Dein Weg ist Mein Weg

      Не иначе, как чудом, Махо удалось пережить первую половину дня. Она сохранила своё самообладание. Но дело это было непростым: стоило ей чуть отпустить вожжи своего рассудка, как вновь перед её взором начинали проноситься картины трагичного прошлого. Panzer III. Падение. Бурная река. Эти видения, столь чёткие и реалистичные возвращали её в тот дождливый день. Ей казалось, что она начинала чувствовать холодные капли на своих оголённых плечах, слышать болезненные стоны своих товарищей, разрывавшие её сердце своим отчаянием… К счастью, ей удавалось, хоть ненадолго, рассеивать это периодическое наваждение: нужно было, хотя бы, присутствовать на занятии, слушать то, что говорит учитель за доской.       Урок прошёл. Теперь учительницы не было, а доска была чиста. Не было и болтающих друг с другом одноклассниц, разговоры которых можно было бы послушать. Махо осталась в кабинете наедине с плохо приготовленным ланчем. Душевный мрак, некоторое время спустя, вновь дал о себе знать. Запах грязи и дождя, звуки пушечных выстрелов и гул танковых двигателей — всё это медленно вторгалось в её сознание. Но эти видения, на этот раз были неожиданно развеяны воздействием со стороны. — Эй, подружка! Не желаешь пообедать с нами? — окликнул Махо женский голос. Обернувшись, Нисидзуми увидела двух девушек, стоящих рядом с ней. Она узнала в них своих одноклассниц. Одна была высокой с длинными струящимися чёрными волосами, а другая — рыжей. К слову, именно вторая одёрнула Махо, когда вторая находилась в нежелательном трансе. — Что? — переспросила Махо с интересом, не теряя, при этом своего мрачного вида. — А… — выдавила из себя «Рыжая». Она, казалось, была ошеломлена вопросом.Было видно, что она сейчас не уверена в себе, растерялась. — Мы хотели бы узнать, не хотите ли вы составить нам компанию? — Учтиво произнесла высокая брюнетка, аккуратно вступив в разговор, спасая, при этом, растерявшуюся рыжую подругу. — Да, простите. Я просто хотела отшутиться, разрядить обстановку, — продолжила оранжевоволосая. — Извините, — сказала Махо. Встав из-за стола и взяв ланчбокс, она пошла к двери. Перед самым выходом она обернулась на своих собеседников. Махо мрачно и горестно попросила их, — Не могли бы вы меня оставить в покое? Не советую вам приближаться ко мне, иначе — вы пожалеете об этом…       Махо вышла из класса, чтобы найти место, где было бы можно спокойно поесть, без этой странной пары. ------       Побродив немного по территории школы, она нашла скамейку под деревом, что находилось достаточно далеко от лишних глаз. Чем меньше ей приходилось общаться с другими, тем лучше. Она села, открыла свой ланчбокс и осмотрела его скудное содержимое. Она никогда не умела готовить. Это вышло ей боком. Половина ланчбокса была покрыта жиром от пережаренного мяса, другая — водой от полузамороженных овощей. Махо вздохнула, доставая палочки для еды. Взирая на то, что с натяжкой можно было назвать «обедом», Махо с тоской вспоминала стряпню Кикуё — служанки дома Нисидзуми. Но, увы, старшая дочь Нисидзуми, трижды проклятая и изгнанная собственной роднёй, осталась с отвратительным ланчем, который сама себе и приготовила. Она поковырялась еде и попыталась поднять один из маленьких импровизированных канапе. Едва успела одно из них поднять, как оно под собственным весом распалось на более мелкие кусочки, рассыпавшись по ланчбоксу.       После нескольких минут тщетных попыток поднять самодельные «бутерброды», она переключилась за брокколи. К счастью, брокколи редко разваливается при контакте с палочками, хотя сейчас это было бы не удивительно: термическая обработка, проведённая неумелыми руками Махо, могла пагубно сказаться на стабильности структуры продукта. Махо поднесла его ко рту и начала есть. Попробовав, ей стало более чем понятно, почему оно такое прочное — за исключением, примерно, миллиметрового внешнего слоя, весь кусок брокколи был всё ещё заморожен. Она содрогнулась — это было просто отвратительно. Однако, чувство голода заставляло есть эту дрянь. Нужно было, хоть что-то положить в желудок, дабы продержаться… В какой-то момент, Махо показалось, что кошмар не был настолько мерзким, в сравнении с её «обедом». — Извините пожалуйста, — прозвучал голос рыжей девушки со стороны, явно обращённый к ней. Махо оторвалась ненадолго от гастрономической пытки, которую она себе сама организовала. Она увидела двух девушек, которые разговаривали с ней ранее. В своих руках они держали подносы с кучей различных блюд. Несомненно, каждое из них было лучше чем то, чем сейчас располагала Махо. — Что? — переспросила Махо, проглотив промёрзший кусок брокколи, находившийся у неё во рту. — Мы увидели Вас здесь и подумали, что… Как бы это сказать… — продолжила высокая, но, тут же, запнулась, не найдя более обтекаемых формулировок. — Хана хочет сказать, что Ваша еда выглядит ужасающей! И, судя по тому, как вы ею давились, думаю Вы того же мнения, — вмешалась рыжеволосая подруга Ханы, —поэтому, мы решили принести Вам хорошую еду. Будет плохо, если вы сляжете с пищевым отравлением, в первый же день учёбы, не так ли? — Саори, не будь такой грубиянкой. Могла бы подобрать слова и получше, — осудила Хана прямолинейность своей подруги. Всё же, осуждение было спокойным и сдержанным.       По правде сказать, Махо было плевать критику её «кулинарных способностей» от Саори. Она и сама прекрасно понимала, что их нет, от слова «совсем».Иначе, ланч не вышел бы столь отвратительным. Махо посмотрела вниз на разломанное и недожаренное содержимое, потом на двух девушек, затем снова на ланчбокс. Вздохнув, Нисидзуми захлопнула крышку. — Хорошо… Полагаю, мне придётся принять ваше предложение, — сказала Махо и кивнула в сторону столика на другой стороне двора. — Вы Нисидзуми, верно? — Уточнила Хана, когда они расселись. — Да, — сухо ответила Махо и вздохнула, — это я…       Ей никогда не нравилось, когда её называли по фамилии, которая была слишком известной и почитаемой, чтоб её носила такая девушка как она. — Эй, — обратилась Саори, — Ты не против, если я буду звать тебя по имени? — Ты не будешь против, если мы, просто, будем обращаться к тебе «Махо»? — Подхватила Хана. Махо уставилась на них обоих. Неужели они действительно не знают кто она такая? Неужели они были так дружелюбны чисто потому, что им так захотелось, а не потому, что хотели сблизиться с наследницей семьи Нисидзуми? Вернее, бывшей наследницей. Махо всегда опасалась слишком дружелюбных людей, именно поэтому. Как только становилось ясно, что она не позволяет дружбе влиять на свои решения, большинство людей тут же разворачивались и уходили от неё. — Конечно, — сказала она, набирая в миску рис, — для вас я буду «Махо», если вам так удобно. «Ну… посмотрим, чем это кончится для меня» — пессимистически подумала Махо, сделав в сознании очередную «заметку», на будущее. — Слушай, Махо, — сказала Саори, поедая суши, — Ты ведь на год старше нас, не так ли? — Да, с вами что-то случилось, что заставило вас остаться на второй год? — без задней мысли поинтересовалась Хана. — Я не хочу об этом говорить, — отрезала Махо.       На всей планете было ровно четыре человека, что знали обстоятельства, при которых она осталась на второй год, и она не собиралась добавлять в этих список ещё двух девушек, с которыми она только что познакомилась. Не заслужили эти незнакомки её доверия. — Ой. — немного виновато проговорили девушки, практически в унисон. По интонации Махо, они почувствовали, что они, ненароком, задели очень больную тему для собеседницы. — Ну ладно, хорошо, — сказала Хана, продолжая есть, словно ничего и не произошло. ------       После того, как они поели и вернули подносы в столовую, они вернулись в класс, чтобы дождаться послеобеденных занятий. Хотя Махо не очень нравилась их компания, она не испытывала к ним ненависти. Да, Саори отказалась «помолчать, хоть немножко», неудержимая болтовня Саори сводила Махо с ума, но всё же… Ненависть к Саори у Махо, почему-то не зарождалась. По крайней мере, чувствовалось, что они действуют на нервы Махо ненарочно. У них нет задачи её извести. Они действуют так, как всегда привыкли. Оно и к лучшему, что они не знают ничего о Махо. Впрочем, если бы у неё был выбор, она бы предпочла избежать слишком близких отношений на борту Дзюйкаку. Когда Махо снова села за рабочий стол, а Саори была занята пустословием, которое Нисидзуми особо и не слушала, в класс вошли три девушки. Хотя она не была полностью уверена в этом, но Махо казалось, что это были её одноклассницы. Двое из них были примерно одного с ней роста — одна с чёрными волосами и причудливым не то моноклем, не то половинчатыми очками на носу, а другая — с каштановыми волосами, собранными в хвост и…с довольно-таки пышной грудью, как для старшеклассницы. Между ними стояла, должно быть, ученица средних классов с двумя длинными хвостиками. Трио осмотрело взглядом помещение, после чего черноволосая девушка с каре указала на Махо. — Эй, Нисидзуми? У тебя есть минутка? — «Малявка» задорно окликнула Махо. — Что тебе надо? — Махо вздохнула. Ей хватило внимания на долгие годы, когда она училась в «Чёрном лесу», так что в этом не было ничего нового. Она предполагала, что они попросят автограф или что-то в этом роде, и даже если она не считала нужным давать его, то, как правило, настойчивые просьбы фанатов подавляли всякие попытки отказаться. Но вместо этого вся группа начала приближаться к ней. — Это студсовет, — шепнула ей Саори. Когда студенческий совет подошёл к парте Махо, Саори посмотрела на «председателя» и произнесла, — Нам нужно поговорить… — «Нам»? — вызывающе переспросила Махо.       «Низкорослая» наклонилась над партой и начала говорить невыносимым для Махо тоном: — Эй, я не знаю что именно ты хотела выбрать в качестве факультатива, но выбери Сенша-До. Это будет весело!.. — Разве это возможно? У нас, вроде как, нет такого электива, как Сенша-До, — в этот момент, коротышка вела себя очень мило, положив руку на плечо Махо. Махо это ничуть не позабавило. — Не было, но мы создаём новую секцию, с этого года, — сказала девушка с моноклем. — Ни за что. Я не буду вам помогать. Я специально сюда перевелась чтоб откосить от Сенша-До, — начала протестовать Махо. Она оттолкнула руку коротышки и откинулась на стуле с самодовольной ухмылкой. — А вот мне кажется, что это судьба, — с раздражённым смешком сказала мелкая, пытаясь снова положить руку на плечи Махо. Она продолжила, уговаривать деловым тоном, — Давай, просто сделай это, выбери Сенша-до. Весело будет, отвечаю…       В этот момент, Махо надоела эта глупая игра. Она встала со своего стула и уставилась на девушку перед собой. — Я сказала НЕТ, мелочь, — решительно ответила Махо, оперевшись ладонями на стол.