Dein Weg ist Mein Weg

«Я так и знала, что найду здесь тебя…»       Махо не подняла глаз. Да и не нужно было. Она узнала бы голос Чиёми в любом месте. Точно так же, как она узнала бы в нем злость, каждое слово которой резало по сердцу. Вместо этого она просто осталась на месте, присев в тени за одной из теперь уже опустевших трибун. «Ты просто не могла остаться в стороне, не так ли? Ты просто обязана была появиться снова и все испортить. Это должен был быть год, когда Анцио выйдет в финал — нет, год, когда мы собирались выиграть все! А потом ты снова появилась и все испортила!» Махо чувствовала на себе яростный взгляд Чиёми, хотя и не видела его. «Ну что?! Ты собираешься что-нибудь сказать?! Ты хоть попытаешься объясниться?! Или ты вдруг стала немой?!»       Она пыталась говорить, но слова не шли. Она не знала, что сказать и что делать. Она была виновна во всем, в чем обвиняла ее Чиёми, и ей нечем было защищаться. «Мне очень жаль…», — наконец тихо сказала она, не поднимая глаз. «Мне действительно жаль…» «Тогда посмотри на меня, когда будешь говорить это!»       Махо подняла взгляд от земли, чувствуя себя так, словно на нее давит вес целого школоносца, подняла голову и посмотрела на Чиёми. «Прости меня, Чи… Андзай…» Она вздохнула и снова опустила глаза. «Мне действительно очень жаль, и я не виню тебя за то, что ты меня ненавидишь…» «Ненавидеть тебя? Я просто в ярости от тебя! Ты проигрываешь самый важный матч в своей жизни, чтобы спасти людей, а потом исчезаешь на целый год! Ты ни разу не позвонила мне, не ответила ни на одно мое сообщение, ни на электронное письмо, не дала мне знать, что происходит! Я думала, что ты мертва, что ты покончила с собой! А потом ты снова появляешься из ниоткуда, снова занимаешься Сенша-До, как будто ничего не произошло? И даже тогда ты не позвонила! Как, по-твоему, я должна это понимать?» «Андзай, я…» «Дай мне закончить!» огрызнулась Чиёми. «Я могу понять, что ты не хочешь, чтобы твоя семья знала о нас. Мне это не нравилось, но я понимала. Но то, что ты не даешь мне знать, как ты себя чувствуешь после такого, не сообщаешь, куда идешь, что делаешь и вообще жива ли ты? Это не нормально! И после этого у тебя хватает наглости появляться здесь, называть меня Чиёми и вести себя так, будто ничего не произошло. Как будто я никогда не имела для тебя значения!» «Имеешь!» запротестовала Махо. «В мире нет никого, кто была бы мне дороже! Ты же знаешь!» «Разве?» «Просто… Я… Мне просто нужно было уехать… Я не могла позволить никому узнать… Я не могла позволить матери узнать, куда я уехала… Я не могла позволить ей найти меня…» «И ты думаешь, я бы тебя сдала? Неужели ты думаешь, что я не могла понять? Почему ты просто не приехала в Аичи? Моя мама обожает тебя! Она бы тебя сразу приняла! Где еще ты пропадала?» «Я… я…», — слова застряли у нее в горле, и она с трудом пыталась сформировать их в предложение. «Я пошла к папе…» «Что значит «пошла к папе»?» спросила Чиёми, в ее голосе яростно смешались гнев и раздражение. «Я думала, он исчез много лет назад?» «Он… он исчез… Я не видела его десять лет… Но я нашла его снова… каким-то образом…» «Значит, ты пошла не ко мне, а к паршивому отцу-бездельнику, которого ты не видела много лет?» «Н-нет… Я… Я просто…», — она чувствовала, как захлебывается, как каждое слово пытается задушить ее изнутри, когда воспоминания вспыхивают в ее голове, а слезы начинают наворачиваться на глаза. «Он… он принял меня… он был добр ко мне… У него не было на то причин… но он заботился… он делал все и даже больше… Но… но потом…» Она сделала паузу и провела рукавом по глазам, чтобы вытереть их. «Мы поссорились… У него… у него был сердечный приступ… и… он не выжил…»       К этому моменту тяжесть была слишком велика, и она совсем откинула голову, только смотрела в землю слезящимися глазами и тихо всхлипывала, ожидая следующего словесного шквала Чиёми.       Но его не последовало. Не было ни криков, ни обвинений, ни дополнительных доводов в пользу того, что Махо была очень сильно не права. Была только тишина и слабые звуки праздника Анцио вдалеке.       Вместо этого последовал лишь сдержанный вздох, а через несколько мгновений — негромкое шипение о стену рядом с ней и легкий стук о землю, когда Чиёми взяла ее руку в свою и крепко сжала. Махо несколько раз всхлипнула и, пытаясь успокоиться, подняла голову, увидев, что Чиёми смотрит вдаль, на горизонт. «П-почему…» «Просто заткнись…», — пробормотала она. По её тону было ясно, что обвинения откладываются, и Махо просто сидела, крепко сжимая руку Чиёми и давая волю рыданиям. «Ты закончила?» Чиёми спросила через некоторое время, и Махо ответила легким кивком и вслхлипыванием. «Д-да…», — тихо сказала она и отпустила руку Чиёми, сложив руки на коленях. «Спасибо, Андзай… Но… но почему?» «Ты плакала. Что мне оставалось делать?» — пробормотала она в ответ, затем вздохнула и посмотрела на Махо. «Послушай… Мне жаль твоего отца… и мне жаль, что я назвала его паршивцем и поганцем. Ты явно заботилась о нем, и он заботился о тебе, когда тебе было плохо… так что, очевидно, он был отличным человеком…» Ее голос слегка ожесточился, а тон стал более серьезным, когда она продолжила. «Но это не значит, что то, что ты сделала, было нормальным». «Я знаю…» сдержанно ответила Махо. «Мне жаль…» «Ты должна была сказать мне. Ты должна была поговорить со мной. Тебе следовало сообщить мне, как у тебя дела. Надо было сказать мне, что ты собираешься делать и куда идешь». Чиёми вздохнула и поджала колени, как Махо. «А если ты не можешь этого сделать… Если я не настолько дорога, чтобы давать мне знать, что происходит здесь… тогда… — она снова вздохнула и отвела взгляд, — я не знаю… это говорит о том, что ты думаешь обо мне не так, как я о тебе…» «Андзай, ты же знаешь, что это неправда», — сказала Махо и подняла глаза. «Пожалуйста, я лю…» «Не надо.» Она не оглянулась на Махо, когда прервала её. Она просто перебила её и продолжила смотреть вдаль. «Пожалуйста… Не говори этого. Не тогда, когда я не знаю, смогу ли я ответить…» Тон ее голоса изменился. Он стал гораздо спокойнее, в нем было больше грусти и серьезности, чем злости и раздражения. «Прости… Я… Я не должна была ничего говорить… Я должна была просто молчать». Махо снова склонила голову, и слова, которые до сих пор застревали у нее в горле, стали с трудом вырываться наружу в импровизированной гонке. «Я подвела тебя, заставила тебя чувствовать себя ужасно, и ты, наверное, ненавидишь меня, и я просто все испортила, как и всегда. Я накричала на отца перед его смертью, и я не спасла вовремя Эми, и я заставила Комэ ненавидеть меня, и я завела Михо в руки матери, и я…»       Её прервал неожиданный лёгкий удар по макушке. «Прекрати», — пробормотала Чиёми и несколько раз тряхнула раскрытой ладонью. «Или мне придется потратить вечер на то, чтобы вбить немного смысла в твой толстый череп». В голосе Чиёми снова появились нотки раздражения, и впервые с тех пор, как она села рядом с ней, она посмотрела Махо прямо в глаза. «Это не твоя вина, что танк упал в реку. Не твоя вина, что она в коме. Ты не виновата, что твой отец умер. ЯСНО? Тебе нужно перестать думать, что буквально все находится под твоим контролем, потому что это не так. Иногда что-то идет не так, и это просто отстой. Так что прими то, что это не твоя вина, и вместо этого постарайся сосредоточиться на том, что ты действительно можешь контролировать. Хорошо?»       Махо вытерла слезы и кивнула. «Жизнь — это не война. Сколько раз мне нужно тебе повторять?» «Прости…» пробормотала она и прислонилась спиной к стене позади них. «Наверное, мне просто нравится, как ты это говоришь», — сказала она с легкой улыбкой. «Но да… ты права… я была ужасна. Я должна была сказать тебе. Я должна была поговорить с тобой. Я не должна была избегать тебя. Я вела себя ужасно, и ты имеешь полное право сердиться на меня за это, и мне жаль…»       Чиёми сначала ничего не ответила, просто смотрела вдаль, на горизонт. «Спасибо…» «Ты изменила прическу…» Махо заметила через некоторое время, когда молчание стало слишком невыносимым. «И что?» «Ничего… Мне очень нравилась твоя коса, но тебе идут и буры. Но… почему ты избавилась от очков?» «Потому что», — огрызнулась Чиёми. «Я — дуче Анцио. Не могу же я ходить в очках, как какая-то дурочка». «Очень жаль… Они тебе очень шли…»             Чиёми не ответила, но когда Махо взглянула на нее, то увидела, что на ее щеках проступил румянец. «Мне… Мне нравится куртка…», — сказала она через некоторое время. «Она… Она тебе идет. Те темные, что были у тебя в Куроморимине, тебе не шли…» «Спасибо… Моя… моя команда сшила её для меня…» ------       Некоторое время они молчали, пока Чиёми не поднялась с земли и не вышла из тени трибун. «Пойдем», — сказала она и повернулась, протягивая руку в сторону Махо. «Нам пора возвращаться к ужину. Если ты еще хочешь попробовать мои тортеллони», — добавила она с улыбкой.       Сначала Махо не шелохнулась, а просто смотрела на Чиёми и свет заката за ее спиной. И на какое-то мимолетное мгновение она почувствовала, что внутри у нее все потеплело, и не могла думать. «Ты идешь или как?»       Махо улыбнулась и взяла Чиёми за руку. «Да… Я иду».       Она поднялась на ноги, а Чиёми помогла ей стать противовесом. Она поднялась на ноги и уже собиралась отпустить руку Чиёми, как та крепко сжала ее, притягивая к себе в свет заходящего солнца и крепко обнимая. «Ты сегодня очень хорошо сражалась, Махо», — тихо сказала она, ее губы были всего в нескольких сантиметрах от уха Махо. «Я действительно думала, что это будет год Анцио. Но… если я должна была проиграть кому-то… я рада, что это была ты. Ты заслуживаешь победы». «Спасибо, Андзай…» ответила Махо, и теперь, когда ее мгновенный шок от объятий утих, закрыла глаза и тоже ответила на объятия. «Чиёми… Меня зовут Чиёми, помнишь?» Махо не нужно было видеть улыбку на ее губах. Это было очевидно по ее голосу. «Точно… Чиёми…» прошептала Махо. «Спасибо, Чиёми. И прости меня. Я должна была быть лучше. Ты заслуживаешь лучшего». «Может быть… Но все равно… Я счастлива, что ты все еще рядом…» Она крепко сжала объятия, затем отстранилась и взяла Махо за руку. «Я буду болеть за тебя до самого финала. Если кто-то и сможет это сделать, то только ты». «Э-э-э…» Они быстро отпустили руки друг друга, и когда Махо повернулась, чтобы проследить за пустым взглядом Чиёми, она увидела Цезаря, стоящую в нескольких шагах от нее. Цезарь, а рядом с ней, держась за руку заряжающей и делясь своим длинным красным шарфом, светловолосая девушка, которая посетила лагерь перед матчем. «Привет… Командир…» неловко сказала Цезарь. «Карпаччо…» коротко сказала Чиёми, делая шаг в сторону от Махо. «Я… я думала, ты на ужине…» «Я… э-э-э… Ну… Я была…» ответила Карпаччо, ее тон усугубил и без того неловкую атмосферу. «Но… ну… э-э-э… Пепперони, кажется, все держала под контролем… Так что… Ну… Я просто… Я просто подумала…» «Мы просто разговаривали!» вмешалась Цезарь, и ее ложь выглядела столь же очевидной, как если бы она объявила о ней заранее. «Мы… э-э-э… Просто хотели наверстать упущенное… Поговорить о старых временах…» «Понятно… понятно…» отметила Чиёми. К этому моменту и она, и Махо заметили несколько красных пятен на шее обеих девушек, не прикрытых шарфом. «Но… ну… я… наверное, я вернусь…» сказала Карпаччо и поспешно размотала шарф Цезаря со своей шеи, откинув воротник куртки, чтобы прикрыть многочисленные следы, которые теперь оставались на виду. «Э-э-э… Пока, Така… Я… Увидимся позже…» «Э-э… Да…» заикнулась Цезарь, поправляя шарф. «До встречи, Хина…»       В воздухе воцарилась тишина, Карпаччо кивнула Чиёми и помчалась в сторону празднования, а Цезарь последовала за ней взглядом. «Итак…» сказала Чиёми через несколько мгновений: «Думаю, мне тоже пора возвращаться». Она отошла на несколько шагов, затем повернулась и поклонилась Махо. «Было приятно пообщаться с вами, командир Нисидзуми. Еще раз поздравляю с удачным поединком». «Да…» ответила Махо, все еще немного шокированная тем, что Цезарь и Карпаччо наткнулись на них. «И вам того же, командир Анчови…» «К-командир…» Цезарь запнулась и снова повернулась к Махо. «Я… я не хотела… я хотела сказать… мы… мы были…» «Жаль, что летом так много комаров…» " — Мы просто… Командир? Что… что вы…» «Много насекомых, нет?» повторила Махо, бросив взгляд на шею Цезаря. «Тебе стоит приложить мазь, когда мы вернемся на Дзуйкаку.» Она начала уходить, не говоря ни слова, мимо Цезаря. Но, пройдя еще несколько шагов, она остановилась и, не оборачиваясь, добавила: «И поправь пиджак. То, что матч закончился, не оправдывает того, что ты не можешь правильно застегнуть танковую куртку». «О-о-о, да, командир!» ------ «Махо!» воскликнула Саори, подходя к столу, за которым сидели остальные члены команды «Феникс». «Ты сделала это!»       Она немного придвинулась к скамейке, Хана сделала то же самое, чтобы оставить место для Махо и сесть между ними. Махо на мгновение приостановилась, нерешительно оглядываясь в поисках другого места за столом, но в конце концов сдалась и заняла предложенное ей место. «Да…», — негромко сказала она, садясь. «Медику просто нужно было провести еще несколько тестов, но, похоже, я в порядке». «Командир Нисидзуми», — сказала девушка в форме Анцио и наклонилась между Махо и Саори. «Наша уважаемая дуче попросила нас позаботиться о том, чтобы у вас было что-нибудь поесть». Она поставила перед Махо тарелку с красновато-коричневым рагу, на которой центральное место занимал знакомый салат, а рядом с салатом лежала небольшая стопка домашних тортеллони Чиёми. «С-… спасибо…» пробормотала Махо и подняла взгляд от тарелки. Оглядев множество столов, она увидела, что Чиёми стоит у плиты и готовит какой-то соус. Через мгновение она подняла голову и, встретившись взглядом с Махо, с невинной улыбкой пожала плечами. «Теперь ты просто пытаешься заставить меня чувствовать себя виноватой…» Махо пробормотала себе под нос и улыбнулась, откусив кусочек. «Что? Ты что-то сказала?» спросила Саори. «Нет, это… ничего…» ответила Махо. «Я просто… просто рада немного поесть…» «Командир Анцио нашла тебя?» спросила Хана через несколько секунд.       Махо чуть не подавилась едой во рту и поначалу могла лишь хрипло кашлять в ответ. «Д-да… кхе-кхе… она… она… мы… мы просто немного поговорили по дороге сюда…» Она несколько раз ударила себя в грудь, чтобы откашляться. «Почему… почему ты спрашиваешь?» «Ну, когда она пришла и спросила о тебе, это прозвучало как нечто важное, так что, знаешь, нам было просто любопытно», — сказала Саори. «Но что у вас двоих за дела?» «Ничего особенного», — коротко ответила Махо. «Мы просто давно знаем друг друга. Больше ничего». «Да, ты так сказала, но я имею в виду, в каком смысле? Мы говорим о друзьях детства, о бывших одноклассниках, о каком-то семейном соперничестве, о, или вы встречаетесь?! Да, может быть, так и есть, например, у вас были бабочки в животе, когда вы встретились в первый раз, а после нескольких лет совместной жизни случилось что-то, что разлучило вас, и теперь вы встречаетесь снова, как враги, и…» «Саори», — резко вмешалась Махо, положив на стол сжатый кулак. «Ничего. Не. Было. ЯСНО?» «О…» негромко сказала Саори и огляделась по сторонам, только сейчас осознав, что ее голос доносится не только до остальных сидящих за столом, и что на самом деле несколько девушек из обеих команд, даже судья или двое, с интригой и волнением смотрят на нее и остальных сидящих за столом. «Да… точно… ничего страшного… поняла…», — кротко сказала она и сморщилась, ее щеки стали багровыми. «Извините…» ------ «Так, все зафиксировано».       Вызов был повторен несколько раз, так как различные должностные лица, ответственные за обеспечение надлежащей фиксации всех танков на поезде, подтвердили статус своей работы. «Все находятся либо в поезде, либо здесь, и все учтены…» сказала Юзу, перепроверяя список на своем планшете. «Подождите…», — осторожно сказала она и огляделась по сторонам. «Где капитан Чоно?» «Я её не вижу…» сказала Юкари, и этот вывод был подтвержден коллективным ворчанием команд «Феникс» и «Черепаха». «Кажется, я знаю, где она», — сказала Махо через мгновение и вздохнула. «Я… я пойду за ней». «Хорошо, только не задерживайся», — заметила Юзу. «Поезд отправляется через десять минут. Независимо от того, будешь ты на нем или нет». «Поняла», — коротко ответила Махо и помчалась по платформе. «Наверное, будет лучше, если остальные тем временем сядут на поезд», — сказала Юзу остальным членам команды Феникса и отметила каждого из них в своем списке, когда они проходили мимо нее и садились в поезд. Андзу в суматохе уже успела сесть в поезд, оставшись на платформе вдвоем с Момо. «Момо? Ты идешь?» «Да…» пробормотала Момо, глядя в свой телефон. «Ты иди», — сказала она, что-то набирая на телефоне. «Я сейчас приду».       Юзу на мгновение взглянула на нее, затем пожала плечами и села в поезд.       Момо нажала на кнопку «Отправить», и через несколько мгновений на ее телефон пришел ответ. — Тогда, считай мы договорились.       Увидев на экране заветные слова, она усмехнулась про себя. Прошло больше месяца, но наконец-то она увидела свет в конце тоннеля. Все ее труды наконец-то окупились. ------       Махо сделала несколько глубоких вдохов и напряглась, прежде чем завернуть за угол. «О, госпожа Нисидзуми!» полковник Роми Андзай с улыбкой приветствовала ее и помахала рукой. На скамейке неподалеку сидела Чиёми, а с полковником разговаривала Ами. Как и предполагала Махо… «А… Полковник…» сказала Махо и подошла, поклонившись женщине и кивнув Ами и Чиёми. «Рада вас видеть.» «Так же и я. Рада видеть вас в добром здравии. Особенно после прошлого года. Надеюсь, все прошло не так плохо, как утверждают слухи?» «Мехвод все еще в коме, насколько я знаю…» Махо сказала низким голосом и посмотрела вниз. «Все остальные члены экипажа отделались лишь царапинами, однако…» «О, Боже…» произнесла полковник Андзай, ее лицо стало еще мрачнее от этой новости, и она положила руку на плечо Махо. «А что насчет Вас? Признаюсь, я была удивлена, что вы командуете такой… другой… командой, чем Куроморимине, но вы хорошо сражались. Великолепный поединок, как никогда, и Вы и Ваша команда заслужили победу». «Я… я в порядке…» ответила Махо. «Все было… сложно с прошлого года… Но спасибо, что спросили». Она повернулась, чтобы посмотреть на Ами. «Капитан, поезд скоро отправляется, мы уже должны быть на борту».       Ами посмотрела на часы и кивнула. «Ты права, Махо», — сказала она в легкой панике и отдала честь полковнику. «Мэм». «Капитан», — отсалютовала полковник Андзай и протянула руку, которую Ами с удовольствием пожала. Затем она протянула ее Махо, которая тоже пожала ее. «Желаю Вам удачи, Махо. Мы с Чиёми будем болеть за вас и Оарай во время турнира». «Спасибо, полковник», — ответила Махо и поклонилась ей. Рада была снова увидеть вас». Она взглянула на Чиёми, та кивнула и быстро помахала рукой, а затем повернулась, чтобы вместе с Ами бежать обратно на платформу. ------ «О божечки, ребята! Мы выходим в полуфинал!» с ликованием сказала Саори, когда поезд поехал вдоль побережья. «Вот сейчас аудитория действительно начинает собираться, не так ли?» «Ну, то есть… вроде как?» ответила Юкари. «Такие люди, как я, обычно смотрят весь сезон или, по крайней мере, следят за любимой командой. Но финал — это единственный матч, который собирает действительно большую аудиторию». Увидев, что Саори уныло опустилась на свое место, она быстро добавила: «Но обычно многие начинают смотреть уже в полуфинале». «Круто!» ответила Саори, вернув себе бодрость. «Чем больше зрителей, тем больше смотрящих ребят. Чем больше ребят смотрят, тем больше у нас будет поклонников. Чем больше у нас поклонников, тем больше писем от поклонников я получу, а чем больше писем от поклонников я получу, тем больше у меня шансов найти парня!»       Юкари выглядела так, словно собиралась возразить Саори, но Махо лишь бросила на нее быстрый взгляд и покачала головой, чтобы заставить замолчать. Пока что позволить Саори разгуляться со своими иллюзиями было меньшим из зол. «Эй, подожди-ка…» сказала Саэмонза с другой стороны прохода и бросила на Цезарь пытливый взгляд. «Так-так-так…», — добавила она с ухмылкой, потянувшись за шарфом подруги. «Что у нас тут?» «Это пустяк», — буркнула Цезарь и отмахнулась от руки Саэмонзы. «О, это не пустяк», — поддразнила Саэмонза. «В чем дело?» спросила Эрвин, оторвавшись от игры в карты, которую они с Орью вели на столе между собой. «Кажется, наша маленькая Цезарь взрослеет», — ответил Саэмонза с восхищенной ухмылкой. «Просто заткнись», — пробормотала Цезарь и отвернулась от наводчика StuG, хмыкнув. «Я знала, что ты и та девушка из Анцио были близки, но это… это что-то совсем другое…» Саэмонза потянула за свободный конец шарфа Цезаря, распутывая его и открывая многочисленные засосы, разбросанные по ее шее. «Вы с Клеопатрой провели время вместе, а?» Она игриво ткнула локтем в бок Цезаря, и ее восхищенная ухмылка как-то сама собой стала еще шире. «Подожди, что ты сделала?!»       К этому моменту шум вышел за пределы маленькой секции Исторического клуба, и Айя с любопытством подняла голову с соседнего ряда стульев. «Я… это… я… то есть… просто… просто оставь меня в покое!» заикаясь, ответила Цезарь и схватилась за свой шарф, возвращенный ей Саэмонзой. «Отдай мне его! Это не твое дело! Кроме того, Клеопатра была гречанкой, а не итальянкой!» «Цезарь и Хина, сидели на дереве», — начала петь Саэмонза, стараясь держать красный шарф подальше от Цезаря. «ЦЕ-ЛО-ВА-». «Перестань», — перебила Саори и быстрым движением выхватила шарф у Саэмонзы, быстро стукнула ее по голове, вернула шарф Цезарю и села напротив. «Это команда. Вы в одной команде и не должны задирать друг друга! Если она хочет держать это при себе, то пусть держит».       Махо солгала бы, если бы сказала, что ее не впечатлило то, как быстро Саори разобралась в ситуации, но, как это часто бывает, следующие слова Саори показали, что она лицемерит. «Итак, что у вас двоих за история? И когда все это произошло?» — спросила она с любознательным ликованием в глазах.» «Э-э-э-э… ну… э-э-э… я… то есть…» Цезарь заикалась больше от потрясения, чем от страха, и была поражена мгновенной сменой тона и настроения Саори так же, как и любой здравомыслящий человек. «Это когда ты сказал, что должен вернуться в StuG и забрать свой телефон?» спокойно спросила Эрвин, стараясь снизить напряжение в вагоне и успокоить подругу. «Твоя подруга ушла с ужина примерно в то же время, не так ли?» «А потом она вернулась незадолго до тебя!» вклинилась Айя, ее азарт от перспективы разговора о романтике намного превзошел все чувства уверенности, которые Эрвин могла себе внушить. «Да, это было…» начала Саори, взяв на себя полную ответственность за инквизицию, которая образовалась вокруг Цезаря, но затем ее голос утих и она повернулась к Махо. «Погодите… А разве вы с командиром Анцио не появились примерно в одно и то же время?»       Махо на мгновение замерла и почувствовала, как по позвоночнику пробежал холодок. В голове промелькнуло миллион объяснений, но она не могла придумать ни одного, которое удовлетворило бы аппетиты допросной группы на противоположном конце прохода. «А? Нет… Я… Я имею в виду…» «Командиры обсуждали ход сражения, — вмешалась Цезарь, встретив взгляд Махо. «Они просто хотели проанализировать некоторые маневры, использованные в поединке, прежде чем разойтись. Мы с Хиной… мы просто… мы просто… мы просто случайно наткнулись на них, когда возвращались…»       Махо никогда не сталкивалась с невидимостью. Не задумывалась она и о том, каково это — в одно мгновение исчезнуть из мира. Но она была совершенно уверена, что именно так и будет, если это случится с ней. С того момента, как Цезарь открыла рот и перебила ее, Махо, казалось, исчезла не только из сознания своих товарищей по команде, но и из самого мира, став невидимой и забытой, когда все глаза в этой суматохе вновь обратились к Цезарю и утопили её во всепоглощающем потоке вопросов. ------ «Хорошо, это все», — сказала Махо и кивнула Накадзиме. «Как скоро они вернутся в строй?» Она провела небольшую инспекцию после боя, и хотя ни один из танков не имел серьезных повреждений, всегда оставалась вероятность того, что что-то невидимое сломалось и сделает танк бесполезным на недели. Задержка, которую Оарай не мог устранить. «Ну, вроде бы ничего особо страшного нет, ни сбитых колес, ни помятых гусениц, ни погнутых стволов, ни сгоревших двигателей, так что через несколько дней, самое позднее в пятницу, но, возможно, и раньше, поздравляю с победой, командир», — ответила Накадзима со своей обычной скоростью. Махо все еще не достаточно хорошо понимала болтовню механика, чтобы уловить все, но знать, что танки вернутся в строй до следующих выходных, было достаточно хорошо. «Спасибо», — коротко ответила она и слегка кивнула. Накадзима сделал ответный жест и стукнул по крыше грузовика, на котором она и ее товарищи доставляли пять танков в гараж. Двигатель грузовика взревел, и танки медленно покатились в сторону школы и танкового гаража. «Хорошо», — сказала Махо, повернувшись к остальным членам команды, и заметила, что они иногда зевают, что было вполне объяснимо. Они высадились на берег в семь вечера, и к этому времени луна уже высоко поднялась в небо. Некоторым удалось поспать в поезде, но не всем повезло. «Все сегодня молодцы», — продолжила она. «Я знаю, что у всех был длинный день, поэтому не забудьте пойти домой и поспать. Завтра в 10 утра в гараже мы проведем оценку результатов матча, так что постарайтесь не опоздать. Еще раз спасибо, все молодцы, увидимся завтра». «Спасибо, командир», — прозвучало в ответ, и все девушки медленно и лениво стали расходиться по своим общежитиям и квартирам. «Цезарь», — окликнула Махо и пробежала несколько шагов, чтобы успеть догнать команду «Гиппо» до их ухода. «Могу я занять тебя на минутку?» «А? А-а… да… конечно…» ответила она, бросив быстрый растерянный взгляд на Махо, а затем на своих товарищей по команде. «Ты иди. Я ненадолго».       Три ее подруги попрощались с Цезарем и кивнули Махо, после чего повернулись и пошли в сторону своего дома. «Что-то случилось, командир?» — спросила Цезарь с легкой нервозностью. «Я… я сделала что-то не так?» «Почему ты ничего не сказала?» «Я… простите?» «В поезде», — уточнил Махо. «Они все жаждали крови, и им было все равно, чья она. Если бы ты просто оставила меня в подвешенном состоянии или, что еще хуже, рассказала им о том, что видела, они бы забыли о тебе и твоей подруге так же быстро, как забыли обо мне и Чиёми. Так что, повторюсь, почему ты ничего не сказала?» «О…» сказала Цезарь, ее нервозность сменилась пониманием. «Я… ну… то есть… я не видела в этом смысла». «Тебя бы оставили в покое», — заметил Махо. «Сдать меня, чтобы самой уйти без потерь. Разве это не повод?» «Нет… нет, не достаточный. Они уже выяснили, что было между мной и Хиной, так какой смысл разрушать то, что было у вас с командиром Анцио? Кроме того, даже если бы я сказала правду, что я могла сказать? Что я видел, как вы обнимались? Поздравляли друг друга с боем? Это ведь не то, что стоит упоминать, правда? И, кроме того, — добавила она и немного выпрямилась. «Это было бы хреново, командир. Это было бы хреново по отношению к любому человеку, и еще хреновее, если бы я сделала это с товарищем по команде». «Хм…» Махо просто с недоверием посмотрела на Цезаря. «Наверное, это один из вариантов…» Она была в замешательстве. В тот момент она была уверена, что у Цезаря есть какой-то скрытый мотив для своей лжи, только она не могла понять, какой. Иначе зачем бы она так прикрывала Махо? Но сейчас, глядя на девушку, она не могла уловить ни намека на обман, ни признаков предательства или скрытых мотивов.       Это только еще больше запутало Махо. Она уже начала смиряться с тем, что такая невинность и преданность другим людям есть в Комэ, Эми, Чиёми и других членах экипажа Panzer IV, но какая-то часть ее все еще была уверена, что они скорее исключение, чем правило. «Вы… Вы хотели спросить что-нибудь еще, командир?» — спросила Цезарь. «Нет… Я… Я думаю, что нет…» ответила Махо и посмотрела на звезды над головой. «Ну… хорошо… тогда спокойной ночи», — проговорила Цезарь и собралась уходить. «Хорошо поработала в сегодняшней битве, Прометей», — сказала она, поклонилась и повернулась. «Прометей?» спросила Махо, отбросив всякое притворство и давая понять свое замешательство. «О, — сказала Цезарь и снова повернулась лицом к Махо. «Я… то есть… я просто подумала, что… Это имя души. Они есть у меня, Эрвин, Орью, Саэмонзы и Гудериана, так что я просто…» «Гудериана?» «Точно… Я имею в виду… Юкари», — пояснила Цезарь. «Думаю, ей тоже сначала не понравилось… Как… как насчет Януса?» «Янус, да?» Махо приподняла бровь и на мгновение задумалась. «Да… Вполне себе, я полагаю», — сказала она с легкой насмешкой.