Dein Weg ist Mein Weg

«Флаг-танк P40 Анцио выведен из строя. Девичья Академия Оарай выигрывает матч и выходит в полуфинал!»       Махо вздохнула про себя и откинулась на спинку стула, вытянув руки. Она не стала от этого лучше понимать ситуацию и не смогла ничего понять из повторного просмотра.       Вместо этого она просто сделала еще один кружок вокруг записи с надписью «Попадание в P40 КАК?» и перемотала запись матча еще раз.       Начало она быстро пролистала, поскольку и сама там была, и смотрела его уже один раз. В общем-то, ничего интересного там не было, только красные и синие блоки, изображающие танки Ооарай и Анцио, разбросанные по полю.       Немного удивило то, что некоторые CV33 Чиёми пронеслись по полю боя и достигли двух основных перекрестков, а затем отступили назад незадолго до того, как взводы Эрвин и Адзусы достигли своих целей. Но, переключившись на аэрофотосъемку боя и увидев расположение нарисованных танковых приманок, Махо выругалась, как только впервые увидела это.       Она знала, что Чиёми умна. Она знала, что та умеет использовать то, что у нее есть. И все же она не предполагала, что та будет использовать приманки. Все, на чем Махо могла сосредоточиться, — это на том, как они с Чиёми снова встретятся в лесу, и ни на чем другом. Она не могла винить Адзусу или Эрвин за то, что те задержались на перекрестке из-за такой тактики. Она была командиром, она должна была предвидеть или, по крайней мере, подозревать нечто подобное и позаботиться о том, чтобы ее команда была проинформирована и могла действовать соответствующим образом. Вина за это лежала исключительно на ней.       Но были и другие части боя. Те, в которых её вины точно не было. Команда «Черепаха» не подчинилась приказу Эрвин и бросилась прямо на основную группу войск Анцио. Моноклевая, каким-то образом совершившая свой единственный на миллиард выстрел, унесла с собой в огненную могилу контрольный выстрел Ханы по P40, не добившись ничего, кроме затягивания поединка и угрозы своей победе. Адзуса позволила заманить себя в ловушку, еще более очевидную, чем та, которую Момо устроила Сент-Глориане.       Когда она впервые увидела это и поняла, как проходила битва, она была в ярости. Она понимала, что Оорай в основе своей — команда новичков, но такие провалы никак нельзя было оправдать или объяснить, и в полуфинале это точно не прокатило бы.       Она вздохнула про себя. Полуфинал. Победа над Анцио отнюдь не была гарантирована, и пробиться в полуфинал было бы непосильной задачей даже для команды, имеющей в три раза больше техники и подготовки. И даже если бы они смогли одержать победу, оставался вопрос финала. Ей предстояло вести Оорай против Михо и Куроморимине. Сражаться против всего, ради чего она работала и что защищала всю свою жизнь. И если она не сможет, если она окажется недостаточно хороша, чтобы победить Михо, чтобы привести Ооарай к победе…       Это означало бы конец. Всему.       MEXT закроют школу. Она останется без школы и снова будет зависеть от прихотей и воли матери. Это был бы конец для нее.       Она больше никогда не увидит Чиёми.       У нее не было бы возможности наладить отношения с Комэ.       Она не сможет провести время со своими дру-… коллегами… снова…       Она несколько раз покачала головой, встала и быстро обошла комнату. Нет, сейчас не было смысла беспокоиться об этом. Сейчас у нее были дела поважнее. Ей еще нужно было довести их до полуфинала, а потом уже беспокоиться.       Она попыталась еще раз просмотреть матч, чтобы понять, не пропустила ли она чего-нибудь, но это было бессмысленно. Она только горько сожалела о неудачах своих товарищей по команде, и ей это не нравилось.       Поэтому она позволила любопытству и растерянности взять верх и просто наблюдала за финальной схваткой, если ее можно было так назвать, между Panzer IV и P40. «Флаг-танк P40 Анцио выведен из строя. Девичья Академия Ооарай выигрывает матч и выходит в полуфинал!»       Она все еще не понимала. Поэтому она перемотала запись и посмотрела ее еще раз. «Флаг-танк P40 Анцио выведен из строя. Девичья Академия Ооарай выигрывает матч и выходит в полуфинал!»       И снова. «Флаг-танк P40 Анцио выведен из строя. Девичья Академия Ооарай выигрывает матч и выходит в полуфинал!» «Флаг-танк P40 Анцио выведен из строя. Девичья Академия Ооарай выигрывает матч и выходит в полуфинал!» «Флаг-танк P40 Анцио выведен из строя. Девичья Академия Ооарай выигрывает матч и выходит в полуфинал!» «Стала лучше понимать, да?»       Махо подскочила от такого вопроса. Она смотрела на одни и те же три минуты видео, казалось, целую вечность, и никак не ожидала, что кто-то заговорит с ней. Но, оглядев комнату, она обнаружила, что находится в таком же одиночестве, как и с тех пор, как вернулась домой. Она была одна, никого не было, кроме нее самой и её отражения в окне.       Её отражения, которое было одето не так, как она. «О, — пробормотала Махо, вздохнув, и посмотрела на окно, больше разглядывая тихую ночь за окном, чем своего двойника, отраженного в нем. «Это ты. Пришла позлить меня в очередной раз?» Она бросила взгляд на танковую куртку своего отражения: черно-красная Куроморимине сменилась светло-голубой курткой Оорай, которую ей подарили Саори и остальные. «Что?» — спросило оно в притворном замешательстве. «Тебе не нравится?» «Не в этом дело», — пробормотала Махо и снова посмотрела на экран компьютера, где повторялись последние мгновения матча. «Это ведь была ты, не так ли? Ты это сделала, да?» «Мы сделали это. Я же сказала, что мы сильнее вместе, верно?» — ответило отражение, улыбнувшись и пожав плечами. «А что? Ты недовольна нашей победой?» «Нет…» ответила Махо, внезапно почувствовав скорее неуверенность, чем злость. «Я… я думаю, что нет…» «Но?» «Я… я не уверена… я…» ответила она и снова опустилась в кресло. «Я все еще не совсем понимаю, что именно произошло…» «Ну, и что, по-твоему, произошло?» — спросило отражение. «Что ты почувствовала?» «Наверное… это было похоже на то, что я умела делать раньше… Как будто я знала, где находится P40, хотя и не могла его видеть. Я не видела его, но все равно знала, наверное?» Она вздохнула и приложила руку ко лбу. «Но я не понимаю, как… Единственный способ, которым я могла сделать что-то подобное… Мне пришлось бы прибегнуть ко всем маминым тренировкам…» «Ты уверена в этом?» «Я… да, конечно, уверена!» огрызнулась Махо. «Интересно», — задумчиво произнес двойник с хитрой и знающей улыбкой. «Что, ты хочешь сказать, что мне не нужно это?» «Может быть. А может, и нет. Пройти через все это — определенно один из способов, которым мы можем это сделать. Это старый способ. Как это делает мать, как это делает Михо… как это делает она. Но в этот раз мы этого не сделали, не так ли?» «Нет… Думаю, нет…» «Значит, логика подсказывает, что мы можем обойтись без всего этого, не так ли?»       Махо вздохнула. «Терпеть не могу, когда ты права…» «Что я могу сказать», — пожала она плечами. «Я просто констатирую то, что мы уже знаем. В конце концов, мы одно целое, так что я не могу знать того, чего не знаешь ты». «Да, конечно. Раз уж ты так считаешь», — пробормотала она. «Но это все равно не объясняет, почему я потом упала в обморок. А если эта моя способность… то есть… наша?» Она еще раз вздохнула и покачала головой. «Неважно. Эта способность. Я не могла дышать целую вечность, пока это происходило. Это могло убить меня. Так что если это и есть «другой способ», то я не хочу его больше, чем старый». «Я думала, ты не в курсе деталей?» «Да, но, похоже, все начинает всплывать в памяти», — огрызнулась она в ответ. «Так что я была бы признательна, если бы ты перестала говорить загадками». «Ну что ж. Мы умные, я уверена, что со временем ты все поймешь».       Моргание. Это было все, что потребовалось. Махо моргнула, и так же быстро, как появился, ее двойник исчез, а на месте фантома в окне снова появилась она сама. «Ненавижу, когда она так делает», — пробормотала она и с тихим всхлипом рухнула на стол. Би-би-бип… би-би-бип… би-би-бип… би-би-бип…       Она еще раз застонала, повернувшись лицом к надоедливому звуку, и медленно открыла глаза, на мгновение растерянно оглядев свою комнату, залитую теплым светом, проникающим через окно. Она протянула руку к телефону — источнику шума — и выключила его. Через несколько секунд она снова застонала и посмотрела на время. «Ну и дела», — пробормотала она и медленно поднялась со стула, слегка потягиваясь и ругаясь на неприятное напряжение в спине — награда за сон, проведенный за столом, а не в постели.       Впрочем, времени на то, чтобы пожалеть о своем выборе или его отсутствии, у нее было немного. Будильник на телефоне зазвонил еще раз, и ей оставалось только отключить его, а затем быстро заскочить в душ, сменить свою вчерашнюю форму на свежую одежду и выйти за дверь. ------ «Итак, — сурово сказала Махо, закончив рассказывать команде о ходе боя, и оглядела собравшихся в небольшой пристройке танкового гаража, где проходило совещание. Несколько десятков стульев были взяты из комнаты снабжения, а едва функционирующий проектор — из заброшенного учебного класса. Экрана для проектора не было, но простая бетонная стена комнаты, примыкающей к гаражу, вполне справлялась с этой ролью. «Есть ли что-нибудь, на что кто-то обратил внимание, что можно было бы сделать лучше или иначе?»       Поначалу стояла неловкая тишина и неловкое переругивание, но через несколько секунд разные команды начали указывать на те места, где они могли бы действовать по-другому, чтобы лучше справиться с противником или быстрее занять позицию. Вскоре почти все притворство сошло на нет, когда они еще раз прошли через весь бой, и Махо стало ясно, что команда учится находить свои ошибки и как их улучшить, а также сделать так, чтобы они не повторялись в будущем. Но когда они в очередной раз дошли до того места, где взвод Адзусы отправился в погоню за CV33, она бросила пристальный взгляд на команду «Кролика» и их командира. «Итак… Сава, есть что-нибудь, на что ты хочешь обратить внимание?» «Да», — холодно ответила Адзуса, пожав плечами. «Нам следовало подбить и уничтожить CV33 гораздо раньше, чем мы это сделали. Это на моей совести, извините». «Действительно. Хорошо, что вы заметили.» — так же холодно сказала Махо. «Я надеюсь, что это показывает ценность правильной тренировки в стрельбе по мишеням, и поэтому мы будем продолжать тренироваться в прицеливании и стрельбе как в движении, так и в неподвижном состоянии.» Она бросила горький взгляд на моноклевую в другом углу комнаты, а затем снова посмотрела на Адзусу и нажала кнопку на пульте, который держала в руках. «Но мне было бы интереснее услышать, что вы скажете об этой части.»       Блоки на экране ускорились, запись матча переместилась вперед: «Кролик» и команда «Утка» преследовали танкетку Анцио по узкому каньону и в конце концов оказались зажаты «Семовенте» над выходом.       Адзуса горько и покорно вздохнула и встала, глядя на Махо. Взглядом, на который Махо с удовольствием была готова ответить. «Да, мы попали в засаду. Такое бывает». «Поправка: Вы позволили заманить себя в засаду, как ягненка на заклание. Неужели вы действительно этого не предвидели, несмотря на все улики?» «Может быть и предвидели, но если вам нужно напомнить, командир, у нас был приказ удерживать Анцио на перекрестке. И поскольку Анцио на самом деле не находились на перекрестке, я приняла решение следовать за CV33, чтобы либо уничтожить его, либо чтобы он привел нас к их союзникам. Я должен была сделать выбор, и я его сделала». «Ну, ты сделала неправильный выбор», — ответила Махо, чувствуя, как в ней нарастают гнев и горечь. «И даже после того, как вы попали в эту очевидную ловушку, ваша нерешительность привела к тому, что войска упустили свой шанс на спасение, и единственное, что вы дали сражению, — это дополнительную практику стрельбы по мишеням для наводчиков Анцио. Уверена, они это оценили. И как только они закончили играть с вами, между ними и флаг-танком не осталось ничего. Что, если ты забыла, означает, что мы были очень близки к поражению». «Эй, мы же победили, нет?» — непринужденно вмешалась президент. «Нет смысла беспокоиться о том, что могло бы произойти, не так ли?»       На мгновение в комнате воцарилась полная тишина, нарушаемая лишь почти неслышным гудением проектора и шепотом Юдзу, пытавшейся убедить пигалицу не поднимать этот вопрос. Но Махо была более чем рада такому переходу к следующей цели, и быстро перевела свой гнев с Адзусы. «Вот как?» — резко сказала она и сделала несколько коротких шагов в сторону конца комнаты, где расположилась команда «Черепаха». «На твоем месте я бы не вела себя так непринужденно, учитывая, что твои идиотские выходки чуть не стоили нам матча». «Эй, мы сделали все гораздо лучше, чем…» Момо начала кричать в знак протеста, но Махо было неинтересно давать ей возможность защищаться. «Даже не беспокойся», — резко сказала она. «Ты не подчинилась приказу командира, рискуя не только своим положением, но и положением всей команды. Вы подтянули к позиции «Утки» и «Кролика» еще больше танков, сделав их работу практически невозможной. Кроме того, ты вела себя как высокомерная скотина, не внося при этом абсолютно никакого вклада в работу команды. И, честно говоря, я не знаю, по какой причине я ожидала чего-то другого». Больше для эффекта, чем по какой-либо причине, Махо пересчитывала ошибки на пальцах, пока перечисляла их. «О, и давай не будем забывать о твоем шедевре, ты, косоглазая циклопша; единственный раз в своей жалкой жизни, когда ты действительно попала в цель, ты спасла вражеский флаг-танк от уничтожения. Ты что, поставила свою стипендию на победу Анцио?»       Махо не оставила времени на ответ и продолжила словесную атаку. «Считай, что тебе повезло. Если бы это была настоящая команда с нормальными танками и полноценными экипажами, а не эти прискорбные обстоятельства, при которых я вынуждена иметь дело с твоей неумелостью, я бы скорее шагнула с края авианосца, чем пустила бы тебя к орудию. И даже если бы тебе удалось каким-то образом пробраться в команду и проделать подобный трюк, я бы выгнала тебя быстрее, чем ты успела бы вылезти из башни. А потом я бы отправила тебя под киль и заставила чистить свечи зажигания до конца жизни, никчемная подхалимка!» «Все, мы закончили», — резко сказала Ами, выходя в центр комнаты. «Хорошо поработали во втором раунде», — продолжила она, и ее обычный веселый тон вернулся, как будто никуда и не пропадал. «А теперь наслаждайтесь остатком воскресенья и помните, что завтра тренировок не будет, пока танки ремонтируют. Увидимся здесь во вторник, когда мы начнем готовиться к полуфиналу».       Махо и Момо повернулись к Ами, чтобы выразить протест, но взгляд заставил их обоих замолчать, и команда вскоре вышла из комнаты. На прощание было произнесено множество слов по типу «Спасибо за сегодня» и «До встречи во вторник», но по настроению было понятно, что все они просто рады уйти. ------ «Итак…» Ами сказала, как только они с Махо остались одни в маленькой пристройке: «Это было, мягко говоря, интересно».       Махо не ответила. Она просто с грустью смотрела на свои записи, изредка поднимая взгляд на проекцию синих и красных блоков, движущихся по экрану. «С тобой… все в порядке?» спросила Ами через некоторое время, когда ответа не последовало. «Эй, Махо». «Ты думаешь, что я облажалась», — неожиданно резко сказала Махо, подняв глаза от своих записей. «Не так ли?» «Я этого не говорила, не так ли?» «Нет, но ты именно так и думаешь, не так ли?»       Ами на мгновение приостановилась, как бы обдумывая свои слова, и подошла к Махо. «Если ты спрашиваешь меня, не значит ли это, что ты уже пришла к какому-то выводу и просто хочешь, чтобы я его сказала, чтобы тебе не пришлось этого говорить?» «Нам обязательно обсуждать это прямо сейчас?» спросила Махо в ответ. «Ты здесь как советница, вот и советуй мне. Если ты так считаешь, скажи мне прямо».       Ами вздохнула и села на один из стульев, сгорбилась и несколько мгновений смотрела на свои руки, а затем снова подняла взгляд на Махо. «Да», — сказала она наконец. «Я думаю, что ты зациклилась на том, как ты делала раньше, и это заставляет тебя делать большие вещи плохо». «ПРОКЛЯТЬЕ!» крикнула Махо в момент чистого разочарования и швырнула свои записи через всю комнату. Ами никак не отреагировала и ничего не сказала, а просто позволила Махо с горечью сделать несколько кругов по небольшому открытому пространству в передней части комнаты, после чего уселась у стены. «Почему они не могут понять, что это серьезно? Они не могут продолжать так дурачиться, если мы хотим победить…» «Эй, все в порядке. Мы же говорили об этом. Мы не в Куроморимине, и на самом деле неважно, выиграешь ты или нет. Это всего лишь спорт, помнишь?»       Махо не ответила. Она просто склонила голову и вздохнула. «Разве что…» Ами продолжила через несколько секунд: «Если только я чего-то не знаю… Махо… Дело ведь не только в том, что ты Нисидзуми, верно?»       Махо лишь слегка покачала головой в ответ. «Ты знаешь что-то, чего не знаю я, и именно поэтому ты так стараешься победить, не так ли?»       Медленный, пораженческий кивок был единственным ответом Ами, но это было все, что ей было нужно, чтобы понять. «Хорошо, — со вздохом сказала Ами, садясь рядом с Махо. «Положись на меня. Что бы это ни было, я уверена, что мы сможем с этим справиться». «Они закрывают школу…» пробормотала Махо, почти неслышно. «Что?» «MEXT закроют Оорай в конце семестра, если мы не выиграем турнир». «Да ладно тебе, Махо», — с улыбкой сказала Ами и игриво ткнула ее локтем в бок. «Ты не можешь заставлять меня так волноваться. Ты шутишь…» Взгляда Махо было достаточно, чтобы Ами успокоилась, и в ее голосе появилось понимание. «Нет… Я думаю, ты бы не стала шутить по такому поводу…» ------ «Знаешь, — сказала Ами, когда Махо объяснила ситуацию, — со всем этим грузом на твоих плечах, я не виню тебя за то, что ты взвинчена. Но воспитание в семье Нисидзуми, вероятно, подготовило тебя к подобным вещам лучше, чем многих других». «Очень смешно», — пробормотала Махо в ответ и вздохнула. «Тем не менее, это не помогает мне работать даже с четвертью того, что мне нужно». «Что ж, давай посмотрим на положительные моменты. Вы честно выиграли матч второго тура, несмотря на то, что у вас было невыгодное положение два к одному. И какими бы ни были их действия на поле, нельзя отрицать, что твой план по превращению остальных членов команды в независимые взводы сработал. Конечно, команда «Черепаха» немного перестаралась…» «Это еще мягко сказано». «Но Сава отлично справилась с командованием командами «Кролик» и «Утка», а Мацумото сохраняла спокойствие на своем участке. И когда ты соберешь команду для B1, все будет еще лучше». «Почему ты всегда и во всем находишь положительные стороны?» пробормотала Махо и покачала головой. «Назовем это профессиональным риском», — со смехом ответила Ами. «К тому же, если мы с тобой будем работать над этим вместе, у нас уже есть четыре победы в национальных турнирах. Я уверена, что мы добудем вам этот флаг! На все 120 процентов!»       Махо взглянула на Ами, но, увидев беспечную ухмылку на лице подруги, не смогла удержаться от хихиканья. «Точно… Тогда, советник Чоно… Советуйте…» ------ «Эй, Махо? Ворон считаешь?» «Что?» Она подняла взгляд от недоеденной еды, лежащей перед ней, и посмотрела на Саори. «Ты… ты слушала?» «Нет… Прости…» «Что-то случилось? Ты выглядишь очень подавленной с тех пор, как мы сыграли матч с Анцио», — спросила Хана. «Это… ничего. Я в порядке». Махо отложила палочки и подняла взгляд от своего обеда, чтобы посмотреть на остальных членов команды, сидящих за столом. «О чем вы говорили?» «Мы собирались после школы пойти в то кафе у вокзала!» объяснила Саори. «Ты… не хочешь пойти с нами?» «Да!» взволнованно сказала Юкари и посмотрела на Махо с широко раскрытыми глазами, потом поняла, что натворила, и снова неловко отвернулась, пробормотав быстрое извинение. «Нет… Я…» Махо перевела взгляд на Юкари и снова опустила глаза. «Я занята… Извините…» ------ «Эй…» «А-ой, Ко… Махо.» Юкари остановилась у двери в класс, увидев рядом с собой Махо. «Разве… разве ты не идешь на урок?» «Ты собираешься гулять с остальными членами команды после школы, не так ли?» «Я… я…» нервно ответила Юкари. «Ты… ты передумала? Я уверена, что Саори, Хана и Мако были бы рады, если бы ты спросила их, можно ли тебе присоединиться…» «Нам нужно поговорить», — коротко и серьезно сказала Махо. «Не могла бы ты сказать Саори и Хане, что встретишься с ними позже?» «О… я… наверное?» «Хорошо. Я зайду за тобой после последнего звонка». Она быстро кивнула и повернулась на месте, начав уходить обратно в свой класс. «Э-э… эм… Ко-командир?» «Извини, я занята», — сказала Махо и прошла мимо девушки, которая пыталась привлечь ее внимание. Она и так рисковала опоздать на урок, и не собиралась давать писклявой или циклопше еще один «снаряд», которым можно будет воспользоваться против неё.       Девушка вздохнула и удрученно посмотрела в пол, когда Махо скрылась за углом. «Просто замечательно… молодец, Нэконя…» ------ «Итак, э… эм… Ни-… Ком-… Махо?» нервно спросила Юкари, пока они шли. Она с нетерпением ждала этой встречи с тех пор, как Махо зашла к ней в класс, чтобы договориться о ней в конце обеда. «О чем… о чем ты хотела поговорить? Я… я сделала что-то не так?» Махо остановилась на месте, повернулась и прислонилась к ближайшей стене. Она посмотрела на Юкари, потом вздохнула и снова опустила взгляд. «Если я что-то натворила, если я перегнула палку, мне очень жаль, я не хотела, пожалуйста, не выгоняй меня из команды, я обещаю, что исправлюсь…» «Прости», — коротко сказала Махо. «Я серьезно!» Юкари продолжала кланяться, прося прощения. «Я больше никогда не буду ничего говорить и даже разговаривать с тобой…» Она сделала паузу и несколько секунд просто тупо смотрела на Махо, как будто та говорила на другом языке или у нее выросла третья рука на глазах у Юкари. «Прости, Юкари», — повторила Махо и поклонилась девушке. «Постой…» медленно ответила Юкари, все еще не совсем понимая. «Почему… почему ты извиняешься передо мной? Ты ведь не сделала ничего плохого…» «Нет, сделала», — возразила Махо. «Я вела себя ужасно по отношению к тебе, и мне нужно извиниться за свое поведение». «Но… разве ты уже не сделала этого перед матчем с Анцио?» Замешательство Юкари было понятно и по её тону, и по выражению лица. «Да», — ответила Махо и посмотрела на небо. «И хотя для остальных этого было достаточно… Я все равно относилась к тебе гораздо хуже, чем остальные члены экипажа. С тех пор, как мы впервые встретились. Я вела себя по отношению к тебе холодно и горько, и ни в коем случае не справедливо. Так что…» Теперь настало время Махо сделать паузу: она уставилась в землю и сжала руки в кулаки. Она знала, что права в своих словах, и все же ей было так трудно произнести их вслух. «Так что я хочу извиниться!» — наконец пролепетала она. «За… за это, то есть…»       Юкари снова несколько секунд непонимающе смотрела на Махо, а затем разразилась приступом смеха. «Что?!» с горечью спросила Махо. «Я… я извиняюсь», — сказала Юкари через несколько секунд, когда успокоилась. «Я принимаю твои извинения, но только при одном условии». «О да, и какое же?» сказала Махо, скрестив руки и приподняв бровь. «Что ты примешь мои». «Юкари, не стоит…» «Нет, я извинюсь. Потому что если твое поведение требует от тебя извинений, то мне определенно нужно извиниться перед тобой», — перебила Юкари и посмотрела на Махо с нехарактерной для нее суровостью. «Я была в экстазе, когда узнала, что ты переводишься сюда. Даже хуже. Я позволила своему обожанию тебя и твоей карьеры танкиста взять верх над собой и не относилась к тебе как к человеку. Я не могла перестать думать о тебе как о непобедимой танкистке, которую я видела по телевизору, о девушке со стальным взглядом на моих плакатах. И вполне логично, что ты злишься на меня за это. Ведь посмотри на меня». Она пожала плечами и печально посмотрела на землю. «Мы сражаемся в одной команде уже несколько месяцев, постоянно видимся в школе. А я даже не могу правильно назвать тебя по имени. Я жалкая, правда? Не то что ты». Она вздохнула и посмотрела на Махо. «Ты гораздо больше, чем то, как ты выглядишь и что о тебе думают люди, а я… Я именно такая, как выгляжу, просто странная одержимая танк-отаку, единственными друзьями которой за последние 15 лет были какие-то пластмассовые модели, которые я сама собирала…» «Это неправда.» «Нет, это правда», — ответила Юкари. «Единственная причина, по которой ты со мной общаешься, — это то, что мы работаем в одной команде. Если бы я не была твоей заряжающей, ты бы ни за что не стала со мной возиться». «Может быть, я немного неловкая и не совсем понимаю, как работают люди, но я не дура». «А я и не говорила, что ты глупая», — ответила Махо и положила руку на плечо Юкари. «И ты не просто то, что о тебе думают. Ты знаешь танки лучше, чем почти все, кого я когда-либо встречала, ты самая быстрая заряжающая в команде, ты…» «В том-то и дело», — удрученно сказала Юкари. «Саори сказала то же самое несколько недель назад, и это все, чем я являюсь. Я неуклюжая зануда, которая знает о танках, и я могу зарядить орудие. Верно? Это все, о чем ты можешь вспомнить, не так ли?»       Махо не ответила, а просто некоторое время тупо смотрела на Юкари. «Нет», — наконец сказала она. «Нет. Ты очень добрая, наблюдательная и разбираешься в людях гораздо лучше, чем тебе кажется. По крайней мере, гораздо лучше, чем я». Она слегка сжала рукой плечо Юкари и посмотрела ей в глаза. «Ты была права. Насчет куртки. Я ненавидела старую танковую куртку из-за цветов. Они были слишком похожи на куромориминские, и я все время боялась, что вернусь к старым привычкам. Вы были совершенно правы, и я очень рад, что вы это поняли. Новая, которую вы мне подарили, намного лучше, а о лучшей команде я и мечтать не могла».       Она отпустила Юкари и протянула ей руку. «Так что, если ты не против простить меня, может быть, мы сможем оставить все это в прошлом?»       Юкари посмотрела вниз на руку Махо, потом вверх на Махо, потом снова вниз на руку. Она нерешительно протянула свою руку в ответ, но когда они уже почти встретились, Юкари отдернула руку. «Юкари, пожалуйста. Я же говорю, что все в порядке», — добавила Махо, надеясь развеять неуверенность Юкари. «Это… Это из-за имени?» спросила Махо, вглядываясь в ее лицо, пытаясь понять, в чем проблема. «Если… если ты хочешь, если тебе так будет удобнее, я не против, чтобы ты называла меня Нисидзуми или Командир… А если тебе не удобно, чтобы я называла тебя Юкари, я думаю, я не буду против, если ты будешь называть меня просто Акияма…» «Извини», — наконец сказала Юкари, с осуждением в голосе взяв руку Махо в свою и пожав ее. «Я просто… мне просто нужно было подумать». «Все в порядке», — ответила Махо и ответила на рукопожатие. «Но, думаю, тебе пора идти, а то Саори, Хана и Мако начнут волноваться за тебя». «Ты точно не присоединишься к нам?» «Нет, не присоединюсь. Извини», — сказала Махо, когда Юкари отпустила ее руку и кивнула на прощание. «Но увидимся завтра в школе, Акияма». «Юкари», — коротко сказала Юкари низким, бормочущим голосом, склонив голову к земле. «Меня… Меня зовут Юкари… И если… если это не слишком большая просьба, я бы хотела, чтобы ты называла меня так. Так же, как тебя зовут Махо». Она посмотрела на Махо с решительным выражением в глазах. «Извини, Махо. Я… я исправлюсь. Я обещаю.» «Ты же знаешь, что я тебя всегда поддержу, не так ли?» сказала Махо с улыбкой. «В любом случае, увидимся завтра». «Да, до завтра!» ответила Юкари и, помахав рукой, помчалась в сторону города. ------ «Ого! Они действительно огромные вблизи!»       Махо подняла глаза от предсезонного осмотра гусениц Panzer IV, услышав незнакомый голос, и увидела девушку в обычной форме Ооарай, стоящую в дверях гаража с разинутым ртом. Увидев источник голоса, Махо не смогла узнать девушку, но в памяти всплыло смутное воспоминание о том, что она уже где-то видела ее, хотя и не могла определить, где именно.       У девушки были короткие каштановые волосы, завязанные в два таких же беспорядочных хвостика, на руке — красная повязка с каким-то белым текстом, который Махо не смогла разобрать, через плечо на одном ремешке висела черная школьная сумка. Завершали ансамбль черные очки.       Махо уже собиралась подойти и спросить, кто эта девица и зачем она здесь, но не успела — та с огромной скоростью влетела в гараж, едва не опрокинув Юкари, когда та бросилась к ней обниматься. «О, Боже, Юкари! Как я рада снова тебя видеть! Мы почти не общались в последнее время! Как ты поживаешь, все ли в порядке с родителями? У меня все отлично, ничего нового… О, подожди, точно, ты же сто лет не приезжала! Нам обязательно нужно как-нибудь пообщаться, тем более, что мы теперь в одной команде! Скажи, а ты в какой из них? Наверняка ты одна из командиров, раз так много говоришь о танках?! О, эй, этот выглядит потрясающе! Уверен, он будет отлично смотреться на первой странице! Эй, можно вас сфотографировать?!»       Не успела Юкари ответить ни на один из вопросов девушки, а тем более оправиться от того, что ее практически повалили на землю, как девушка уже умчалась в другой конец ангара, перенаправив свой шквал вопросов в сторону команды «Гиппо». «Э-э… Юкари?» спросила Саори, когда Юкари снова собралась с силами. «Она… Она твоя подруга?» «Э-э-э… Н-нет… Не… не совсем…» Юкари ответила неловким тоном, нервно оглядывая новенькую. «Мы… мы учились в одной средней школе. Она хороший человек, когда узнаешь ее получше, но она… эээ… она иногда бывает слишком…» Она понизила голос и сделала несколько шагов ближе к остальным, а затем добавила: «Она может быть довольно навязчивой, поэтому я стараюсь держаться на расстоянии с тех пор, как мы перешли в старшую школу…»       Услышав это признание Юкари, Саори разразилась надрывным смехом, а Хана и Махо не смогли удержаться от улыбки, наблюдая за тем, как лицо Юкари становится багрово-красным. Однако их веселье по поводу затруднительного положения и удивительно сложного прошлого их товарища по экипажу было недолгим, так как в ангар ворвался еще один незнакомый голос. «Эй, ты! Сиди тихо, если не хочешь сказать ничего полезного!» — крикнула на новенькую невысокая девушка с такими же короткими и прямыми черными волосами и сердитыми шагами направилась к StuG III, оставив в дверях двух других похожих на нее девушек. «А вы четверо! Никакой переделки школьной формы! Это класс, и вы должны соблюдать правила!» «Успокойся немного, Содоко», — лениво пробормотала Мако, дремавшая на вершине Panzer IV.       Черноволосая девушка, которую, судя по всему, звали Содоко, повернулась к ним и с еще большей яростью бросилась к Panzer IV. «Рейдзей! Не называй меня Содоко! И хватит бездельничать, в школе спать не положено!» «Хорошо», — сурово сказала Махо и подошла к девушке. «Кто ты, что происходит и почему ты здесь?» «Она одна из наших новых товарищей по команде!» радостно объявила Андзу, подойдя и обняв за плечи двух других девушек. «Они будут обслуживать Char B1 для нас!» «Госпожа президент, вы никогда не говорили, что нам придется работать с Нисидзуми?!» запротестовала Содоко. «Она одна из самых отъявленных нарушительниц на всем корабле!»       Махо только закатила глаза и вздохнула, приподняв бровь. «Нет, не беспокойся об этом!» возразила Андзу и, как ни в чем не бывало, похлопала Содоко по спине. «Все будет хорошо, если только ты сядешь в танк и немного потренируешься».       Содоко, казалось, хотела возразить, но, когда вокруг собрались остальные члены команды, она, похоже, осознала свою уязвимость и сдалась. «Очень хорошо», — сказала она через несколько мгновений и поклонилась команде. «Я — Мидорико Соно, Комитет общественной морали». «Нозоми Конпару, Комитет общественной морали», — сказала почти идентичная по внешнему виду девушка слева от Мидорико. «Мойоко Гото, Комитет общественной морали», — сказала другая девушка, сидящая справа от Мидорико. «Мы присоединимся к вам сегодня и будем рады работать с вами». «Или Содоко, Пазоми и Гомойя для краткости», — добавила пигалица. «Госпожа президент, пожалуйста, не сокращайте моё имя», — запротестовала Содоко. «Вы сказали, что они будут обслуживать Char B1?» спросила Махо, окинув трех девушек сосредоточенным вгзлядом, пытаясь найти какой-нибудь легкий способ их отличить, но это занятие оказалось бесполезным. «Экипаж B1 состоит из четырех человек, и, по возможности, мы не хотим испытывать дефицит кадров. Особенно в новой команде, так как за меньшее время придется научиться большему». «Не беспокойтесь!» сказала Андзу с триумфальной ухмылкой. «Я уже подумала об этом!» Она сделала быстрый жест новичку с каштановыми хвостиками, который после беглого взгляда вздохнул и бросил свои попытки сфотографировать каждую деталь всех шести танков, и подошла к остальным членам команды. «А вот и четвертый участник». «Всем привет!» — радостно поприветствовала девушка, при этом большой фотоаппарат, все еще висевший у нее на шее, дико подпрыгивал взад-вперед. «Я Тайга, Тайга Оу! Будет здорово присоединиться к вам, ребята! Обычно я состою в Клубе СМИ, но Президент потянула за ниточки, чтобы я попала и сюда! Я уверена, что мы все станем отличными друзьями, и я позабочусь о том, чтобы о нас хотя бы раз в неделю писали на первой полосе " Обозревателя»!» «Давайте пока постараемся не говорить об этом после победы в матче», — дипломатично сказала Махо. «Тайга Оу, да?» Подумала она про себя. Ну, по крайней мере, мы так или иначе получили King Tiger… Хотя я бы предпочла обычного… «Мако, — продолжила она через мгновение, — ты у нас лучший водитель, так что не могла бы ты помочь им с вождением, пока они не войдут во вкус?» «Я должна попросить помощи у Рэйдзей?!» в ужасе воскликнула Содоко. «Понятно», — коротко ответила Мако и лениво слезла с Panzer IV. «Ты же не собираешься вести себя высокомерно и заносчиво только потому, что у тебя хорошие оценки?» спросила Содоко, уже раздражаясь. «То есть ты хочешь сказать, что просто прочитаешь инструкцию и будешь тренироваться самостоятельно?» спросила Мако. «Как хочешь, мне и так сойдет». «Как ты можешь быть такой безответственной?! Ты будешь объяснять каждую деталь медленно, тщательно, аккуратно и четко». «Ты же знаешь, что это все синонимы?» «Я знаю, что я сказала, теперь я ясно выразилась?!» Содоко отмахнулась, помахав пальцем перед лицом Мако. «Хорошо, хорошо…» «Одного раза достаточно!» «Хооооооооооорошо…» «Что за дела у этих двоих?» Махо спросила Саори, наблюдая за спором. «Найдётся лишняя минута?» — только и ответила Саори. ------ Префектура Аомори Борт школьного авианосца Kiev Девичья школа «Правда», командирская гостиная Несколько дней спустя… «Как проходит твоя подготовка к полуфиналу?» спросила Дарджилинг, отпив глоток чая. Несмотря на то, что в гостиной, где они собрались, было очень уютно благодаря камину, чай все же немного согрел ее от ужасной бури за окном. Ассам с трудом верила, что их северные соперники снова оказались в эпицентре морозной бури, особенно в разгар лета, но спорить с погодой было бессмысленно. «Как будто нам нужна практика, чтобы претендовать на победу», — с ухмылкой возразила Катюша и откусила большой кусок от одной из печенек со стола. «Не просто так «Правда» — действующий чемпион! Мы самая сильная команда, и пока могучая Катюша у руля, мы никогда не падем духом!» «Вот, держи», — сказала Нонна и поставила на стол рядом с Дарджилинг небольшую тарелку с пирожными. «Надеюсь, они вкусные». «Спасибо, Нонна», — ответила Дарджилинг. «И спасибо за чай, он просто великолепен». «Спасибо, не за что». «Вы слышали эту поговорку? «Не проворным достаётся успешный бег и не храбрым — победа», — спокойно сказала Дарджилинг. «Вы уверены, что вам не нужно тренироваться?» «Это была бы пустая трата топлива.» «Ну что ж», — пожала плечами Дарджилинг и с наслаждением отпила ещё один глоток чая. «Уверена, что под вашим изысканным руководством у вас более чем достаточно причин для такого спокойствия». «Что это значит?!» — огрызнулась Катюша. огрызнулась Катюша. «Совсем ничего», — усмехнулась Дарджилинг. «Но у тебя найдется план, как справиться с Нисидзуми? Я бы на твоем месте не стала её недооценивать». «А с чего бы вдруг? Катюша победила её в прошлом году, и Катюша победит её и в этом! Надо только правильно выполнить свою часть работы, и в финале ты наконец-то встретишься в бою с могучей Катюшей!» «Да, настала пора не допустить Куроморимине к финалу. С такой непревзойденной чередой побед они почти сделали немыслимой мысль о том, что в финале могут встретиться два участника из большой четверки, где ни одной из них не будет Куроморимине». «Именно поэтому имя великой Катюши войдет в историю Сенша-До как имя того, кто наконец-то одолела Куроморимине, победив стиль Нисидзуми и открыв новую эру японского Сенша-До! Меня будут называть «Катюша Великая» — подождите, нет — «Катюша Непобедимая»!» Катюша хвасталась в уверенной манере, и Дарджилинг ожидала, что та сейчас встанет со стула и произнесет речь. Вполне возможно, что так бы и произошло, если бы в дверь не постучали. «[Извините]», — сказала по-русски девушка со светлыми волосами длиной до плеч, войдя в комнату и поклонившись по очереди Катюше и Нонне, а затем подошла к столу и протянула высокой вице-командующей «Правды» папку с документами. «[Вы хотели список имеющихся у нас танков для участия в полуфинале, Нонна]». «[Ах, да, спасибо, Клара,]» ответила Нонна и начала перелистывать страницы. «О чем ты говоришь?!» пожаловалась Катюша. «Я тебе тысячу раз говорила, чтобы ты перестала говорить по-русски!» «О, прошу прощения, командир», — извинилась девушка без малейшего намека на акцент и просто встала на место, слегка покачиваясь и постукивая пальцами по бедрам. «Кажется, мы не знакомы», — сказала Дарджилинг и обратилась к Нонне за разрешением представиться. «Дарджилинг, познакомься с Кларой. Она недавно перевелась сюда из Новосибирска», — представила Нонна, лишь на мгновение подняв глаза от документов. «[Клара, это Дарджилинг, командир Сент-Глорианы]». «[Очень рада встрече с вами]». Дарджилинг кивнула с уверенной, но доброй улыбкой. Клара на мгновение замерла, прежде чем разразиться хихиканьем. Через несколько секунд, переглянувшись с Нонной, она взяла себя в руки и поклонилась в ответ. «[И я рада встрече с вами] тоже». Нонна подняла бровь, но ничего не сказала. Еще через несколько секунд она закрыла папку и передала ее обратно Кларе. «[Хорошо. Пожалуйста, подготовьте их к битве]». «Я сказала отставить русский!» запротестовала Катюша и выхватила папку из рук Клары. «И дай посмотреть!» Она бегло просмотрела документы и протянула руку к Нонне. «Ручка!» «Что-то не так, командир?» спросила Клара. «Ты пропустила КВ-2», — заметила Катюша, как будто это было очевидно, когда Нонна протянула ей ручку. «Командир, вы действительно считаете, что это разумно — брать с собой…» «Катюша сказала, что мы повезем КВ-2, значит, мы её привезем». «Хотела сказать «его»?» «Я знаю, что я сказала!» огрызнулась Катюша и быстро написала на одной из бумаг, после чего передала папку обратно Кларе. «Хорошо, командир», — ответила Клара и кивком поклонилась Катюше и Нонне. «[Хорошего дня, мисс Дарджилинг]». «[Хорошего дня, мисс Клара]», — кивком ответила Дарджилинг, и Клара повернулась, чтобы выйти из комнаты. Однако, едва дойдя до двери, она не смогла сдержаться, и когда та закрылась за ней, из коридора послышался приглушенный смех. ------ «Вы уже готовы? Скоро начнется тренировка». «Да, да, минутку», — ответила Андзу и махнула рукой, чтобы успокоить Юдзу. «От спешки ничего хорошего не будет. Кроме того, Нисидзуми все равно будет занята обучением новой команды. Нет особой разницы, придем мы за пять минут до начала занятия или через пять минут после». «Андзу, ты действительно уверена, что тебе можно так спокойно относиться ко всему этому? Мы же все знаем, что за ставки здесь. Если мы не выиграем, нам конец. А теперь, когда в турнире остались только мы и три школы из большой четверки, нам понадобится вся практика, которую мы сможем получить». «Нет, сейчас нет смысла волноваться. Я уверена, что в конце концов все получится, а если нет, то рано или поздно найдется то или иное решение. Нужно просто верить». «Если бы только удалось найти решение проблемы с этой наглой сволочью, называющей себя командиром, все было бы готово», — ворчала Момо, убирая папку на книжную полку. «Милочка, я действительно думаю, что тебе стоит перестать с ней спорить. Между вами гораздо больше сходства, чем различий». «Нет!» запротестовала Момо. «Я совсем не похожа на эту соплячку! И в тысячный раз повторяю: не называй меня милочкой!» «А мне кажется, что это так», — поддразнила Юдзу, дрогнув веками. «Вы оба очень упрямы и решительны, и… что за черт?» Их разговор затих, когда по ту сторону дверей кабинета послышались приглушенные звуки все более расстроенных голосов. «Мэм, вам туда нельзя!» «Мазоэ, хватай ее!» «Садока, помоги! Она не останавливается!» «Просто заблокируйте дверь, она не сможет пройти через вас обоих…» Двери кабинета внезапно распахнулись, и в кабинет вошла высокая женщина в чёрном костюме, с длинными чёрными волосами и ледяным выражением лица, за ней по пятам следовали два члена Комитета Общественной Морали, которые безуспешно пытались встать перед ней. «Извините, госпожа президент, — сказала одна из них через плечо, когда она вместе со своим коллегой образовала барьер между женщиной и столом Андзу. «Уйдите с дороги», — сурово сказала женщина, и хотя в ее голосе не было и намека на повышение, сила, с которой она произнесла эти слова, потрясла комнату и заставила двух членов Комитета сделать шаг назад. «Все в порядке», — с заинтригованной улыбкой сказала Андзу и подняла руку, чтобы помахать двум девушкам, выходящим из комнаты. «Мазоэ, Садока, вы можете идти».       Обе девушки посмотрели на Андзу через плечо, как будто не были уверены, что правильно расслышали ее слова, но быстрый ободряющий кивок быстро вывел их из комнаты, и ни одна из них не повернулась спиной к женщине в черной одежде, когда они выходили. «Итак…» спокойно сказала Андзу и откинулась на стуле, слегка барабаня пальцами по дереву стоящего перед ней стола, — «Что привело Вас в наши края, госпожа…?» «Не тратьте мое время. Я — Сихо Нисидзуми, и вы прекрасно знаете, почему я здесь. У нас с вами есть договоренность, и я здесь, чтобы забрать своё». «О… Понятно.» Хотя Андзу не имела ни малейшего представления о том, о чем говорит женщина, она постаралась не показать этого и лишь лениво откинулась в кресле. «Я должна извиниться. За моим пером прошло так много договоренностей, что я, кажется, забыла, какая именно у меня к вам, Нисидзуми». Она открыла один из ящиков стола, достала пакет со сладким картофелем и начала откусывать от одного из чипсов. «Вы не будете возражать, если я попрошу вас напомнить мне об этом?»       Если бы они были наедине, Юдзу почти наверняка сказала бы, что она играет с огнем. И говоря по правде, Андзу прекрасно понимала это и без подсказки. На мгновение в голове Андзу промелькнуло воспоминание о том, как Нисидзуми прижала ее к шкафчику и грозилась разбить ей лицо несколько недель назад. Она хорошо помнила это, и больше всего она помнила тон голоса Нисидзуми и ее взгляд.       Две вещи, происхождение которых сейчас было ужасающе ясно.       Нисидзуми была, безусловно, опасна, если с ней не обращаться должным образом, как тигр или пантера, защищающая свою территорию. Но эта женщина, которая, по всем признакам, была матерью Командира, была совсем другой. Она не была простым диким животным, как её дочь. Она была цунами, стихийным бедствием в человеческом обличье, и одно лишь её присутствие говорило о том, на какие разрушения она способна.       И все же, несмотря на явную опасность, Андзу шла вперед, словно цирковая артистка, сунувшая голову в пасть льву, и лишь усмехалась, когда старшая Нисидзуми бросала на нее недобрые взгляды. «Я не люблю, когда со мной шутят, девочка», — ответила она ядовитым и нарочитым тоном. «Ты отчислишь Махо, а я позабочусь о том, чтобы MEXT не закрыли это жалкое подобие школы».       От слов Нисидзуми напряжение в комнате стало еще более сильным и глубоким, казалось, что и комната, и само время застыли на месте, навсегда застряв в единственном моменте, последовавшем за ее словами. Никто ничего не говорил и даже не двигался в течение, казалось, целой вечности, пока все три члена студенческого совета осмысливали только что сказанное.       В отсутствие слов комната наполнилась множеством звуков, каждый из которых был новым ингредиентом в рагу из тишины.       Негромкое жужжание вентилятора в углу, перемещающего по офису затхлый и теплый летний воздух.       За окном одинокий крик чайки смешивался с редкими гудками автомобиля на улице.       Вдалеке раздавались раскаты грома — это команда по Сенша-До стреляла из своего орудия на тренировке. «Мисс… Мисс президент… Мы… Мы не можем…» сказала Юдзу, повернувшись к Андзу и невольно не сводя глаз со старшего Нисидзуми. «Юдзу, — спокойно сказала Андзу. «Не будешь ли ты так добра сходить за Нисидзуми для нас?» «Андзу», — запротестовала Юдзу, и голос её стал громче, когда она оторвала взгляд от вторгшегося в их владения человека, и попыталась, как могла, поставить себя на место. «Ты не можешь так поступить, это нечестно…» «Юдзу, — резко, но так же спокойно прервала ее Андзу, откинувшись на спинку стула и сцепив пальцы, на ее лице появилась маленькая и сдержанная ухмылка, едва ли больше чем ухмылка. «Пойди и приведи ее, ладно? Думаю, нам с леди Нисидзуми нужно обсудить детали нашего соглашения». Ее голос передавал то, что и так было ясно из языка ее тела. Она приняла решение, и Юдзу прекрасно понимала, что изменить его невозможно. «Да… Мисс Президент», — сказала Юдзу с удрученным, разочарованным вздохом и вышла из комнаты.