просирание жизни, как всё кому-то просто достаётся, а другие стараются из-за всех сил, а их не замечают. Складывают на чёртову полку, служащую пылесборником. — А-а-а! — Вырывается крик буквально из глотки, если вообще не из легких. Не боли или страха, а негодования и злости. Выплескивающий их из организма. А они копились не первую неделю или даже месяц. А, может, и год. Здоровый глаз кричащего человека блестит серым, а нога со всей силы пинает ближайший книжный шкаф со свитками неизвестного ему авторства. Несколько стеллажей падает какой-то цепной реакцией, чудом лишь совсем немного и даже не шибко больно задев атакующего. Тот непроизвольно дрожит пару секунд, рвано дышит и качает головой. Зато у ног приземляется книга на неизвестном языке. Поскольку в Амфибии писали на английском, письменность удивила и поубавила эмоции, даже включив трезвость рассудка. Санни поднял её, открыв. Там было страниц десять с выцветшими очень давно чернилами и едва ли не готовой рассыпаться в прах бумагой. Пергаментом? Нет, скорее это и правда бумага. Слова и правда были полностью неизвестными. Хотя, нет, это были даже не слова. Скорее, какие-то подобия рун или вроде того. Не скандинавских, а каких-то… Кривые, неясные, естественно, этого диалекта парень знать не мог. Зато какая-то иллюстрация привлекла внимание, чем бы она ни была. Три фигуры, нарисованных чем бы то ни было разного цвета. Серая, жёлтая и фиолетовая. Эти цвета будто бы не тронули время, так как даже серый был идеально различим, в отличие от остальных чернил, которые были черными. Фигуры не были похожи однозначно на тритонов, жаб, лягушек или неразумную жизнь. Они были будто нечто. Нечто, что Санни ещё, кажется, не встречал в Амфибии. Книга молча отправляется в сумку, что он всё ещё нёс на себе, и, кажется, уже подзабыл о ней. Может, там и разбилось чего после такого весёлого падения шкафов. Но вроде нет. А подобные иероглифы парня очень заинтересовали. Может, получится себя занять в этом месте изучением данного алфавита? Вряд ли, конечно, так сразу возьмётся и найдётся учебник этого некого диалекта, но попытка не пытка. Едва ли Санни начал поиски среди книг ещё каких-то подсказок по поводу этих фигур и того языка, как раздался какой-то шум. Не какой-то фигни из телефона и не от него, а крик Обри. Не от боли или радости, а тоже будто она чем-то раздражена. Лейтенант фыркнул себе под нос. Небось опять вернувшихся с разведки ближайшей деревни Энджела, Маверика, Шарли, да Ким с Вэном пошла рвать. Точнее, опять высказывать. Это б даже неудивительно было, учитывая жабу. И прекращать уже не особо хотелось. Но надо. Поэтому и сейчас сходить, что ли, поприветствовать тогда, получается. А потом осаждать генеральшу за подрыв боевого духа. И так этим бессмысленным сидением всю свою боевую форму небось растеряла. Санни пошёл в сторону входа, но перед тем, как показаться, прислушался, спрятавшись за полкой, чтобы узнать, зачем на этот раз ругают жаб. У тех сейчас явно тоже понижен боевой дух, и беготня от места к месту вперемешку с орами, его поднятию не способствуют. — Ещё раз спрашиваю, че вы здесь забыли, саламандровы выродки? — Едва ли не отчеканивает каждое слово Обри и бьёт битой по полу. Слышно, что именно битой. Лейтенант поджал губы. Настолько кэп ещё ни разу не осаждала. Жабам уж тем более не давала тритоньи оскорбления, а биту так показательно не выпячивала. Всё же, хах, те не были врагами или пленниками, или и тем и тем, чтобы выкаблучиваться тут. — Тот же самый вопрос к Вам. У жаб сейчас сезон налоговых сборов. Ближайшая деревня достаточно неблизко, — раздаётся другой голос. Он мало был похож ни на один из тех, что был у кого-нибудь из солдат. — Пиздишь языком, ты, конечно, для выродка, что королевской разведкой притворяется, знатно, — фыркнула жаба. — Как сказала Катарина: «Тот ещё вздор и надругательство!»! Санни совсем уж насторожился. То есть, его мысли совсем были неверны? Король так быстро прислал за ними группу убийц, и та так быстро примчалась на нужное место? Мари всё поведала этим глупым жителям, доверившись им? А те возьми, и каким-то неведомым образом передали весть в Ньютопию буквально за день? Учитывая, что разведке ещё сюда добраться надо, именно за день. А там ещё и сломанный телефон какой-нибудь подключился и всё такое. Или это и правда были мародёры? О них в политической ситуации Амфибии со слов босса было сказано, что это просто тритоньи группы отщепенцев и дезертиров, слабые и вялые. Может, всё успело измениться? В голове Санни эти мысли проносились за секунду. Шрам, оставленный сестрой, сильно чесался, но это удалось сдержать и не поддаться порыву. Вместо этого, человек на секунду выглянул из-за полок, чтобы оценить ситуацию. И действительно, из жаб там была одна Обри. Семеро тритонов в броне, совершенно не похожей на его нынешнюю, окружили генеральшу пока что с простыми вопросами. Но оружие у них было. И несмотря на то, что жабы считались лучшими воинами Амфибии, Санни точно не знал мощь этих то ли дезертиров, то ли кого. И не знал, сможет ли Обри выстоять. А та времени и не теряла. Перехватила биту поудобнее, и первая набросилась на одного из саламандр с яростным боевым кличем. Но из-за отсутствия тренировок, удар едва ли заставил на секунду потерять равновесие противника. Остальные похватали оружие, окружая противницу. Санни нахмурился и тоже выхватил нож из ножен, почти что влетая на импровизированное поле боя. — Ну, теперь видишь, к чему оно привело? — Фыркает Обри, видя напарника и смотря на него так, будто тот в чём-то виноват. — Стоп-стоп, остановите бой! — Крикнул один из этой семерки, как только увидел пришедшего. Остальные из его шайки повиновались. — Мы… — Нет уж, мы вам не сдадимся, твари! — Рявкнула жаба. Санни молча и хмуро подошёл к ней, рукой дотронувшись до биты, останавливая генеральшу. Он не атаковал никого, пока на него или напарницу не нападут, но держал в руке нож. — Да нет! Мы искали этого недотритона, — пытается объясниться второй воин, показывая рукой на Санни. — Зачем искали? — Поднимает бровь разыскиваемый, кивая генеральше, чтобы та всё ещё пока поумерила свой пыл. Та рыкнула, но кивнула в знак того, что придержит коней. — Приказ короля. Свали, неуравновешенная жаба, пока не повязали тебя за нападение на гвардию, — отвечает ещё один из тритонов, что был не таким вежливым, как напарник. — Хах, и думаете, я вам просто так отдам моего лейтенанта?! — Обри нахмурилась, расплывшись в жутком оскале. — Мозгов, значит, нет, раз так думаете! Не для этого я его неделю пытала. Санни уже было хотел глянуть не совсем одобрительно, как генеральша вновь взмыла битой и вновь бросилась в атаку, пытаясь разнести кому-то кости, судя по взбалмошности направления удара. На этот раз Обри откинули назад на пару метров. Оружие её отлетело и вовсе в совершенно другую сторону, и тритоны начали окружать безоружную всем, кроме когтей жабу.

***

Санни коснулся уродливого шрама рукой. Вёл прямо по нему, медленно, будто изучая каждый миллиметр. И дошёл до невидящего глаза, тыкнув прямо в него пальцем. Чуда не случилось, тот видеть хоть как-то не начал. Зато неприятно заслезился и начал отдавать небольшими пульсациями. Не шибко приятное ощущение. — Ты всё ещё изучаешь этот глаз? — Хмыкнула подошедшая Обри. Она больше всех остальных скрашивала это время. С Чарлин они обычно просто молчали. Не слишком комфортно, как, например, с Базилом. Они тогда ещё всем остатком башни поселились в какой-то хижине или тому подобное. Думали, что заброшенная, но пришлось драться потом с каким-то сумасшедшим лягушачьим дедом, просто давно вышедшим на охоту. — Если так очевидно, зачем спрашиваешь? — Поднимает бровь человек. — Больно оно? — Интересуется жаба, садясь на землю и хлопая на место рядом с собой. — Он просто не видит. Сойдёт, — пожимает плечами лейтенант, всем видом пытаясь показать безразличие к ситуации, после садясь рядом с генеральшей. — Ага, видно твой боевой опыт, — ухмыляется командирша. — Ну а что, зато увеличится количество шуток про вилку в глаз, — парень берёт камень с травы и кидает куда-то вдаль. Там как раз обрыв недалеко кончался. — Там же нож был. Причём здесь вилка? — Недоумевает жаба. — Анекдоты, что тебя и вилкой можно уделать, что ли? Ну так это и не так. Или мне попытаться? Санни не сдержался и хрипло рассмеялся с такого ответа. Разность культур — она такая. Заставляет иногда улыбнуться с неё. — Вилкой в глаз или в жопу раз. Человеческие шутки. Кажется, из России. И вообще не знаю, как они до моего города дошли, — с каким-то вновь напускным безразличием отвечает парень после смеха. — Видимо, слишком тупа я для вашего юмора. Че с задницей не так-то, а? — Тебе объяснять долго и упорно? С каждым контекстом? — Задаёт скорее риторический вопрос Санни. — Неа, от этого шутки совсем несмешные. Эти ваши, наверное, тоже, — отмахивается генеральша. — Я тебе вот что принесла, кстати. Это чтоб ты не тыкал лишний раз. А то аж смотреть противно. Она присела на колено прямо перед лицом парня и одела ему на глаз со шрамом повязку серого цвета. От вопроса, откуда она вообще достала такую, подходящую под его лицевые параметры, Санни еле удержался. Зато у Обри на руках были когти. Когти, что оставили неплохие такие шрамы на спине и чудом не довели до заражения крови. Но на этот раз движения жабы не хотели ранить, и было видно, что она очень хотела сделать их таковыми. Вот от этого человек непроизвольно вздрогнул. Он не привык, чтобы о нём заботились кто-либо кроме Базила и изредка матери, и сейчас это было… — Ну вот, не такой ты сейчас и уродец, — усмехается Обри, совершенно не свойственно ей. — Как бы говно какое занёс туда, так не очень бы было, если даже отметину такую получил. У нас, когда ранишь кого-то так, что он теряет руку, ногу, глаз, ухо или хотя бы два пальца, эти отношения выше семейных. Ненависти, там, конечно, дофига и больше, ну и что? Так же лучше. А у тебя… Не знаю, как у тебя с Мэри этой твоей, лейтенант… — … Спасибо, — только и произносит под нос Санни, поджав к себе ноги.

***

Воспоминание замедлилось и ускорилось одновременно. Перенеслось перед глазами за доли секунды с яркими вспышками эмоций. Она… Подруга? — Никто не смеет с ней драться, кроме меня, — голос лейтенанта звучал противоречиво. Он был холодно спокоен, но пробирающим до костей и передающим какую-то нескончаемую ярость. …И совершенно не человеческие нотки в тоне, а что-то хриплое, бессмертное. И вместе с этим достаточно внезапно от человека начала идти совершенно не свойственная его виду аура серого цвета. Окружающая его словно не рыжий огонь. А здоровый глаз начал непрерывно пылать серым. У Санни не было времени удивляться изменениям, он набросился на тритонов, отвлекая их от Обри. Парень очень волновался, ведь учитывая, что все семеро противников достали оружие и характер генеральши, та могла и правда умереть. А вот зато наблюдать битву получше, чем в некоторых аниме параллельно он мог. Рук было слишком мало, одним ножом он хорошо отбивался, применяя многочасовые тренировки и при этом ещё действуя на ускоренных рефлексах и большей силе, но вечно бегать от такого количества живых, равных по росту, весу и примерной боевой подготовке, не получится. Был бы он пауком с шестью руками… И серая аура будто подчинилась его просьбе. Шесть серых человеческих рук вылезли из плечей Санни, не причинив ему совершенно никакого урона. Но они не превратили его в мутанта оставшись на теле, а отсоединились, став серыми будто фантомами. «Атакуйте тритонов», — этот импульс пронёсся настолько быстро в голове обладателя ауры, что он даже не заметил эту мысль, отбиваясь ножом от чужого копья ближнего боя, как бы оно ни называлась. И руки атаковали. Двинулись в направлении каждый своего противника, отбрасывая тех, а двум и вовсе нанося достаточно кровавые повреждения. — Хаха! Молодцом, лейтенант! — Опомнилась Обри, подбежав и подхватив биту. — Как сказала бы Катарина: «Этот вздор надо прекратить!» Они встали плечом к плечу друг к другу. Санни глянул на эти серые руки, что он призвал. «Идите ко мне, » — попытался уже сознательно приказать фантомным рукам окружённый серой аурой милисекундным импульсом мысли. И они пошли. Только не в полном составе. Двое встали с правой и левой стороны как телохранители, а двое продолжили атаковать тритонов. «Вы же знаете, я не терплю неподчинения, » — хмурится Санни, вновь пытаясь настроиться на мысленный импульс. Конечно, они не должны были знать, что такое с ним происходит в первый раз. Но руки повиновались, уже вшестером охраняя их создателя. Это всё происходило за десяток секунд, каким бы долгим не казалось лейтенанту. — Давай преподадим им наш жабий урок, лейтенант, — ухмыльнулась во все свои жабьи зубы Обри. А этот лейтенант молча кивнул, перехватывая нож поудобнее. Преимущество, огромное преимущество явно перетекло на их сторону. И им воспользовались. Обри делала подсечки, Санни прикрывал её, ловко орудуя острым лезвием, а эти руки, фантомные, но атакующие совершенно по-настоящему, полностью подчинялись. Так что бой был закончен за около минуту. Три тритона были убиты, остальным раненым, но всё же дали сбежать, а последний был поврежден настолько, что упал, не добежав до двери, несмотря на всё своё желание жить. — Ох… — Санни только сейчас тяжело вздохнул и на секунду будто бы взмыл на почти что полметра в воздух, а потом повалился на пол с подкосившимися ногами. Сначала исчезли серые руки, после такого же цвета аура, оставив обладателя полностью без сил и в прежнем виде. — У тебя всегда такое? — Интересуется Обри, подбежав и подхватив лейтенанта чуть ли не в его полёте. — Чего ж не использовал свои человеческие штуки? — Это… Не… Человеческие штуки, — устало прохрипел Санни спустя секунд тридцать молчания. — Воды… Дай… Жаба так и сделала, достав из рюкзака неясно как не пролившуюся местную флягу. Точнее, что-то отдалённо похожее на закрывающийся кувшин. Парень жадно приложился к жидкости, глотая её, едва не поперхнувшись и пытаясь при этом глубоко дышать. Организм после такого никак не хотел приходить в норму, будто кто-то из него процентов сорок воды забрал. — Спасибо, — бормочет парень, когда находит в себе силы самостоятельно присесть и начать адекватно мыслить. — Оно такое в первый раз… И в Амфибии… И до. — Это тебе спасибо. Как сказала бы Катарина «Спасибо, что помог прекратить этот вздор», — небрежно махнула рукой жаба. Санни не хватило сил, чтобы закатить глаз. — И пиздец. Я совсем не в форме. Небось только одного из этих бы и смогла сама уложить. — Наконец-то ты это поняла… — Губы человека тронула искренняя улыбка, несмотря на усталость. — Я не могу смотреть, как ты так спокойно берёшь… И даже не пытаешься ничего сделать… Сидишь как какая-то трусиха… Даже для одного глаза зрелище, прости уж… Унизительное… Как сказал бы Казуки: "Пошли работать... Хватит хныкать"... Не узнаю ту, кто хотел захватить Ньютопию… Так сильно… Парень не мог долго говорить без восстановления дыхания несколькими глубокими вдохами. Походу, первое активирование этих неясных сил отняло и его собственные. — А тебе самому не было обидно из-за того, что произошло? — Фыркнула генеральша. — Твой план провалился с треском, а ты даже не жаба, чтобы тебе так просто взяла и выколола глаз твоя сестра! Хотя, ты точно не жаба. Она ведь, черт возьми, второй или третий раз держала меч в руке, ты явно это видел и чувствовал! — Ага. Поначалу даже боялся, что она скорее себе глаз выколит остриём. Чем мне… — Санни делает пару глубоких вдохов. — А ещё для меня это значит то, что я должен стараться ещё больше… И для того человека, которого мы должны найти. Он меня не бросит… Не сделает то же самое… Мы с ним… — Ясно-понятно, поняла я уже, что уважаешь ты этого своего светтлого… Хотя, знаешь, сейчас мне показалось, что вина всё же не в твоём плане, лейтенант. Санни вопросительно кивнул, найдя силы подняться на ноги и облокотиться об стену. Кажется, он почти пришёл в себя. Тем и лучше. — У твоей сестры в тот момент глаза горели фиолетовым, — вспоминает генеральша. — У неё они вроде как у тебя, чёрные. Но в тот момент прямо загорелись. Как и у тебя в тот момент серым. Только длилось это не так долго и этой горящей херни вокруг не было. И рук тоже Лейтенант чудом не упал обратно, а зрачок его сузился, становясь едва ли видимым. Было видно, что он не ожидал такую новость. Не видел тогда сам, слишком занятый гневом и битвой. — Сразу бы так и сказала, что не надо было вставать, — шепчет Санни, смотря немигающим взглядом в пол. После он усаживается вновь, поджимая колени к груди из-за всех сил. Ему не хочется верить. Не хочется верить в то, что Мари это всё сделала намеренно. Конечно, теперь ему было понятно, откуда у сестры была такая сила. Скорее всего, их способности как-то связаны со шкатулкой. Или только её камнями. До её открытия такое только во снах или детских играх в их домике на дереве могло быть. В аниме и играх там это всё же являлось часто скорее лорной частью или было глупостью синдрома главного героя. Хотя, может, как и сейчас. ...Да и ведь он и правда во время дуэли скорее боялся, что она упадёт из-за этой неправильной стойки и сломает ногу, чем то, что противница победит, да ещё и так внезапно и ошеломительно. А этот чёртов взрыв… За него сразу всю деревню надо казнить, кроме Мари! А Мари… Там совершенно другой разговор. Может… Может… Она и правда просто не контролировала это всё? Он ведь тоже сам не понял, откуда эта аура взялась и в честь чего появилась. Тут тоже самое. Она же и вовсе в шоке была. Может, это не просто показательство? Но даже так… Эти глупые лягушки ей важнее. — Теперь у меня такое чувство, что я зря это сказала, — покачала головой Обри. — Всё плохо, лейтенант? — Хм, плохо? Нет. Не думаю, — Санни ещё крепче поджал к себе ноги. — Просто многое понял. — Понял насчёт чего? — Хмыкнула Обри, поднимая с полу нож, выровненный после потери серых сил и протягивая лейтенанту, на что тот кивает. — Что мой план даже почти не провалился. Как ты и сказала. Просто я учёл не все факторы внезапности, — лейтенант усмехается, убирая нож в ножны и потом вновь поджимая к себе колени. — У тебя на самом деле уже просто нет желания захватить Амфибию? — Хах?! Это у меня-то нет?! Ты меня с кем-то путаешь, если считаешь так! — Рокочет жаба. — Я просто… Ты заставил даже так всех меня уважать и всё такое! Это тобой мой отец гордился бы, будь бы жив. Санни усмехнулся, закашлявшись. Ага, гордился. Ему просто это выгодно. Так будет проще решить вопросы с Мари, и найти Базила. Особенно найти Базила. И предложить ему место подле него, чтобы они никогда-никогда не расставались. … Да и Обри теперь не кажется ему такой уж обузой. Так что теперь это даже немного в… Радость? — Ты думаешь, твой отец не гордился бы, если бы ты осуществила этот план? — Поднимает бровь Санни. — История забывает моменты в виде каких-то там тактиков, переносит их в книжки, которые дети в моём мире ненавидят учить. А вот победителей она любит. Очень любит. Обри вздыхает. Видно, как она впивается когтями в себе в ладонь почти до крови. Даже несмотря на то, что кожа или что бы то ни было у жаб весьма крепкая. Напарник молча буравит жабу взглядом, а одну руку всё же высвобождает, начиная искать что-то на полке. — Что там? — Спрашивает Обри. — …Нашёл книгу, — признается человек после паузы. — Там было три силуэта. Жёлтый и фиолетовый с серым. Прям яркие такие. А диалект совсем неясный. Смекаешь? — Ты ищешь обучалку, что ли? Тогда почему она должна быть на нашем языке? У нас этих «диалектов» и нет толком. — Это тоже, — кивнул парень. Он имел ввиду и то, что Базил теперь, наверное, может управлять жёлтой силой. Что-то в сердце ёкнуло и очень хотело на это взглянуть. — Может, переход случался постепенно. Я не знаю. Тогда, наверное, остатки должны быть до сих пор в вашем языке. А там прямо руны. Или иероглифы. — Иероглифы? Это что такое. Лучше просто дождаться наших. А пока давай лучше накидывать то, куда могла убежать наша армия, лейтенант, — говорит в итоге генеральша после какого-то напряжённого молчания. Губы парня тронула лёгкая улыбка, хоть и раздраженная таким пренебрежительным отношением к этой книге и тому алфавиту. Насчет этого «накидывания» уже тоже успел немного узнать о географии этих тропиков, так что будет легче. Неначавшуюся реплику Обри прервал какой-то хрип. Оба повернули голову в его сторону, и увидели как полуживой тритон пытается ползти в сторону выхода. — Вызнаем сначала информацию у него. Мне теперь очень интересно, почему я мог понадобиться королю. Но без тебя, — неясно, почему Санни вообще сейчас продолжает делиться вслух тем, что его гложет, но он поднялся на ноги и пошёл в сторону раненого. — Думаешь, он успеет дождаться прихода Чарлин? — Удивлённо интересуется жаба. — Может, и не успеет. Но я попробую и свои силы в медицине, — пожимает плечами человек. — Хотя бы чтобы привести в сознание. Подручными средствами. Всё же самому себе глаз не вылечить, а тут ситуация легче. Узнают больше, в каком состоянии сейчас король. Или мало что ещё интереснее может скрывать этот неупущенный тритон?