Dein Weg ist Mein Weg

      Снаряд «Firefly» врезался в M3 Lee с силой товарного поезда, подбросив его на одну гусеницу и обрушив на бок, словно убитого слона, сбросив Ирису с комбашни. Она ударилась плечом о землю, ее ноги царапались о грубую, каменистую почву, пока она скользила несколько футов, прорезая борозды в земле, прежде чем остановиться у небольшой лужи. Она оглянулась на развалившийся танк, белый флаг развевался на ветру, а из его двигателя шел тонкий дымок.       Плечо Ирисы болело с каждым мгновением, и малейшее движение посылало молнии боли через ее руку, но, несмотря на все это, она поднялась на колени, но это было все, что она могла сделать. Ноги не двигались, и она осталась стоять на месте, глядя только на свое отражение в луже.       Но ее отражения там не было. Вместо нее там была только девушка. Девушка с грязными и сальными короткими каштановыми волосами, в потной оливковой майке, грязной белой юбке, в грязных ботинках, с рукой в перевязи и испачканной курткой, накинутой на плечи как плащ. Ирисы нигде не было, и единственной, кто смотрел на нее, была ее глупая, грубая сестра. В отражении не было никого, кроме Адзусы, которая улыбалась ей в ответ, даже с рукой в перевязи и выглядевшей как полный беспорядок, как будто она прыгала по лужам и боролась с бродячими собаками, как ребенок, которым она и была. Би-би-бип, би-би-бип, би-би-бип.       Адзуса ворчала, потянувшись к будильнику, и горько смотрела в потолок еще минуту или две в тишине, пока будильник не начал пищать снова. Она снова выключила его и повернулась на бок. Она ненавидела этот сон. Сон, в котором она была Ирисой, а ее собственное отражение дразнило ее своей назойливой улыбкой. Со времени матча с Сандерсом она то и дело появлялась, и каждый раз ненавидела ее.       Будильник снова начал пищать, и она только простонала, поднимаясь. Она не могла больше медлить, она должна была встать. Она должна была встать, должна была привести себя в порядок, одеться и идти, иначе она опоздает в школу и получит наказание, а потом не успеет на тренировку Сенша-До…       Нет…       Точно…       Она не собиралась идти на тренировку Сенша-До, несмотря ни на что…       Она ушла…       Она вздохнула и на мгновение уткнулась лицом в ладони, прежде чем собрать сумку и взять свои вещи на день. Конечно, она ушла. Ну и что? Она не хотела заниматься Сенша-До, не хотела быть рядом с Махо, так что все было логично. Она покончила с этим дурацким спортом, и теперь могла вернуться к учебе, быть ответственной и дать миру то, что он от нее хотел — Ирису.       Упреждающе схватив щетку с тумбочки, она положила сумку рядом с собой и встала перед зеркалом. Ирисы там не было. Конечно, ее там не было. На нее смотрело только ее собственное глупое отражение, и ей оставалось только вздыхать, когда она принималась за работу по его исправлению.       Но, похоже, это не имело значения. Она простояла перед зеркалом, наверное, минут двадцать, а может, и полчаса, и все никак не могла заставить Ирису появиться. Что бы она ни пыталась сделать, в зеркале появлялись разные версии себя.       Каждая из которых была ей неприятна. ------ «Ну же, Адзуса! Пожалуйста?!» «Да, может, ты передумаешь?!» «Ты нужна нам! Это не команда Кролик без нашего лидера!» «Нет, — коротко и убежденно сказала Адзуса, — с меня хватит. Я не хотела заниматься Сенша-До раньше, и не хочу заниматься им сейчас». Она слегка ускорила шаг и с горечью бормотала себе под нос, опережая остальных друзей, пока они шли по коридорам школы.       Предложение вернуться в гараж и вернуться в команду было единственным, о чем они говорили последние два дня, с тех пор как она сказала им, что ушла из команды в понедельник. Это было единственное, о чем они говорили. К этому моменту это было уже ближе к мольбе, чем к вежливой просьбе, но Адзуса все равно дала тот же ответ. «Нет», — повторила она, наверное, в десятый раз с тех пор, как прозвенел последний звонок, — «Я не вернусь!». «Адзуса, пожалуйста, просто послушай нас», — умоляла Айя, прыгая на пути Адзусы, — «Ты единственная, кто имеет хоть какое-то представление о том, как управлять танком, или о том, что вообще нужно иметь в виду. Я могу навести 37-миллиметровую пушку, и все! Я не могу делать это и одновременно следить за всеми остальными. Вот почему нам нужна ты. Ты единственная, кто может уследить за всем и руководить». «Студенческий совет обходится без полного состава», — возразила Адзуса и скрестила руки. Она чувствовала, как ее настроение начинает превращаться из раздражения в гнев. «А вас все еще почти в два раза больше в этом дурацком танке. Поэтому я думаю, что вы должны быть способны справиться сами». «Да ладно, Адзуса, почему ты не можешь просто вернуться и снова присоединиться к команде?» спросила Аюми и легонько дернула ее за рукав. «Нам всем было весело в Lee, и менее чем через три недели мы будем во втором раунде национального чемпионата! Разве ты не понимаешь, как это круто?!» «Да, мы даже можем пройти весь путь до финала, и, возможно, — продолжала Юуки, — мы даже можем выиграть, если ты просто вернешься в ко…» «В ПОСЛЕДНИЙ РАЗ; НЕТ!» крикнула Адзуса и вырвала свою руку из руки Аюми. «Я не вернусь! Не сейчас, пока там Ма… то есть, командир Нисидзуми! Она просто продолжает отталкивать Ирису от меня!» «Что?» спросила Карина с растерянным видом. «Кто такая Ириса?» «Забудь об этом», — пробормотала Адзуса. «Ничего страшного.» «Адзуса, между тобой и командиром что-то не так?» спросила Айя обеспокоенным голосом. «Ты же знаешь, что мы готовы помочь тебе во всем, если только ты поговоришь с нами об этом, верно? Так что не так?» «Я в порядке», — ответила Адзуса и оттолкнула Айю со своего пути. «Я просто хочу пойти домой и поучиться, так что оставь меня в покое». «Адзуса, подожди…» Айя попыталась положить руку на плечо Адзусе, чтобы остановить ее, но Адзуса мгновенно повернулась, чтобы стряхнуть ее. «Я сказала: Оставь меня в покое!» крикнула она и бодрым, горьким шагом пошла прочь, оставив своих друзей позади. «Может, нам стоит пойти за ней?» спросила Карина. «Если она хочет, чтобы ее оставили в покое, наша задача как ее друзей оставить ее в покое…» Айя вздохнула. «Кроме того, нам нужно идти в гараж. Тренировка начнется через пятнадцать минут». ------ «Ну, все молодцы», — сказала Махо с энтузиазмом и убежденностью, которые, как она знала, не были близки к тому, чтобы прозвучать убедительно, но это было все, на что она была способна. «Увидимся в понедельник утром на тренировке».       Последовал негромкий шепот, прозвучало несколько слов «Спасибо, командир» или «Хороших выходных», когда команда начала болтать между собой, идя разрозненными группами прочь от гаража. «Тебе не обязательно оставаться здесь», — сказала Махо, кивнув Ами, когда та вернулась в гараж, безучастно глядя на папку с документами. «Я собираюсь остаться здесь ненадолго, так что я прослежу, чтобы все было убрано и заперто как следует». «Ты уверена?» спросила Ами, но еще один мрачный кивок Махо был достаточным ответом. «Ну, тогда ладно, увидимся в понедельник!» «Да, хороших выходных», — рассеянно ответила Махо, садясь за одинокий стол в гараже, придвинутый к задней стене. Она взглянула на стопку табелей, которые ей осталось заполнить, вздохнула и взяла ручку, приступая к работе.       В лучшие дни работа была утомительной и повторяющейся, но сегодня, как и все остальные дни недели, был далеко не лучший день. Весь сеанс она сомневалась и сомневалась в себе, иногда даже отменяла собственные приказы через несколько мгновений после того, как отдавала их. «Мапорин?!» радостно воскликнула Саори из открытой двери гаража. «Ты идешь?!» «Что?» Махо вздохнула, прислонившись лбом к ладони и продолжая работать. «Мы все идем к Юкари! Ее родители готовят карри, и мы все приглашены!» — ответила она и подошла к столу. «Так ты идешь?» «Нет», — пробормотала Махо. «Я занята, и у меня нет настроения». «Что-то случилось?» спросила Саори и молча жестом показала Хане, Юкари и Мако, которые ждали у двери, чтобы они шли вперед без них. «Нет», — коротко ответила Махо. «Ты уверена? Кажется, тебя что-то беспокоит».       Кто-то беспокоит меня, это точно, подумала Махо, но вместо этого ответила: «Нет, я в порядке». И даже если бы меня что-то беспокоило, это не твое дело. Просто оставь меня в покое, чтобы я могла заполнить эти дурацкие отчетные карточки». «О. Ты уверена, что не хочешь…» «Да, я уверена», — повторила Махо. «Ты таскала меня за собой после тренировок каждый день недели, и я даже признаю, что были моменты, когда мне нравилась эта компания. Я думаю, что вела себя вполне вежливо и разумно, соглашаясь с твоими полетами фантазии, но где-то должен быть предел. Так что, если вы совершенно не способны жить без меня рядом, не могли бы вы просто позволить мне остаться одной и закончить работу?» Она положила ручку и повернулась, чтобы посмотреть на Саори. «Еще что-нибудь?» «Ну… эм… то есть… было еще кое-что… То есть… если ты не занята…»       Махо застонала и на мгновение опустила лицо в руки, прежде чем снова поднять взгляд. «Отлично. Что такое?» — вздохнула она. «Итак, ты знаешь об Адзусе?» «Что с ней?» пробормотала Махо, поворачиваясь. «Но разве не так? Вы же друзья, разве нет…» «Нет. Мы не друзья», — холодно сказала Махо. «Почему ты вообще о ней заговорила?» «Ну, команда «Кролик» пришла и поговорила со мной перед тренировкой… Они беспокоятся о ней и думают, что между вами что-то произошло, из-за чего она могла уйти…» «Я не знаю, о чем они говорят», — солгала Махо. «Если она хочет убежать и спрятаться от своих проблем, то так тому и быть». «Тем не менее, ты же командир», — проворчала Саори. «Разве ты не можешь просто пойти и поговорить с ней?» «Нет», — решительно сказала Махо. «Пока она не в команде, мне все равно». «Но Махо…» «Никаких «но», — перебила Махо и положила ручку на стол. «Что-нибудь еще?» Саори сделала паузу и покачала головой. «Тогда, я думаю, ты упомянула что-то о карри, которое требует твоего внимания». Махо взяла ручку и начала заполнять еще один табель. «Увидимся в понедельник». «Да…» сказала Саори с ноткой разочарования и начала выходить из гаража. «До понедельника…» ------       Оставшись наконец одна, Махо продолжила свою работу в тишине. Именно так, как она предпочитала. Но в голове все еще не было покоя. Почему это была ее проблема, если Адзуса ушла? Если эта подлая трусиха захотела развернуться и убежать при первой же опасности, то это был ее выбор, и Махо было наплевать.       Ей было все равно. Да. Ее нисколько не волновало, что Адзуса ушла, или что это означало, что M3 Lee теперь внезапно стал худшим танком в команде, или что прицел Айи оказался еще хуже, чем у моноклевой, когда ей пришлось управлять танком, или что Адзуса солгала, или что она шпионила за Махо, или что та посмела назвать ее лгуньей, или… «ААААА!» — крикнула она и швырнула ручку в стену, схватившись левой рукой за правое запястье, пытаясь помассировать от боли, пока ее пальцы дергались и хватали воздух. Темп ее письма неуклонно ускорялся по мере того, как она писала, подгоняемая бушующими в голове тучами мыслей, и в конце концов дошел до того, что ее руку просто свело судорогой.       Она отодвинула стул от стола и откинула голову назад, массируя запястье от боли и закрыв глаза. Саори была не права. Они с Адзусой не были друзьями. Если бы они были друзьями, то Адзуса не стала бы шпионить за ней и докладывать о ней этой пигалице. Если бы они были друзьями, она бы не кричала на нее и не называла лгуньей только за то, что она сказала правду. Она бы не убежала, как трусиха. Она бы осталась и встретила беду лицом к лицу.       Вопреки своему желанию и здравому смыслу, ее разум не остановился на этом, а перепрыгнул на много лет назад, вызывая старые воспоминания о том, как она сидела за другим таким же столом, заполняла бумаги и пыталась придумать планы. Ее желудок заурчал, а сердце заколотилось от воспоминаний — павловская реакция на ситуацию и поздний час, ожидание запаха еды, которой не было, и улыбающейся компании, которой абсолютно очевидно не было.       Она вздохнула и встала со стула, неторопливо прогуливаясь вокруг стола для планирования. Ей хотелось, чтобы Комэ была здесь. Когда Махо вернулась в Куроморимине, лучшего заместителя командира и лучшего друга она и желать не могла. Но она все испортила, как и все, за что бралась. Она чувствовала, как те небольшие запасы уверенности, которые еще не иссякли за последнюю неделю неудач, начинают истощаться, как она снова погружается в темные навязчивые мысли, которые прятались в ее голове, как каждая неудача или плохое воспоминание ножом вонзаются в ее сердце.       Она лишила себя каждого друга, каждого счастья, которое ей когда-либо предлагали. Эми лежала без сознания на больничной койке, Комэ ненавидела ее и считала неудачницей, а Михо не испытывала к ней ничего, кроме презрения и ненависти.       Она начала расхаживать взад и вперед перед танками в гараже, бормоча про себя всякую чепуху, лишь бы хоть чем-то заполнить пустоту. «Жаль, что мы не можем пойти и все с ней обсудить, правда?» — сказал ей голос в голове, полный сарказма. «Нет, я не могу. Эми в коме, Комэ неизвестно где, а Михо бросит меня под танк, прежде чем я успею сказать хоть слово». «Возможно, но ведь есть кто-то, с кем мы можем все уладить, не так ли?» «Если ты говоришь об Адзусе, то я не собираюсь просто так прощать эту предательницу. Она шпионила за мной и лгала мне все это время, а потом у нее хватает наглости называть меня обманщицей. Она может прийти и извиниться передо мной, и тогда я, возможно, подумаю о том, чтобы простить ее». Она слегка укололась об эту мысль, пробормотав про себя. «Наверное, я права. Я знала, что не должна доверять людям, и все равно повелась на это». Она сделала секундную паузу и посмотрела на большой американский танк в углу. «Но это не моя проблема, что она трусиха. Если Студенческий совет может обойтись без полного состава, то и младшие должны быть в состоянии. Нам не нужна в команде такая вражина, как она, и мне она точно не нужна». ------ «Эй, Адзуса! Подожди!»       Адзуса оглянулась через плечо, выходя из школы и готовясь отправиться домой. «Ой», — пробормотала она, когда к ней подбежала мисс Такебе из команды Сенша-До. «Мисс Такебе. Что случилось?» «Пожалуйста, зовите меня просто Саори!» — ответила она с веселой улыбкой. «У тебя есть минутка? Я подумала, не хотите ли вы пойти поесть мороженого или еще чего-нибудь. Я знаю одно замечательное место у входа в стыковочный отсек парома». «Нет, я пойду домой доучиваться», — пробормотала Адзуса и продолжила свой путь. Одна. Как она делала последние несколько дней после школы. «Так оставь меня в покое…» «Нет!» триумфально заявила Саори и схватила ее за руку, потащив по другой дороге. «Эй, отпусти меня!» Адзуса попыталась протестовать, но хватка радистки оказалась на удивление крепкой. После нескольких попыток освободиться стало ясно, что Адзусу тащат за собой, хочет она того или нет, а веселая болтовня старшей заняла место тишины, которую она предпочла бы. ------ «Спасибо!» весело сказала Саори обслуживающему персоналу, когда они поставили на стол две маленькие порции мороженого и две чашки чая. «Ммм, это так вкусно, у меня давно не было возможности сходить сюда. Всякий раз, когда я иду с Ханой, они просто показывают нам дверь, так что в последнее время это случается редко», — засмеялась она, пробуя мороженое. «Точно…» пробормотала Адзуса, ковыряясь в своей чашке. Она была не в настроении для пустой болтовни. Да и вообще ни к чему другому. «О, да ладно, просто попробуй!» уговаривала Саори. «В конце концов, это мое угощение, так что будет жаль, если оно пропадет зря!»       Адзуса вздохнула и зачерпнула ложкой небольшой кусочек мороженого, чтобы попробовать. Оно действительно было очень вкусным, даже если она не хотела признавать это. «Что ты думаешь?!» «Это… хорошо… я думаю…» пробормотала Адзуса, изо всех сил стараясь подавить улыбку, которая пыталась проползти по ее губам. «Правда?!» с улыбкой сказала Саори и сделала глоток чая. «Итак…», продолжила она через мгновение, «Что происходит?». «Меня держит в заложниках одна из моих старших, когда я просто хочу пойти домой и учиться…» Адзуса ворчала и смотрела вниз на чай. «Ты знаешь, что я не это имела в виду», — заметила Саори с удивительным спокойствием. «Я говорю о тебе и Махо, и о том, почему ты ушла». «Если ты здесь только для того, чтобы сказать, чтобы я простила ее или что-то в этом роде, то можешь просто уйти», — ответила Адзуса и прислонилась щекой к ладони, бескорыстно глядя в окно. «Она лгунья и чудовище, и я ненавижу ее…» «А я нет», — ответила Саори и поправила положение своего чая, — «Но хорошо, что я знаю, что на самом деле ты так не думаешь». Она сделала небольшую паузу и посмотрела Адзусе прямо в глаза с серьезным выражением лица. «Потому что если бы ты действительно оскорбила мою подругу таким образом, я бы попросила Хану выбросить тебя за борт». Холодная горечь продержалась всего несколько секунд, а затем, так же внезапно, как и появилась, исчезла. «Но, как я уже сказала, я здесь не для того, чтобы указывать тебе, что делать, и ты на самом деле не это имела в виду, так что нам не о чем беспокоиться!»       Если бы Адзуса сама не видела, она бы никогда не поверила и даже не заметила, что Саори была невесела на протяжении всего разговора. «Я просто спрашиваю, в чем дело. Я не собираюсь заставлять тебя что-то отвечать или делать то, чего ты не хочешь. Я просто спрашиваю. И я здесь не по поручению Махо. Когда я спросила ее, в чем дело, она просто отмахнулась от меня». «Похоже на нее…» пробормотала Адзуса. «Да, возможно», — пожала плечами Саори с улыбкой. «Махо — сложный человек. Я знаю не так много, не более того, что Юкари знала за годы слежки за Сенша-До и то немногое, что Махо рассказала мне сама, но я знаю, что в жизни ей пришлось нелегко». «Вырасти богатой, с известным именем, мастером Сенша-До, наследницей семьи, будущее уже определено, и сестра рядом с тобой», — сказала Адзуса низким голосом. «Не очень-то похоже на ад, правда?». «Я не из тех, кто сплетничает», — коротко ответила Саори, что, как знала Адзуса, было не более чем удобной ложью. Если радистка Panzer IV и обожала что-нибудь, так это сплетни. «Но, — продолжила она, — я знаю, что ее жизнь не была сахаром. Может быть, она сама вам когда-нибудь расскажет, а может быть, и нет. Но это не имеет значения. Как я уже сказала, я здесь не ради Махо. Она, наверное, просто рассердится, если узнает, что я разговариваю с тобой…» «Тогда чего же ты хочешь?» холодно спросила Адзуса. Она устала от этой игры в кошки-мышки, и это только злило ее. «Почему ты разговариваешь со мной, и почему ты настояла на том, чтобы притащить меня сюда?» «Я говорю с тобой, потому что беспокоюсь. Может, ты и ушла из команды, но ты все еще наша коллега, и поэтому я беспокоюсь. И я не одна. На днях вся команда «Кролик» завалила меня просьбами о помощи, чтобы заставить тебя передумать. Или хотя бы о том, как сделать так, чтобы тебе стало легче. Айя, Юуки, Саки, Аюми и Карина — все они беспокоятся о тебе, потому что ты их подруга, а они — твои друзья. А когда твоим друзьям плохо, ты хочешь сделать все возможное, чтобы помочь». Саори сделала паузу и сделала большой глоток чая, затем большой шарик оставшегося мороженого. «Итак, — наконец продолжила она, — я спрашиваю снова: Что происходит?»       Адзуса сначала ничего не сказала, вместо этого просто взвешивая слова в голове. «Ничего», — наконец ответила она и встала со стула, чтобы уйти, — «Я просто хочу, чтобы меня оставили в покое, и чтобы я поучилась». ------ «Почему они все не могут просто оставить меня в покое?» Адзуса пробормотала про себя и вздохнула, уткнувшись лицом в ладони.       Она хотела просто вернуться домой и заняться учебой, как и должна была после того, как оставила Саори в кафе, но она была слишком взвинчена, чтобы ясно мыслить, поэтому сидела одна на скамейке в парке ранним вечером.       Она чувствовала, что все идет не так, как ей хотелось. Она теряла контроль над Ирисой, все больше злилась, чувствовала себя в ловушке и в то же время в изоляции. Всю неделю она просила всех оставить ее в покое, но никто, казалось, не давал ей покоя. Никто, кроме ее друзей, которые не сказали ей ни слова с тех пор, как она накричала на них в начале недели. Это было иронично, как желание из обезьяньей лапы: она хотела побыть одна, а теперь, когда она была одна, ей просто хотелось с кем-нибудь поговорить. Но поговорить было не с кем.       Она услышала, как кто-то сел на скамейку рядом с ней, но у нее не было сил уйти. «Простите, я просто хочу, чтобы меня сейчас оставили в покое», — пробормотала она, не поднимая глаз, — «Так что, если вы не против, не могли бы вы сесть где-нибудь в другом месте?». «…подруга…»       Это был мягкий и тихий голос, который Адзуса узнала, несмотря на то, что слышала его так редко. «Саки?» — спросила она, подняв голову, и, конечно же, рядом с ней сидела ее так часто молчавшая подруга. «Что ты здесь делаешь?»       Саки не ответила, не то чтобы Адзуса ожидала этого, но вместо этого просто смотрела на нее. «Я не знаю…» вздохнула Адзуса, отвечая на незаданный вопрос и оглядывая парк, в котором только начали зажигаться фонари. «Я просто… Я хотела побыть одна… По крайней мере, я думала, что хочу именно этого… Но вместо этого я чувствую себя злой и одинокой…»       Она посмотрела на Саки, которая молчала, но и не пыталась уйти или остановить ее. «Прости, Саки… Прости, что накричала на вас. Я просто хотела быть похожей на Ирису, а у меня даже это не получилось…»       На лице Саки появился намек на любопытное замешательство. По крайней мере, Азуса поняла это именно так. «Точно… Кажется, я так и не рассказала вам о ней… Она… или, я имею в виду… она была… скорее…». Она вздохнула и склонила голову. «Прости… Я не… Я не знаю, что сказать… Она была моей сестрой, и она всегда была лучше меня во всем. Всегда была идеальной. А когда она умерла, в мире осталась только… только я. Глупая, безответственная, никчемная Адзуса. И, наверное, я подумала… Я подумала, что должна вернуть миру Ирису. Если это остановит всю жалость и боль, то какая разница? Никто не любил меня такой, какая я есть, так что это была небольшая цена за то, чтобы увидеть, как мама и папа снова улыбаются… Я просто должна была быть как Ириса и делать то, что сделала бы она… Просто…» Она сделала паузу и покачала пальцами, чувствуя, как что-то мокрое начало пробираться по ее щеке, а ее голос стал слабее. «Кого я обманываю… Я понятия не имею, что бы сделала Ириса. Я не знаю, какой она была на самом деле и чего хотела, а теперь я даже не знаю, чего хочу я. Я просто… я просто… я просто большая лгунья». К одинокой слезе присоединились еще несколько ее товарищей. «Я всем лгала и пыталась быть той, кем я не являюсь. И теперь я испортила жизнь не только Ирисе, но и себе, и всем вам!»       Она почувствовала, как что-то сломалось в ней, и начала плакать. Не так, как плачут, когда смотрят грустную сцену в фильме или когда режут лук кубиками. Нет, она начала плакать так, как плачет ребенок, поцарапавший коленку, не сдерживая рыданий и сопения, и все из-за чего-то настолько маленького и глупого, что никто не должен беспокоиться об этом.       Саки положила руку ей на плечо, отчего стало еще хуже. Теперь она не просто плакала из-за какой-то глупости, которая не имела никакого значения, но и доставляла неудобства своей подруге. Но тут произошло нечто странное. Она почувствовала, как ее притянули к себе удивительно сильные руки Саки, силой, накопленной при погрузке тяжелых 37-мм снарядов, и ее лицо плотно прижало к груди Саки, одна рука крепко держала ее, пока она плакала, а другая нежно гладила ее волосы, пока Саки что-то говорила, почти неразборчиво тихо. «…там… бабочка…»       Адзуса ничего не могла сделать против объятий, но она даже не пыталась сопротивляться. Она просто всхлипывала и сопела, прижавшись к туловищу Саки, всхлипывала и сопела, пока не иссякли все резервы. Только тогда Саки отпустила ее. «Спасибо, Саки», — сказала она с улыбкой, сдерживая фырканье, когда вытирала последние слезы рукавом. «…ты…» Саки спросила, или, по крайней мере, сказала так, что это прозвучало как вопрос. «Я не знаю, чего я хочу, Саки…» ответила Адзуса и прислонилась спиной к скамейке. «Я не знаю… Я хочу тусоваться и проводить время с вами, ребята, но я не могу вернуться в команду. Хотя мне и нравится Сенша-До. По крайней мере, я думаю, что нравится. Не сейчас, когда командир все еще там. Она просто… просто…» Она вздохнула и встала со скамейки, пройдя несколько неторопливых шагов, прежде чем обернуться. «Она просто злит меня. А я не люблю злиться. Ириса не была злой…» Наверное, я тоже», — добавила она после обвиняющего взгляда Саки. «Прости. Я знаю, что не должна быть так строга к себе, просто… я просто еще не знаю». Она принужденно улыбнулась. «Но рано или поздно я это выясню». Она вернулась к скамейке и обняла Саки. «Спасибо, Саки. Мне жаль, что тебе пришлось увидеть меня такой, и прости, что я рассердилась на тебя». «…красивая…» сказала Саки, казалось, без всякого повода, и Адзуса отпустила ее, пытаясь понять, что она имела в виду. Увидев звездное небо над ними, и то, как оно, казалось, привлекло внимание Саки, Азуса смогла лишь слегка хихикнуть. «Да, красивая ночь», — сказала она, поворачиваясь, чтобы уйти. «Ты лучшая, Саки. Увидимся снова в понедельник!»