Глава XV | Прошлое
19 апреля 2023 г., 17:53
Вода
Сначала Махо не замечала и не понимала, что происходит. Она просто чувствовала холод. Затем она заметила, что ее зрение помутнело, а звуки казались приглушенными. Однако все стало ясно, когда она попыталась вдохнуть. Вода хлынула ей в рот и легкие. Она тонула. Она пыталась бороться и барахтаться, чтобы вернуться на поверхность, но безуспешно. Она только быстрее погружалась. Вскоре она достигла дна, и край ее обзора расплывался все больше и больше, пока не почернел. Она пыталась бороться, но ламинария обвилась вокруг ее ног и рук, удерживая ее на дне. Она невольно попыталась сделать еще один вдох, но воды стало еще больше. Все становилось все темнее и темнее, когда она почувствовала, что ее мысли замирают. Ее сознание становилось вялым, и она снова и снова пыталась дышать, но воздуха не было. Она почти погрузилась в сон. Как будто она не спала допоздна, празднуя Новый год, и должна была просто позволить сну и тьме взять ее. Вскоре она потеряла остатки сил, чтобы сопротивляться, и рухнула на дно, а мир ускользал от нее все дальше погружаясь в кромешную тьму. В следующее мгновение она поняла, что кашляет. Она кашляла и отхаркивала воду, когда кто-то многократно надавливал на ее грудь. Она задыхалась и пыталась сфокусировать сознание и зрение. Ей это не удалось. Она видела только солнце на небе и черные бесформенные кляксы, движущиеся на его фоне. «Махо! Хвала небесам! Я так волновалась!» — сказал голос, который, как ей показалось, она узнала, когда кто-то или что-то обняло ее, но у нее слишком кружилась голова, чтобы разглядеть, кто именно. Она закрыла глаза и снова провалилась в темноту. ------Урок и ноша
Как только снаряд покинул ствол, Махо поняла свою ошибку. Она неправильно рассчитала скорость цели, когда торопилась выстрелить, и снаряд попал в несколько футов впереди дрона, двигавшегося по тренировочному полигону. «Ну», — услышала она позади себя слова матери. «Полагаю, на этом наш урок окончен». Махо почувствовала, как по спине пробежал холодок, в страшном ожидании слов, которые, как она знала, последуют за этим. «Иди приберись и поужинай, а затем явись в мой кабинет к 18:30. Понятно?» «Да, мама», — ответила она безэмоционально. Проявление эмоций только усугубило бы ее неприятности. ------ «Сестренка?» Махо подняла глаза от своей тарелки. Михо стояла рядом с ней, на ее лице была невинная улыбка. «Что, Михо?» — спросила она, пытаясь выкинуть из головы свою ошибку и наказание, которое непременно последует. «Почему ты такая грустная?» «Я не грущу» сказала Махо, изо всех сил стараясь широко улыбнуться и создать видимость счастья. «Видишь?» Михо задумчиво хмыкнула и опустила взгляд на плюшевого мишку, которого держала в руках. «Что ты думаешь, Боко?» «Да, я тоже так думаю». Она снова посмотрела на Махо. «Боко считает, что внутри ты грустишь». Махо с трудом сдерживала хихиканье, глядя на сестру и медвежонка. «А сейчас?» Михо снова посмотрела на медведя и спросила что-то невнятное, с помощью хватки заставив его кивнуть, а затем снова посмотрела на Махо. «Ммм. Пойдем!» Она схватила Махо за руку и начала тащить ее со стула к выходу из столовой. «Михо», — окликнула Махо, удивленная тем, что Михо оттащила ее от недоеденного ужина. «Пойдем! У Боко есть идея, как сделать тебя снова счастливой!» Сестра привела Махо в ее комнату и оставила стоять у двери, пока Михо рылась в коробке, доставая одного за другим одинаковых плюшевых медведей и осторожно кладя их рядом с ней на пол. Недостатка в забинтованных медвежатах, разложенных на полках и на любой другой ровной поверхности в комнате, не наблюдалось. Куда бы Махо ни посмотрела, везде были копии мишек разных размеров, цветов и с разными ранами, и все они были комично забинтованы. «Вот ты где!» торжествующе сказала Михо и повернулась лицом к Махо. Она подошла к ней, крепко обнимая что-то и нежно шепча, что бы это ни было. «Вот», — сказала она и протянула Махо медвежонка поменьше, взяв его в руки. «Михо, я…» «Когда мне грустно, Боко всегда делает меня снова счастливой, так что если Боко будет с тобой, ты больше не будешь грустить». Махо взяла в руки маленького медвежонка и посмотрела на него, не в силах сдержать улыбку. «Ты уверена? Я думаю, что с тобой он был бы гораздо счастливее». Михо кивнула. «Уверена. Он сказал, что был бы так же счастлив с Махо». «Понятно», — усмехнулась Махо и прижала маленького медвежонка к уху. «Что-что? Ты будешь скучать по Михо?». Теперь была очередь Михо хихикать, и Махо прижала медвежонка к себе. «Он говорит, что хочет поцеловаться с тобой на прощание». Михо наклонилась вперед и поцеловала медвежонка в обе щеки. «Будь хорошим Боко и заботься о Махо, хорошо?». «Еще бы», — писклявым голосом сказала Махо и подвигала медвежонка вверх-вниз, пока говорила. «Рядовой Боко готов к службе!» «Ма-хо», — засмеялась Михо, — «Он звучит совсем не так». ------ Ровно в половину шестого Махо постучала в большую дубовую дверь кабинета своей матери. «Войдите», — раздалось из-за двери, и она открыла дверь и вошла внутрь. Мать сидела за письменным столом и просматривала какие-то документы, поэтому Махо прошла в центр комнаты и встала по стойке смирно. Она знала, что сейчас произойдет, и знала, как все это будет происходить. Это был не первый раз, когда ее вызывали в кабинет матери. Мать несколько минут продолжала просматривать документы, не обращая внимания на Махо, но Махо не двигалась с места. Еще через пару минут мать отложила документы, наклонилась вперед в своем кресле и сложила пальцы, глядя на Махо. «Ты промахнулась». Это был не вопрос. Просто холодная констатация факта и разочарования. «Да, мама». «Почему?» «Пытаясь сократить время, необходимое для выстрела, я неправильно рассчитала скорость цели. Она двигалась со скоростью 33 км/ч, а не 35. Эта ошибка привела к тому, что я промахнулась на 4 фута». Махо не двигалась, пока говорила. Она просто пересказала свою ошибку по памяти. «Правильно». Ее мать встала из-за стола и подошла к одной из книжных полок, повернувшись к ней спиной. «Это ошибка, которую впредь нельзя повторять. Когда Нисидзуми стреляет, то попадает в цель. Понятно?» «Да, мама». «Сними рубашку и встань лицом к стене». «Да, мама», — ответила Махо и выполнила указание. Холодный осенний ветерок, проникающий через открытые панели вдоль стен кабинета, холодил ее кожу. Она подошла к стене и встала лицом к ней, аккуратно складывая рубашку и кладя ее на пол рядом с собой. Когда она закончила, Махо услышала, как ее мать подошла ближе и остановилась прямо за ней. «Повтори урок», — сказала она своим холодным и непреклонным голосом. «Мы должны быть уверены, что он запомнится». «Когда Нисидзуми стреляет, то попадает в цель». сказала Махо вслух. Как только она закончила, послышался короткий свистящий звук, а затем жгучая боль тонкой линией прошла по спине. «Еще раз.» «Когда Нисидзуми стреляет, то попадает в цель». Снова свист и жгучая боль в спине. Словно следуя собственному уроку, мать ударила точно в то же место, что и в первый раз. Как и всегда. «Каждый урок должен оставлять свой собственный шрам, чтобы он был ясным и легко запоминался», — сказала она Махо, когда ее впервые вызвали в кабинет несколько лет назад. «Еще раз.» «Когда Нисидзуми стреляет, то попадает в цель». И снова ее мать попала в цель. Боль была мучительной: кусок резного бамбука с каждым ударом врезался все глубже и глубже. Но Махо не плакала. Она не вздрагивала. Она никак не реагировала. Она просто повторяла слова и терпела. Первые несколько раз, когда ее вызывали, она вскрикивала от боли при каждом ударе. Она вздрагивала и умоляла мать остановиться. Это лишь послужило поводом для очередного урока, который нужно было запомнить, и вскоре Махо научилась сидеть тихо и спокойно. «Еще раз». Сеанс продолжался, казалось, целую вечность. Обычно так и было. Когда кожа потрескалась, а кровь свободно потекла по спине, Махо прочла урок в последний раз и была отпущена. Краем глаза она заметила, как мать вернулась к своему столу и документам, как будто ничего не произошло. Она повернулась и поклонилась матери. «Спасибо, мама», — сказала она и вышла из комнаты. ------ Кикуйо ждала за дверью, когда Махо, ковыляя, вышла из кабинета матери. Она накрыла Махо полотенцем, которое держала в руках, и помогла ей пройти в свою комнату. «Простите, госпожа Нисидзуми…» сказала она, когда Махо вздрогнула, когда она начала чистить рану. «Но мы действительно должны очистить ее». «Да, я знаю.» Махо изо всех сил старалась не шевелиться, делая глубокие вдохи, чтобы успокоиться. Кикуйо помогала ей и раньше. Каждый раз, когда она выходила из кабинета матери, Кикуйо ждала ее с чистым полотенцем и утешительной улыбкой. «Я сейчас нанесу спирт, госпожа Нисидзуми. Вы готовы?» Махо сделала еще несколько вдохов и набралась сил. «Да». Спирт жег и жалил, почти соперничая с болью, которую причинила сама рана. Но Кикуйо двигалась твердой рукой и в быстром темпе, делая все возможное, чтобы избавить Махо от боли. Вскоре рана была очищена, и Кикуйо наложила повязку, чтобы закрыть ее до заживления. «Ну вот, все готово». Кикуйо нежно провела рукой по ее спине. «Теперь их тринадцать… Вы не заслуживаете этого, госпожа Нисидзуми...» «Нет, заслужила. Я промахнулась, а когда Нисидзуми стреляют, то обязательно попадают в цель. Мама только хочет помочь мне стать сильнее». Она говорила невинным и наивным тоном. «И если я просто буду помнить свои уроки, маме не придется помогать мне их вспоминать…» «Понятно…» сказала Кикуйо низким и заботливым голосом. «Ну, тогда давайте уложим вас в постель, госпожа Нисидзуми. Вам нужен отдых, если вы хотите вспомнить свои уроки и стать сильнее». Она подняла Махо и осторожно положила ее в кровать, уютно укутав. Она уже собиралась уйти и выключить свет, когда Махо снова заговорила. «Кикуйо?» «Да, госпожа Нисидзуми? «Как ты думаешь, я сильная?» «Я думаю, вы очень сильная, госпожа Нисидзуми». Она провела рукой по волосам Махо. «Такая же сильная, как мама?» «Даже сильнее. А теперь пора спать». Она встала с кровати и подошла к двери. «Кикуйо?» «Да?» «Я думаю, ты тоже сильная». Кикуйо улыбнулась. «Спасибо, госпожа Нисидзуми. Спокойной ночи.» «Спокойной ночи!» ------Дальняя дистанция и близкие сестры
«Еще немного вправо… Еще немного… Вот так. Попробуй сейчас!» Пушка Panzer III выстрелила, и через секунду снаряд попал в цель. Он упал прямо за дроном, который Махо установила для патрулирования полигона. «Ааа, у меня никогда не получится. Это слишком сложно, сестренка», — дулась Михо, сидя на месте наводчика. «Нет, ты была очень близка», — ободряюще сказала Махо, заряжая очередной снаряд. «Ты просто должна попробовать еще раз». «Нет, у меня не получится», — запротестовала она со своего сидения и подняла колени к подбородку. «Я никогда не смогу танковать». Эти слова эхом отдавались в голове Махо. Вот уже несколько месяцев она дважды в неделю возила Михо с Panzer III, пытаясь обучить ее вождению, погрузке, работе с рацией, орудием и управлению танком. Она должна была схватывать это все на лету, как только их мать начала ее обучать. Если она сможет делать все это в совершенстве, если она сможет запомнить все, что означает стиль Нисидзуми, матери не нужно будет вызывать ее на занятия. «Подвинься немного», — сказала Махо и, обойдя пушку, села на место наводчика, а Михо устроилась у нее на коленях. «Просто не торопись и работай. Ты ведь помнишь, как рассчитывать?» «Да…» разочарованно сказала Михо. «Наверное…» Махо снова провела Михо по различным шагам и заново нацелила орудие. «Я думаю, у меня получилось…» сказала Михо неуверенным голосом. «Тогда просто скажи мне, когда стрелять, и мы посмотрим». «Хорошо…» сказала Михо и стала ждать. «Сейчас, Махо! Огонь!» Махо надавила на спусковой крючок, и пушка загрохотала. Снаряд пролетел через тренировочный полигон, и дрон задребезжал от удара. Через секунду он застыл на месте, и белый флаг выскочил, когда он начал возвращаться к месту старта. «Я СДЕЛАЛА ЭТО! Я СДЕЛАЛА ЭТО! ТЫ ВИДЕЛА, МАХО?» Михо торжествовала, прыгая вверх и вниз на коленях Махо. На секунду Махо испугалась, что она ударится головой о потолок, но люк, к счастью, остался открытым. «Я видела, Михо. Ты отлично справилась». Она не могла не улыбаться и не смеяться вместе с сестрой, ее праздничное настроение прогоняло все тревоги. «Спорим, ты не сможешь повторить это снова», — сказала она, пытаясь уговорить Михо продолжить. «Смогу!» вызывающе сказала Михо. «Да?» Она опустила Михо на пол и забралась обратно на сиденье заряжающего. «Если ты попадешь в цель еще три раза, я разрешу тебе съесть мой десерт после ужина сегодня вечером». «Договорились, сестренка!» уверенно сказала Михо, пока Махо заряжала очередной снаряд, и занятие продолжилось. ------Офицер и леди
«Я благодарю вас за то, что вы пришли, командир Чоно. Ваше лидерство, чего бы оно ни стоило, стало примером для всех». «Спасибо, леди Нисидзуми. Вы слишком добры. Я работала только по вашим наставлениям». «Вполне… Я полагаю, что определенный уровень инноваций заслуживает восхищения, даже если ваша интерпретация стиля моей семьи… мягко говоря, неортодоксальна». «А, ну», — пожала плечами командор, — «я нахожу, что в этом стиле есть некоторые элементы, которым не хватает определенного такта и вежливости, ожидаемых от девы. Разумеется, все это не является доказательством ваших собственных недостатков». «Понимаю…» холодно ответила леди Нисидзуми. «Тем не менее, я полагаю, что с результатами не поспоришь. В конце концов, победа есть победа, а выиграть национальный чемпионат три года подряд — немалое достижение. Надеюсь, ваш преемник не разочарует нас. Но, возможно, она будет больше уважать традиции». Ами Чоно сделала то, что мало кто считал возможным. Она не только дослужилась до звания командира команды Сенша-До Куроморимине в течение первого года обучения, но и приводила их к победе в национальном чемпионате Федерации все три года своего пребывания там. Каждый раз, когда Куроморимине побеждал в чемпионате ранее, ее мать приглашала командира команды на экстравагантный ужин, чтобы отпраздновать победу, и благодаря ее последовательным победам, Ами стала если не принята, то, по крайней мере, терпима Леди Нисидзуми. Махо и Михо провели большую часть ужина в молчании, пока командир Чоно и ее мать обменивались любезностями. Они говорили только тогда, когда к ним обращались, как их и учили. «Итак, командир Чоно, каковы ваши намерения на будущее?» «Я еще не определилась, госпожа Нисидзуми. Я думаю вступить в JSDF». «JSDF?» Махо смотрела, как ее мать насмехается. Было ясно, что она относится к вооруженным силам с презрением, которое казалось несовместимым с тем уважением, которое она питала к Сенша-До. «Мне кажется, это бессмысленная трата ваших талантов, госпожа Чоно. Но я полагаю, что вам не помешало бы немного дисциплины… И все же, почему бы вам не выбрать одну из профессиональных команд или работу в Федерации?» «Ну, у них очень строгие условия для…» «Я имею большое влияние в Федерации, мисс Чоно, и вы оказали большую честь Куроморимине за последние три года. Я уверена, что мы сможем найти занятие, достойное человека с вашими… талантами…» «Ах», — Ами склонила голову, слегка нервничая, но затем снова подняла голову. «Как скажете, леди Нисидзуми. Я буду… благодарна за любую поддержку, которую вы можете мне предложить…» «Эй, Махо!» Ами окликнула Махо, когда та проходила через холл, надевая куртку и собираясь уходить. Ее и Михо отпустили, пока Ами и ее мать обсуждали «взрослые дела». «Привет, Ами», — взволнованно ответила Махо и бросилась к ней. «Я думаю, ты была великолепна в финале! То, как ты прорвалась через этих Кромвелей, было потрясающе!» «Да ну?!» ответила Ами, притворяясь скромницей. «Ты имеешь в виду вот так?» Она схватила Махо и развернула ее, держа ее одной рукой под мышками, а другой щекоча Махо. Она изо всех сил пыталась освободиться, что было довольно сложно из-за смеха. Непринужденный и бунтарский стиль Ами мог сделать ее врагом ее матери, но для Махо она была приятным изменением стиля. «Хахаха… прекрати… хаха… я серьезно…» Махо захихикала, когда ей наконец удалось вырваться, и улыбнулась старшей девочке. «Боже, ты становишься все выше и выше, не так ли? Когда я была здесь в прошлый раз, ты едва доставала мне до локтей, а теперь посмотри на себя». Она слегка взъерошила волосы Махо и опустилась на колени так, чтобы быть с ней на уровне глаз. «И сильнее! Спорим, я смогу победить тебя одной рукой, связанной за спиной!» «Да? У тебя хватит смелости бросить вызов командиру Куроморимине!» Ами сказала с притворной суровостью, а затем расхохоталась. «Ты справишься, Махо. Я уверена, что ты справишься». «Мы еще увидимся?» «Ну, вероятно, мне не будут рады здесь после того, как я покину Куроморимине, но я уверена, что когда-нибудь мы снова встретимся». Ами достала пачку жвачки и начала жевать кусочек. «Если ничего другого не случится, ты, возможно, придешь, чтобы занять мое место в зале славы Куроморимине». «Ты так думаешь?!» «Я уверена в этом, дружище…» «Махо, » — позвала ее мать из зала, и Махо мгновенно привлекла внимание и повернулась, чтобы встретить ее холодный взгляд. «Да, мама?» «Что я говорила по поводу беспокойства моих гостей? Командующему Чоно не нужны твои проблемы. Отправляйся спать». «Да, мама», — ответила она и начала пробираться к своей комнате, оставив Ами позади. ------Забытое воспоминание
Она с трудом удерживалась на поверхности, но это не имело значения. Махо погружалась под волны, и она не могла остановить это. Она попыталась сделать глубокий вдох, прежде чем уйти под воду, но вода каким-то образом успела заполнить ее рот, пока волны тянули ее вниз. Она попыталась вдохнуть, но там была только вода. Она пыталась подняться на поверхность, но только погружалась. Ее зрение помутнело и почернело, и она почти заснула, потеряв всю энергию и силы, которые у нее оставались. Ее глаза открылись, и она резко поднялась в постели. Воспоминания о кошмаре быстро исчезли, но страх — нет. Ей было страшно, и она чувствовала себя холодной и одинокой. Она сползла с кровати и накинула одеяло на голову и плечи, чтобы согреться. Снаружи слышалось завывание ветра, дождь стучал по крыше и стенам их дома. Она тихо, как могла, шла по темным коридорам своего дома, слабый стук босых ног по твердому деревянному полу заглушался бурей снаружи. Дойдя до места назначения, она осторожно приоткрыла дверь и вошла внутрь. «Кикуйо?» — кротко спросила она в темной комнате, но в ответ услышала лишь храп. Она закрыла за собой дверь и подошла к кровати слуги. «Кикуйо?» — снова спросила она и осторожно потянула ее за рукав. «Хм…», — простонала она в ответ и слегка зашевелилась. «Кикуйо… Я не могу заснуть…» Махо снова потянула Кикуйо за рукав, и та медленно начала просыпаться. «Госпожа Нисидзуми?» ворчливо сказала Кикуйо и зевнула. «Что ты делаешь? Возвращайся в постель». «Нет», — кротко ответила Махо. «Я не могу спать. Мне приснился… кошмар». Кикуйо наконец проснулась достаточно, чтобы осознать ситуацию, и потянулась, чтобы включить лампу рядом с кроватью, наполнив угол комнаты слабым, но теплым светом. «Понятно», — сказала она и улыбнулась Махо, когда их глаза привыкли к свету. «О чем был кошмар?» «Я была…» начала Махо, но остановилась, так как на ее глаза навернулись слезы. «Я не могу вспомнить… Но мне страшно…» Она вытерла слезы уголком одеяла. «Можно я сегодня буду спать с тобой?» Кикуйо несколько секунд молча сидела на кровати и смотрела на Махо, затем тихо вздохнула и ответила. «Ну, хорошо.» Она потянулась вниз и подняла девочку, укладывая ее под одеяло и подкладывая подушку под голову Махо. «Спасибо, Кикуйо», — сказала Махо низким голосом. «Прости, что я так испугалась». «О, не стоит», — сказала Кикуйо. «Только когда нам страшно, мы можем быть храбрыми, верно?» «Наверное, да…» Махо зевнула и начала засыпать, пока Кикуйо напевала песню, которую она пела девочкам перед сном, когда они были младше. ------Паника на полигоне
«Цель на 7 часов». «Да, мама.» Махо повернула башню и выстрелила. Они были на тренировочном поле в Тигре ее матери, с Махо в кресле наводчика. Дрон, который был целью, показал белый флаг и отступил на исходную позицию, оставив поле своим товарищам. В этот момент Махо почувствовала недомогание и головокружение, и это состояние навалилось на нее без предупреждения. «Цель на 2 часа». Ее мать, казалось, ничего не заметила со своего места над люком наводчика и выбрала новую цель. Сначала Махо не расслышала приказ. Она почти ничего не слышала, не видела и не дышала. Воздух казался тяжелым и густым, как будто она находилась под водой. Звук, свет и цвет, казалось, исчезли из мира, и ей казалось, что она тонет. «Махо. Стреляй по цели», — повторяла мать, скрывая раздражение за своим холодным голосом, но Махо не могла этого сделать. Все ее внимание было направлено на то, чтобы попытаться вдохнуть, и она раскачивалась взад-вперед, хватаясь за голову, когда у нее началась гипервентиляция. «МАХО!» «М-мама… Я… Я не могу…» Ей удалось заикаться. «Я… я не могу дышать… я не могу… я не могу видеть…» «Тогда какая от тебя польза в танке?» — холодно сказала ее мать и слезла с башни, оставив Махо. «Явись в мой кабинет через час», — так же холодно сказала она, уходя. «Д… да… мама…» ответила Махо между прерывистыми вдохами. Она судорожно хваталась за опоры, чтобы подняться со своего места, но ее конечности были вялыми и не реагировали. Ей потребовалась почти четверть часа, чтобы выбраться из танка, из которого она обычно выбиралась менее чем за минуту. Достигнув земли, она рухнула на землю, когда колени подкосились, изо всех сил пытаясь успокоиться и сделать медленный, глубокий вдох. Краем глаза она почувствовала, как что-то мокрое появилось в углу ее глаз и стекает на землю под ней. Она плакала. Она не могла понять. Что с ней было не так? Почему она так сорвалась? Она была Махо Нисидзуми. Ее практически вырастили в танке, и вдруг она сломалась? Это не поддавалось логике. Она должна была быть Нисидзуми. Она должна была быть непогрешимой. Она должна была быть как живой танк. Она должна была противостоять всему и уничтожать всех и вся, кто стоял на ее пути. У нее должно было быть бронированное сердце и железный ум, а теперь у нее ничего этого не было. Она каким-то образом превратилась в маленькую испуганную девочку, плачущую и хватающуюся за воздух рядом с тем, на кого она должна была быть похожа. ------ К счастью, ей удалось привести себя в порядок, прежде чем она появилась в кабинете матери. Что бы сделала ее мать, если бы она этого не сделала, она не хотела знать. Она вошла в тот самый момент, когда ей было приказано, и заняла место посреди комнаты, молча стоя со скрещенными за спиной руками. Но сегодня все было по-другому. Обычно мать заставляла ее ждать по двадцать и более минут, пока она занималась какими-то документами или другой бумажной работой, но не сегодня. «Что это значит?» холодно спросила она, но Махо видела ярость в ее глазах. «Я не…» «Что ты имеешь в виду этим провалом?» Ее мать встала из-за стола и подошла к Махо, медленно расхаживая вокруг нее, как тигр, ожидающий удара, и холодно произнесла. «Ты должна быть Нисидзуми. Нисидзуми не плачут». Махо почувствовала, как один из ее шрамов слегка запылал при упоминании этого урока. «Нисидзуми не дрожат, Нисидзуми не сдаются, Нисидзуми стреляют, когда перед ними цель» Еще больше шрамов горели по всей спине, каждый шрам давал о себе знать при упоминании урока. «Прости, мама.» «ПРОСТИ?!» Мать резко отвесила ей удар тыльной стороной ладони по лицу. «Ты не смеешь так со мной разговаривать. Ты объяснишь свой провал, сейчас же! Почему ты облажалась?!» «Я… я не знаю…» «О? И ты ожидаешь, что я буду просто обходить твои недостатки? Ты должна быть Нисидзуми, а у Нисидзуми нет недостатков. Недостатки — для слабых, а Нисидзуми не слабы. Или ты думаешь, что так оно и есть?» «Нет, мама.» сказал Махо и сглотнул. «Я удвою свои усилия». «Я надеюсь на это, Махо, ради твоего же блага». Ярость матери немного утихла, хотя она по-прежнему смотрела на Махо только с неодобрением. Легкий стук в дверь отвлек ее внимание, и Кикуйо слегка приоткрыла ее. «Госпожа, он прибыл», — сказала она, взглянув на Махо и скрыв все эмоции за пустым выражением лица. «Отлично. Пусть войдет», — ответила мать и собралась с силами. Она расхаживала взад-вперед перед своим столом, а Махо пыталась скрыть свое замешательство. Кто пришел? Через минуту Кикуйо вернулась и открыла дверь в кабинет, впустив мужчину в отлично сшитом костюме с сумкой. Он был худым и высоким, на голову выше ее матери и намного выше самой Махо, отчего производил почти тревожное впечатление. Этому не способствовала улыбка с безупречными зубами, которую он постоянно демонстрировал, а его глаза были скрыты за большими круглыми очками, из-за отражающегося света казавшимися совершенно непрозрачными. «Вы звали меня, леди Нисидзуми?» — произнес он тоном, не слишком похожим на тон ее матери, глубоко поклонившись ей. «Да. Я полагаю, что ваши услуги необходимы, доктор». Ее мать кивнула в сторону Махо, который сразу же привлек к себе внимание. «Ах, да», — сказал мужчина, его голос внезапно наполнился весельем. «В чем же, собственно, проблема?» «Похоже, ей не хватало воздуха и зрения». В голосе матери не было ни заботы, ни привязанности, только холодный факт и разочарование. «Надеюсь, вы понимаете, что этого нельзя допускать?» «О, конечно, конечно», — сказал мужчина, не сводя глаз с Махо. Он опустил сумку, порылся в ней секунду и вдруг посветил маленьким фонариком в глаза Махо. Это испугало ее, но она изо всех сил старалась не шевелиться, чтобы не навлечь на себя еще больший гнев матери. «Ах, да, да… Я вижу…», — сказал мужчина и начал листать небольшой блокнот, который он достал из сумки. «Какие-нибудь серьезные травмы в ее прошлом?» «Никаких. С ней обращались как со всеми Нисидзуми». «Понятно, понятно…» продолжал он взволнованным тоном, переводя взгляд с Махо, ее матери и своего блокнота. «Можем ли мы поговорить наедине?» «Конечно. Махо.» Махо поклонилась матери и повернулась, чтобы выйти из комнаты, но ее остановил мужчина, положив одну из своих рук ей на плечо. «Вообще-то… Если вас не затруднит, я бы хотел поговорить именно с пациентом и без лишних глаз». «Понятно.» Ее мать кивнула мужчине и вышла из комнаты. Он жестом указал на стул рядом с письменным столом ее матери, и Махо села, испытывая глубокое чувство тревоги как от присутствия мужчины, так и от своего очевидного состояния. Мужчина взял стул из-за стола ее матери и сел напротив нее. Он достал из сумки блокнот и ручку и начал задавать ей ряд вопросов. В его вопросах не было ничего прямо злобного, но его тон и общий вид все еще держали Махо в напряжении, хотя пожизненное обучение у матери помогло ей скрыть этот факт. После получаса расспросов мужчина кивнул и поднялся со своего места, открыв дверь, чтобы позвать ее мать обратно в дом. «Я думаю, что нашел источник проблемы», — весело сказал он. «Это глубоко укоренившаяся проблема, но мы не можем ее решить. Современная медицина действительно удивительна, не так ли? «Ну, и как же все решилось?» — холодно спросила мать. «У меня не должно быть сопливой трусихи в качестве дочери». «О, конечно». Мужчина несколько раз восторженно хлопнул в ладоши и вернулся к своей сумке. Он порылся в ней несколько секунд и поставил на стол несколько бутылочек, а затем достал шприц. «Разум — странная штука, не так ли, леди Нисидзуми? Он способен на многое, но один-единственный недостаток может сделать бесполезным даже такого опытного человека, как эта юная мисс. Разрешите?» — спросил он у ее матери, которая кивнула. Он начал наполнять шприц из одного из флаконов и подошел к Махо. «Теперь, мисс Нисидзуми, это может быть немного больно. Но это будет небольшая цена за решение этого вашего конкретного недостатка». Он взял ее за руку и воткнул шприц ей в плечо. Он нажал на шприц, и жидкость начала поступать в ее тело. Сначала Махо ничего особенного не почувствовала, но плечо быстро начало гореть и зудеть изнутри, а вскоре за ним последовала и голова. Казалось, что внутри ее сознания разгорается лесной пожар, сжигающий все на своем пути. Затем мужчина протянул ей несколько таблеток из двух разных бутылочек и велел проглотить их. Она посмотрела на мать, затем на две зеленые и белые таблетки и сделала то, что ей сказали. Через несколько минут жжение утихло, и сознание прояснилось. Она не чувствовала себя вялой, но что-то определенно изменилось. «Она должна принять их за несколько минут до того, как сядет в танк», — сказал мужчина ее матери. «Они должны помочь ей очистить ум и предотвратить повторное появление этого недостатка». «Спасибо, доктор». «О, не беспокойтесь. Помочь роду Нисидзуми продолжить свое величие — большая честь для меня», — поклонился он и записал что-то в блокноте, который вырвал и передал ее матери. «Я оставлю этих двоих у вас, леди Нисидзуми, но возьмите это на тот день, когда их нужно будет докупить». «Спасибо. Я позабочусь о том, чтобы вы получили за это компенсацию». Мужчина собрал свои вещи и снова поклонился. «Всему своё время, не так ли? Желаю вам приятного вечера, леди Нисидзуми». ------Маленькая армия
Когда Махо спускалась по трапу корабля «Граф Цеппелин», ее встретила Кикуйо, стоявшая под своим разноцветным зонтиком. «Добро пожаловать домой, госпожа Нисидзуми. Я рада видеть вас в добром здравии». «Спасибо, Кикуйо. Приятно быть дома». Дом. С тех пор как она начала учиться в Куроморимине полгода назад, она не ступала на сушу, за исключением участия в матчах. И вот, наконец, ей разрешили вернуться домой на две недели. Наконец-то она снова увидит Михо. «Ты хочешь куда-нибудь съездить? Машина ждет нас, в любой момент можно отправиться куда угодно…» «Нет», — резко сказала она. «Сначала отвезите меня домой. Я полагаю, матушка хочет поговорить со мной». «Леди сейчас находится в Киото, госпожа Нисидзуми. Она вернется только к понедельнику». «Пусть так, но отвезите меня домой.» «Хорошо.» Кикуйо поклонилась и улыбнулась. «Сюда.» Она подхватила сумку Махо и повела ее через причал к месту, где Конума припарковал машину. «Ваша учеба идет успешно, госпожа Нисидзуми?» спросила Кикуйо, когда они ехали по городу в сторону домовладения Нисидзуми. «Да, успешно». «Как и следовало ожидать от вас, госпожа Нисидзуми», — продолжала она. «Мы все очень гордились тем, что вы привели Куроморимине к победе в прошлом месяце». «А мама?» Махо ответила мрачным тоном, глядя на проплывающий мимо пейзаж. «Она тоже «гордилась» тем, что видела это?» «Я уверена, что госпожа Нисидзуми гордилась этим…» сказала Кикуйо, не очень убедительно. «По-своему…» «С Михо все в порядке?» Махо не могла больше ждать. Ей нужно было знать. Ее не было почти шесть месяцев. Шесть долгих месяцев, в течение которых их мать могла свободно распоряжаться Михо. Она не смогла бы смириться с тем, что с Михо случится беда, пока ее не было дома. «Госпожа Михо здорова и счастлива». Кикуйо посмотрела на Конуму, сидящего на водительском сиденье. «Господин Конума? Можем ли мы уединиться?» «О, конечно, госпожа», — отрывисто ответил он, и вскоре между ним и ними поднялась перегородка. Махо взглянула на Кикуйо. Это было на нее не похоже. «Мне есть что вам сказать, госпожа Нисидзуми». Она коротко кивнула Махо, та ответила ей в свою очередь. «Но вам будет приятно знать, что госпожа Михо прекрасно учится под руководством леди Нисидзуми, и ни разу ее не вызывали в ее рабочий кабинет». Махо вздохнула с облегчением и почувствовала, как напряжение покинуло ее тело, и она смогла наконец расслабиться. Ей каким-то образом удалось защитить Михо от безжалостности стиля Нисидзуми. «Спасибо, Кикуйо. Приятно слышать, что с ней все в порядке». «Действительно», — сказала Кикуйо и посмотрела на Махо. «А вы, госпожа Нисидзуми?» Махо перевела взгляд на ее нижнюю руку и горстку шрамов, разбросанных по ней. «Их не было, когда вы уходили…» «Я в порядке», — ответила Махо и скрестила руки, скрыв шрамы от глаз. «Нет ничего плохого в том, чтобы просить о помощи, когда трудно, госпожа Нисидзуми…» «Я СКАЗАЛА — Я В ПОРЯДКЕ!» ------ Остаток пути прошел в тишине, но когда они приблизились к дому Нисидзуми, Махо заметила что-то дальше по дороге. «Остановите машину, пожалуйста», — сказал Махо, и Конума выполнил указание. «Госпожа Нисидзуми?» спросила Кикуйо с растерянным видом. «Я пройду остаток пути пешком, спасибо». Она вышла из машины и начала идти по дороге, пока Конума ехал последние несколько сотен метров к резиденции. Махо потребовалась вся ее дисциплина, чтобы не побежать навстречу своей цели. «Давно не виделись, Михо», — сказала она, приблизившись, и ее сестра отвернулась от трех девочек, с которыми разговаривала. «Сестренка?!» ласково сказала Михо и пружинистыми шагами подошла к Махо, обняв ее. «Привет, Михо», — сказала Махо низким голосом и погладила Михо по голове. «Я скучала по тебе». «Я тоже! Ты так здорово выступила на турнире! Я видела!» В ответе Михо было что-то странное. Внешне она по-прежнему выглядела счастливой и беззаботной сестрой, которую Махо оставила, когда отправилась в море, но было и что-то еще. Что-то не совсем очевидное, и даже Махо, которая провела с Михо большую часть своей жизни, с трудом улавливала это. Как будто под привязанностью скрывалась холодность, и не та, что была, когда Махо ушла. Михо еще несколько мгновений держала Махо на месте, потом отпустила и повернулась к своим спутникам. «Это мои друзья! Мы вместе занимаемся танководством!» Странная холодность исчезла, и Михо снова стала похожа на сестру, которую Махо помнила. «Неужели…» задумчиво сказала Махо, изо всех сил стараясь не выдать беспокойства. «Что ж, я рада видеть, что за время моего отсутствия у тебя появились друзья». «Угу!» Михо кивнула. «Это Хитоми, а это Чихиро, а это Эми!» Михо поочередно указывала на своих друзей, представляя их. Хитоми была невысокой девушкой со светлыми волосами, которая с энтузиазмом поклонилась. Чихиро была примерно такого же роста, как Михо, стройного телосложения, с короткими черными волосами, и была более сдержанной в своем приветствии, но все же вежливой. Наконец, у Эми был бледный оттенок кожи и длинные рыжие волосы, завязанные в хвост, что выделяло ее среди остальных. Этому способствовал и язык ее тела: в то время как две ее подруги подошли и поприветствовали Махо, Эми держалась в нескольких шагах от нее и смотрела только на Махо. «Это моя старшая сестра, Ма…» «Махо Нисидзуми», — холодно сказала Эми. «Я знаю.» «Эми уже занималась танководством в Германии!» с энтузиазмом сказала Михо и притянула неохотно сопротивляющуюся девочку ближе, похоже, не замечая ее холодного отношения к Махо. «Правда?» Махо сказала очарованным тоном. «Тогда ты, должно быть, очень способная». Эми вырвала свою руку из захвата Михо и начала уходить. «Я иду домой!» В ее голосе звучала явная неприязнь, хотя Махо и не знала, что она сделала, чтобы вызвать ее обиду. «Эми?» сказала Михо и пошла следом, снова схватив ее за руку, но Эми снова быстро вырвалась. «Разве ты не понимаешь? Я не хочу быть рядом с ней!» Она ушла по дороге, оставив остальных с растерянным выражением лиц. ------ «Это точное попадание. Panzer IV выведен из строя, StuG III побеждает». Дуэль была закончена. Махо удивилась, когда Михо попросила ее сразиться с ней в поединке, но все же согласилась. Холодность Михо то появлялась, то исчезала в течение всей недели, но никогда не появлялась достаточно долго, чтобы Махо заметила ее, и, возможно, бой Сенша-До позволит ей лучше понять ситуацию. Но этого не произошло. Бой был простым, и Махо победила Михо и ее друзей с помощью нескольких учеников стиля Нисидзуми, занимавшихся у ее матери. Тем не менее, холодный тон в голосе Михо вновь появился на долю мгновения, пока обе команды кланялись и благодарили друг друга за матч. В этот момент Махо поняла, что ей не показалось. Тем не менее, Михо была не единственной, о ком ей нужно было позаботиться. «Ты ранена…» «Не беспокойся…» «Вот. Возьми.» «Отстань от меня.» «Неприятная у тебя шишка. Ты должна нанести на нее мазь, чтобы зажило». Махо снова протянула маленький контейнер Эми, которая, посмотрев несколько мгновений на Махо и на контейнер, осторожно взяв его. «С… спасибо… наверное». Она склонила голову, а затем снова посмотрела на Махо. «Ты хорошо сражалась. Я… я думала, что ты более жестокая». «Конечно же нет!» сказала Михо, подойдя к ней. «Махо всегда поступает правильно!» «Тогда расскажи мне…» сказала Эми и сжала руки в кулаки. «Почему ты это сделала?» Махо подняла бровь, не совсем понимая. «В финальном матче летнего турнира ты противостояла немецкой команде и сражалась мастерски. Вы изолировали и окружили танк с вражеским флагом. Но погода сменилась дождем, и один из ваших танков продвинулся слишком далеко на фланге, оставив его на краю обрыва, когда земля дала трещину. Танк с вражеским флагом поспешил на помощь, и вы открыли по нему огонь». Махо вздохнула при таком пересказе своих действий. «Зачем? Ваша победа была уже предрешена, так зачем? Они собирались помочь твоим товарищам по команде, и ты могла бы спокойно подождать, пока они не окажутся в безопасности». «Это была твоя сестра, не так ли? Она командовала немецким танком?» «Была.» Ответ был холодным и прямым. «Так скажи мне, почему ты открыла по ней огонь?» «Я только…» Махо начала отвечать, но ее прервал голос, раздавшийся сзади. «Махо, Михо!» Это была их мать, которая решительными шагами направилась к ним. «Кикуйо, что все это значит?» «Между дамами состоялся тренировочный матч». «Понятно. Полагаю, это приемлемо». Она посмотрела вниз на Махо. «Ты прекрасно выступила на летнем турнире и защитила имя Нисидзуми. Молодчина.» «Да, мама.» инстинктивно ответила Махо и поклонилась. «Остальное я выслушаю дома». Она начала уходить, и, хотя она не сказала этого, команда следовать за ней была ясна. Что удивило Махо, так это то, что Михо упала рядом с ней. «Кикуйо, я надеюсь, ты проследишь за тем, чтобы с этим разобрались?» «Да, госпожа. Немедленно.» ------ «Вы свободны», — холодно сказала ее мать после того, как Махо закончила свой доклад. «Спасибо, мама». Она поклонилась и вышла из кабинета, пока ее мать просматривала какие-то бумаги. Когда она закрыла дверь в кабинет, в животе у нее заурчало. Ей нужно было поесть, но сначала нужно было поговорить с Михо. «Михо?» — спросила она, постучав в дверь комнаты сестры. «Ты здесь?» Махо услышала шаги внутри, и через несколько секунд Михо открыла дверь. «В чем дело?» Опять эта холодность. «Я… я просто хотела немного поговорить с тобой. Но если это неудобно, то могу подо…». «Нет, конечно. Заходи», — ответила Михо с улыбкой и оставила дверь открытой, пройдя к своему столу и присев на него. Махо последовала за ней внутрь и села на кровать. Нетрудно было заметить, что комната изменилась. Комната, которая когда-то была заполнена ранеными плюшевыми медведями, теперь кричала об их отсутствии. Только один остался лежать рядом с подушкой Михо, а остальная часть комнаты выглядела гораздо чище. Изредка встречались модели танков, а на полках стояли книги о танках и сенша-до. Махо узнала, что большинство из них были о стиле Нисидзуми, написанные их матерью или каким-то другим известным приверженцем этого стиля. «Как дела?» «Хорошо», — пожала плечами Михо. «Как дела в школе?» спросила Махо, не зная, как поступить. Обычно Михо была более выразительной и ласковой, чем сейчас. «Твои друзья кажутся очень милыми». «Думаю, да». Михо посмотрела на пол, а затем снова подняла на Махо вопросительный взгляд. «Почему Эми тебя ненавидит?» Махо вздохнула. Она предполагала, что эта тема всплывет, и намеревалась затронуть ее сама, если бы не так быстро. «Я не думаю, что она меня ненавидит, она просто…» «Нет, она ненавидит тебя». Михо возилась с ручкой, пока говорила. «Она сама сказала это несколько дней назад. Я накричала на нее. Вот почему я вызвала тебя на поединок. Чтобы помочь ей понять тебя…» «Понятно…» Махо опустила глаза, но вскоре подняла их с улыбкой. «Так вот в чем дело». «Я не знаю… И все же, я не понимаю, почему она тебя ненавидит». «Она злится на меня за то, что я сделала во время летнего турнира», — вздохнула Махо. «Почему? Она просто завидует тебе за то, что ты хорошо танкуешь?» «Нет, я не думаю, что дело в этом. Ее сестра была во флаг-танке Обер Прусише». «Но какое это имеет значение? Вы победили честно и справедливо. Эми даже сама так сказала». «Она пыталась пойти на помощь танку Танигавы, когда он застрял на скале, и я открыла по нему огонь. Подкрепления не было видно, и она была окружена. Я вполне могла подождать, пока Танигава и ее экипаж не окажутся в безопасности. Но я этого не сделала». Махо глубоко вздохнула и взяла себя в руки. «Михо…» «Да?» «Ты знаешь, почему мне пришлось открыть по ней огонь?» «Конечно», — ответила Михо с искренностью и улыбкой, от которой у Махо заныло сердце. «Это было танкование в стиле Нисидзуми. Мы ценим победу и силу превыше всего. Я знаю, что ты всегда поступаешь правильно». В голосе Михо не было ни капли сомнения или вопроса, и Махо почувствовала, как ее сердце разбилось вдребезги. «Правильно…» тихо прошептала Махо. «Правильно…» «Это то, о чем ты хотела поговорить?» сказала Михо. «Мне нужно сделать домашнее задание». «Конечно… конечно…» ответила Махо, не совсем слушая. «Нет, еще было… ничего такого…» Она встала с кровати и пошла к двери, в то время как Михо повернулась к своей школьной работе. «Спокойной ночи, Михо…» «Спокойной ночи, Махо.» Она прошла через коридоры в свою комнату и плюхнулась на кровать, позволяя подушке заглушить звуки ее плача. Несмотря на всю борьбу и боль, через которую она прошла, чтобы оградить Михо от безжалостности стиля Нисидзуми, ей нужно было работать еще усерднее. Возможно, Михо не вбивали в нее этот стиль, как Махо, но она, похоже, тоже не находила изъянов в его доктрине. ------ «Госпожа Накасуга?» «Что тебе надо?» с горечью ответила Эми, когда Махо начала идти рядом с ней. «Я хотела объясниться». Эми остановилась и бросила на Махо удивленный взгляд, но кивнула ей. «Ты спросила меня, почему я выстрелила в твою сестру. Я сделала то, что должна была сделать». «Но ты не сделала. Тебе не нужно было стрелять. Ты могла бы подождать, а не стрелять в того, кто только пытался помочь твоим товарищам по команде». «Я знаю…» сказал Махо и посмотрел вниз. «Но это то, чего от меня ждут. Я наследница рода Нисидзуми. Я должна быть живым воплощением стиля Нисидзуми, и я не могу показать слабость.» «Почему?» «Что?» «Почему?» Эми повторила, как будто было очевидно, что она имеет в виду. «Почему ты должна это делать? Ты могла бы и не делать этого». Махо секунду смотрела на Эми, озадаченная таким предложением, прежде чем ответить. «Михо. Я должна это делать ради Михо. Стиль Нисидзуми ужасен, и с ним связана настоящая боль. Если я должна пройти через ад, чтобы избавить Михо от боли, то это то, что я должна сделать». Она вздохнула. «Мне всегда придется нести это бремя, но если это позволит Михо идти своим путем и быть счастливой, тогда это будет того стоить». «Ты делаешь все это ради нее?» «Да. Я люблю свою сестру больше всего на свете, и я сделаю все, чтобы защитить ее». Эми молча отвернулась от Махо, но через несколько секунд повернулась обратно. Однако она не смотрела Махо в глаза. «Я прощаю тебя…» пробормотала она. «Что?» «Я сказала, что прощаю тебя!» — сказала она громче. «Я все еще считаю тебя дурой, но я прощаю тебя, хорошо?» На перекрестке загорелся зеленый свет, и Эми пошла прочь, бормоча что-то себе под нос, оставив позади Махо, которая сначала была ошеломлена, но вскоре на ее лице появилась улыбка. ------Подчиненные и старые друзья
«Как некоторые из вас уже знают, Амайя Таката, наш предыдущий вице-командир, в конце прошлого учебного года окончила школу и перешла в команду старшего школьного отделения. Поэтому я выбрала ей замену». Это была первая тренировка в этом году, и Махо говорила с холодной эффективностью, обращаясь к примерно 100 девушкам, собравшимся перед ней. С большинством из них она служила в первый год в Куроморимине, и они знали и уважали ее руководство. Но были и первогодки. Две или три дюжины новых членов, которых нужно было обучить и интегрировать в существующую команду. Даже в среднем школьном дивизионе Федерации Куроморимине были опасными соперниками, и, будучи наследницей рода Нисидзуми, Махо не могла позволить себе подорвать эту репутацию. В идеале она предпочла бы назначить Миягути на должность вице-командующего. Она была хорошей подругой Амайи, знала толк и в танках, и на поле боя, и неоднократно доказывала свою способность командовать. К сожалению, решение было не в руках Махо. Она знала, что ей будет позволено сделать только один выбор, и даже если она предпочла бы выбрать кого-нибудь другого, она закалила себя, прежде чем произнести имя. «Михо Нисидзуми, класс 1-D. Пожалуйста, пройдите вперед». Послышался тихий ропот, когда Михо сделала несколько шагов вперед и встала рядом с Махо. «Объявляю Михо Нисидзуми заместителем командира команды средней школы Куромориминэ. Ее полномочия ограничены только моими собственными». Она повернулась к Михо и прикрепила латунные дубовые листья к погонам ее формы. «Поздравляю, сестренка», — негромко сказала Махо, получив в ответ от Михо только кивок. Когда она отошла от Михо на шаг и вернулась на свое место, толпа приветствовала их аплодисментами, хотя и без особого энтузиазма. Махо знала, что назначение будет спорным. Ее саму назначили командиром почти сразу, как она ступила на борт «Граф Цеппелин», и было много тех, кто не любил ее командование из-за этого. Второгодки и третьегодки, которые проработали в команде гораздо дольше и вдруг оказались вне игры только из-за одной фамилии Махо. Первые несколько месяцев ей пришлось нелегко, и даже если назначение Амайи вице-командующим помогло, ее командование все равно не пользовалось уважением. Однако даже самый ярый несогласный не мог поспорить с результатами, и после того, как команда одерживала победу за победой, ситуация несколько улучшилась. Махо лишь надеялась, что Михо не столкнется с подобными проблемами. ------ Они сидели за своими столами в гараже команды, друг напротив друга, и просматривали списки новых и старых членов команды, решая, какие новички будут назначены на ту или иную роль и танк на основе их предварительных тестов, а также любые перестановки старых членов, которые они считали необходимыми. Работа была молчаливой и душераздирающей. Имя за именем проходило под пальцами Махо, пока она сканировала списки, делая пометки и рекомендации о том, кого куда назначить, пока они не перестали иметь для нее какое-либо значение. То, что в реальности было человеком с его симпатиями и антипатиями, увлечениями и друзьями, стало просто строкой цифр и галочек. Как и должно было быть в стиле Нисидзуми. Сенша-до не было командным видом спорта в глазах Нисидзуми. Это не было похоже на бейсбол или футбол, где каждый человек имел почти равное значение, но вместо этого это была игра в шахматы. Командир принимала решения и отдавала приказы, а все, кто находился под ее началом, должны были делать только то, что им было сказано. Наверное, поэтому списки такие, какие они есть, подумала Махо. В конце концов, пока ты не считаешь тех, кто под тобой, людьми, ты не думаешь о том, что с ними может случиться. Пока вы считаете их цифрами, винтиками в механизме, вы будете думать, что они существуют для того, чтобы выполнять определенную функцию и не более того. Она вздохнула, продолжая просматривать списки. Взглянув на стопку перед собой, она с облегчением увидела, что осталось всего две страницы. Она сделала последние пометки на странице, лежащей перед ней, и перешла к следующей. Осталось всего две, подумала она. Скоро они покончат с этой бесконечной работой. Она начала просматривать список, отмечая баллы различных членов, имена которых были забыты в тот момент, когда она их читала. Водитель, командир, заряжающий, заряжающий, пулеметчик, пулеметчик, пулеметчик, резерв, водитель… Махо сделала секундную паузу. Что-то всколыхнуло часть ее памяти, но она не была уверена, что именно. Она вернулась к началу страницы и начала заново, продвигаясь по списку с гораздо большей осторожностью и вниманием к деталям, чем на предыдущих страницах. Через несколько минут она нашла то, что заставило ее остановиться. Она тупо смотрела на имя, не веря в то, что оно было записано. Михо бросила на нее вопросительный взгляд, поэтому она мысленно отметила этот факт и продолжила листать список. ------ «На сегодня все. Идите, приведите себя в порядок и пообедайте!» Махо обратилась к собравшейся команде после тренировки на следующий день, но когда толпа рассеялась, она направилась в нее, выискивая. Она сканировала кучу тел, которые расступались перед ней, пока, наконец, не нашла свою цель. «Итак, ты заметила», — произнесла горьким тоном Эми Накасуга, глядя на нее. «Да», — ответила Махо. «У вас есть минутка, кадет?» — продолжала она, сохраняя видимость формальности, когда все взгляды были устремлены на них. Эми сделала секундную паузу и огляделась вокруг, прежде чем кивнуть. «Конечно… командир». Махо жестом велела Эми следовать за ней, и они пошли обратно к гаражу. «Ты можешь идти, Михо. Я закончу дела», — сказала Махо с укором, проходя мимо сестры, давая понять, что это был приказ, а не предложение. Михо подняла бровь при виде Эми, но кивнула Махо. «Конечно, командир». Она слегка поклонилась и пошла в сторону раздевалок вслед за остальными членами команды. «Итак…» сказала Махо, прислонившись к своему Panzer IV, — «Что привело тебя сюда? Я думала, ты вернешься в Германию, когда закончишь начальную школу». Эми отвернулась, стараясь не встречаться взглядом с Махо. «Я собиралась, но потом мама сказала, что я должна закончить хотя бы среднюю школу здесь. Чтобы познакомиться с моим наследием. Не то чтобы я хотела остаться, знаешь ли. И не то, чтобы я хотела ехать сюда. Просто так получилось. Мама всё ещё живет в Кумамото, так что это было просто удобно? Не то чтобы я хотел ехать сюда только потому, что ты здесь. Я даже не знала, что ты здесь учишься». Она отвернулась от Махо и скрестила руки, пытаясь выглядеть убедительно в своем гневе. «Я просто подумала, что если я собираюсь остаться в Японии надолго, я могла бы продолжить заниматься Сенша-До, а в Куроморимине как раз есть программа для этого, ясно?! Ничего более! ЧТО?!» Махо с трудом сдерживала смех и извиняюще махнула рукой в сторону Эми. «Прости, Эми. Это просто… Я не знаю, это просто смешно». Она сделала несколько вдохов и взяла себя в руки. «Я не имею ничего против того, что ты здесь, понимаешь? И мне не нужны твои объяснения. Я просто удивилась, вот и все». «Ох.» Эми немного опустилась, и Махо готова поклясться, что на секунду увидела, как покраснели ее щеки. «Я… эм… я не знала, что…» «Несмотря ни на что, я рада видеть тебя снова. Ты знаешь, как обращаться с танком, и я уверена, что ты станешь отличным приобретением для команды». «Ты действительно так думаешь?!» Эми снова оживилась и посмотрела на Махо с решительным энтузиазмом, но потом поймала себя на мысли и снова отвернулась, насмехаясь. «То есть, да, конечно. Думаю, я смогу тебе помочь». Махо подавила очередной смешок и слегка наклонила голову. «Так что у вас с Михо? Вы двое кажетесь неприветливыми. Если ты не против, я могу спросить?». «Мы поссорились несколько месяцев назад. Она вела себя глупо, и я ударила ее…» «Что ты сделала?!» с легкой горечью спросила Махо, отталкиваясь локтями от танка. «Это была ее собственная вина. Она сказала, что моя сестра была глупой за то, что пыталась помочь твоему товарищу по команде на летнем турнире в прошлом году. Она сказала, что та заслужила обстрел». «Ох…» Махо снова откинулась назад и позволила своим кулакам раскрыться обратно в открытые ладони. «Мне жаль, Эми…» «Почему?» прервала она. «Почему ты назначил такого человека, как она, командиром?» «Она моя сестра. Она опытный танкист, и она…» «Не лги мне. Мы оба знаем, что она не должна никем командовать, так почему?» «У меня не было выбора». «Правда? Больше сотни девушек в команде, а у тебя не было выбора?» «Нет, не было. Это то, чего ожидает школа и моя мать, и у меня не было выбора. Она вице-командир, нравится мне это или нет». «Она также ужасна. Только не говори мне, что ты этого не видишь?» спросила Эми. Махо хотела возразить, но в глубине души она знала, что та права. «Она холодная и жёсткая, и ей на всех наплевать». Махо вздохнула, и ее плечи опустились. «Я знаю… Я… Я не хотела, чтобы все было так. Я хотела, чтобы она была свободна, чтобы она могла делать со своей жизнью все, что захочет… Я хотела избавить ее от безжалостности моей семьи и стиля Нисидзуми…» «Так что же произошло?» Эми сохранила свой мрачный тон, прислонившись спиной к Фердинанду, который стоял позади нее. Махо не ответила. Она просто смотрела в пол, и чувствовала, как ее захлестывает волна грусти. «Что случилось…» «Свободна, кадет». «Я спросила тебя, что случилось…» Эми начала возражать, но Махо прервала ее. «Я СКАЗАЛА, ЧТО ТЫ СВОБОДНА!» Она посмотрела на Эми, та лишь вызывающе оскалилась в ответ, после чего, наконец, начала уходить из гаража. Дойдя до двери, она повернулась и посмотрела на Махо. «Ты все такая же большая идиотка, как и прежде, в прошлом году. Ты говоришь, что хочешь, чтобы Михо была свободна, но ты просто миришься с клеткой, в которой находишься…» «УХОДИ!» Эми ушла, захлопнув за собой дверь, и оставила Махо одну в тихом гараже. Она осталась в печали и одиночестве, преследуемая вопросом Эми. Что случилось? Она медленно и неуверенно подошла к своему столу и села, прислонившись головой к твердой деревянной поверхности. Она точно знала, что произошло. В своей попытке оградить Михо от безжалостности стиля Нисидзуми, в попытке сделать так, чтобы их мать никогда не добралась до нее, в попытке научить и подготовить Михо так, чтобы она никогда не разделила ее собственную судьбу, она в конечном итоге потерпела неудачу. Вместо того чтобы позволить Михо идти своим путем в жизни, освободив ее от бремени быть Нисидзуми, она устранила все препятствия. Михо не ненавидела стиль Нисидзуми, как Махо. Она не была в ловушке, как Махо. Она ни разу в жизни не была поражена осознанием того, что их мать была жестокой, холодной, расчетливой и горькой женщиной, и что стиль Нисидзуми был таким же. Михо стала искренне верить в принципы этого стиля. Она искренне верила, что Махо поступила правильно, когда в тот день выстрелила в сестру Эми. Она искренне верила, что их подчиненные — это цифры и пешки, а не люди. Признаки были видны уже давно, но впервые Махо по-настоящему осознала, насколько грандиозным был ее провал. ------Столик для подруги
«Командир?» Сначала Махо не расслышала, ее разум погрузился в размышления, когда она смотрела вниз на карты и разбросанные перед ней документы. «Командир?!» — снова спросил голос, на этот раз чуть более настойчиво, привлекая внимание Махо. «Да?» — спросила она, все еще возвращаясь к реальности, и повернулась лицом к голосу. Позади нее стояла одна из первогодок. Махо еще не успела выучить все их имена, но у нее были короткие рыжевато-коричневые волосы и доброе, но обеспокоенное выражение лица. «Ты… то есть… Разве вы не собираетесь есть?» — нервно спросила она. «Нет», — ответила Махо. «Мне не нравится весь этот шум в столовой. Еще что-то, кадет…?» «Акабоси», — ответила девушка и, запыхавшись, встала по стойке смирно. «Я… простите, командир. Я… я ничего такого не имела в виду». «Все в порядке», — ответила Махо и снова обратилась к своим картам. «Вы не знали. Но спасибо вам, кадет Акабоси». Она махнула рукой, даже когда ее желудок заурчал. «Свободна.» ------ «Командир?» Махо подняла глаза от своих карт, и, как и вчера, позади нее стояла Акабоси. Однако сегодня она держала в руках поднос, на котором стояла тарелка с едой и немного молока в стакане. «Акабоси?» спросила Махо, смутившись. «Надеюсь, вы не собираетесь здесь обедать?» — сказала она и в частном порядке отметила отсутствие ровных поверхностей в гараже команды Сенша-До. «О… Нет, командир. Но я… я подумала… раз уж вы не любите есть в столовой… что, может быть… может быть, вам будет приятнее есть здесь?» Она опустила взгляд на поднос, а затем посмотрела на ошеломленную Махо. «Не обращайте внимания, это была… это была глупая идея…» «Нет, нет…» сказала Махо, пытаясь найти правильные слова. «Это было очень… заботливо… с твоей стороны. Спасибо. Вы можете…» Она посмотрела на свой стол и быстро переложила несколько бумаг, чтобы оставить место для подноса. «Вы можете поставить его здесь». Комэ поставила поднос, сделала несколько шагов назад и поклонилась. «Ну тогда… Командующий… я… я… я, пожалуй, пойду…» «Точно… да… я… наверное…» Махо заикалась, все еще ошеломленная добротой девушки. «Спасибо, Акабоси…» ------ «Командир?» На следующий день Акабоси снова пришла с подносом еды, пока Махо работала до вечера. «О, Акабоси», — ответила Махо, теперь уже несколько более подготовленная, чем накануне. «Спасибо.» Она передвинула несколько бумаг и кивнула на отверстие. «Вы можете положить это туда». «Конечно, командир». «Эй…» задумчиво сказала Махо, когда Акабоси приготовился уходить. «Как тебя зовут? Полное имя, я имею в виду?» «О…» сказала девушка, и сделала смущенное лицо, прежде чем улыбнуться. «Это Комэ. Комэ Акабоси». «Комэ…» сказала Махо, запомнив имя. «Спасибо, Комэ. Я действительно ценю это», — сказала она, прежде чем поймать себя на мысли. «Вы не… Вы не возражаете, если я буду называть вас Комэ?» «О, н-нет, командир. Можно и Комэ». Она поклонилась и вышла из гаража. ------ «Комэ?» спросила Махо, когда первогодка поставила поднос рядом с ней. «Да, командир?» «Тебе нужно быть где-нибудь?» «Нет, вроде бы нет…», — нервно ответила она. «Есть домашнее задание, о котором нужно позаботиться?» «Нет, у меня все схвачено». «Тогда я…» сказала Махо и сделала паузу. Она не была полностью уверена. Не перегибает ли она палку? «Я тут подумала…» Она посмотрела на лицо Комэ, на сочетание растерянности и предвкушения, и решила, что вполне может спросить. «Может быть, вы могли бы остаться ненадолго. Мне бы не помешала компания». «О, я… то есть… Да, конечно, командир», — Махо слегка усмехнулась формальности девушки и кивнула ей, чтобы та придвинула стул, а сама принялась за еду. «О, и еще кое-что». «Да, командир?» «Вы не должны называть меня «командир». По крайней мере, не тогда, когда мы остаемся наедине, как сейчас». «Командир?» «Меня зовут Махо. Так будет честно, верно? Я зову тебя Комэ, а ты зови меня Махо». Она ободряюще улыбнулась Комэ. «Конечно, командир», — ответил Комэ, но, похоже, не из-за страха или дисциплины. В ее голосе прозвучала теплота, которая дала Махо понять, что в этом слове нет ничего, кроме уважения. Махо лишь закатила глаза и усмехнулась, но не подала виду. На следующей неделе Комэ каким-то образом удалось отнести два подноса в гараж, чтобы у них обоих было что поесть, и вскоре это стало обычным делом. Когда остальные члены команды уходили с тренировки, Комэ присоединялась к ним по пути в столовую и пробиралась к Махо в гараж с обедом для них двоих. ------Ритуал памяти
«Командир, они все готовы», — сказала Михо, постукивая каблуками своих сапог. «Хорошо… Я иду», — ответила Махо и отпустила ее. «Да, командир». Михо кивнула, повернулась на месте и ушла. Махо потянулась в правый нагрудный карман и достала небольшой контейнер, высыпав его содержимое на раскрытую ладонь. Две маленькие таблетки зеленого и белого цвета. Она сделала глубокий вдох, чтобы успокоиться, и проглотила их обе, после чего надела фуражку и вышла к ожидающей ее команде. ------ «Всем к танкам!» обратилась Махо к собравшейся команде, как только закончила свою речь. «Есть, командир!» — раздалось в ответ, и почти сотня девушек бросилась к своим местам. Выставочный матч против Бонпл не должен был стать испытанием, но это была возможность для команды увидеть реальные действия и почувствовать вкус настоящего боя. Это также была возможность для Махо увидеть, как они работают под давлением, и дали ли месяцы упорных тренировок желаемые результаты. «Командир», — холодно сказала Михо, сидя рядом с ней, и кивнула, прежде чем подойти к своему танку. Как вице-командир, она становилась на место только тогда, когда все остальные были готовы, и как только Михо становилась на место, Махо следовала за ней и шла к своему танку. «Началось», — сказала себе Махо, получив сигнал, и подошла к своему Panzer IV. Несколькими уверенными шагами она поднялась на башню и села в командирское кресло. «Командир», — сказал ее экипаж один за другим, и Махо кивнула в ответ каждому по очереди, а затем закрыла глаза и откинулась назад, делая глубокий вдох. Ее экипаж знал, что нужно молчать, чтобы не пропустить то, что последует дальше. Мысленно Махо снова оказалась в кабинете матери, с обнаженным торсом и лицом к стене. Она начала читать свои уроки, словно находясь в трансе. «Нисидзуми не плачут». «Нисидзуми не сбегают». «Когда Нисидзуми стреляют, то попадают». Когда Нисидзуми наступают, то прорываются». С каждым предложением она чувствовала, как соответствующий шрам на ее спине вспыхивает болью, а затем снова утихает, когда читается следующий урок. И с каждым предложением она слышала голос матери, которая повторяла уроки вместе с ней. Ритуал не занял много времени, едва ли больше минуты, но как только она проделала путь через свои шрамы, ее разум стал ясным и сосредоточенным. Все отвлекающие и случайные мысли покинули ее разум. Не было ничего, кроме нее, танков, которыми она командовала, и врага. Она почти незаметно кивнула, и ее водитель завел Panzer IV. ------Куромориминский треугольник
Желудок Махо снова заурчал, не давая забыть о том, что она голодна. Тем не менее, она продолжала работать, просматривая некоторые сметы на ремонт танков команды. Комэ рано или поздно придет сюда, и беспокоиться не стоило. Через несколько минут она убедилась в своей правоте. «Добрый вечер, командир». сказал Комэ позади нее, и Махо почувствовала запах еды, когда повернулась. Но к чему она не была готова, так это к тому, что рядом с Комэ стояла Эми со своим подносом. «Эми? Что ты здесь делаешь?» «Комэ уже несколько недель ведет себя странно и тайком уходит поесть в одиночестве, так что я просто хотела убедиться, что у нее все в порядке. Не то чтобы я хотел присоединиться к вам или что-то в этом роде». «Тогда… подождите, вы двое знаете друг друга?» спросила Махо, все еще слегка удивленная. «Она мой мехвод», — ответила Комэ, глядя по сторонам на Махо и Эми. «И мы живем в одном общежитии. Так что да, мы знаем друг друга». «Ха. Я этого не знала.» Махо встала со стула и взяла один из подносов из рук Комэ, кивнув на стол для планировки в углу, где они все сели. ------ Участие Эми в их ужине вскоре стало такой же обыденностью, как и сами ужины. Команда заканчивала занятие, Махо отправляла Михо, а через некоторое время Комэ и Эми спускались вниз с едой для них троих. «Комэ, ты не против, если я задам тебе вопрос?» спросила Махо однажды, когда они ели. «Да, командир?» «Что у тебя с Итсуми?» «Она в нее влюблена», — ответила Эми, даже не поднимая глаз от своего ужина, как будто это было очевидно. «Ч-что? Нет, не правда!» ответила Комэ, но паника в ее голосе и румянец на щеках выдавали ее. «Да брось ты», — ответила Эми. «Ты, конечно, даришь ей много мечтательных взглядов и тоскливых вздохов всякий раз, когда она проходит в коридоре мимо кого-то, кто не влюблен». «Неправда!» запротестовала Комэ, но Эми, похоже, нравилось дразнить свою подругу. «Сегодня утром ты врезалась в столб, потому что сосредоточилась на мисс Белоснежке, а не на том, куда идешь». «Ты не могла читать мои мысли». «Хорошо, так на чем же ты тогда сосредоточилась? Или ты признаешь, что ты настолько глупа, что не заметила каменную колонну, надвигавшуюся на тебя?» «Я… ну… но… эээ…» Комэ заикалась, прежде чем окончательно склонить голову в знак поражения. «Хорошо.» «Я так и знала.» Эми торжествующе ухмыльнулась и переключила свое внимание на еду. «Итак…» Махо снова осторожно поинтересовалась: «В чем дело?». «Ничего, командир. Просто…» Комэ покраснела окончательно, причем она казалась краснее, чем юбки их формы Сенша-До. «Эрика — моя старая подруга. Мы были соседками в детстве, поэтому обычно ходили в школу вместе и много общались». Она вздохнула. «Она была моей первой настоящей подругой, и мне всегда нравилось проводить с ней время, но потом я начала замечать… кое-что… и вдруг я стала чувствовать себя неловко рядом с ней…» «Ах», — сказала Махо, схватив фотографию. «Понятно. Кстати, я не осуждаю. Мне просто любопытно. Ты всегда вела себя немного странно, когда она была рядом, так что, знаешь…» «О, нет, я понимаю, командир. Я нисколько не обиделась». Она вздохнула и слегка опустила взгляд на свою еду, давая возможность Эми поддразнить ее, в то время как Махо забавно наблюдала за происходящим. «А ты?» сказала Эми, казалось, неожиданно. «Что я?» спросила Махо, не понимая. «Итсуми», — сказала она, снова говоря так, как будто это было очевидно. «Что ты думаешь о ней? Кажется, ты ей нравишься». «Я… э… думаю, она хороший танкист?» «Угу, а что-нибудь еще ты в ней заметила? Что-нибудь, что тебе в ней нравится? Не то чтобы меня это волновало». ------Между сестрой и подхалимкой
«Командир, давайте я понесу их за вас!» «Вы хотели пить, поэтому я принесла вам кое-что попить, командир!» «Могу ли я чем-нибудь помочь, командир?» «Конечно, командир!» «Сию минуту, командир!» Хотя Эрика Итсуми всегда ценила помощь и поддержку, она медленно сводила Махо с ума. С тех пор, как девушка присоединилась к Куроморимине еще в средней школе, жизнь Махо была наполнена постоянными предложениями помощи и содействия. Махо вспомнила один из разговоров с Комэ и Эми в средней школе, и как Эми спросила или, по крайней мере, намекнула, что спрашивает, не влюблена ли Махо в Эрику. В тот момент Махо могла только туманно оправдываться и уверять, что она точно не видит Эрику в таком свете, но теперь она точно знала, как она ее видит. Эрика была похожа на взбалмошного щенка, всегда жаждущего внимания и признательности, но в то же время часто настолько навязчивого и близкого, что в итоге вы спотыкались об него. Она была хорошим танкистом и всегда без промедления выполняла приказы. Ее любило большинство товарищей по команде, даже если Махо иногда замечала, что некоторые из тех, кому она не нравилась, называли ее «командирской собачкой». Год относительной передышки, который дал Махо окончание школы и назначение в старшее школьное отделение Куроморимине, заставил ее забыть, насколько раздражающей может быть искренняя услужливость Эрики. Но если раньше Махо считала, что та просто увлечена командой и хочет помочь своему командиру как можно больше, то теперь она подозревала, что в этом есть скрытый мотив. Когда Махо закончила среднюю школу, Михо, заместитель командира команды, естественно, заняла ее место командира и назначила Эрику заместителем командира. Махо подозревала, что возвращение подхалимства Эрики было попыткой отнять должность заместителя командира у Михо теперь, когда они обе присоединились к Махо в команде старшей школы. Как будто это решение само по себе было недостаточно тяжелым бременем на плечах Махо. Сразу после вступления в команду ее снова назначили командиром, и хотя большая часть команды служила с ней в средней школе, все еще оставались некоторые проблемы, которые нужно было преодолеть тем, кто считал ее повышение несправедливым или рассматривал его как очевидный случай кумовства. Теперь, когда Амайя снова закончила школу, перед Махо снова встал выбор, кого назначить на ее место. С одной стороны, у Эрики был потенциал, но ей также не хватало некоторых качеств, которые Махо искала в своем заместителе. С другой стороны, и ее мать, и ассоциация выпускников высказали свое желание видеть Михо в этой роли снова. Перед ней стояли два одинаково плохих варианта на выбор, и ей предстояло определиться в ближайшее время. ------Полная уверенность
«Это возмутительно! Вы не можете этого сделать!» «Могу, буду, и уже сделала. Или мне напомнить вам вторую статью устава команды?». Махо не обратила на директора особого внимания, продолжая работать с бумагами на своем столе. Это только еще больше разозлило и без того разъяренного мужчину. «Не смей читать мне про уставы, девочка. В первой статье четко сказано, что вы работаете только в интересах ассоциации выпускников!» «Во-первых, для вас я командир, господин. Командир Нисидзуми. Я бы подумала, что директор Куроморимине знает, как обращаться к людям с подобающим уважением. А во-вторых, да. Вы правы в том, что я действительно был назначена ассоциацией выпускников. Но во второй статье также четко сказано, что вице-командующий назначается и служит по воле командующего. Что в настоящее время подразумевает меня». «Какого, мелкая ты…» В этот момент директор кипел от гнева. «Вы не можете назначить эту девчонку вице-командующим. Я запрещаю!» Махо положила ручку, скрестила пальцы перед собой на столе и посмотрела на мужчину со спокойной улыбкой. «Как я только что объяснила, у вас действительно нет на это полномочий. Я назначила встречу, и ассоциация выпускников была уведомлена. Все в соответствии с уставом». Она откинулась на спинку стула и повернулась, глядя в панорамное окно позади себя. «Единственный способ остановить меня — это если ассоциация выпускников решит сместить меня с должности командующего. Но я не думаю, что они это сделают. Они не посмеют меня отстранить. Пожертвования моей семьи добавляют слишком много к бюджету школы, не говоря уже о том, что Куроморимине отстранили бы Нисидзуми от командования, что вызвало бы гораздо больший скандал, чем ее назначение на должность вице-командующего. Особенно сейчас. Я уже почти вижу статьи. «Куроморимине теряет желанную 10-ю победу подряд после отстранения наследницы Нисидзуми от командования.» «Да как ты смеешь…» Махо повернулась обратно к своему столу и вернулась к работе с бумагами. «Если больше ничего не остаётся, директор, я желаю вам хорошего дня. У меня так много работы, что у меня нет времени на пустую болтовню». Она подняла глаза и изобразила невинную улыбку, отчего мужчина выбежал из кабинета, покраснев лицом. Было ли это от гнева или от того, что его отчитала девушка, по крайней мере, на 40 лет его младше, она не знала и не заботилась об этом. Хотя она втайне надеялась, что это было последнее. ------ Она работала еще несколько минут, заканчивая оформлять бумаги, которые начала во время тирады директора, затем положила ручку и подошла к интеркому. «Пришлите ее, пожалуйста». «Да, командир», — ответил ее помощник, и через несколько секунд дверь в кабинет Махо открылась. Махо встала из-за стола и подошла поприветствовать гостью. «Комэ, спасибо, что пришла». «Конечно, командир». Девушка нервно оглянулась на дверь, но затем вернула свое внимание к Махо. «У нас проблемы, командир?» «Вовсе нет». «Но директор…» «Просто сегодня утром он выпил плохой кофе. Или это было что-то другое, на что он был зол? Честно говоря, я не особо вслушивалась. Но, честно говоря, прекрати уже говорить «Командир». Я миллион раз просила тебя называть меня Махо, когда мы наедине». «Я знаю, командир». «Я серьезно, Комэ. Это было смешно в средней школе, но такие шутки действительно неподобают старшекласснице. Я понятно выражаюсь?» «Да, командир». «Ты безнадежна, ты ведь знаешь это?» Комэ улыбнулась и хихикнула: «Я смутно помню, что вы говорили мне это раньше, да. Командир.» Махо закатила глаза, вздохнула и захихикала. К этому моменту она знала, что Комэ никогда не назовет ее по имени, но она скорее с ума сойдет, если позволит Акабоси спустить это с рук. Через несколько секунд она пожала плечами и улыбнулась, жестом указав на пару кресел в углу, куда они и сели. «У тебя все хорошо? С уроками и всем остальным?» «Думаю, да. Но зачем…» «…Я тебя позвала? Ну, я просто хотела предупредить тебя о завтрашней тренировке. Я назначаю тебя вице-командиром». В выражении лица Комэ было удивление, энтузиазм и беспокойство. «Я… Я? Но… А как же твоя сестра? Или Эрика… Они…» «Они не готовы командовать. И не годятся для этого. Но ты, ты полностью доверяешь мне». Махо положила свою руку на руку Комэ. «Я бы не стала этого делать, если бы ты не доверилась. Я не могу позволить себе не обдумывать свои решения. Я видела твои труды еще в средней школе, и в прошлом году я тоже присматривала за тобой. Ты готова». Выражение лица Комэ посветлело, и на лице появилась застенчивая улыбка. «Хорошо. Если ты думаешь, что это хорошая идея, я тебя не подведу. Обещаю. Спасибо, командир». ------Слова, о которых она пожалела
«Удачи, командир», — сказала Комэ, когда они шли под дождем, удаляясь от церемонии приветствия командующих и направляясь к своим командирским танкам. «Спасибо, Комэ», — ответила Махо. «И тебе удачи. Не то чтобы она нам понадобится». Они остановились между Tiger I Махо, ее любимым «212», и Panzer III Комэ, затем пожали друг другу руки. «Я все еще не могу поверить, что ты настояла на Panzer III вместо Тигра», — поддразнила Махо, усмехаясь. «Тигр и Тигрёнок», как некоторые стали называть этот дуэт, снова отправились в бой вместе. Прозвище было придумано недовольными членами команды Сенша-До, которые не одобряли повышение Комэ, но Махо и Комэ сочли описание достаточно подходящим, и вскоре оно стало их неофициальным позывным. «Ну, она мне нравится. У нее есть дух, и она выполняет свою работу», — сказала Комэ и с нежностью посмотрела на «Панцер». «Не то чтобы «212» этого не делал, конечно», — быстро добавила она и слегка покраснела от поднятой брови Махо. «Точно. Ну, не похоже, что еще один тяжелый танк мог бы что-то изменить, и если она тебе нравится, оставь ее себе». «Эй, вы двое собираетесь стоять и болтать весь день, или нам пора идти?!» раздраженно воскликнула Эми из водительского люка Panzer III. «Вы, балбесы, простудитесь, если будете так стоять!» «Мы тоже тебя любим, Эми», — сказали двое в унисон и рассмеялись. Эми просто покачала головой и вздохнула, глядя на этих двоих. «Но, наверное, она права», — сказала Махо. «Увидимся на другой стороне, Комэ. За тысячу йен я смогу подстрелить танк с флагом?». Она протянула руку и улыбнулась своей подруге. «Договорились», — ответила Комэ и пожала ей руку. «Но, командир, — сказала она, отпуская ее, и Махо начала взбираться на 212-й, — не слишком ли ты самоуверенна? Что если что-то пойдет не так?» «Это всего лишь «Правда», — сказала Махо с усмешкой. «Что может пойти не так? Эта 10-летняя серия побед у нас в кармане!».
