Dein Weg ist Mein Weg

— Судьи в настоящее время собираются, чтобы обсудить, следует ли матчу продолжаться, учитывая непредсказуемые погодные условия внутри арены. От имени организаторов мы благодарим вас за терпение.       С трибун пошли разочарованные вздохи и раздражённые бормотания после того, как донеслась информация с громкоговорителей. Уже почти два часа ничего не происходило на поле битвы, и столько времени лишь профессиональные комментаторы могли подогревать интерес зрителей. А теперь, когда было объявлено, что матч могут попросту прервать ввиду какого-то ветра, оканчивая тем самым полуфинал между одной из лучших команд турнира и любимым публикой аутсайдером на полуслове, это стало последней каплей. — Для Оарая ситуация становится всё хуже и хуже… Сначала враги окружили их со всех сторон, потом погода эта… Кажется мне, что они не в духе. — Вообще, тот, кто отвечает за их «мерч», должен быть вне себя от гордости, — сказала Харука Эндоу, протяжно вздохнув, и посмотрела на трибуны, полные оарайских флагов, баннеров, футболок и других разнообразных знаков поддержки, выделявшихся на общем фоне. — Представь если Многоножка хоть один процент от этих продаж получила бы, Рин. Мы бы купались в деньгах… — А? — спросила Рин Матсукадзе, глядя на менеджера её команды и лучшую подругу, недоумевая. — Но… Разве у нас не всё в порядке с деньгами? С ними, вроде бы, нет проблем… — Естественно нет проблем. Пока я слежу за ними, мы будем в плюсе — сказала Харука с самодовольной, полной уверенности ухмылкой. — Но есть разница между «быть в плюсе» и «этим», — добавила она и вздохнула, продолжая рассматривать толпу. — Для того, чтобы получать такую моральную и финансовую поддержку, надо быть либо в числе лучших, как Куроморимине, либо же быть уважаемым аутсайдером, как Оарай… И Многоножка — ни одно из двух. Мы просто где-то между… — Не беспокойся, Эндоу. Мы… Мы когда-нибудь станем одними из лучших — сказала Рин, чтобы утешить, хотя её не искренне волновало какой у них был образ в рамках японского танкотлона. — Вообще, мне до сих пор странно видеть Махо Нисидзуми командиршей такой команды как Оарай. Знать бы, почему она там оказалась… — заинтересовалась она вслух. — Что думаешь, Сидзука? — спросила она, повернувшись к Сидзуке Тсуруки, её другой подруге, по совместительству товарищу по команде. Сидзука командует их маленькой танкеткой Те-Ке и управляет орудием, пока Рин водит. — Сидзука? — переспросила она, не получив ответа от черноволосой подруги, и слегка толкнув. — Всё просто… — отстранённо ответила Сидзука себе под нос, не сводя глаз с вида на осаду с воздуха, транслируемый на огромных экранах. — Что? — спросила Рин, непонимающе глядя на Сидзуку. — Всё просто! Не видишь, Рин?! — воскликнула Сидзука в воодушевленной похвале. — Как же я раньше этого не замечала?! Я всегда думала что Махо Нисидзуми — просто перфекционистка, которой волнуют одни результаты, у которой единственный смысл жизни — это просто победить, несмотря на то, каким простым чемпионат по сенша-до ни был бы для кого-либо с её навыками и средствами. Но сейчас… Сейчас я понимаю… — Понимаешь что? — спросила Рин, недоумевающе глядя то на Сидзуку, то на трансляцию матча. — Она познала истину! — продолжила Сидзука. — Она познала, что настоящую славу можно обрести лишь в самых диких победах, или самых отважных поражениях! Очевидно же, что она ушла из Куроморимине, чтобы избавиться от такой опытной и непобедимой команды, жаждая славы в борьбе вопреки всем обстоятельствам в такой мелкой и неопытной команде, как Оарай! — Ты… так в этом уверена, Сидзука? — спросила Рин, нервно приподняв бровь. — Полностью! Это единственное вразумительное объяснение: в прошлом году, она наконец-то увидела путь настоящего воина, и вместо того, чтобы забрать победу, гарантированную Куроморимине, она… — Ты можешь просто помолчать?!       Девушка с переднего от них ряда обернулась, окинув их взглядом. В особенности Сидзуку. — И не говори о том, о чём ты вообще ничего не знаешь, — рявкнула она, прежде чем повернуться обратно. — Давай, командир… — пробормотала она себе под нос, наклонившись вперед и сложив руки вместе, глядя, как загипнотизированная, на матч, транслируемый на больших экранах. — Не делай из меня лжеца дважды…

***

      Махо безмолвно шагала по раскалённым пескам пустыни, пока воспоминания и эмоции играли в суде её разума, обвинение и защита вызывали свидетеля за свидетелем, отстаивая свою позицию, хотя Махо давно уже потеряла нить их аргументов среди дикой какофонии неуправляемой процедуры. С каждым шагом голоса в её голове становились всё громче и агрессивнее в своих попытках убедить её встать на их сторону, пока вскоре она не запуталась кто есть кто.       Кто говорил ей, какая она никчёмная и ненавистная, и кто говорил ей, какая она сильная и любимая друзьями.       Кто хотел ей помочь, а кто хотел её отправить глубоко в пропасть.       Не было никакого способа различить их, поскольку шум в её сознании всё больше и больше выходил из-под контроля, заглушая каждую её мысль, каждую её идею, каждое её воспоминание, самые основы того, кем она себя считала, заполняя её уши и её разум ничем иным, как диссонирующим, подавляющим шумом. С каждым мгновением ревущие голоса становились всё громче, заставляя её голову раскалываться, а зрение затуманиваться. Мир, казалось, скручивался и менял свою ось. Всепоглощающая чёрная тьма начала литься по краям её зрения, и её тело становилось всё более вялым и тяжёлым с каждым шагом, прежде чем внезапно она почувствовала тупик. Раскалённая, грубая песчаная стена преградила ей путь. Она могла только смутно, словно издалека, слышать то, что звучало как голоса, когда кто-то или что-то подняло её с земли, и, пока её тело висло, она то теряла сознание, то немного просыпалась.

***

— Что случилось? — Где командир Нисидзуми? — Что она делает? — Мы ещё будем сражаться? — Мы вырвемся отсюда, да?       Когда Саори, Хана, Юкари и Мако прошли мимо Феникса и вернулись в деревню, остальные члены команды засыпали их тревожными вопросами, на которые у них не было утешительных ответов. — Э-э-э… — неуверенно сказала Юкари, поднимая руки в попытке успокоить толпу. — Ну… — Видите ли… — сказала Хана, чуть более уверенно, глядя на Саори и Юкари в попытке решить, что им сказать и что сделать, словно телепат. — Командир Нисидзуми, она… — Она пошла просить ещё немного времени! — воскликнула Саори после некоторого колебания. — Да! Она собирается попросить Дарджилинг ещё полчаса или около того, прежде чем бой возобновится, чтобы мы могли всё как следует починить, — добавила она, взглянув на Хану. — Верно? — А… Да… — медленно сказала Хана, понимающе и слегка кивнув Саори. — Нам всё ещё нужно починить гусеницы на Char B1, не так ли, Юкари? — В-верно! — ответила Юкари, медленно улавливая суть. — И чем больше людей будет помогать, тем быстрее мы всё починим, — она указала на французский танк и поломанную гусеницу, растянувшуюся по песку, и собравшаяся команда медленно рассеялась: некоторые пошли помогать Юкари и команде Цапля ремонтировать их танк, некоторые вернулись к своим танкам, чтобы провести последнюю проверку, а некоторые ушли в небольшую тень, чтобы дождаться битвы, которая, по их мнению, должна была начаться.       Оставшись одна, Саори села в тень передней части Феникса. Она знала, что нет смысла лгать о решении Махо, особенно после того, как студенческий совет только что обрушил на них бомбу про скорое закрытие школы. Она просто запаниковала.       Она покачала головой и вздохнула. Ей нужно было что-то придумать. Она хотела верить, что Махо на самом деле не решит сдаваться, но рациональная часть сознания не была в этом так уверена. Она знала, в отличие от многих в Оарае, что Махо не из тех, кто легко меняет своё мнение, и Саори не могла винить её за рассуждения. Подвергать людей опасности, особенно тех, кого она считала друзьями, только для того, чтобы выиграть матч в сенша-до? Даже если это означало спасение их школы, Саори не была полностью уверена, оно того стоило бы. Но если Махо не передумает, если они не будут продолжать бороться, то что тогда? — Э-э… Саори… — Что?! — Саори вздрогнула и, возвращаясь из своих размышлений, ударилась затылком об Феникса. — Ай… — тихо сказала она, потирая место ушиба рукой и поднимая глаза на Адзусу, стоявшую перед ней. — Прости. Ты в порядке? — спросила Адзуса. — Да… — вздохнула Саори. — Я в порядке. В чем дело, Адзуса? Могу я чем-то помочь? Парень что-ли? — Н-нет, ничего… ничего такого, — ответила Адзуса, краснея, и помахала руками перед собой в знак протеста. — Н-нет, я… — она замолчала, оглянулась через плечо, а затем подошла ближе и присела на корточки перед Саори. — Я насчет Ма… Я насчёт командира Нисидзуми… — сказала она тихим голосом. — О, — тихо сказала Саори. Она волновалась, что может не дать хорошего ответа, но кивнула Адзусе, чтобы та села рядом с ней. — Что… что ты хочешь знать? — Ну… — сказала Адзуса, немного неловко и нервно, — я про то… то, что ты ранее говорила… Командир Ни… — Ты можешь просто говорить Махо, знаешь ли. — сказала Саори, пытаясь успокоить Адзусу. — Я знаю, что вы две близки. — Ты… ты знаешь? — воскликнула Адзуса в замешательстве, но постаралась успокоиться. — Ну… тогда… то, что ранее. Махо, она… она же не договариваться о продлении перерыва пошла, верно? — Что ты имеешь в виду? — Она пошла сдаваться, — добавила Адзуса. — Так ведь?       Саори на мгновение замолчала, оглядев внутренний двор и разные группы людей, каждый из которых занимался своими делами, а затем вздохнула. — Да… — тихо сказала она. — Она пошла сдаваться. — Я так и знала… — вздохнула Адзуса. — Она уже так много потеряла, что, конечно, не хочет снова подвергать кого-то опасности. — Но я уверена, что она что-нибудь придумает, — сказала Саори, стараясь выглядеть уверенной и улыбаясь как могла. — Махо умная девушка и отличная танкистка. Она скажет Дарджилинг всё, что думает, и сразу же вернется сюда. Вот так и будет! — Да… — тихо сказала Адзуса. — Я тоже на это надеюсь…

***

      Мир казался не более чем размытым пятном, смутными пятнами тьмы, движущимися по свету, а приглушённые, редкие звуки создавали впечатление, будто всё утонуло в глубокой воде, и это ощущение подтверждалось странным ощущением холода, когда Махо почувствовала, что к ней возвращаются чувства и способность сознательно мыслить. Процесс был медленным, её конечности казались свинцовыми, а мысли — сиропом, но с каждой секундой её зрение начинало проясняться, позволяя деталям возвращаться в мир, и она постепенно начинала чувствовать, что может осознавать своё окружение.       Её ум всё ещё был затуманен, хотя сиропообразная вялость мыслей, казалось, с каждой секундой немного отступала. Оглядываясь по сторонам, Махо пыталась понять, где она находится и что произошло, хотя то, что она видела, давало ей подсказки только по первому вопросу. То, что казалось тёмными пятнами, теперь очень чётко выделялось на фоне песчаных дюн — это были члены команды Святой Глорианы по сенша-до, все в знаменитой красно-чёрной форме. Она попыталась встать с того места, где сидела, которое, как показало несколько минут наблюдения, оказалось небольшим, но удобным стулом, но её конечности отказывались подчиняться. Её пальцы беспомощно сжимали воздух, поскольку её руки были слишком тяжелыми, чтобы быть поднятыми, а ноги двигались неловко, скользя по рыхлому песку в поисках опоры, но не находя её. Из её губ вырвался небольшой раздраженный ворчливый звук, но кроме этого, крошечные запасы сил, оставшиеся в ней, оказались бесполезными, чтобы заставить её тело двигаться. — Эй, — услышала она голос позади себя. — Я думаю, она проснулась.       Бессильно повернув голову в попытке найти источник звука, Махо увидела девушку с бронзовыми волосами, стоящую на солнце и держащую веер, которым она по какой-то причине обмахивала Махо, а не себя. — Масала, пожалуйста, сообщи леди Дарджилинг, — раздался другой голос, и когда Махо повернулась, чтобы посмотреть, кому он принадлежит, она увидела ещё одну девушку, с оранжевыми волосами, заплетёнными в косы, гораздо меньшую, чем та, что держала веер, и идущую к ней. Девушка казалась Махо знакомой, несмотря на то, что в данный момент едва ли могла бы узнать даже Тиёми. Когда девушка подошла ближе и яркий солнечный свет, который до сих пор отражался от волос маленькой девушки, сменился голубоватым оттенком тени, Махо только тогда поняла, что сидит в тени большого зонтика. — О, я рада, что вы в порядке, мисс Нисизуми. Пожалуйста, выпейте это, — сказала девушка, слегка присев на колено рядом с Махо и протягивая ей флягу. Даже когда туман в её голове постепенно рассеялся, Махо всё ещё чувствовала себя слишком слабой, чтобы возражать, и поэтому сделала, как ей сказали, взяв флягу дрожащей рукой и поднеся её ко рту. Из-за временного отсутствия моторных навыков большая часть содержимого фляги пролилась мимо её рта и стекла по подбородку, но она пила, пока не выпила всё до последней капли. Вода была холодной и освежающей, гораздо более, чем теплая вода из её собственной фляги, и каждая капля помогала смазать её пересохшее и сухое горло. — Ещё… — пробормотала она, возвращая флягу в руки маленькой девушки. — Х-хорошо, — ответила маленькая девочка, почти в шоке от увиденного, но вскоре убежавшая прочь.       Во время короткого ожидания следующего глотка Махо попробовала напрячь и расслабить мышцы и обнаружила, что они постепенно становятся более отзывчивыми, до такой степени, что она смогла сесть на стуле более правильно, наклонившись над столом перед собой и опираясь на руки, а не лежа без сил, как когда она только пришла в себя. Потерев лоб, она обнаружила, что он покрыт чем-то похожим на прохладную повязку, но когда она потянулась, чтобы снять её, девушка вернулась. — Я бы не советовала снимать это, мисс Нисизуми. Вам нужно охладиться, — сказала она с некоторым беспокойством, мягко убирая руку Махо от охлаждающей повязки и снова подавая ей флягу. Махо на мгновение с горечью посмотрела на девушку, но вскоре избавилась от неприятного раздражения и просто кивнула, прежде чем снова поднести флягу ко рту. Вторая порция воды прошла почти так же быстро, как и первая, хотя на этот раз ей удалось не пролить ни капли, а просто выпить. Когда фляга опустела, девушка с нетерпением протянула руку, чтобы взять её, но Махо подняла руку, чтобы сказать ей подождать, и сделала несколько глубоких вдохов. — Спасибо… — сказала она тихим и всё ещё немного хриплым голосом, возвращая флягу. — Не могли бы вы принести мне ещё? — Прошу, Оранж Пеко. — Махо без труда узнала этот голос, и через несколько мгновений её догадка подтвердилась, когда Дарджилинг села на другой стул за столом. — Вообще-то, я думаю, ты можешь налить три чашки. Думаю, это будет интересная беседа, и я хотела бы, чтобы ты была здесь. — Да, леди Дарджилинг. Сейчас буду, — девушка кивнула и снова исчезла. — Что здесь происходит?» — пробормотала Махо; раздражение от встречи с Дарджилинг рассеяло всю вялость и вернуло её разум к состоянию полной ясности. — Почему я здесь? — Прежде чем ты начнешь обвинять меня в обмане, я хотела бы отметить, что ты прошла почти весь путь сюда по собственной воле, Нисидзуми, — сказала Дарджилинг спокойным, но весёлым голосом. — Я просто принесла тебя сюда, когда ты потеряла сознание в ста метрах от нашего лагеря. Мне показалось, что было бы очень невежливо просто оставить тебя лежать без сознания на песке. — Увидев, как на лице Махо появилось беспокойство, она быстро добавила: — Не волнуйся. Прошло всего несколько минут. Я, конечно, продлю наше перемирие, чтобы ты могла прийти в себя, прежде чем мы, так сказать, начнем снова. — Хорошо… — вздохнула Махо. Объяснение Дарджилинг вполне совпадало с её собственными воспоминаниями о том, что произошло. Однако это принесло с собой ряд проблем. Она тихо застонала, вспомнив безнадёжную ситуацию, в которой оказался Оарай, и то, что сдача была единственным вариантом, который у неё оставался. — Леди Дарджилинг, — сказала Оранж Пеко, возвращаясь к столу с небольшим подносом, на котором стояли три стакана с красновато-коричневой жидкостью и несколькими кубиками льда в каждом. Она спокойно и без слов раздала стаканы, поставив один перед Дарджилинг, один перед Махо и оставив один перед собой, когда села на последний из трех стульев вокруг стола. — Спасибо, Оранж Пеко. Итак, — сказала Дарджилинг с небольшим жестом, явно намереваясь дать им немного уединения, и девушка с веером, стоявшая за Махо, а также все остальные, кто мог слышать, без слов и без промедления покинули стол и окружающее пространство. — Что привело вас сегодня к моему столу, командир Нисидзуми?       Сначала Махо не ответила, а просто взяла стакан перед собой, чтобы выпить. Жидкость была сладкой, почти приторной, но тем не менее холодной и освежающей, поэтому Махо решила оставить свои сомнения по поводу её вкуса при себе. — Хорошая работа, Дарджилинг, — холодно сказала она, снова поставив стакан. Слова почти застряли у нее в горле. — Я думала, что смогу победить тебя, уничтожив флагман, когда он был один; быстрый и решительный удар. А вместо этого ты прочитала меня как открытую книгу… — Спасибо, Нисидзуми. Должна признать, я очень горжусь нашим выступлением здесь, — Дарджилинг любезно кивнула. — Тем не менее, я надеюсь, что факт того, что я так хорошо тебя знаю, не стал для тебя большим сюрпризом? Я думала, что весьма открыто выражала своё восхищение тобой и твоими талантами. — Она ухмыльнулась и сделала паузу, отпивая глоток своего чая со льдом. — Если честно, мне жаль, что ты оставила меня в некотором недоумении во время нашего общения, моя дорогая. Ты же не пытаешься заставить меня завидовать, правда? — О чем ты говоришь? — пробормотала Махо, закатив глаза, опустошив стакан и посмотрев на Оранж Пеко, которая быстро наполнила его снова, даже когда она нервно смотрела то на Махо, то на Дарджилинг, как будто чувствовала себя некомфортно, словно третьей лишней. — Как я уже говорила тебе на Арк Рояль, я едва могла перестать думать о тебе в последние недели, Нисидзуми. Наша маленькая стычка в Оарае преследует меня до сих пор, а твоё невероятное выступление против Сандерс и Анцио только усилило мою одержимость. Я не стесняюсь признаться в этом; к утру я считала себя поглощённой тобой. — Если это твой способ пригласить меня на свидание, то не буду тебя томить, — насмешливо сказала Махо. — Мне не интересно. — Это очень печально, но тебе не о чем беспокоиться. У меня и так есть кем заняться в этом деле, — рассмеялась Дарджилинг. — Тем не менее, меня очень ранит то, что ты показала свое истинное лицо Кей и Анчови, оставив меня жаждущей того удовлетворения, которого, как ты знаешь, я так желаю. — Я полагаю, ты не заткнёшься, если я скажу, что ни Кей, ни Анчови не придали моему плану такого решающего значения, как ты? — сухо спросила Махо, сделав ещё один глоток чая. Коварно, но приторная сладость начала ей нравиться. — Они, по крайней мере, дали мне шанс восстановиться и перегруппироваться, а твоё холодное чтение сразу сбило меня с ног и не дало мне возможности снова встать. — Я не знала, что лесть входит в твой арсенал, — улыбнулась Дарджилинг. — Однако, ты напомнила мне кое о чём, — добавила она и потянулась к карману. — Я полагаю, это твоё? — Махо широко раскрыла глаза, когда Дарджилинг положила на стол маленького, изношенного медвежонка, покрытого швами и бинтами. Боко. В легкой панике Махо залезла в свой карман, обнаружила, что он пуст, и быстро схватила медвежонка со стола и спрятала в своих руках. — Ассам нашла его лежащим в песке рядом с тобой, где ты упала, и отдала мне на хранение, — продолжила Дарджилинг. — Хотя она не была точно уверена, что это такое. Очевидно, это какая-то мягкая игрушка или талисман, но что это именно и откуда оно взялось, мы все не знаем. Я была бы очень признательна, если бы ты просветила меня, Нисидзуми.       Махо только смутно осознавала монолог Дарджилинг, глядя на Боко. Некоторые небольшие участки все ещё были покрыты песчинками, но они были быстро, но осторожно счищены большим пальцем, пока мысли Махо мчались туда, где они раньше были неподвижны.       Она пришла сюда, чтобы признать поражение. Сдаться. У неё не было шансов на победу. Положение Дарджилинг было слишком выгодным, а её собственное — проигрышным. Святая Глориана обладала всеми возможными преимуществами, и единственным разумным поступком было принять реальность ситуации. Не было смысла продолжать сопротивляться. Это могло только отсрочить неизбежное: поражение и закрытие Оарая. Она прекрасно понимала, что дело обстоит именно так. И все же, глядя на медвежонка и держа его в руке, она почувствовала, как её убежденность начала колебаться.       Она вспомнила, как Адзуса изо всех сил подбадривала команду. Она вспомнила, как её товарищи по команде умоляли её поверить. Она вспомнила суровую, но справедливую оценку Комэ, похвалу отца, поддержку Тиёми, совет Ами и многое другое. Она почувствовала, как в ней начинает кипеть странное чувство сомнения, не столько в себе, сколько в своей оценке того, что она считала возможным, а что нет. Холодная рациональность начала уступать место пламенных чувств, сначала в виде тактического боевого отступления, но вскоре обернувшись в полный разгром.       Махо взглянула на Дарджилинг и в мгновение ока вспомнила их сражение в Оарае, их яростные дуэли, их игру в го на борту Арк Рояль и их сражение в жаре пустыни, похожей на литейный цех. Она на мгновение покачала головой, чувствуя себя невероятно глупо. Она была идиоткой, как сказала бы ей Эми, будь она здесь. Битва не была безнадежной, далеко не так. Конечно, Дарджилинг имела преимущество в численности, технике, огневой мощи, опыте, экипажах и положении, но только сейчас Махо поняла, что это не имело значения. И когда это осознание озарило её, освещённое пылающим огнем внутри неё, она не могла сдержать улыбку, которая расцвела на её лице. — Прости, Дарджилинг — пробормотала Махо, возвращая Боко в свой карман и вставая со стола, чувствуя, как силы возвращаются к ней с новой силой. — Боюсь, вам придётся постараться получше, чтобы вывести меня из себя. — Махо полагала, что несколько месяцев общения с Андзу привили ей определенный иммунитет к уловкам и интригам других, в частности Дарджилинг. В глазах Махо Мелюзга доказала, что она равна целому миру, как бы ей ни хотелось этого признавать. — Однако, если вам не сложно, я бы хотела, чтобы наше перемирие было продлено ещё на 20 минут, чтобы моя команда и я могли подготовиться. — Конечно, возьмите полчаса, — предложила Дарджилинг и сделала ещё один жест рукой. Вскоре после этого подошла девушка с каштановыми волосами, заплетёнными в длинную косу. — Да, леди Дарджилинг? — Рукурири, не была бы ты так любезна сопроводить командира Нисидзуми обратно к позициям Оарая? — спросила Дарджилинг, бросив Махо кокетливый взгляд. — Было бы обидно второй раз упасть по дороге. — Конечно, леди Дарджилинг, — Рукурири кивнула, отдав честь, и повернулась к Махо. — Командир Нисидзуми, прошу вас.       Махо повернулась, чтобы последовать за ней, но на мгновение замерла и оглянулась на стол. — Оранж Пеко… — тихо прошептала она, глядя на маленькую девушку. — Да? — ответила Оранж Пеко, явно удивлённая тем, что к ней обратились. — Я полагаю, это ты командовала Черчиллем? — Да, командир Нисидзуми, — ответила Оранж Пеко, слегка поклонившись. — Интересно, — сказала Махо. — Вы были очень убедительной Дарджилинг. Единственное, как я смогла бы догадаться, что что-то не так — это если увидела бы вас, стоящей в башне. Очень впечатляюще. — Она сделала паузу и поочередно кивнула Дарджилинг и Оранж Пеко. — Я буду с большим интересом следить за вашей карьерой, — добавила она и повернулась, чтобы уйти с Рукрурири к ожидающей Матильде II. — Итак, — спросила Ассам, подойдя к столу и сев, когда Рукрурири и Махо ушли, — Как всё прошло? Она сдалась? — Нет, не решилась, — ответила Дарджилинг, в глазах которой светилось сильное волнение. — В самом деле, я думаю, что никогда не видела человека, который бы выглядел так решительно. — Понятно… — спокойно сказала Ассам. — Оранж Пеко? А как ты это проинтерпретируешь? — Ну… — медленно сказала Оранж Пеко, потирая подбородок, чтобы собраться с мыслями. — Мисс Нисизуми действительно казалась очень уверенной и готовой к бою, когда уходила… — Действительно, — просияла Дарджилинг, возбуждённо потирая руки. — С возвращением Нисидзуми на доску, я думаю, мы будем сидеть в первом ряду и сможем увидеть настоящую демонстрацию того, на что действительно способны эти скрытные Нисидзуми. — Я не знаю, что ты решила, но ты уверена, что это разумно? — спросила Ассам, которая далеко не разделяла воодушевление Дарджилинг. — Я знаю, что ты хочешь увидеть Нисидзуми, сражающуюся на полную мощность в подготовке к финалу, но есть такое понятие, как чрезмерное рвение. — Есть ещё такое понятие, как чрезмерная осторожность и беспокойство, — возразила Дарджилинг. — Ты знаешь эту поговорку? «Стремление к безопасности препятствует любому великому и благородному делу». — А ты знаешь эту поговорку? — пробормотала Ассам, закатив глаза, и выпила стакан холодного чая, который ей подала Оранж Пеко. — «Будь осторожен в своих желаниях. Они могут сбыться».

***

— Мапорин!       Когда Махо приблизилась ко входу в деревню, Саори окликнула её и побежала к ней, за ней вскоре последовали Юкари и Хана, а Мако неторопливо шла сзади, когда они бросились ей навстречу. — Что… эээ… — осторожно спросила Саори, остановившись в нескольких шагах от Махо, по-видимому, сдерживая себя от того, чтобы не наброситься на неё в последнюю секунду. — Что… что случилось?       Махо не ответила, а вместо этого просто сжала кулаки, глядя на песок под собой. С тех пор, как она оставила позади лагерь Святой Глорианы, она чувствовала, как сила её новообретенной убежденности тает, поскольку её одолевало раздражённое, страшное чувство вины. Она могла бы убедить себя продолжать сражаться, снова встать на ноги, независимо от того, какое наказание ей прийти, но она понятия не имела, как она собирается убедить остальных. И уж тем более как она собирается искупить свою недавнюю безнадёжность. — Мы… Мы всё ещё… — начала Юкари, но её голос затих, прежде чем она успела закончить вопрос. — Ты в порядке, Махо? — спросила Хана. — Ударь меня… — пробормотала Махо себе под нос, почти неслышно. — Что? — спросила Саори, делая шаг вперед. — Ударь меня… — повторила Махо, всё еще не в силах поднять взгляд. — Зачем… — смущенно сказала Юкари. — Зачем нам… — Я сказала: ударь меня! — снова сказала Махо, её голос был полон гнева, хотя она продолжала с горечью смотреть в землю. — Хватит хотя бы одной из вас, ударьте меня! Я заслужила это! — Махо… — сказала Саори с беспокойством и тревогой в голосе. — Зачем? — спросила Мако как ни в чем не бывало. — Ты ничего не сделала. — Нет, я… — Махо чувствовала, как её голос дрогнул, хоть она и не была уверена почему. Всё, что она знала, это то, что она злилась всё больше и больше с каждой секундой. — Я… Просто… Я облажалась, ладно, так что просто ударь меня, хорошо?! — Она подняла взгляд и посмотрела на остальных, её глаза дико метались от Саори к Хане, к Юкари, затем к Мако и обратно, яростно ожидая, что кто-то нанесет ей заслуженный удар в лицо. Четыре девушки переглядывались между друг другом и Махо, пока, наконец, Саори не шагнула вперед, и Махо закрыла глаза, готовясь к предстоящему удару. — Махо… — сказала Саори со странным спокойствием. — Ты… Ты признала поражение? — Нет… Я… — сказала Махо, слова застряли у неё в горле, когда она отвернулась, не в силах посмотреть Саори в глаза. — Я… Я собиралась… Я хотела… но… Я просто… Я просто не могла…       Бессвязное объяснение Махо было прервано, когда Саори обхватила её руками за талию и крепко удержала на месте. — Всё в порядке, Мапорин… — тихо сказала она, ещё крепче обнимая Махо. — Всё в порядке. — Но… — Махо попыталась снова медленно открыть глаза, но её голос снова затих, когда Юкари, затем Хана, а затем Мако присоединились к объятию. — Я всё испортила… — Ничего не испортила, — сказала Юкари, медленно отпуская Махо и делая шаг назад. — Мы всё еще на поле битвы, верно? — Ну, да… — пробормотала Махо. — Значит, мы всё ещё можем победить, — заметила Хана. — Да! — весело сказала Саори. — Это как с любовью! Ничего не кончено и не невозможно, пока ты не перестанешь пытаться! — И как тебе такой настрой помог? — сказала Мако, равнодушно пожав плечами и глядя на Саори. — Эй! Я пытаюсь сохранять позитивный настрой! — резко бросила Саори, обращая внимание на Мако. — Перестань быть со мной грубой, или я расскажу твоей бабушке, что ты прогуливаешь школу! — Это не моя вина, что ты продолжаешь делать такие легко лопающиеся пузыри, — сказала Мако с самодовольной ухмылкой, когда Саори несильно ударила её по голове. — Но как… — спросила Махо, смахивая несколько слезинок со щеки и глядя на своих четырех товарищей по команде, — Как вы все можете просто простить мне всё? Несмотря на то, что я сделала или как ужасно я с вами обошлась, вы продолжате быть ко мне добры… Почему? — Не будь глупышкой, Махо, — сказала Саори с улыбкой, прекращая игривое избиение Мако. — Мы же тебе уже говорили. — Ты не просто наш командир, Махо, — продолжила Хана. — Ты наша подруга. — Да! — взволнованно сказала Юкари. — И друзья заступаются друг за друга! — Ты уверена? — спросила Махо. — Я имею в виду… ты правда так думаешь? Я не заслуживаю и половины всей доброты, которую вы мне оказали… — Мы не глупые, Махо, — ответила Саори. — Мы твои друзья не просто так, и это значит, что ты этого заслуживаешь. — Ладно… — пробормотала Махо, прежде чем на мгновение покачать головой, чтобы освободить голову от лишних мыслей. — Я… я всё еще не думаю, что заслуживаю этого, но с этого момента я обещаю вам, что сделаю всё, что в моих силах, чтобы заслужить всё, что вы для меня сделали, и что ж, — сказала она, её голос снова стал ровным, — если вы примете меня, я буду рада считать вас всех своими друзьями.       Саори, Хана, Мако и Юкари несколько мгновений смотрели друг на друга, прежде чем Хана сделала шаг вперед и поклонилась. — С превеликим удовольствием. — Спасибо, — сказала Махо. — Спасибо. — С этими словами она без колебаний шагнула вперёд и бросилась к остальным, заключив Саори и Хану в крепкие объятия, на которые обе девушки быстро ответили. Юкари и Мако вскоре присоединились к ним. — У нас всё ещё есть проблема… — пробормотала Мако, когда объятие подошло к концу. — Нам всё ещё нужно придумать план, чтобы победить… — Ладно… — тихо сказала Саори, склонив голову. — Из-за всего, что произошло, я как-то позабыла… — Да… — вздохнула Юкари. — Мы всё ещё в довольно плохом положении… — Не волнуйся… — сказала Махо с чистой, уверенной улыбкой. Теперь она ясно видела поле битвы и их положение, и она чувствовала, как внутри неё происходят перемены. — У меня есть идея…

***

— Итак… — сказала Махо как можно спокойнее и оторвалась от грубой карты, которую она набросала на песке. — Вот план. Есть вопросы? — Сработает? — сказала Момо с презрительной усмешкой, скрестив руки на груди. — Ты уже знатно облажалась, Нисидзуми, и мы зашли слишком далеко, чтобы ты сейчас упустила наши шансы на спасение школы, — продолжила она, болезненно проясняя, как мало она думает о способностях Махо. В явной попытке добавить оскорблений она также постаралась сделать особый акцент на «нашем», давая понять, что она всё ещё считает Махо не более чем нарушительницой. Чужачкой, которая суётся туда, где её не хотят и не приветствуют. — Думай, что хочешь, о моих стратегиях, — добавила она презрительно, — по крайней мере, я знаю, что не стоит посылать наш флагман прямо в пасть врага. — Ты права… — ответила Махо и встала, отряхивая песок, прилипший к колену, пока она объясняла свою идею. — В обычных обстоятельствах подвергать флагман опасности без подкрепления — это хороший способ проиграть. Но если ты не заметила, это не совсем обычные обстоятельства. — Она не могла не ухмыльнуться, глядя на горькую злость, которая начала проступать на лице Циклопихи, но продолжила, прежде чем успела что-либо сказать. — Дарджилинг загнала нас в ловушку, и есть только одно, чего она хочет больше, чем победить: меня. — Если бы всё зависело от меня, она бы как можно скорее тебя получила, — пробормотала Момо себе под нос. — Скатертью тебе дорога. — И поэтому, — продолжила Махо, не обращая внимания на ехидный комментарий, — я собираюсь предложить ей то, от чего она не сможет отказаться: полномасштабную битву со мной. — А что, если они сокрушат тебя и выведут из строя прежде, чем мы получим шанс нанести ответный удар? — спросила Юдзу с тревогой. — Это возможно, — вздохнула Махо. — Но это всё ещё лучшее, что я могу придумать, учитывая обстоятельства. Я не собираюсь отрицать, что подвергать Феникс такой опасности будет невероятно рискованно. Достаточно одной ошибки, и мы вылетим из турнира, и Оарай пойдет ко дну вместе с нами. Но это все равно риск, на который я готова пойти. — Она на мгновение замерла, чувствуя, как тревога и предвкушение смешиваются в её животе, образуя неприятную лужу эмоций, которую она не была уверена, что испытывала когда-либо прежде, когда она оглядела то, что осталось от сенша-до-команды Оарая. — Однако всё ещё есть риск, что кто-то может пострадать, — холодно и медленно сказала она. — Я не могу гарантировать, что что-то произойдет, как только мы начнем атаку, и я не собираюсь никого заставлять идти на такой риск. Я знаю, что это… необычная… ситуация, но у меня были друзья, которые пострадали, прежде чем я пыталась выиграть матч, и поэтому я знаю не понаслышке, что нет ничего, ради чего стоило бы рисковать таким образом. Не престиж. Не слава. Не деньги. И уж точно не школа. — Она позволила своему голосу немного сбавить в громкости, говоря медленно, когда закончила свою речь, чтобы убедиться, что не осталось никаких сомнений в серьезности ситуации. — Так что если у кого-то из вас есть хоть малейшее сомнение по поводу плана, или вам не нравится идея, или вы не готовы подвергать себя или других такому риску, сейчас самое время высказаться. Мы всё ещё можем позвонить судьям и сказать, что у вас тепловой удар или что вы плохо себя чувствуете. Они остановят матч и пришлют сюда какого-нибудь самаритянина, чтобы он вернул вас в безопасное место. Это легкий выход, и никто не будет думать о вас хуже, если вы решите его принять.       Торжественная, сомнительная тишина повисла над небольшой группой, пока друзья и члены экипажа обменивались взглядами и тихим шепотом, пока все они втайне обсуждали слова Махо. — Ну, — сказала Эрвин через некоторое время, хвастаясь с уверенной улыбкой. — Ты сама это сказала; мы не придумаем ничего получше, и, кроме того, я в любом случае предпочту быть молотом, чем наковальней.       Цезарь, Орью и Саемондза кивнули в знак согласия. — Да! Это немного нелепо, но мы уже достаточно долго в этой дыре торчим! — согласилась Норико. — Подмога — это как раз то, что нужно, чтобы получить преимущество. Всё, что нам нужно, это проявить полную решимость и никогда не отступать! — Да! Решимость! — в унисон закричали Таэко, Акеби и Синобу. — Ладно, давайте поставим всё на красное! — с энтузиазмом сказала Андзу. — Андзу, может, попробуешь быть немного более вдумчивой? — заметила Юдзу с ноткой беспокойства в голосе. — Эй, в чём веселье, если знаешь результат? — ухмыльнулась Андзу. — В любом случае жизнь — это азартная игра. Мы в деле! — Это не совсем против правил, я думаю… — пробормотала Содоко с горьким выражением лица, отводя взгляд от своих товарищей по команде. — Ладно. Мы с вами, — добавила она через несколько мгновений, её плечо опустилось в знак поражения, когда Падзоми и Гомоё обняли её. — Мы… — осторожно сказала Адзуса, остановившись и обернувшись, чтобы посмотреть на своих друзей для подтверждения, прежде чем продолжить. — Мы тоже… — Мы будем рядом с тобой, Мапорин, — спокойно сказала Саори и положила руку на плечо Махо. — Да. Вы можете рассчитывать на нас, — согласилась Хана, кивнув мягко. — Да! Мы сделаем это! — подбодрила Юкари, подняв кулак в воздух. — Я знаю, что мы можем! — Звучит неплохо, я думаю, — пробормотала Мако без энтузиазма. — Но времени может не хватить. Я не даю никаких гарантий, что долго смогу поддерживать Феникс на ходу на всём этом песке. — Хорошо… — сказала Махо и решительно кивнула другим командирам танков. — Все, убедитесь, что ваши танки готовы и готовы к запуску операции «Тамос, король Египта». — Поняла, — с энтузиазмом сказала Андзу. — Мы выиграем! За Оарай! — За Оарай! — подбодрила остальная часть команды в унисон, подняв кулаки к небу, прежде чем разойтись. — Итак, как наш танк? — спросила Махо, когда она и остальная часть экипажа Феникс подошли к Панцеру IV. — Гусеницы должны всё отлично выдержать, — пробормотала Мако. — Но о двигателе я этого сказать не могу. Он не был специально создан для такого. — Я знаю, — вздохнула Махо. — Но ему придется просто потерпеть. А как насчёт башни? — Мы с Ханой починили привод горизонтального наведения, — доложила Юкари. — Или… ну… мы так думаем по крайней мере… — Всё получится, — уверенно сказала Хана, положив руку на плечо Юкари. — Юкари всё починила. — Ладно. Убедись, что у нас заряжен бронебойный снаряд, и держи последний осколочно-фугасный снаряд под рукой. Мако, прогрей двигатель и убедись, что все готово. Саори, установи радиосвязь с другими танками. — Так точно! — Саори кивнула, но прежде чем она успела убежать, она повернулась к Махо. — Эй… Махо? — Что такое? — Как… Я имею в виду… Ты уверена, что это сработает? А если они не клюнут на приманку? — Хм… — Махо на мгновение постучала пальцами по ноге, обдумывая ответ. — Я не знаю… Мы, вероятно, проиграем, и очень быстро. — Верно… — тихо сказала Саори, почёсывая плечо и глядя вниз, чтобы скрыть закрадывающееся сомнение. — Но я не думаю, что это произойдёт, — продолжила Махо, положив руку на плечо Саори. — Почему ты так уверена? — Просто предчувствие, — ответила Махо с ухмылкой. — Принято! — Саори улыбнулась в ответ. — Хорошо. Мы подготовим Феникс для тебя, когда ты вернешься!       Махо кивнула в ответ, и Саори залезла наверх в Феникс, когда Махо начала медленно уходить от танка, неторопливо прогуливаясь по небольшой деревенской площади, которая теперь кипела жизнью. Феникс был не единственным среди оставшихся танков Оарай, у которого проверяли и перепроверяли каждую деталь и функцию, пока команда готовилась к тому, что должно было произойти. — Шесть танков… — Махо серьезно призадумалась, пока шла. Её взгляд скользнул по другим танкам, бегло осмотрев каждый. — У нас всего шесть танков… У Дарджилинг одиннадцать… Не говоря уже о Виктори… — Она остановилась и вздохнула, покачав головой в попытке прогнать тревожные и беспокойные мысли, которые затуманивали её разум. — Давай, Махо… Перестань слушать их, жалкая идиотка. Эти люди рассчитывают на тебя, и у тебя всё равно нет выбора. Тебе просто нужно… — Командир? Командир Нисидзуми? — А? — Махо подняла глаза, услышав, что её зовут, и увидела, как к ней подходит Юки. — Ты что-то хотела?       Задумавшись, Махо даже не заметила, что остановилась прямо перед М3 Ли. — Нет… Я… — медленно произнесла Махо, стараясь тщательно подбирать слова, но безуспешно. — Если ты ищешь Адзусу, её здесь нет, — сказала Юки, не дожидаясь надлежащего ответа. — Она сказала, что ей нужно время подумать, прежде чем всё станет совсем суматошным. — О… — ответила Махо, удивлённо приподняв бровь. — Ты знаешь, куда она пошла? — Эй, Юки! — крикнула Аюми из Ли. — Мне нужна помощь! — Иду! — Юки отозвалась и побежала обратно к американскому танку, но на мгновение остановилась, чтобы кивнуть головой в сторону небольшого переулка на другом конце деревни, где примерно час назад пряталась сама Махо.

***

      Когда Махо приблизилась к переулку, она услышала всхлипы и плач из-за угла, и замедлила шаг, приближаясь к повороту. — Эй, Адзуса? Ты там? — спросила она, убедившись, что Адзуса заметила её приближение, прежде чем завернула за угол. — Д-… д-да… — ответила Адзуса, её голос слегка дрожал. — Я… я здесь…       Потратив немного времени, чтобы собраться с духом, по крайней мере на мгновение, Махо повернула за угол и увидела, что Адзуса села у стены, поспешно запихивая что-то похожее на носовой платок обратно в карман, и посмотрела на Махо. — Эй, — спокойно сказала Нисидзуми и села рядом с Адзусой, взглянув на девушку и сохраняя молчание, чтобы не навязывать разговор. — Привет… — тихо вздохнула Адзуса. — Ты держишься? — спросила Махо как можно более рассеянно. — Д-да… — тихо сказала Адзуса. — Я… я просто в порядке…       Она явно лгала. Даже если бы Махо не слышала, как она плакала минуту назад, это всё равно было бы очевидно. — Это хорошо… — продолжила Махо. — А Ли? Вы, ребята, всё подготовили? — Да… Н-… Наверное… — сказала Адзуса ровным и отстранённым голосом. — Мы не смогли починить 75-мм, так что если мы не подъедем к ним из-за склона, он практически бесполезен, но все остальное работает отлично… — Хорошо, — кивнула Махо. — Я… я рада это слышать…       Над переулком повисла оглушающая тишина, поскольку ни Махо, ни Адзуса не предприняли никаких шагов, чтобы развеять её дальнейшим разговором, и вместо этого они просто сидели молча. Через некоторое время, чувствуя, что она должна хотя бы попытаться что-то сделать, Махо вздохнула и снова посмотрела на Адзусу. — Дай угадаю… — сказала она с легкой улыбкой. — Тебе страшно, да?       Сначала Адзуса ничего не сказала. Но через несколько секунд она подняла голову и посмотрела вверх, чтобы встретиться глазами с Махо, жест, на который Махо постаралась ответить успокаивающим кивком. — Я… — сказала Адзуса тихим, почти хнычущим голосом, протягивая руку перед глазами, пустым взглядом смотря на неё, пока дрожала. — Я так думаю… — Это хорошо… — ответила Махо. — По крайней мере, я так думаю… — Почему… почему это хорошо? — спросила Адзуса, схватив её запястье и крепко прижав его к груди, и снова взглянув на Махо.       Махо пожала плечами и подняла свою руку так, чтобы Адзуса могла её видеть, и как она дрожала так же сильно, как и её собственная, если не больше. — Думаю, это значит, что мы не дураки… — предположила она. — Это значит, что мы осознаём, что собираемся сделать… — Я… я так думаю… — Адзуса вздохнула, снова положив голову на колени. — Я… я просто не понимаю, почему ты доверяешь мне это… Я только и делала, что лажала с тех пор, как мы впервые присоединились к команде… — Не лажала ты, Адзуса… — ответила Махо. — И я могу с какой-никакой уверенностью говорить о том, что такое «облажаться»… — Это вообще другое! — запротестовала Адзуса. — Кому какое дело, что ты проиграла финал в прошлом году, ты спасла людям жизни! Когда мы в прошлый раз сражались со Святой Глорианой, я запаниковала и просто отступила, а ты перевернула ход матча и почти победила их в одиночку. Когда мы сражались с Сандерс, нас вывели из строя, не сделав ни единого выстрела, а ты все равно продолжала идти вперед и была на грани победы. Я тоже облажалась с Анцио, и если бы ты не уничтожила их флагман, никого из нас бы здесь не было. Ты сделала все эти невероятные вещи, а я просто продолжаю быть неудачницей. Если я не могу справиться даже с чем-то таким простым, как быть собой, как ты можешь доверять мне что-то настолько важное?       Махо молчала, размышляя над вопросом, откинув голову на стену позади них и глядя на небо над собой. — Знаешь… — сказала она через некоторое время. — Когда я была помладше, а Михо была ещё совсем ребенком, она была одержима этим детским шоу, где неважно, сколько раз его избивали или он падал лицом вниз… Он просто снова и снова вставал. — Засунув руку в карман юбки, она достала маленького Боко и держала его в руках, глядя на него, нежно поглаживая ткань одним большим пальцем. — Раньше я думала, что это глупо. Но Михо он действительно нравился, поэтому, как старшая сестра, я просто должна была принять это и подыграть. Однажды я облажалась во время стрельбы и… почувствовала себя подавленной… она дала мне это. Я просто ношу это с собой как некое напоминание о том, какой она была раньше, наверное… — Она вздохнула и покачала головой на мгновение, прежде чем продолжить. — Когда я росла как Нисидзуми, меня учили, что поражение неприемлемо. Что всё, что меньше полного совершенства, предосудительно. Пока в прошлом году Комэ и Эми не упали в реку, я даже не могла понять, что нельзя победить любой ценой. Так что да… Думаю, мне потребовалось слишком много времени, чтобы это понять, но облажаться, быть побеждённой и упасть лицом вниз — это ещё не конец. Когда ты падаешь, тебе ничего не остается, как подняться. — С этими словами она снова поднялась на ноги, отряхивая песок, прилипший к юбке, прежде чем повернуться и посмотреть на Адзусу. — Вот почему я знаю, что могу доверять тебе, Адзуса. Потому что, что бы ни случилось, ты никогда не сдавалась в сенша-до, и, что бы ни случилось дальше, я знаю, что ты всегда встанешь на ноги.       Адзуса посмотрела на Махо, улыбнувшись и отерев рукавом глаза. — Ты… ты действительно так считаешь? — Конечно, — кивнула Махо. — Кроме того, разве не ты говорила, что мы победим вместе? — Г-говорила, — смущённо сказала Адзуса, на мгновение отвернувшись и покраснев. — Ну что, — сказала Махо и протянула руку Адзусе, — Ты готова взять и победить? Вместе?       Адзуса кивнула и взяла Махо за руку, когда она встала, позволив ей подняться на ноги. — Вместе. — Эй, Адзуса… — сказала Махо, когда они вышли на залитую солнцем площадь, и остановилась. — Да, Махо? — ответила Азуса и обернулась, чтобы встретиться взглядом с ней. — Мы, вероятно, не сможем общаться, когда начнём, так что вот. — Она протянула открытую руку Адзусе, маленький Боко лежал на её ладони. — На… на случай, если тебе понадобится дополнительная поддержка… наверное… — Ты… ты уверена? — спросила Адзуса, её взгляд метался между Махо и медвежонком. — Я думала… я имею в виду… что насчет… — Той Михо, которую я знала, больше нет… — Махо вздохнула. — Я не могу продолжать держаться за прошлое. И кроме того… я думаю, что тебе это сейчас нужно больше, чем мне.       Азуса ещё раз посмотрела на Махо, прежде чем её взгляд наконец остановился на маленьком медведе. — О-… ладно… — Она осторожно взяла медведя в руки, осматривая его, чувствуя пальцами старую ткань, прежде чем снова взглянуть на Махо. — Спасибо. Я… я буду беречь его. — Я знаю, — улыбнулась Махо и положила руку на плечо Адзусы, чтобы успокоить её. — Ещё увидимся. — Да, — кивнула Адзуса, улыбнувшись, когда Махо в последний раз встретилась с ней взглядом, прежде чем уйти через площадь. Оглянувшись на медведя в своих руках, Адзуса глубоко вздохнула и, прижав медведя к груди, тихо прошептала. — Когда ты падаешь, тебе ничего не остается, кроме как встать. Когда ты падаешь, тебе ничего не остается, кроме как встать. Когда ты падаешь, тебе ничего не остается, кроме как встать.       Она осторожно положила медведя в карман юбки и собралась с духом, прежде чем повернуться и пойти к M3 Lee. Краем глаза она увидела, как Махо развернулась на месте и пошла обратно к ШтуГ III. — Эй, Эрвин! — крикнула она, переходя на небольшой спринт, когда снова пересекала площадь. — Не поможешь мне?

***

— О! — воскликнула Карпаччо. — Кажется, началось! — Отлично, — подбодрила Кей. — Наконец-то зрелище продолжится! — Я не знаю насчет «зрелища», — с сомнением сказала Анчови, снова глядя на большие экраны. — Оарай всё ещё в осаде, и у них только один вход и выход. Если и будет какая-то битва, то она просто превратится в массовую изнурительную схватку. Особенно с учетом того, что Дарджилинг воскресила это чудовище из мертвых, — добавила она, имея в виду Виктори. — Не обязательно… — задумчиво сказала Наоми, откидываясь на спинку сиденья. — При обычных обстоятельствах Дарджилинг почти наверняка была бы более осторожна с тем, как она использует сверхтяжёлое орудие, вроде Чёрного Принца, чтобы ей не запретили использовать его против Куроморимине, но поскольку у Оарая нет в команде орудия, способного пробить его, ей не о чем беспокоиться. Она может использовать его так, как захочет. С другой стороны, если Нисидзуми такая умная, как кажется, она тоже это знает. Если Оараю удастся вывести один или два танка из-под осады, Дарджилинг будет вынуждена разделить свои силы, чтобы защитить свой флагман от любых непредвиденных действий. В зависимости от того, как Оарай сыграет эту партию, это может стать очень интересным матчем… — Наоми… — с любопытством сказала Анчови. — Напомни мне ещё раз, почему она командует Сандерсом, а не ты? — спросила она, указывая большим пальцем на Кей через плечо. — Встречи скучны, — пожала плечами Наоми. — Пока она занимается всей этой нудной административной работой и время от времени дает мне что-то, во что можно пострелять, я совершенно счастлива позволить Кей командовать командой. — Ага, — сказала Кей с весёлой и дурачливой улыбкой. — Пока ей весело, я более чем счастлива услужить.       Анчови закатила глаза и собиралась высказать ещё одно замечание, но голос Карпаччо перебил её. — Подождите, что там происходит? — воскликнула она и указала на экраны, показывающие матч.       Посмотрев на экран, Анчови присоединилась к коллективному вздоху зрителей при виде этого зрелища. Внезапный, но сильный шквал обрушился из ниоткуда на позиции двух команд, подняв в воздух песок, грязь и пыль, и через несколько секунд танки, деревня и все вокруг них исчезли, полностью скрывшись из виду под непроницаемой, похожей на облако завесой.