Dein Weg ist Mein Weg

— Хм… — Ну, каков вердикт? — спросила Юкари. — Пусть повторят, — ответила Махо и кивнула Саори, чтобы та передала приказ. — Они недостаточно хорошо сгруппировались, а также должны сэкономить по крайней мере еще десять секунд. — Вы слышали, — ответила она и щелкнула несколькими переключателями на стоящем рядом с ней радио, прежде чем протянуть руку к гарнитуре и продолжить. — Команда Цапля, будьте готовы пробежать дистанцию еще раз. Ваш прицел должен быть более точен и Махо сказала вы сможете справиться на десять секунд быстрее… Н-нет, Тайга… Я… То есть, да, это действительно звучит интересно, но если бы ты просто…       Махо вздохнула и переключила свою рацию на общий канал команды. — Цапля, я запускаю таймер через тридцать секунд, — горько сказала она. — Хотите ли вы потратить это время на подготовку к очередному прохождению дистанции или же на пустую и бесполезную болтовню — это ваш выбор. — О, привет, командир! — ответил звонкий голос Тайги в потрескивающей рации, — Простите за это. Я как раз рассказывала Саори о видео, которое посмотрела на обеде, может, ты его тоже видела. Там было про это… — Просто пошевеливайся, ладно? — Махо с раздражением вздохнула и плюхнулась на свое место. — Тебе не кажется, что ты слишком строга к ним? — спросила Саори.       Махо лишь закатила глаза на этот вопрос и снова переключила канал на рации, — Содоко, ты готова? — Я тебе уже тысячу раз говорила, Нисидзуми! — крикнула Содоко в ответ, — Меня зовут Мидорик… — Неважно, — вздохнула Махо. — По моей команде. Через три, два, один… Panzer vor.       Char B1 bis снова заработал и отправился на небольшую тренировочную трассу, которую Махо организовала для команды, частично основываясь на той, которую она создала для себя несколько недель назад. После матча с Анцио команда ежедневно проходила эту дистанцию, и все экипажи демонстрировали хотя бы какие-то успехи, хотя у некоторых они были гораздо лучше, чем у других.       Учитывая, что недавно присоединившаяся команда тренировалась всего две недели, Махо не могла жаловаться на их работу. Судя по всему, они работали неплохо. Проблема, конечно, заключалась в том, что «неплохо» было недостаточно. Она посмотрела на секундомер и постаралась прислушаться к звуку движущегося вдалеке танка. Пока что он шел в приемлемом темпе.       Хотя она все еще не могла достичь той ясности и спокойствия, которые позволили бы ей просто знать все, что ее окружает, её состояние тоже постепенно улучшалось. Она не могла точно определить местоположение танков команды, когда не видела их, но ей удалось хотя бы частично вернуть свои способности. Она могла сказать, что ей стало гораздо легче улавливать звуки, а её мозг постепенно учился использовать всю дополнительную информацию, чтобы ориентироваться в окружающей обстановке. В данный момент она была уверена, что команда Цапля приближается к одному из самых сложных участков пути.       Она тихонько усмехнулась про себя, еще раз обдумывая название. Для нее не должно было стать неожиданностью, что новая команда возьмет себе позывной другого животного, как и остальные члены команды. На фоне всего остального, что происходило в последнее время, у нее просто вылетело из головы, что появится еще один нелепый и милый позывной, с которым ей придется нехотя смириться.       Однако она никак не могла предположить, сколько споров и дебатов разгорится по этому поводу. Мелочи сразу же бросился в глаза силуэт танка, напоминающий водоплавающую птицу, и она предложила назвать новую команду Кряквой. Однако протесты Содоко быстро положили конец этой идее. Тайга с характерным для нее, как быстро выяснила Махо, чрезмерным энтузиазмом перебрала почти весь список животных, в честь которых уже были названы танки, и после каждого такого предложения ей приходилось объяснять, что это — лишь залог недопонимания и катастрофы.       В какой-то момент дискуссия накалилась до такой степени, что даже Мако решила высказать свое мнение. Шутка ли это была или настоящая насмешка, никто точно не знал, но ее предложение назвать команду Ржанка, ссылаясь на симбиотические отношения между Комитетом общественной морали и студсоветом, было встречено еще более громкими протестами, чем все предыдущие предложения вместе взятые.       В конце концов, был достигнут компромисс с командой Цапля. Он соответствовал тематике животных, не был слишком тесно связан ни с одной другой командой или моделью танка и, в конце концов, устраивал всех участников. Это даже в какой-то мере соответствовало первоначальному наблюдению мелкой о том, что силуэт Char B1 смутно напоминает водоплавающую птицу.       Звук пушечного выстрела вернул ее внимание к тренировке, и, бросив быстрый взгляд на секундомер, Махо снова посмотрела на полигон: команда Цапля только что прошла ту часть трассы, где нужно было стрелять на ходу, и выстраивалась для последнего участка пути.       Первый выстрел оказался промахом, хотя и очень близким. Второй и третий выстрелы попали в цель, но, скорее всего, отскочили бы от любого из тяжелобронированных танков, с которыми им предстояло столкнуться. Четвертый выстрел был «в яблочко», а пятый снова поразил цель, хотя и не стал чем-то впечатляющим, и, остановив таймер, она, несомненно, отметила, что этот выстрел был на пять секунд быстрее предыдущего, что весьма неплохо.       Неплохо, но недостаточно хорошо. И уж точно не идеально. — Ладно, думаю сойдёт. Пусть команда Цапля пока сойдет с дороги и пошлет туда команду Кролик, — сказала она Саори, — До конца тренировки у каждой команды должно быть достаточно времени, чтобы сделать еще как минимум два захода на тренировку. — Махо? — сказала Саори с обеспокоенным выражением лица. — Что? — Это… э-э… Это Юдзу. Она говорит, что ей нужно с тобой поговорить. — Как вовремя, — пробормотала Махо. Ей почти удалось избавиться от раздражения, которое она испытала, когда выяснилось, что студсовет не собирается приходить на тренировку, хотя, возможно, именно они, помимо новообразованной команды Цапля, нуждались в ней больше всего, и даже не предупредили и не объяснили, в чем дело. И теперь, когда ей напомнили об этом, она почувствовала, как досада снова начинает кипеть в ней. — У меня найдётся что сказать ей. — Она быстро передала секундомер Юкари и снова переключила канал. — Махо? Ты здесь? — спросила Юдзу. — Тебя… тебя ждут в кабинете Студенческого совета.       Что-то было не так в её тоне. Вся теплота и забота, которыми обычно был наполнен голос Юдзу, исчезли, и вместо них она казалась отрешенной, а её тон — подавленным и удручённым. — Чего же теперь хочет эта мелюзга? — горько вздохнула Махо, — Плевать, неважно. Я загляну к тебе, как только закончится тренировка, если ты, конечно, скажешь мне, какое оправдание ты и твоя команда придумали, чтобы не являться на тренировку, даже не предупредив меня или капитана Чоно. — Махо, это… это дело не подождет до конца тренировки… Может, уже слишком поздно… Ты должна пойти со мной прямо сейчас, — ответила Юдзу. Казалось, что она не совсем слышала или не слушала, что сказала Махо. — Я тут вроде как занята. Впрочем, вы тоже должны. Не знаю, о какой идиотской ерунде она хочет поболтать, но, черт возьми, это может подождать до конца тренировки. Не думаю, что школа сгорит дотла, если я поговорю с ней об этом через час. — Нет, Махо, ты… ты не понимаешь. Ты должна прийти в кабинет студсовета. Немедленно, — повторила Юдзу, но потом замялась. Прошло несколько мгновений, прежде чем она продолжила, и её тон снова изменился. Всё, что присутствовало раньше, исчезло, и голос стал жестким, почти деспотичным. — К… Как вице-президент студсовета, я приказываю вам явиться сюда сию же минуту, командир Нисидзуми. — Хорошо. Я буду через минуту, — пробормотала Махо. — Капитан Чоно, вы здесь? — Да, я здесь, — ответила Ами, которой, видимо, вернули трубку рации на наблюдательной башне. — Можете ли Вы проконтролировать остальную часть тренировки? Видимо, — сухо сказала Махо, — у меня есть дела где-то ещё. — Конечно. — Хорошо. Увидимся позже, и принесите, пожалуйста, мне отчеты. — С этими словами Махо выключила рацию, откинулась в кресло и с тяжелым вздохом прикрыла лицо ладонью. — Что случилось? — спросила Хана, — Что-то произошло, Махо? — Ничего страшного, — пробормотала Махо. — Просто мне нужно кое-что обсудить с этой пигалицей. — Почему? — спросила Юкари. — Не знаю, — пожала плечами Махо и начала выбираться из башни. — Саори? — Да? — Пока меня не будет, командуешь ты. Просто проследи, чтобы все прошли маршрут еще несколько раз, чтобы все было в порядке. Остальным займется капитан Чоно. — Будет сделано, Махо! — Саори кивнула и улыбнулась. — Удачи тебе… что бы то ни было. — Да, спасибо, — проворчала Махо, спрыгнула с турели и начала свой путь к ангару. ------ — Нас ждут, — сурово сказала Юдзу двум черноволосым девушкам с одинаковыми черными повязками на руках, которые стояли на страже у дверей кабинета студсовета. Если раньше девушки не выглядели испуганными, то теперь они точно выглядели таковыми, и они быстро отошли в сторону, давая Юдзу пройти. — Я привела командира Нисидзуми, как Вы и просили, госпожа президент, — сказала Юдзу, входя в комнату. Ее плечи удрученно опустились, когда она подошла к своему обычному месту слева от стола Андзу. — Хорошо, мелочь. Я здесь. Где пожар?       Махо печально вздохнула, следуя за Юдзу в кабинет. Свет вечернего солнца, проникающий через панорамные окна кабинета, казалось, хотел омыть помещение теплым светом, но вместо этого почти все внутри утопало в тенях. И в этих тенях Махо застыла на месте, глядя на находящихся здесь демонов, а мир, казалось, замер вместе с ней. — Здравствуй, Махо.       За всю свою жизнь Махо ни разу не видела, чтобы её мать улыбалась, и, увидев это впервые, она могла только поблагодарить её за то, что она этого не делала. По позвоночнику пробежал холодок, поглотив его целиком, а пол под ней превратился в бездну, и она почувствовала, как нити бездны вцепились в неё, превращая её кожу в лед, а огонь внутри нее потух под холодом всюду, где они касались. — Мама… — Махо произнесла это негромким, осторожным голосом, ее глаза бешено метались между циклопшей с ее довольной гримасой, странно незаинтересованной ухмылкой пигалицей, нервным лицом Юдзу и тревожной маминой улыбкой. Она едва заметила двух девушек из Комитета общественной морали, которые последовали за ней в комнату и заняли места по обе стороны от нее. — Что… Что ты здесь делаешь… — Ну, Нисидзуми, — ответила Андзу, глядя на Махо сквозь сомкнутые пальцы, — полагаю, ты должна объясниться. — Откинувшись на спинку стула, она закинула ноги на стол и, чтобы ещё больше подчеркнуть, как мало её это волнует, стала играть с одной из своих косичек, продолжая. — Мы не просто так создали команду по Сенша-До. Я знаю, что это трудно услышать, но если мы не выиграем национальный турнир, MEXT закроет Оорай в конце семестра, а Дзуйкаку отправят на слом… — Я знаю, — коротко ответила Махо. — Знаешь? — Андзу не изменила тона, но поднятая бровь была достаточным доказательством того, что эта информация стала для неё своего рода сюрпризом. — Юдзу рассказала мне об этом незадолго до товарищеского матча с Сент-Глорианой, — пояснила Махо, не сводя глаз с матери. — Это единственная причина, по которой я вообще оказалась рядом с командой. — Она почувствовала, как снова начинает погружаться в себя. Мир, казалось, начал ускользать от нее, а цвета исчезли из кабинета, оставив лишь холодную и жгучую злость, связывающую её с серой массой форм, которая была этим миром. — Хм… — Андзу пожала плечами. — Ну что ж, тогда я, пожалуй, перейду к делу. — Не обращая внимания на собственные слова, она, вместо того чтобы перейти к делу, схватила из открытого ящика пакет с сушеным сладким картофелем и принялась шумно и лениво перекусывать им. — Может, ты уже закончишь? — сухо спросила Шихо, не получив никакого ответа от мелкой, которая лишь продолжала игнорировать остальную часть комнаты, поглощая оставшуюся часть пачки. — Прекрати этот фарс, девушка, иначе я могу пересмотреть своё решение, — добавила Шихо, но её прервала громкая отрыжка Андзу. — В общем, как я и говорила, — продолжила она, как ни в чем не бывало, и лёгкая ухмылка на её губах переросла в оскал. — Твоя мать любезно предложила использовать своё весомое влияние в Федерации Сенша-До и Министерстве, чтобы оставить двери Оорай открытыми. И всё, что она просит взамен, это… — Дай угадаю, — с досадой сказала Махо, глядя на мелюзгу. Она точно знала, к чему всё это приведёт. — Все, что вам нужно сделать — это исключить меня, не так ли?       Она проклинала себя за то, что не предвидела этого; это был слишком разумный план для мелкой и матери, чтобы не привести его в действие. Мать никак не могла рисковать тем, что Махо будет публично выступать против семьи Нисидзуми, а пигалица, как и все остальные, не верила, что победа в чемпионате — реально достижимая цель. Поэтому, очевидно, она будет искать другие пути.       Махо со спокойной яростью смотрела то на одну, то на другую виновницу. Очевидно, что кто-то из них спровоцировал эту сделку, вопрос был только в том, кто именно. Впрочем, это не имело значения. В конце концов, она сама виновата. Она полагалась на то, что раз её зачислили в Оорай на имя отца, а не матери, значит, что теперь, когда его не стало, единственным способом избавиться от Махо был либо её добровольный перевод, чего она делать не собиралась, так как это снова отдало бы её под опеку матери, либо просто исключение, что привело бы к тому же результату.       Она снова окажется в зависимости от прихотей матери, и другого выхода у нее не останется. — Мне… мне жаль, Махо… — ответила Юдзу, подавленно извиняясь. — Я… Я бы хотела, чтобы был другой выход, но… — Но я уже все решила, — закончила Андзу и громко зевнула, после чего переключила свое внимание на другую пачку сладкого картофеля. — Не то чтобы это был сложный выбор, — насмешливо произнесла Момо. — По мне это вообще небольшая цена. — Попробуй скажи это кому-нибудь, кому не пофиг, циклоп, — ответила Махо, презрительно закатив глаза. — Тише. Я учила тебя хорошим манерам, и тебе не помешает вспомнить свои уроки, — огрызнулась мать, и даже сейчас, все эти годы спустя, Махо чувствовала, как бамбуковой плетью ударяют её по покрытой шрамами спине, просто услышав очередной приказ матери. — А теперь, — продолжила мать и повернулась к мелкой, — покончи с этим. У меня есть дела поважнее, чем участвовать в вашем цирке. — Иди ты к черту… — Что ты сказала? — Мать не повернулась к Махо, а просто посмотрела на неё через плечо.       Внутри, почти полностью погашенной холодом и тьмой бездны, Махо всё же смогла разглядеть огонь, хотя бы небольшой. Маленькая, тонущая в бездне искра воли и решимости.       Перед её мысленным взором предстала Комэ, несущая ей поднос с ужином, который в итоге сведет их вместе. Когда изображение исчезло, она почувствовала, как искра зажглась, увеличившись хоть и на мизерную величину.       Она увидела Чиёми, её чудесную улыбку и глаза, полные радости, её смех озарил комнату, и искра внутри Махо разгорелась в настоящий огонь.       Она увидела Эми, которая приходила на их ужины и говорила ей истины, которые ей нужно было слушать, и огонь разгорался всё сильнее.       Она увидела отца, который приютил её, когда ей некуда было идти, и дал ей много любви и тепла, которого она была лишена за все годы его отсутствия.       Она увидела Ами, дающую ей советы, Саори, Хану, Юкари и Мако, простивших её перед матчем с Анцио, даже Адзусу на игровой площадке, где они впервые поговорили как следует. И с каждым лицом, мелькавшим в её сознании, огонь внутри неё только разгорался и превращался в бушующее пламя. Теперь он заполнил её до краев, и она почувствовала, как из её спины вырвались пламенные крылья и понесли её вверх из бездны, а огонь вернул жизнь и краски в её зрение. — Я сказала: иди ты к чёрту, — повторила Махо, направляя весь огонь и энергию в себя, чтобы сосредоточить всю свою ярость и решимость на свою мать.       На её вызов последовал быстрый ответ: по её лицу молниеносно пронесся раскат боли. — Ты смеешь перечить мне? — прошипела мать, обращая весь свой гнев и внимание на Махо. — Ты, похоже, всё позабыла, наглое хамло. — Да плевать мне, — сурово ответила Махо и слизнула кровь с трещины на губе, куда ей прилетела пощечина. — Мне все равно, что бы отец ни увидел в тебе. Он ошибался, и я только рада, что он не дожил до этого момента. Ты просто самовлюбленное чудовище. Если ты думаешь, что я буду спокойно выполнять все, что ты для меня придумала, то ты ошибаешься, и ты ещё большая дура, чем я думала.       В последующие мгновения Махо и её мать вели молчаливую борьбу друг с другом, пылающий огонь решимости, наполнявший взгляд Махо, противостоял ледяному льду ненависти и презрения, наполнявшему взгляд её матери. — Ты, наверное, права, — вмешалась Андзу, невозмутимо продолжая, словно не замечая тихой войны, разворачивающейся перед ней. — Думаю, мы можем уже закончить. — Она жестом подозвала Момо, которая с самодовольной ухмылкой посмотрела на Махо, положила на стол перед Андзу лист бумаги и протянула ей ручку, которую та несколько раз театрально покрутила вокруг пальца. — Наконец-то, — с горечью сказала Шихо и поправила пиджак, повернувшись к Андзу, и снова улыбнулась Махо леденящей душу триумфальной улыбкой. Махо даже не потрудилась посмотреть в глаза мелюзге. Она уже смирилась с предстоящими событиями и просто пустилась в рассуждения, пытаясь найти как можно больше возможностей для мести, прежде чем судьба настигнет её.       Два члена Комитета общественной морали, занявшие позиции по обе стороны от нее, оказались там не просто так, но Махо была уверена, что сможет одолеть их обоих, если только у неё будет элемент неожиданности. Она обратила внимание на вазу с цветами, стоявшую на маленьком столике рядом с диваном. Если она будет действовать быстро и успеет до того, как отреагирует её мать, Махо сможет разбить вазу о её затылок и вырубить её.       Нет, это никогда не сработает…       Может, Махо и не приходилось сталкиваться с матерью в бою, неважно, с танками или просто с кулаками, но Махо знала мать достаточно хорошо, чтобы понять: если она не сделает первый шаг, чтобы свалить ее одной атакой, ей ни за что не удастся одержать верх. Оставалось выбрать другую цель для возмездия… — Ладно, если я ударю локтем в солнечное сплетение ту, что слева, и при этом подставлю подножку той, что справа, то смогу выхватить вазу и швырнуть её в пигалицу. Это выведет её из игры, и у меня появится время отступить от этих двух. Толкаю стол на мать и выбегаю из дверей. Не помню, чтобы я слышала, что они заперты, — подумала она, стараясь спланировать свой маршрут как можно дальше и сжимая кулаки, а ее тело напряглось, как сдавленная пружина. — Хотя, что если они действительно заперли, а я просто не заметила… Нет, лучше не думать об этом. Если они заперты, то они заперты, и я ничего не могу поделать. Лучше сосредоточиться на том, что я могу сделать. В фойе должно быть чисто, потому я смогу добраться до лестницы. Вверх или вниз… Скорее всего, вверх. Слишком далеко идти вниз — они меня догонят или, по крайней мере, вызовут полицию, прежде чем я доберусь до низа. Я уверена, что слышала и видела мамин вертолет, так что если пилот не слишком крупный, или я смогу их переиграть, то, возможно, одолею их и, если повезет, успею взлететь до того, как кто-нибудь сможет меня остановить. Думаю, Аквила уже совсем близко, так что я могу бросить вертолет и попросить Чиёми или ее маму спрятать меня, пока… — Что ж, Нисидзуми, похоже, всё. Надеюсь, вы не станете на меня обижаться, — сказала мелкая, глядя на Махо с хитрой и довольной улыбкой и похрустывая костяшками пальцев. — Но, боюсь, мне придется отказаться от вашего щедрого предложения, — продолжила она и перевела взгляд на Шихо. — Мне очень жаль, что я отняла у Вас время. Всего доброго.       Махо на несколько мгновений оцепенела, пытаясь совместить то, что она знала, или, скорее, думала, что знала, с тем, что только что сказала эта пигалица. Но как бы она ни старалась, в этом не было никакого смысла. — Что? — резко сказала она и уставилась на Андзу пустым взглядом, напряжение в ее теле бессознательно покидало ее, как воздух из воздушного шара. — Вы меня слышали, — бесстрастно ответила Андзу и ленивым жестом указала на двух членов Комитета общественной морали. — Мадзоэ, Садока, на этом всё. Вы можете сопроводить леди Нисидзуми на взлетную площадку.       Обе девушки с удивлением посмотрели на Андзу, а затем друг на друга. Прошло мгновение, затем ещё одно, и они повернулись, чтобы посмотреть на Шихо, а затем медленно и осторожно двинулись по обе стороны от нее. — М-мисс… Будьте… Б-будьте любезны… Будьте… Пройдемте с нами… — Ты меня разочаровываешь, — со спокойной яростью сказала Шихо, обращаясь к Андзу. — Перейти мне дорогу… Я не думала, что ты можешь быть настолько тупой.       Андзу лишь пожала плечами. — Меня и раньше недооценивали. Почему бы Вам не спросить у своей дочери, как ей это помогло? — Безмерное удовольствие в голосе низкорослой девушки, скрытое как под притворным уважением, так и под гораздо более глубокой насмешкой, удивило даже Махо. Она знала, что мелкой нравится играть с ее пресловутой добычей — в конце концов, она и сама попала в ловушку, ничем не отличающуюся от этой. Но так вести себя против матери… Она не питала особых надежд на будущее пигалицы. — Ты играешь в опасную игру, девушка. И ты только что сделала ужасный ход. — с досадой ответила Шихо таким холодным и режущим голосом, что Махо почти не верилось, что от него в сердце мелкой не вонзилась сосулька. Не сказав больше ни слова и не дав Андзу ответить, она развернулась на месте, заставив двух девушек, которые, по идее, должны были охранять и сопровождать ее, отпрыгнуть на несколько шагов назад, и вышла из комнаты. ------ — A-… Андзу… Что… Что только что произошло? — медленно спросила Юдзу, на её лице всё ещё читались шок и замешательство. Махо её понимала.       Она была поражена способностью вице-президента так быстро формулировать мысли после всего случившегося. Махо всегда гордилась своей способностью мгновенно воспринимать информацию и использовать её для осмысления ситуации, даже в разгар самого хаотичного сражения. Но сейчас всё было иначе.       Она не знала, сколько времени прошло с тех пор, как её мать стремительно вышла из кабинета. Возможно, прошло всего несколько секунд. А может, и минута. Махо могла простоять с открытым ртом и пустым взглядом большую часть часа не осознавая этого. — Что ты имеешь в виду? — спросила Андзу и достала из пачки сушеного сладкого картофеля ещё одну чипсину, медленно покрутившись на стуле несколько раз. — Ты… Ты не… Я имею в виду… Я думала, ты… Я думала, ты собираешься… — Принять её предложение? — добавила Андзу, закончив фразу Юдзу за неё. — Д-да… — Юдзу заикалась, — Это… — С чего ты это взяла? — с притворной озадаченностью спросила Андзу и повернулась к Юдзу. — Но… Ты… Я думала… Ты сказала, что приняла решение, а ты… Я… Прости, Андзу, но ты такая упрямая, я думала… — Юдзу сделала паузу и посмотрела на Андзу. — Я думала… Я думала… — Я же сказала тебе, что приняла решение, разве нет?       Юдзу, пошатываясь, отступила на несколько шагов назад и рухнула в кресло рядом с собственным столом, после чего уставилась в стену. — Если только… Ты… Ты никогда не собиралась соглашаться… Не так ли? — Ты должна была согласиться на сделке, — тихо сказала Махо, глядя в пол. — Ты что, думала, я позволю тебе просто так уйти? — спросила Андзу. — Надеюсь, ты не думала, что сможешь так просто сбежать с нашего тонущего корабля? — Это было бы разумно, — спокойно ответила Махо. — О, Нисидзуми, — сказала Андзу, и самодовольная ухмылка вновь вернулась на её губы, когда она несколько раз ткнула пальцем в сторону Махо. — Я, как ты, надеюсь, понимаешь, немного отбитая. К тому же я не очень люблю, когда мне указывают, что делать. Юдзу подтвердит, — добавила она и перевела взгляд на брюнетку.       Махо пересеклась взглядом с Андзу и по какой-то непонятной ей причине почувствовала, как на её лице появилась похожая ухмылка. — Знаешь что, мелюзга? — передразнила она. — Я начинаю думать, что ты умнее, чем кажешься. — Это лучше, чем выглядеть умнее, чем ты есть, — рассмеялась Андзу. — Да и кроме того, — добавила она с веселым смешком и пристальным взглядом, — Ты выйдешь из нашего маленького соглашения только тогда, когда закончишь школу или когда я исключу тебя по мелкой дурости, и ни секундой раньше. — Но… Но я думала… — Юдзу заикалась, медленно оправляясь от шока. — Я… Я… Я думала, вы уже обо всем договорились? Она же сказала, что вы с ней уже договорились? Если ты никогда не собиралась делать сделку, зачем… Зачем так её подначивать? — Ну, я бы не назвала это «подначиванием», — сказала Андзу. — Тем более что я впервые услышала про сделку, когда она вошла. — Но тогда… Почему… Почему она думала… — Ума не приложу, — пожала плечами Андзу. — Может, где-то есть ещё одна школа, которой грозит закрытие, а она просто что-то перепутала. — Она ещё раз покрутилась на стуле и на несколько мгновений поглядела в окно. — Эй, ты думаешь, это могут быть Сандерс? Если да, то мне даже жаль, что Кей отказалась от своей школы ради нас, только потому, что они не выиграли честно и справедливо. — Она еще раз покрутила стул и повернулась лицом к комнате, продолжая размышлять. — Думаю, это объясняет, почему те девочки так усердно добивались того, чтобы мы проиграли… — Почему?! — перебила Момо, сжав кулаки и топая ногой по полу. — Почему вы не приняли сделку, госпожа президент?! — Хм? — хмыкнула Андзу, с любопытством глядя на циклопшу. — Почему?! Почему ты не согласилась?! Скажи мне! — Момо… Милочка… — сказала Юдзу в своем обычном заботливом тоне, поднимаясь со стула, хотя её ноги все еще казались немного ватными от шока, вызванного произошедшим. — НЕ НАЗЫВАЙ МЕНЯ МИЛОЧКОЙ! — крикнула Момо и сердито указала на Махо. — ПОЧЕМУ ОНА ВСЕ ЕЩЕ ЗДЕСЬ?! МЫ МОГЛИ БЫ УСТРАНИТЬ ЭТУ ОШИБКУ. ОАРАЙ БЫЛ БЫ В БЕЗОПАСНОСТИ, И ВСЕ, ЧЕГО БЫ ЭТО НАМ СТОИЛО — ЭТО ВОТ ЭТА ВОТ ЖАЛКАЯ СКОТИНА! — Неважно, что она там предложила. Пока Нисидзуми здесь учится, наша задача как студсовета — защищать её. — пожав плечами, сказала Андзу. — Она часть команды, и она одна из нас. — Нет, это не так! — запротестовала Момо, её лицо краснело сильнее с каждым мгновением, по щекам текли слёзы, а голос начал ломаться. — От неё одни неприятности! Она жестокая хулиганка и сволочь самовлюбленная, которой лучше сидеть в тюрьме, чем здесь. Почему же ты не приняла сделку?! Это бы все уладило! Оарай снова был бы в безопасности, нам не пришлось бы заниматься этим дурацким Сенша-До, и мы наконец-то избавились бы от неё! — Момо, я думаю, тебе стоит присесть… — сказала Юдзу, подходя к подруге и протягивая ей руку, но Момо просто оттолкнула её в сторону. — Заткнись! Вы должны меня выслушать! Ты должна меня выслушать! Я не смогу помочь тебе, если ты не будешь меня слушать! — Момо начала метаться взад-вперед и вскидывать руки. — Почему ты не можешь отнестись ко всему этому серьезно?! Почему только я отношусь к этому серьезно?! MEXT собирается закрыть Оорай, как только закончится семестр, а ты доверяешь всю школу ей одной? — Момо, просто успокойся, — сказала Юдзу и снова попыталась положить руку на плечо Момо. — Мы справимся с этим, вот увидишь. Мы победим, и тогда все будет хорошо… — Нет, не будет! Очнись, Юдзу! Перестань витать в своих фантазиях и проснись! «Мы выиграем национальный чемпионат?» Да неужели? Это и есть тот чудесный план, который все исправит?! Мы?! Мы — кучка новичков, которые ничего не могут сделать! Мы никто, Юдзу! У нас шесть никчемных кусков фанеры, а мы выступаем против лучших школ страны! Просто подумай, Юдзу! Подумай хоть раз в своей драной жизни! Это не какое-то дурацкое спортивное аниме, где мы можем победить только благодаря силе дружбы и энтузиазму! Это реальный мир, и почему же никто не отнесётся к этому серьезно, не послушает меня и не поймет, что мы — полное дерьмо?! Мы дерьмо, и мы проиграем! А когда мы проиграем, школу к чертям закроют! Так может, кто-нибудь просто послушает меня и отнесётся к этому серьезно?!       В комнате воцарилась тишина, Момо продолжала с досадой расхаживать по кругу, но потом остановилась и перевела взгляд на Андзу. — Почему?! — холодным тоном спросила она. — Почему ты не сделала этого? Ты же сама сказала, что мы должны принимать любые решения, так ответь мне! Как ты могла не принять эту чертову сделку, после всего, что я сделала?       Андзу сначала не ответила. Она просто кивнула, встала с кресла и повернулась, чтобы посмотреть в окно на простирающийся внизу авианосец, на горизонте которого заходящее солнце встречалось с бескрайним морем. — Момо… — наконец сказала она со вздохом. — Ты не хочешь мне кое-что пояснить? — Г-госпожа президент? — Момо растерялась и заикалась в ответ, словно только сейчас начала осознавать, что наговорила. — Ты случайно не знаешь, как так Нисидзуми подумала, что у нас с ней была назначена сделка? — резко спросила Андзу.       Юдзу повернулась и посмотрела на Момо, её лицо выражало ужас от осознания сказанного. — Момо… Ты… Ты не… П-пожалуйста, скажи, что это не так? — Я… Я… — голос Момо несколько раз сбивался, когда она пыталась заговорить, пока она наконец не покачала головой и не закрыла глаза, почти прокричав своё признание на всю комнату. — Я созвонилась с леди Нисидзуми и договорилась с ней о сделке от твоего имени. — Всё ясно, — коротко ответила Андзу и, лениво отойдя к своему креслу, достала из одного из ящиков стола ещё одну пачку сладкого картофеля, открыла её и откусила кусочек от одной из чипсин, бесстрастно глядя на вентилятор под потолком. Казалось, она совершенно потеряла интерес к происходящему в комнате, и если не считать того, что она время от времени тянулась за очередной порцией чипсов, то внешне она ничем не отличалась от Саки, заряжающей 37-миллиметровую пушку команды Кролик. — Я… Я не хотела… То есть… Я подумала, что не стоит обнадеживать тебя… Если ничего не получится… — Момо начала объяснять, с каждой секундой её слова и поведение становились все менее связными. — Я… Я… Я просто пыталась… Я… Я просто пыталась все подготовить, чтобы ты могла просто подписать… — Момо? — незаинтересованно произнесла Андзу, по-прежнему глядя на вентилятор, словно подсчитывая его обороты. — Д-да, госпожа президент? — Момо сделала паузу в своих рассуждениях, её лицо засветилось, как рождественская ёлка, сквозь слезы, которые всё еще блестели на её щеках и глазах. — А тебе никогда не приходило в голову, что есть причина, по которой я сама этого не сделала? — Г-г-госпожа п-президент? — Андзу… — Юдзу произнесла это под нос, покачала головой в знак неодобрения, но не сделала никакой другой попытки вмешаться. — Ты вообще не думала, что я бы предпочла придержать этот туз в рукаве, а не тратить его на такую проигрышную руку? — Андзу лениво откинула голову в сторону, и теперь, не прилагая ни малейших усилий, смотрела прямо на Момо. — Я… Я… Я… Я… Я… Я… Я… Я просто… — Момо уже совсем растерялась, и было видно, что она с трудом собирает свои мысли в слова и еще труднее пытается их произнести. Она продолжала бессвязно заикаться еще несколько секунд, и паника, очевидно, нарастала всё больше и больше, так как она начала сопеть и плакать ещё сильнее. Наконец, оглянувшись на Юдзу и Андзу в поисках поддержки, но так ничего и не найдя, она дрожащей рукой указала на Махо. — Но это все она виновата, — всхлипывала она, — и она должна ответить за все, что сделала. — ОНА УЖЕ ДОСТАТОЧНО ОТВЕТИЛА, МОМО!       Резкий крик и сопровождающий его хлопок рукой по столу был настолько неожиданным, что и Махо, и Юдзу подскочили и уставились на Андзу. Не было никаких признаков надвигавшейся бури, и вместо этого её ярость ударила как молния среди ясного неба, застав всех врасплох. Махо, не отрываясь, смотрела на Андзу и понимала, что впервые видит, как та злится. Да и вообще, призадумавшись, она не могла вспомнить, когда видела её раздражённой или рассерженной. — Н-н-н-но… — Она уже достаточно ответила, — холодно повторила Андзу. — А я-то ведь думала, что наняла кого-то достаточно умного, чтобы понять это, когда пригласила тебя в Совет. — она пробормотала что-то невнятное себе под нос, побарабанив пальцами по поверхности стола, глядя на Момо, а затем вздохнула и посмотрела на Махо. — Что скажешь, Нисидзуми? Не хочешь сесть за стол для серьёзных девочек? Кажется, место может освободиться… — пробормотала она, оглядываясь на Момо. — Ч-что… — Момо посмотрела на Андзу, затем на Махо, после чего рухнула на колени и снова разразилась потоком слез. — Н-нет, пожалуйста! Пожалуйста, не выгоняйте меня из Совета! Я буду вести себя лучше, клянусь! Я больше никогда не скажу и не сделаю ничего плохого, только не меняйте меня на неё!       Махо на мгновение взглянула на Андзу и вздохнула. Затем она сделала три быстрых и решительных шага к Момо и, схватив её за воротник, из-за всех сил дёрнула на себя и впечатала её в стену. — Встань прямо, когда с тобой говорит командир, — резко сказала Махо и посмотрела циклопше в глаза с такой силой, что, наверное, могла бы пробить череп. Момо продолжала всхлипывать и сопеть, оглядываясь на Андзу и Юдзу в поисках поддержки, но никто не приходил на помощь. Ближе всех была Юдзу, которая обеспокоенно поднялась со своего места, но всё ещё держалась на расстоянии. — Смотри на меня, когда я с тобой разговариваю, — продолжила Махо и снова толкнула Момо в стену. Убедившись, что внимание циклопши приковано, а сама она в состоянии стоять прямо, Махо переключила внимание: отпустив воротник, она просто крепко взяла Момо за одно плечо, прижав её к стене.       Она молча стояла и просто смотрела на добычу. Плачущая, хнычущая девка, которая стала её мишенью. В её голове бушевало поле битвы эмоций: гнев, печаль, ужас, облегчение и еще миллиард других, и из всего этого вытекало одно единственное желание.       Она хотела ударить её.       Она хотела собрать всю свою злость и ярость в кулак и ударить по животу своей жертвы.       Она хотела разбить этот идиотский монокль на миллион осколков и увидеть, как свет надежды покидает её глаза.       Она хотела прижать руку к горлу циклопши и крепко сжать её трахею, пока она умоляла остановиться. Умоляла о пощаде и прощении.       Ей хотелось просунуть руку в горло девушки и вырвать её аппендикс.       Это пустое человекообразное существо не могло ничего сделать, чтобы остановить её. Она только плакала, всхлипывала и хныкала, как ребенок, поцарапавший коленку, умоляя о помощи, которая так и не приходила, пока Махо раздирала бы её на части.       Никогда в жизни Махо не испытывала такого жгучего желания причинить вред другому.       Не было на свете человека, живого или мёртвого, которого она предпочла бы превратить в кровавое месиво, чем хнычущую черноволосую девушку, стоящую перед ней.       Тьма накрыла мир, когда железные веки сомкнулись, и она моргнула.       Когда веки снова отворились, ничего не изменилось. Махо всё так же прижимала к стене свою жертву — черноволосого монстра, который пытался отнять у неё всё. Как и прежде. И так же, как прежде, она смотрела на неё с горьким холодом лавины.       Она увидела взгляд матери, и ворота тьмы снова закрылись.       Ей казалось, что она дала волю своему воображению, представляя, какие муки она может причинить в течение вечности, но она всё ещё стояла на месте, прижав рыдающую циклопшу к стене, и прошло лишь мгновение.        Она чувствовала, как огонь внутри нее разгорается, а мышцы напрягаются до такой степени, что Махо кажется, что она может лопнуть. По ее свободной руке заплясали дуги молний и пламени, воплощенная сила, и она начала отступать назад, готовясь вернуть миру справедливость и правоту. И когда она взглянула на Момо, встретившись с ней взглядом — их лица находились на расстоянии едва ли одного метра, — то увидела лишь бесконечный ужас, заполнивший пустоту, и потоки слез циклопши, борющейся с ее хваткой. Но было уже слишком поздно. Из пасти тигра было не вырваться. Оставалось только ждать момента, когда они сомкнутся и раздавят твою шею, и чувствовать, как жизнь уходит, когда конец настигает тебя.       Заметив краем глаза, как мимо проносится её рука, Махо инстинктивно обернулась и задумчиво посмотрела на нее, медленно разжимая и сжимая пальцы, и почти увидела невидимые всплески силы, проходящие по руке и образующие дугу между кончиками пальцев.       Прошла секунда, она посмотрела на Момо и снова на свою руку. Потом еще одна. Она сделала глубокий вдох, наполняя легкие воздухом и подпитывая пламя внутри себя, сжала руку в кулак и выдохнула. — Я беру свои слова обратно, — произнесла она низким голосом, ослабляя хватку на плече Момо и позволяя своим рукам опуститься на землю, напряжение и огонь медленно уходили, как прилив на берегу. — Из тебя получилась бы отличная Нисидзуми. — вздохнув, она посмотрела через плечо на Андзу и пробормотала — Я отказываюсь от места в Совете. — Ну что ж, — пожала плечами Андзу. — Как знаешь.       Увидев, что в глазах Момо появился огонек надежды, Махо переключила внимание на неё. — Мне кажется, ты ещё не осознала, чего ты натворила здесь сейчас, — сказала она со всей серьёзностью. — Ты совершенно права, понимаешь? Вы — никто, и у вас всего шесть куч хлама, а не танков. Так что мы оба согласны: выиграть чемпионат невозможно, — добавила она с усмешкой.       Краем глаза Махо заметила, что Юдзу готовится вмешаться, и продолжила, пока её не прервали. — Ну, почти невозможно, — пожала она плечами. — Но всё же был шанс, что нам удалось бы совершить чудо, в которое верят Юдзу и эта мелочь. Если бы ты просто делала то, что я тебе говорю, и все делали то, что от них просят, то, возможно, у нас был бы шанс в финале. — она остановилась и, покачав головой, сделала шаг к Момо. Момо вздрогнула, её тело напряглось, когда Махо протянула руку и положила её на плечо, продолжая говорить низким и резким тоном. — Только вот в чем дело: кто-то решил попробовать разобраться в том, чего не понимает, и устроил всё так, что разозлил мою мать, которая, всё-таки, является покровителем девичьей академии Куромориминэ и одним из самых влиятельных членов Федерации. — она сделала паузу, глядя на сгорбившуюся и дрожащую циклопшу. — На самом деле, говоря по-простому и понятно, чтобы ты наверняка поняла. Ты только что сделала мне работу намного сложнее. Возможно, даже невыполнимой. Но хорошо, что меня воспитали так, что я не верю в невыполнимость. Не так ли?       Она отпустила Момо и сделала несколько шагов в сторону, осматривая комнату, а затем обернулась, снова положила руку на плечо Момо и улыбнулась ей. На секунду-другую в комнате воцарилась тишина, и Махо почувствовала, как напряжение медленно уходит с плеч Момо. Ещё через секунду она, кажется, поняла, что буря миновала, и позволила маленькой невинной улыбке появиться и на её губах.       Махо с улыбкой кивнула Момо, и та, поколебавшись мгновение, кивнула в ответ. Затем она снова напряглась, и казалось, что она вот-вот рассыплется, но Махо впилась пальцами в плечо Момо так сильно и глубоко, как только могла, но при этом на её губах оставалась теплая улыбка. — Это сойдет тебе с рук, дура ты коварная. Только один раз. Как только я выйду из этих дверей, всё будет прощено и забыто. Я не стану держать зла и буду считать, что ты просто слишком тупая, чтобы понять, что ты только что попыталась сделать со мной, — сказала Махо острыми, как сталь, словами, словно режущими плоть Момо с каждым слогом. — Но знай: если ты хотя бы на мгновение задумаешься о том, чтобы вот так завалить меня или подорвать моё лидерство в команде, я не только уйду в ту же секунду и с превеликим удовольствием буду смеяться над тем, как MEXT отправляет этот корабль на свалку, но и посвящу остаток своей жизни тому, чтобы разрушить твою. И тебе это будет очень неприятно. Я понятно выражаюсь?       Момо ничего не сказала и не посмотрела Махо в глаза, но от стыда ли это, от ярости ли или от боли в плече, Махо не могла сказать. Да ее это и не волновало. Момо промолчала и ответила лишь хныканьем и маленьким, едва заметным кивком. Ее руки тщетно пытались освободиться от хватки Махо, но голова оставалась склоненной, а поза — вялой, как флаг в тихий день. — Я. Понятно. Выражаюсь? — резко повторила Махо и еще сильнее впилась пальцами в плечо Момо, стараясь, чтобы ногти помогли ей донести свою мысль.       Прошла секунда, потом другая, Момо задыхалась и хныкала от боли, но наконец заставила себя встать прямо, или, по крайней мере, настолько прямо, насколько это было возможно с тисками Махо на плече, и подняла глаза, чтобы встретиться с Махо взглядом. — П-понятно, к-командир… — всхлипнула она, кивая головой неосознанно. — Отлично. — Махо пробормотала, отпустила девушку, повернулась и пошла прочь. Момо едва успела освободиться, как ноги подкосились, и она рухнула на пол, всхлипывая. Юдзу вздохнула, подошла и села рядом, отдав Момо монокль, обняла её за плечо и погладила по голове, заботливо говоря что-то ей. — Мы закончили? — горько спросила Махо и вздохнула, возвращаясь в центр комнаты. — У некоторых из нас есть дела, которые действительно необходимо сделать, в отличие от вас трёх, похоже. — Да, на этом всё, — бодро ответила Андзу, закидывая ноги на стол и возвращаясь к сушеному картофелю.       Махо еще раз вздохнула и начала удаляться к дверям, чтобы уйти. Но как только она приблизилась к дверям, по ту сторону послышались приглушенные голоса, заглушающие всхлипывания Момо. — Эй, вам туда нельзя! — По приказу Комитета общественной морали мы приказываем вам уйти… — Ты сейчас серьёзно?! — Стой! Стой! Мазоэ, хватай её! — Садока, помоги! Она не останавливается! — Просто заблокируй дверь, она не пройдет через нас… — Двери кабинета распахнулись, отбросив Махо с дороги, и в комнату, словно разбушевавшаяся гроза, ворвалась решительно настроенная Саори. — Эй! — сердито крикнула она, обращаясь к Андзу. — Это что за специальная операция по похищению Мапорин в разгар тренировки?! — Простите, госпожа президент, — сказала через плечо одна из двух девушек из Комитета общественной морали, когда она вместе со своей коллегой проскочила мимо Саори и образовала барьер между столом Андзу и ней. — Мы… мы не смогли их остановить… — Если ты снова попытаешься заставить её делать то, чего она не хочет, я попрошу Хану бросить тебя в-ка… — Саори, пожалуйста, — спокойно произнесла Хана, войдя вместе с Мако и Юкари. — Я уверена, что все в порядке. — Да?! — сказала Саори с каким-то странным сочетанием триумфа и беспокойства. — Тогда где же она?! Я же говорила, что мы должны были прийти сюда пораньше! Они, наверное, уже увезли её фиг пойми куда и делают фиг пойми что! А теперь скажи нам, где она, ты… — Э-э-э… Саори? — Махо поднялась на ноги и подняла руку, чтобы привлечь внимание рыжей девушки. — О… Махо… — удивленно сказала Саори. — Что… Что ты здесь делаешь? — спросила Махо, возвращаясь к остальным. — Когда ты не вернулась после окончания тренировки, мы все начали волноваться и хотели убедиться, что ты в порядке, — ответила Хана и вежливо поклонилась Андзу. — Мы, конечно, приносим извинения за наше вторжение, госпожа президент. — Не беспокойся, — ответила Андзу, взмахнув рукой, и продолжила есть чипсы. — Мафоэ… Фадоха… Фы… Фы тве мошете ит-ти… — промямлила сквозь чавканье она. — Что… что здесь произошло, Махо? — спросила Саори, когда обе девочки ушли, только сейчас заметив плачущую Момо в углу. Она подошла и взяла Махо за руку, а затем снова посмотрела на Андзу. — Я клянусь, если ты попытаешься что-то сделать… Если ты попытаешься заставить её что-то сделать или попытаешься шантажировать, или… Если ты повздорила с Мапорин, то ты повздорила и с нами!       Махо взглянула на Андзу, та лишь пожала плечами и продолжила есть свои чипсы, видимо, ничуть не заботясь о том, как Махо ответит на вопрос. — Не о чем беспокоиться… — сказала Махо через несколько секунд и отпустила руку Саори, встав между ней и мелкой. — Студенческий совет просто хотел обсудить состав нашей команды и посмотреть, как мы можем его улучшить. — О?! А как?! — взволнованно спросила Юкари, переминаясь с ноги на ногу с Махо и Андзу. — Ну… — спокойно сказала Юдзу, вставая с места и подходя к своему столу, беря папку с документами и пролистывая их. — Судя по тому, что нам удалось найти, хотя документация старой команды за последние несколько лет перед её расформированием оставляет желать лучшего, на борту должно было остаться ещё несколько танков, которые они не смогли продать. Что именно это за танки, мне пока не удалось выяснить. — Но разве вы не могли подождать? — спросила Саори неуверенно. — Ты не могла бы разобраться с этим завтра? Или хотя бы после окончания тренировки? — Ну, мы только что узнали об этом, — ответила Андзу на удивление убедительным тоном. — Лучше действовать с пылу, с жару и всё такое». — О… — В общем, мы закончили, — продолжила Андзу. — Вы свободны.       Саори, Юкари, Хана и Мако слегка кивнули на прощание и начали покидать кабинет. — Эй, Нисидзуми, — сказала Андзу, когда Махо уже собиралась присоединиться к ним. — Что? — Я ведь не пожалею об этом, правда?       Махо слегка задумалась над вопросом, особенно над нехарактерной искренностью, прозвучавшей в нём. В конце концов она лишь пожала плечами. — Не знаю, — ответила она, положила руку на ручку двери и уже собралась уходить, как остановилась и посмотрела через плечо на Андзу. — Но что бы ни случилось… — она сделала паузу, прежде чем напоследок кивнуть Андзу, — Спасибо… Мелюзга.