Dein Weg ist Mein Weg

      Махо прекратила рисовать, отложила ручку и достала телефон, чтобы проверить время. Была почти половина четвертого. Как будто она могла ошибиться, она снова открыла свои текстовые сообщения и прочитала неожиданный ответ, который она получила. Он был коротким и по существу. Они должны были встретиться в парке в три часа.       Вздохнув Махо, положила телефон обратно в карман кожаной куртки и снова начала собирать свои вещи. Она оставила полузаконченный рисунок здания напротив себя и закрыла блокнот, положив его и ручки в сумку вместе со всем остальным. Они явно не собирались приходить. Она даже не понимала, почему чувствует грусть и разочарование. Не то чтобы ее это волновало. Ей просто хотелось отвлечься, ничего больше. Она поднялась со скамейки, почистила заднюю часть джинсов и взяла свою сумку, собираясь уходить. — Эй! — раздался позади нее запыхавшийся голос. — Из… ха… извини за… за опоздание! — Махо обернулась: у входа в парк, обнесенного стеной, стояли Хана и Саори, согнувшись и с трудом переводя дух. — Мы… мы бы пришли… раньше, но… ты знаешь…       Махо разочаровалась и закатила глаза. Зачем она вообще спросила их, не хотят ли они провести время вместе? Она, конечно, понимала, что это только для того, чтобы отвлечься, но они могли бы хотя бы соблюсти приличия и прийти вовремя. — Вы задержались на достаточно долго, — раздраженно сказала она, подойдя к ним. — Ещё минута, и я бы уже ушла! — Еще раз извини. — Хана собралась быстрее, и поэтому первой заговорила, не останавливаясь на середине предложения. — Нам пришлось сделать лишнюю остановку. — Лишнюю остановку? — Махо подняла бровь и скрестила руки. — Зачем? — Ее вопрос не дождался ответа, так как Юкари нервно зашла за угол. — Здравствуйте, госпожа Нисидзуми… — Она поклонилась, но не поднялась обратно, как ожидалось, продолжая говорить. — Вчера мы не успели как следует познакомиться… Я — Ю-Юкари Акияма. Я очень рада познакомиться с вами… — Саори, могу я поговорить с тобой? — Махо сказала низким, раздраженным голосом и вздохнула. — И перестань кланяться мне. Я же не император, — рассеянно сказала Юкари, потянув Саори в сторону. Они отошли на несколько шагов от Ханы и Юкари, после чего Махо положила руку на плечи Саори и заговорила тихим голосом, не менее раздраженным. — Какого черта, Саори?! — О чем ты говоришь? — Саори, похоже, не видела необходимости в затихании и говорила как ни в чем не бывало. — Я говорю о ней! Зачем ты взяла ее с собой?! — Потому что она подруга! Юкари на самом деле очень милая, если её узнать получше. Очень жаль, что она не в нашем классе, иначе я бы познакомилась с ней раньше. Вчера, после того как девушка в жилетке подняла нас с нижней палубы, она повела нас познакомиться… — Меня не волнует, что вы делали вчера, ясно?! Я спрашиваю, почему вы привели ее сюда! Я попросила тебя и Хану, а не ее! — Ты иногда ведешь себя как ребенок, знаешь, Махо? Я привела ее, потому что она подруга, и потому что я думаю, что тебе нужно больше таких друзей, и потому что я думаю, что вы бы очень хорошо поладили, если бы ты просто дала ей шанс. Кроме того, я уже дала ей понять, что ты не любишь говорить о своем прошлом, и она постарается уважать это.       Махо вздохнула и посмотрела из-за плеча на Хану и Юкари. — Ты уверена, что она поняла? Потому что как только она спросит что-то, на что я не хочу отвечать, я уйду отсюда, хорошо?.       Саори кивнула и улыбнулась. — Угу! Хорошо!       Ага, хорошо… — подумала Махо, но вздохнула и отпустила плечо Саори, идя обратно к остальным с рыжей девушкой. — Ладно, хорошо. — сказала она и засунула руки в карманы. — Так куда мы идем? — Хана, Саори и Юкари обменялись взглядами, после чего Юкари нервно шагнула вперед. — Мы обсуждали это по дороге сюда, и если вы не против, госпожа Нисидзуми… — Махо, — перебила Махо, выругавшись про себя, и протянула руку в сторону Юкари. — Просто Махо, и ничего более. А ты Юкари, верно?.       Девушка выглядела так, будто готова упасть в обморок, но через несколько секунд она взяла руку Махо и с энтузиазмом пожала ее. — Д-да, это я. Рада познакомиться с вами, леди Нис… то есть Махо!. — Мне все равно, куда мы идем, лишь бы было о чем подумать. — Махо отвела руку назад и спрятала в карман, позволив большому пальцу болтаться снаружи. — Веди.

***

      Юкари шла впереди, Хана и Саори бежали рядом с ней, не отставая ни на секунду, и говорили так, как это делают близкие подруги. Махо, со своей стороны, шла, засунув руки в карманы, и молча следовала в нескольких шагах позади остальных. У нее не было настроения разговаривать. Пока что прогулки было достаточно, чтобы отвлечься. Тем не менее, когда кто-нибудь из ее спутниц оглядывался или делал несколько шагов назад, чтобы задать какой-то вопрос или попытаться заговорить с ней, она отвечала. Конечно, много она не говорила, но все-таки отвечала.       Не обращая особого внимания на то, куда они идут, Махо вернулась к прогулке, когда раздался звук колокольчика, и, подняв голову, поняла, что они дошли до дома и вошли в дверь. — Ну вот мы и на месте, — заметила Юкари и продолжила идти в комнату. Осмотрев довольно пустую комнату, Махо поняла, что это парикмахерская, и быстро вычислила единственного работника. Женщина с короткими вьющимися темно-каштановыми волосами, одетая в розовый фартук поверх своей обычной одежды. — Привет, милая, уже вернулась? — спросила женщина у Юкари. — Да, мы прогулялись, но недолго, — спокойно ответила Юкари. — Добрый день, госпожа Акияма, — почти в унисон сказали Хана и Саори и поклонились женщине, которая, по всем признакам, была матерью Юкари. — И вам день добрый, — ответила женщина, улыбнувшись двум девушкам. — Но кто это? Мне кажется, мы не знакомы, леди…? — Она несколько секунд рассматривала Махо с ног до головы, прежде чем Махо поклонилась и ответила. — Нисидзуми. Махо Нисидзуми. Спасибо за гостеприимство. — Возможно, у нее было плохое настроение, но Махо не собиралась грубить чьей-то матери при первой встрече. — Всегда пожалуйста. Приятно видеть, как Юкари заводит друзей. — Она схватила Юкари и притянула ее к себе, свободной рукой взъерошив волосы дочери. — Ма-а-ам! Прекрати! — Юкари запротестовала и вырвалась из рук матери. Махо не видела в этом ничего страшного, учитывая, что волосы Юкари мгновенно вернулись в ту форму, в которой они были до взъерошивания. Похихикав несколько секунд про себя, мать Юкари бросила на Махо еще один недоуменный взгляд. — Нисидзуми, Нисидзуми… Это звучит знакомо… — Она повернулась к своей дочери. — Юкари, разве это не имя той танкистки, которая тебе так нравится… — Да, мама, только не заставляй меня смущаться, ладно? Она не любит говорить об этом. — Юкари прервала его тихим голосом, после чего прошла через салон к тому, что выглядело как небольшая кухня. Она остановилась в дверях и обернулась к ним троим. — Вы можете пока подняться наверх, а я сейчас приду. — Саори и Хана кивнули и начали идти к лестнице. Махо неохотно последовала за ними, оказавшись в ловушке чистой вежливости. — МА-ААМ?! — кричала Юкари из кухни, пока ее мать подметала пол в салоне, — ГДЕ ЧАЙНИК?!. — Там же, где и всегда, дорогая. Второй шкаф от плиты. — спокойно ответила она. — НЕВАЖНО, НАШЛА!!! — Юкари? — ДА?! — Видишь голубую банку на подоконнике? — ДА! — Если хочешь, там есть немного печенья для тебя и твоих друзей. — СПАСИБО, МАМ!

***

— Эмм… так… — Нервно сказала Саори, когда три девушки поднимались по лестнице. — Комната Юкари немного… эээ… особенная. Так что просто… отнесись с пониманием, хорошо? — Махо не понимала, к чему вся эта суета, думая, что Саори просто слишком осторожна, но когда Хана открыла дверь в комнату Юкари, она быстро все поняла.       На стенах висели постеры с изображением знаменитых танкистов или фильмов, в которых так или иначе фигурировали танки. На нескольких из них была изображена сама Махо в черно-красной форме, стоящая в башне своего танка 212 или перед ней. В дополнение к плакатам на стенах, каждая полка и горизонтальная поверхность в комнате была до краев заполнена моделями танков. Британские, американские, немецкие, японские — разнообразие было ошеломляющим. На книжной полке в углу стояло несколько невероятно детализированных копий панцерфауста и старого штильхандгранаты. Если бы Махо не знала их в совершенстве, она могла бы поклясться, что они настоящие. То немногое свободное пространство, что оставалось в комнате, было отдано под кровать, небольшой квадратный стол и письменный стол с приставным стулом.       Хана и Саори заняли места на полу у стола, а Махо прошла в другой конец комнаты и села на стул, стоявший у письменного стола, откинувшись вперед на спинку. Она сняла куртку и бросила ее на кровать Юкари. — Я понимаю, о чем ты…, — сухо заметила она, отвечая Саори. — Действительно особенно…

***

      Следующие несколько минут они сидели в тишине, пока в дверь не вошла Юкари, неся поднос с чашками чая и печеньем. Она поставила поднос на стол, позволив Хане и Саори взять по чашке, а затем протянула одну и Махо. — Спасибо, — пробормотала Махо и сделала глоток. Ей все еще не нравилось убранство комнаты Юкари, и она только что заметила кое-что, что значительно усилило ее беспокойство. — Эй, Юкари… — Да, госпожа Ни… то есть Махо? — ответила она, смущенная своей ошибкой. — Как ты думаешь, ты могла бы… ну, знаешь… положить это куда-нибудь, где я не смогу его увидеть? — Махо продолжила и жестом указала на модель, стоящую на прикроватной тумбочке Юкари. Это был «Тигр-1» с эмблемой Куроморимине и номером 212 на турели. С этим Махо могла бы смириться — и Куроморимине, и Виттманн пользовались большим уважением в кругах Сенша-До, но тот факт, что из турели выглядывала миниатюрная версия ее самой, заставила ее почувствовать себя неловко. — О, д-да. Конечно! — сказала Юкари и в легкой панике встала из-за стола, опустила танк на пол и осторожно задвинула его под свою кровать. — Прости… — Все в порядке… — пробормотала Махо и уставилась в окно.

***

— Махо, всё хорошо? Мы же тебя не раздражаем? — Спросила Саори через некоторое время, нарушая неловкое молчание. — Да, я в порядке. Просто... — Она повернулась обратно к столу и вздохнула — Простите, хорошо? — Простить за что? Ты ведь не сделала ничего плохого.– Ответила Хана. — Нет, сделала. Я ужасно относилась к вам троим, и мне нужно извиниться, хорошо? Я ещё не привыкла, или не готова ко всему этому, – она жестом указала на троих. — Я все ещё не хочу заводить друзей. В итоге кто-то всё равно пострадает. Тем не менее, я понимаю, что я была неразумна. Поэтому, если вас это устраивает, просто дайте мне немного времени. Мне нужно привести мысли в порядок и разобраться, что, черт возьми, я делаю со своей жизнью. — Она отвернулась обратно к окну и пробормотала себе под нос — Это, возможно, будет небыстро.       Поначалу, ответа не было, и Махо почувствовала себя идиоткой. Конечно, они бы просто так ее не простили. Она была ужасным человеком и не заслуживала прощения. Она опустила взгляд на своё предплечье, и увидела бледные белые шрамы которые оставила там, чтобы не напоминать себе об этом. — Конечно. Сколько бы времени тебе не понадобилось. Не торопись. — Первой заговорила Саори, и вскоре за ней последовала Хана. – Да, мы ведь подтолкнули тебя на это, в конце концов. Мы не знали, сколько всего на тебя навалилось, поэтому вся вина лежит на нас. — М-мне тоже надо извиниться. Мне не следовало и слова говорить о твоем прошлом, не спрашивая! — Юкари буквально вскочила на её ноги в покаянии. Махо лишь закатила глаза и снова повернулась к окну. — Спасибо...

***

— Л-леди Махо? — Что? — Махо вздохнула, отвечая Юкари. — И брось «леди». Это создает впечатление, что я лучше тебя… —Д-да, конечно… — Так в чем дело? — Я… э-э-э… — Тот факт, что Юкари колебалась, заставил Махо напрячься. Она собиралась спросить что-то такое, о чем Махо было бы неприятно говорить, не так ли? — Надеюсь, я не груба, но… Почему ты покинула Куроморимине и приехала сюда? Кто-то вроде тебя мог пойти куда угодно, и все же ты выбрала Оарай? Почему? Махо сначала не ответила. Она просто продолжала молча смотреть в окно. Позади себя она услышала тихий голос Саори. — Юкари! Я же просила тебя не спрашивать ничего личного! Я не знаю, как еще можно объяснить… — Ты действительно хочешь знать?— Махо прервала их, не поворачиваясь к ним лицом. — Ты уверена? — Я… — Юкари сглотнула, но кивнула. — Да, Махо. Я хотела бы узнать.       Махо вздохнула, сделала глубокий вдох и повернулась лицом к трем своим спутницам. Хану было трудно понять, но Саори была явно шокирована, она сидела почти застыв с открытым ртом. Юкари, в свою очередь, смотрела с решительным ожиданием. — Мне надоела моя прежняя жизнь. Каждый день был ужасной борьбой, и каждый день я чувствовала, как свет и огонь внутри меня затухают все больше и больше. — Она подошла к столу, где стояла ее чашка с чаем, и опустошила ее, прежде чем продолжить. — Каждый день, когда я росла, меня учили, что люди — это инструменты, которые можно использовать и выбрасывать. Меня учили, что ничто, кроме совершенства и силы, не имеет значения. Меня учили, что жизнь — это игра с неравным счетом, что все, что если выигрывает кто-то другой — это мне в минус. Всю мою жизнь меня учили, что я превосхожу других, а успехи в Сенша-До заставляли и других верить в это. Меня хвалили за мою способность разрушать, отнимать у других, чтобы улучшить свое положение. Меня тошнило от всего этого. Я знала, что это неправильно, но все считали это правильным и верным. Я пыталась и старалась бороться с этим, но всякий раз, когда я это делала, единственной наградой мне была боль. — Она повернулась на стуле и подняла заднюю часть своей футболки, показывая ужасные шрамы на спине. Дюжина и более уроков навсегда остались на ее коже. — Махо… — тихо сказала Саори, явно обеспокоенная. — Кто… кто это сделал… — осторожно спросила Хана. Она слегка колебалась, что было для нее необычно. — Моя мать. Каждый раз, когда я не справлялась с заданием или не делала то, что мне говорили, она добавляла еще один шрам в коллекцию. Она называла это «что-то на память об уроке». — Она позволила своей футболке опуститься и повернулась обратно. Она все еще могла пересказать каждый урок и указать на соответствующий шрам. — Потом случился матч с «Правдой». Мне все это уже надоело задолго до происшествия, и при всём этом я была наблюдать, как мои друзья попадают в беду, и сидеть сложа руки? Это сломило меня. Я сломалась, как ветка во время тайфуна, и ушла. Я оставила свою семью, свое имя, свою школу, все, что я знала. Я бросила все это и пришла сюда. — В комнате воцарилась тишина, пока троица обдумывала то, что Махо только что им рассказала. — Это… это, должно быть, был ад… — Хана смотрела в пол, пока говорила. — Нет, стиль Нисидзуми — это не ад, — ответила Махо. — Стиль Нисидзуми — это стиль Нисидзуми, а Ад — это Ад. И из них двоих стиль Нисидзуми намного хуже. — С чего ты взяла? Я понимаю, что это было ужасно, но… — спросила Юкари, но Махо быстро ответила своим вопросом. — Кто попадает в ад? — Ну, — ответила Саори, ошеломленная неожиданным вопросом. — Предположительно, все плохие люди? — Именно. В Аду нет невинных свидетелей. Но стиль Нисидзуми уничтожает все, к чему прикасается, независимо от того, кто или что это. — Так… Наверное, поэтому ты не записалась в Сенша-До… — сделала вывод Юкари, и Махо кивнула. — Прости, что спросила…

***

      Вскоре после этого Махо, Хана и Саори ушли, и Махо вскоре рассталась со своими товарищами. Весь следующий день Махо потратила на изучение всего того, что она пропустила за неделю пьянства и прогуливания школы.       Придя в школу в понедельник, Махо была полностью готова к нотациям учителя за свое отсутствие. В конце концов, она сделала это, полностью осознавая последствия. Как только закончился первый урок, учитель вызвал ее к себе, как она и ожидала. — Леди Нисидзуми, можно вас на пару слов?. — Конечно, учитель. — Вы хорошо себя чувствуете? — Махо понадобилась секунда, чтобы осмыслить вопрос. Она чувствовала себя хорошо, но что за вопрос задавать тому, кто неделю прогуливал школу. — Я… я в порядке, учитель, но почему вы спрашиваете? Я думала, вы собирались… Я имею в виду… Я ведь пропустила почти всю прошлую неделю?! — О, не волнуйся. Это не твоя вина, что вы подхватили грипп. — Грипп? Но я…» — В любом случае, я должна вернуться в комнату персонала. Хорошо, что вы вернулись, и я рад слышать, что вы здоровы. — Учитель собрал свои вещи и вышел через дверь. Махо не совсем понимала, что только что произошло. Потом до нее дошло. Слегка раздраженная, она повернулась, посмотрела на Хану и Саори и быстрыми шагами подошла к их партам. — Какого черта?! — Что? — Испуганно спросила Саори. — Что мы натворили? — Вы, ребята, прикрыли меня на прошлой неделе, не так ли?! — Я не понимаю, о чем ты говоришь? — Ты сказала учителю, что у меня грипп! — Нет, не говорила. Я клянусь. Ты прикрыла ее, Хана? — Нет, — Ответила Хана, так же удивленная и не понимающая обвинения Махо. — Как мы могли прикрыть тебя, когда не знали, где ты и что делаешь? — Могли и прикрывали! Я никогда не просила вас прикрывать меня! Я прогуливала школу целую неделю, и я готова столкнуться с последствиями! — Она повернулась и выбежала из класса, и побежала по коридору, чтобы догнать учителя. — Извините! Учитель! — О, леди Нисидзуми. Что-то еще? — Да, простите за беспокойство, но кто вам сказал, что у меня был грипп на прошлой неделе? — Хм… Я не помню, если честно. Думаю, это было введено в систему отчетов кем-то другим. Но, как я уже сказал, это не твоя вина, что ты заболела, так что не волнуйся об этом. Я все понимаю. — Учитель исчезла в комнате для персонала, а Махо осталась в таком же замешательстве, как и раньше.

***

Остаток дня прошел без особых впечатлений. Когда наступил обед, Махо ушла, поела в одиночестве и продолжила рисовать. Возвращаясь обратно, она напряглась, когда увидела в коридоре черноволосого девушку с моноклем, приближающуюся к ней. Ну вот, опять началось, подумала она, но, к ее удивлению, никакой лекции о необходимости заниматься Сенша-До не последовало. В нескольких футах перед ней черноволосая девушка была перехвачена на пути столкновения с Махо. — Момо, слава богу, я нашла тебя, — сказала девушка с каштановыми волосами, собранными в хвост, и схватила циклопа за руку. — Юдзу? Это не может подождать? Я как раз собиралась… — Прости, — извинилась брюнетка. — Мне действительно нужна твоя помощь с важным делом в офисе прямо сейчас. — Не дожидаясь ответа, она начала тащить черноволосую девушку по другому коридору. Махо вздохнула с облегчением и вернулась в свой класс.

***

      Вскоре после того, как Махо вернулась в свою квартиру после школы, темные тучи на улице превратились в дождь и гром. Открыв окно, чтобы впустить свежий воздух, она села за свой стол, чтобы сделать домашнее задание. Дождь должен был нанести ее нервной системе серьезный удар, но что-то в его звуках, бьющих в окно, казалось, нивелировало этот эффект.       Через некоторое время в дверь постучали. Махо проигнорировала его. Сейчас ей не хотелось проводить время с Ханой и Саори. Ей нужно было привести в порядок домашнее задание. Снова раздался стук, и снова Махо проигнорировала его. Когда раздался третий стук, Махо вздохнула и встала из-за стола. «Неужели они не понимают намеков?» — пробормотала она про себя, подходя к двери. Посмотрев в глазок, она увидела не Хану или Саори, а девушку с каштановыми волосами, собранными в хвост. Та самая, которую она видела в начале дня, уводящей черноволосую из студсовета. — Что? — спросила Махо, открывая дверь. Куртка и волосы девушки были мокрыми от дождя, и она изо всех сил старалась защитить от непогоды папку с какими-то документами. Ей это не удавалось. — Я ужасно извиняюсь за вторжение, но я надеялась поговорить с вами и извиниться за поведение моих коллег, — сказала она и поклонилась. — Ваши коллеги? — ответила Махо и подняла бровь. — Да, мои коллеги по студенческому совету. Я Юдзу Кояма, вице-президент. Надеюсь, я не слишком многого прошу после всего, через что они заставили вас пройти, но вы не будете возражать, если мы продолжим разговор внутри? — Она бросила на Махо умоляющий взгляд, явно не желая, чтобы от нее отвернулись и вернулись под дождь. Махо было не очень интересно слушать извинения или оправдания, но в конце концов она вздохнула и отошла в сторону, пропуская Юдзу внутрь. — Чаю? — Рассеянно спросила она, проходя обратно в комнату, пока вице-президент выбиралась из куртки. — Пожалуйста, если вас не затруднит. — По крайней мере, у девушки были манеры, чего нельзя было сказать о ее коллегах.

***

      Через несколько минут Махо принесла горячую чашку чая для всех, села за маленький столик в своей комнате и жестом пригласила Юдзу к себе. — Спасибо, — сказала брюнетка, когда Махо протянула ей чашку, и сделала глоток. — О, так намного лучше. Ужасная погода, не так ли?. — Наверное, — пожала плечами Махо, не заботясь о светской беседе. — Итак, вы сказали, что пришли извиниться? — Ах, да. — Юдзу поставила чашку и быстро поклонилась. — Я хотела извиниться от имени моих коллег. Андзу и Момо могут быть весьма… решительными, когда у них в голове появляется идея. Вам, к сожалению, пришлось пострадать из-за этого, и мне искренне жаль. — Понятно, — Ответила Махо, изо всех сил стараясь вникнуть в слова девушки. — А твои коллеги знают, что ты здесь? — Щеки Юдзу покраснели, она явно смутилась. — О… Эм… Нет. Нет, не знают. — Тогда объясните мне, как вы можете извиниться за их поведение, если они не знают об этом. Я подозреваю, что они не потворствуют этому.       Юдзу вздохнула и сделала еще один глоток чая, прежде чем ответить. — Я не могу. Я здесь по собственной инициативе, это правда, но я хочу, чтобы ты поняла… — Что понять? Что они обманывают себя, полагая, что я присоединюсь к молодой команде Сенша-До только ради этого? Это было совершенно ясно, если ты не возражаешь. — Они были очень неуклюжи и явно перегнули палку, я согласна. Но, пожалуйста, позвольте мне объяснить. Все не так просто, как может показаться. — Нет, я не позволю вам ничего объяснять. Детсадовка и та с недо-моноклем, которых вы называете коллегами, думают, что знают меня и что для меня лучше, но это не так. Они ничего обо мне не знают. Все, что они представляют, так это бывшего аса Сенша-До и легкую рекламу. Пока они сами не приползут сюда, чтобы извиниться, мне не нужно ничего слушать. — Я опасалась, что ты это скажешь. — Юдзу вздохнула, сделала глубокий вдох, достала папку, которую принесла с собой. — Они могут не знать тебя, Махо, но я стараюсь делать домашние задания как следует. — Она начала перелистывать разные страницы папки, не глядя на Махо. — Махо Нисидзуми, родилась 1 июля 1996 года в городе Кумамото, префектура Кумамото. Названная в честь своей прабабушки, ты первенец Шихо и Цунэо Нисидзуми и наследница семьи Нисидзуми.       Махо хотела перебить, но не смогла. Она просто сидела в ошеломленном молчании. Откуда Юдзу все это знает? — Большую часть своей юности ты училась у своей матери, вместе со своей сестрой Михо, родившейся 23 октября следующего года, изучая стиль Нисидзуми. Ее методы были холодными, расчетливыми и, по общему мнению, безжалостными. Тем не менее, несмотря на все это, она научила тебя всему, что можно знать о танках, и даже больше. Так было до тех пор, пока ты не поступила в Куромориминэ в средней школе и почти сразу же была назначена командиром их команды Сенша-До. Жесткой критике подверглось ваше поведение в матче против немецкой «Оберпрусише Академи», когда вы встретились с ними в выставочном матче и открыли огонь по вражескому танку, спешащему на помощь своему. Это весьма контрастирует с тем, как вы помогали и защищали свою сестру и ее лучшую подругу на протяжении всех их юных лет. Стиль Нисидзуми и девушка, которая хочет помогать и защищать других. Довольно парадоксально. — Почему ты мне это рассказываешь? И как ты все это узнала? — Фокусник никогда не раскрывает свои секреты, — сказала Юдзу и посмотрела на Махо с невинной улыбкой, затем перелистнула на новую страницу и снова посмотрела на свои документы. — В общем, как я уже говорила, вместе со своей сестрой, которая поступила на год позже, вы быстро сделали себе имя, получая титул за титулом. По мере развития событий, вы были названы «Самой выдающейся молодой танкисткой» в журнале Федерации Сенша-До, и получили прозвище «Курт Книспел из Сенша-До», что быстро привело к… — Почему? — Махо ударила кулаком по столу, едва не опрокинув чашки с чаем. — Почему ты так интересуешься мной? Что делает меня такой особенной? — Потому что я знаю, что произошло. Я знаю, почему ты покинула Куроморимине и свою семью. Или, по крайней мере, я знаю большую часть этого. — Если ты так много знаешь, тогда ты понимаешь, почему я не вернусь в Сенша-До. Я поклялась, что больше никогда не сяду в танк, и я не собираюсь нарушать эту клятву только для того, чтобы дать какой-то выскочке из школы иллюзию шанса на победу в матче. — Мы с тобой очень похожи, ты знала об этом? — Юдзу спросила, казалось, игнорируя ответ Махо, и спокойно сделала еще один глоток чая. — Не меняй тему! Мы с тобой совсем не похожи! — Всю свою жизнь ты пыталась защитить свою сестру от матери. Свою сестру, которую ты любила больше всего на свете. И в конце концов, ты потерпела неудачу. Не так ли? — Что… Как… — Как я уже говорила, я делаю свою домашнюю работу. Но я приму это как «да». Я здесь, потому что у меня тоже есть что-то, что я люблю превыше всего и сделаю все, чтобы защитить. И мне нужна твоя помощь, чтобы сделать это. — Она достала лист бумаги и протянула его через стол Махо. Взглянув на него, она узнала формат. — Это официальный документ MEXT… — Прочти его. — Все счастье и дружелюбие, которые окружали Юдзу, когда она пришла в квартиру Махо, теперь исчезли. Она была абсолютно серьезна. Махо взяла лист бумаги и начала читать. —Тогда ты поймешь.

***

      Махо несколько раз перечитала бумажку и все еще не могла поверить. — Они… они закрывают Оорай? — В конце семестра. «Сокращение государственных расходов и все такое», — сказали нам, — Юдзу кивнула и взяла документ. — Но Андзу смогла дать нам шанс. Шанс спасти Оарай. И мы намерены его использовать. — Сенша-до-команда…— Внезапно для Махо все стало на свои места. Это объясняло, почему студенческий совет был так фанатичен в своих попытках заставить ее присоединиться к команде. —Правильно. Если нам удастся выиграть национальный турнир, Оарай по-прежнему будет работать. Вот почему мы восстановили команду, и вот почему ты нам нужна.       Махо встала из-за стола и прошла несколько шагов взад-вперед, почти смеясь про себя. — Победа в национальном турнире… с одними новичками… Этого не может быть… Мне жаль говорить то, что вы уже знаете, но этого не может быть. Ты не можешь просто взять только что сформированную команду из одних новичков и выиграть национальный турнир. — Это можно сделать! — ответила Юдзу и встала со своего места. — Это можно сделать, если ты поведешь нас. Мы уже начали тренироваться, и… — Сколько у вас танков? — Махо прервала его, посмотрев на Юдзу. Та не ответила. — Скажи мне. Юдзу помолчала мгновение, затем посмотрела на пол и ответила. — У нас их пять. — Что, простите? Сколько ты сказала?» — Я сказала, что у нас пять танков, ясно?! — Юдзу закричала на Махо, сжав кулаки. — И я говорю тебе, что это можно сделать! — Пять танков, говоришь. Это далеко не те 20, которые твой противник будет использовать в финале. — Юдзу собиралась ответить, но Махо продолжила. — Какие-нибудь из них исправны? Есть ли у вас компетентные инструкторы? Что насчет обслуживающего персонала? Логистика? Просто поставив меня во главе, вы не выиграете турнир. Черт, даже назначение моей сестры не спасло бы вас. Чтобы даже выйти в финал, не говоря уже о победе, нужны десятки талантливых людей и годы тренировок. А ты ставишь только на меня? Ты говоришь, что сделала свою домашнюю работу, так что ты знаешь, что я сейчас не в лучшей форме. — Махо посмотрела в пол, и почему-то ей стало грустно, когда она закончила свою речь. — И я не намерена возвращаться и совершенствоваться…       Юдзу вздохнула и сделала глубокий вдох. — Я бы солгала, если бы сказала, что не была разочарована. Я действительно думала, что ты та самая. Я больше всего надеялась, что ты поможешь мне спасти школу. — Она опустилась на стол и взяла свою чашку. — Не то чтобы это имело значение. Я буду продолжать пытаться, что бы ты ни говорила. — Она повернулась и посмотрела в окно на проливной дождь. — Моя семья на самом деле основала Оарай. Ты знала об этом? — Удивленное выражение лица Махо ответило на вопрос, поэтому Юдзу сделала глоток чая и продолжила. — Это был мой пра-пра-прадед, я думаю. Или, может быть, это был пра-пра-дядя. Я не помню. В любом случае, он и его друзья основали эту школу, и хотя я никогда не встречалась с ним, по какой-то причине я чувствовала, что это моя обязанность — поддерживать и защищать школу. В конце концов, она течет в моей крови». Она допила чай и вернула чашку на стол. — Но если вам это не интересно, я полагаю, мне пора идти. Спасибо за чай.       Юдзу собрала свои документы и бумаги, и прошла в зал. — Вы — один из величайших танкистов всех времен, — сказала она, надевая куртку, почти как послесловие. — И я думаю, что было бы ужасно позволить этому таланту пропасть. Особенно когда ты можешь использовать его, чтобы помочь людям. — Она взяла свой зонтик с подставки и потянулась к ручке двери. — Просто решила вставить свои пять копеек, не бери в голову. — Я больше не знаю, кто я… — ответила Махо, смирившись, и уставилась на себя в зеркало. — Я не знаю… — Юдзу отпустила ручку двери и повернулся к ней лицом. — Я смотрю на себя, и единственное, что я вижу, это монстра, который разрушила жизни людей, и труса, который бежал от всего этого. — Интересно… — ответила Юдзу и пошла обратно в комнату, положив руку на руку Махо с другой стороны столешницы. — Это не то, что я вижу. — Она смотрела на отражение Махо, пока говорила, на ее лице была нежная, почти материнская улыбка. Нет, улыбка Юдзу не была материнской. У Кикуйо была материнская. — Я вижу девушку, которая хочет сделать все, чтобы помочь людям расти, но не может помочь себе. — Юдзу вела себя так, как Махо вела себя с Михо. Она говорила как старшая сестра. — Как ты можешь надеяться на меня?       Юдзу повернулась, чтобы посмотреть Махо в глаза, прежде чем продолжить. — Если бы ты пришла сюда, чтобы убежать, ничего не сделав, меня бы здесь не было. Я бы даже не взглянула на тебя. Но ты что-то сделала. Ты попыталася, несмотря на то, что знала и о риске, и о последствиях. И это то, что нужно Оарай. Кто-то, кто будет пытаться, несмотря ни на что. — Она быстро сжала руку Махо. — В любом случае, еще раз спасибо за чай. — Юдзу даже не дождалась ответа и вышла через дверь под проливной дождь, а Махо снова осталась одна в пустой квартире.