Имя твоё несёт беду

К вечеру разразилась гроза. Рёкок уже почти доделал все свои закупки в местной аптеке, оставалось аккуратно упаковать мешочки с пыльцой вакси, как на всю деревню вдруг раздался жуткий грохот и вой. — Ничего себе, — покачал головой старик Лос, посмотрев в потолок. — Вот это боги гневаться изволят. — Это всего лишь гроза, — хмыкнул его менее суеверный помощник, помогая Рёкоку расположить ингредиенты в лекарской сумке. Следом вновь раздался грохот и аптекарь цыкнул языком: — Нет, не просто. Слышишь? Такой грозы уже не было лет пять… — Вот чудак старый, — буркнул парень, — все тебе мерещится воля богов. Мы им и даром не сдались. Рё с беспокойством посмотрел на открытую дверь, за которой был видна полоска ярко-красного заката, с запада ползли тучи устрашающей величины и черные, как глаз ворона. Что-то кольнуло внутри, и он торопливо, уже не особо заботясь о сохранности пыльцы, побросал оставшиеся мешочки внутрь. Помощник недовольно посмотрел на такое святотаское обращение с товарами и проследил за его взглядом. — Ты бы переждал у нас, дождь обещает разразиться нешуточный. — Нет, домой побегу, — покачал головой Рё. Накинув на голову капюшон, он простился и быстро покинул лавку. Все вокруг застыло, даже воздух, ни листочек не шевельнется, ни травинка не дрогнет. Природа замерла в ожидании, люди попрятались по домам, но в окнах то и дело мелькали любопытные детские физиономии. С северных врат до его дома тридцать уснов пешком, глядишь и пронесет, успеет добежать, прежде чем вымокнет до нитки. Тучи ползли как раз в его сторону, и казалось, с каждым его шагом они постепенно забирали яркие краски отовсюду. Он уже был на полпути, когда первые капли рухнули и холодом обожгли кожу на щеках. Рёкок смахнул их и ускорил шаги. За правым поворотом савойевая роща, а там уже рукой подать. Думал, что успеет, но не успел. Ливень хлынул сверху, в мгновение ока пропитывая легкую ткань плаща и землю под ногами. Здравый смысл требовал искать укрытие, но страх, страх гнал его домой, словно то, что нес с собой ливень могло отступить стоило ему только оказаться в знакомых стенах. Капюшон оказался бесполезным, и он его откинул назад. Подошвы обуви стали разъезжаться и приходилось с особой осторожностью смотреть, куда ставить стопу, чтобы не рухнуть в грязь. Мокрые волосы облепили лицо, мешая обзору, и он постоянно их отбрасывал назад. За следующей развилкой уже был виден его дом и покосившаяся крыша, почти, уже почти там… Но в этот момент яркая вспышка разрезала небо, на миг ослепляя его и погружая округу в ядовитую синеву. Рёкок замер, открытыми губами хватая капли дождя. Раздался грохот, заложивший уши и отдавшийся внутри странной вибрацией. Он уже видел этот свет, когда-то давно он уже видел этот синий свет и следом за узнаванием внутренности вдруг полоснуло болью и страхом. Мысли заметались на крыльях эмоций, он был не в силах с ними справиться, стоял на середине тропы и пытался обуздать ураган внутри, но получалось плохо. Небо во второй раз осветилось светом, а затем ярко-синей кометой рухнуло куда-то справа от дома. Ноги вдруг вновь смогли двигаться и он рванул вперед, то и дело поскальзываясь и ныряя носками ботинков в лужи. В пять ударов сердца добежал до дома, с трудом достал ключ из сумки и, распахнув дверь, ввалился внутрь. Брякнулся на четвереньки, дыша, словно пробежал путь как минимум в десять раз длиннее. Он уселся на колени и некоторое время просто сидел так, растерянным взглядом бегая по привычным до этого вещам. Дождь барабанил по крыше и ставням, постепенно стихая, пока их перестук совсем не стал едва слышен. Дождь закончился. Как и гроза. Он поднялся с затекших ног и, еще раз внимательно оглядев округу, закрыл дверь. Скинув ботинки, Рё пересек единственную комнату, оказавшись возле ширмы, которой огородил спальную от остальной части дома. Стянул насквозь мокрую одежду и быстро переоделся в сухое. Достал из сумки мешочки с травами и пыльцой и принялся раскладывать их по местам. Взгляд то и дело постоянно нырял в окно, но все самое интересное уже закончилось, дождь перестал совсем, тучи громоздко и неповоротливо отчаливали на восток, забирая с собой и мглу. Только вот животные почему-то не спешили вылазить из своих нор, ночные птицы тоже не подавали признаков жизни, что наводило на неприятные мысли. — Это все ерунда, — громко сказал и сам себе не поверил. Более того, даже вновь ощутил щупальца прежнего страха, что едко хватали за внутренности. Справа вдруг мелькнула синяя вспышка и тут же пропала в гуще. Рё отложил нож, которым до этого крошил корень стокку, и настороженно подошел к окну. Ничего. Показалось? Но раньше он не страдал видениями, когда бодрствовал, а вот во сне… Во сне он часто видел этот синий свет, который потом сопровождался дикой болью в уродском шраме чуть пониже сердца. Всего на два пальца ниже. Рё потоптался еще возле окна, поколебался и все же шагнул к двери. Прятаться от судьбы — дело зряшное, она достанет при любом раскладе, лучше уж добровольно встретить ее лицом к лицу, а не прятаться в норе, как трусливый заяц. На улице уже совсем распогодилось. Небо разгладилось, давая звездам проступить на темном своем полотне, капли воды срывались с крыши и веток, утекая в землю и добавляя лужам объема, а земли — грязи. Лес все еще молчал. Словно прислушивался. Или готовился. Внимательно вглядываясь в темноту перед собой, арь осторожно ступал по мокрой траве, правая рука в кармане жилета крепко сжимала ручку ножа. Тихо. Слишком тихо. Он аккуратно передвигался под тяжелыми от воды кронами деревьев, стараясь ближе держаться к их стволам, постоянные брызги прилетали на лицо или за шиворот, заставляя вздрагивать и более внимательным взглядом рыскать по округе. Он прошел еще несколько метров, ничего не обнаружив, уже собирался повернуть назад, как синий огонек вылез откуда-то из кустов и, мелькнув у него перед носом, тут же растаял. Словно его ветром унесло. Или погас, как пламя свечи, если на него дунуть. Рё закусил губу и, одной рукой раздвинув ветки кустарника, шагнул, чтобы тут же замереть, потому что вся прогалина вдруг вспыхнула синим светом, придавая округе еще большей мрачности, нежели прежде. Под сахвайей, прислонившись спиной к могучему стволу, полулежал бессознательный человек. Внутренний голос взвыл и скомандовал бежать да побыстрее, но Рёкок с удивлением понял, что ноги сами несут его к человеку. Бессознательное состояние было вызвано множеством резанных ран на исхудалом теле. Синие руны вспыхивали на голом торсе и руках, переливаясь и хороводом утекая на спину, а потом вновь появляясь на груди. Вот так. От судьбы не уйти, в какую бы глубокую нору ты не забился. Раненый хоть и не казался крепышом, но был тяжелым до ужаса, словно мышцы и кости сделаны из кернийского железа. Рё с трудом протащил человека то короткое расстояние, что разделяло их от его дома. Возможно, это была не самая разумная идея, но бегло осмотрев чужое тело, Рё пришел к выводу, что с позвоночником проблем не было. Больше досталось груди и ногам. Кровь вытекала из ран и струилась на землю, но стоило Рёкоку раз обернуться, как он с некоторым изумлением понял, что сзади не осталось и следа. Кровь испарилась. Он аккуратно пристроил раненого на свою кровать и сел рядом вернуть дыхание. Затем вскочил и принялся бегать по дому, мысленно составляя список того, что сейчас ему пригодится. Только бы ничего не упустить. Страх хоть сейчас и хватал за лодыжки, но долг, как знахаря, не давал ему раскиснуть. Рё провозился с ним до глубокой ночи и, лишь сделав все от него зависящее и убедившись, что ничего не угрожало чужой жизни, постелил себе на лавке и сразу же отрубился, стоило голове коснуться подушки. В ту ночь сны его не посещали. *** Утро выдалось вялым. Рё не привык ложиться так поздно, а потому, стоило деревенскому петуху издать свой первый вопль, когда даже солнце еще не успело вылезти из своей обители, он со стоном попытался накрыться подушкой, но память тут же подбросила ему воспоминание, что у него в доме находился пациент, а значит, разлеживаться точно не стоило. Рёкок пошевелил затвердевшим от непривычного места сна телом, зевнул и поднялся. Заглянул к пациенту. Все осталось по-прежнему, кажется, он даже положения тела не поменял. Арь нахмурился, но руны продолжали бегать по телу, только уже не так быстро, а значит, человек ещё был жив. Стараясь делать это бесшумно, он открыл ставни в доме, чтобы проветрить помещение, дверь тоже распахнул. Постоял всё ещё немного сонно таращась на пустой двор, почесал стопу о другую ногу и, вздохнув, отправился умываться. Завтрак для себя приготовил быстро, на скорую руку, а вот для больного постарался учесть все необходимое, что нужно, чтобы поскорее поднять человека на ноги. Усилия оказались напрасными, пациент все еще продолжал находиться в глубоком сне и еду пришлось отправить в мусорное ведро. До обеда Рё возился со вчерашними приобретениями, доводя до ума составы мазей и зелий. Деревенские сегодня не шли, чему он только порадовался, обычно, к этому времени он уже валился с ног и закрывая дверь за последним человеком, залазил под одеяло и дремал около получаса. Рё поправил повязку на волосах, повернул голову и замер. Человек пришел в себя и, чуть приподняв тело повыше на подушку, смотрел на него практически не мигающим взглядом. Определить его значение было несколько затруднительно: настороженный, злобный, насмешливый. — Как твоё самочувствие? Рёкок прислонил метлу к стене и подошел поближе. Протянул руку, но ее тут же резко перехватили, больно сжав кисть. — Я всего лишь хочу проверить температуру тела, вчера у тебя была лихорадка. Тёмные глаза блеснули исподлобья: — Значит, ты еще не сдох… Хотя, признаться, нечто такое я и предполагал. Рё дернул руку на себя, пытаясь выпутаться из железной хватки, но его не пожелали отпустить. Продолжали смотреть исподлобья оценивающе, выжидательно. — Это ты меня притащил сюда или тут ещё есть кто-то? — Я. Но уже жалею. В лесу тебе явно нравилось больше. Пациент хмыкнул, а потом шепнул: — Рагос. — Синие руны вдруг изменили свой предыдущий ход и устремились по его локтям, запястьям прямо на руку Рёкока. Тот испуганно дернулся, один раз, второй, руны перетекли на его кожу, щекоткой прошлись по пальцам, невесомо, даже ласково, коснулись ладоней и вдруг растворились. Исчезли. Только тогда его руку отпустили и Рё тут же отпрыгнул назад на безопасное расстояние. Теперь пациент выглядел задумчивым. — Еще раз так сделаешь и я выставлю тебя за дверь, — сухо сказал Рё отворачиваясь. — А как же этика знахарей? — Ты вполне переживешь и меня, и всех жителей деревни. Желаешь воспользоваться уборной перед обедом? — Нет. Мне ничего не нужно. Пациент вновь сполз по подушке вниз и закрыл глаза в знак того, что разговоры его утомили. Рёкок был не против. После этого происшествия, он очень надеялся, что необычный человек не останется здесь надолго, максимум на одну-две недели, поправится и свалит туда, откуда и явился. А ощущение, что так просто он от него не избавиться, старался затолкать поглубже.