Dein Weg ist Mein Weg

      Грохот 37-мм орудия эхом прокатился по башне Панцера 38(t), и за ним следовал металлический лязг старых гильз, вылетевших из амбразуры. — Ещё! — крикнула Андзу, уже готовясь прицелиться по следующей цели. — Хорошо! — подтвердила Момо и вставила новый снаряд в орудие.       Три Крусейдера последовали за Юдзу и сменили строй с клина на эшелон с левым уклоном, но, похоже, не были готовы к тому, что чешский танк практически развернётся на месте и помчится прямо на них. Первым же выстрелом Андзу было выбито левое ведущее колесо главного Крусейдера, затормозив его, и теперь они мчались через брешь между ним и центральным танком. — Это флоп, — улыбнулась Андзу. — Рейз, 200… — Она потянулась в сторону и снова выстрелила, на этот раз по среднему танку. Рыжеволосая девушка в башенке, похоже, была главной в трио, поэтому вывести её танк из строя было главным приоритетом для Андзу. Однако Крусейдер двигался быстрее, чем она ожидала, и её выстрел угодил лишь в запасной топливный бак на корме.       Три танка отошли друг от друга, и Юдзу начала разворачивать их влево, в то время как два Крусейдера позади них разделились: один повернул налево, а тот, с рыжеволосой, — направо. — Они стреляют, — крикнула Андзу, и Юдзу резко дернула 38(t) в сторону как раз в тот момент, когда обездвиженный Крусейдер выстрелил по ним, и выведя их на встречный курс с Крусейдером рыжеволосой. Андзу прицелилась и выстрелила, но снаряд лишь отскочил от крабовидной башни, когда два танка пронеслись мимо друг друга. Крусейдер ответил огнём и оторвал выхлопную трубу чешского танка, но в остальном не повредил их. — Было слишком близко, — хихикнула Андзу и подождала, пока Момо перезарядится. — Я стараюсь изо всех сил, — с улыбкой ответила Юдзу. — Ты же говорила мне держаться поближе к ним. — Знаю, — рассмеялась Андзу и поправила прицел. — Влево! — Готово! — крикнула Момо, стараясь удержать равновесие, когда Юдзу резко вильнула 38(t) влево и врезалась прямо в борт обездвиженного Крусейдера. Андзу прижала ствол 37-мм пушки прямо к погону башни и выстрелила. — Чек, — ухмыльнулась Андзу и быстро постучала по стене рядом с собой. Из британского крейсерского танка вылетел белый флаг, и Юдзу дала чешскому танку задний ход, оттягивая их от подбитого Крусейдера. Снаряд пролетел мимо прицела Андзу там, где они только что были, и она переключила внимание на следующего противника. Другой Крусейдер развернулся и теперь мчался к ним на полной скорости. — Юдзу! — крикнула Андзу и ткнула подругу по плечу носком ботинка. — Давай во все тяжкие! — Поняла, госпожа президент, — кивнула Юдзу и нажала на газ. 38(t) рванулся вперёд, всё быстрее и быстрее поворачивая назад, а Юдзу продолжала отступать от приближающегося Крусейдера, всё быстрее виляя и корректируя их движение. Крусейдер выпустил ещё один снаряд, который попал по борту башни, не пробив его, несмотря на планомерное приближение танка. — Тёрн, — ухмыльнулась Андзу. — Вот когда тебе стоило спасовать. — Она выстрелила, отправив снаряд прямо в правую гусеницу Крусейдера. Гусеница разлетелась на куски, и крейсерский танк закрутило в бешеном вращении, прежде чем он резко остановился, оказавшись кормой прямо перед 38(t). Юдзу плавно остановилась, а Андзу выстрелила ещё раз, попав снарядом в открытый моторный отсек и подбив второй Крусейдер. — Отличный выстрел, госпожа президент! — ликовала Момо. — Да ну, это ничего, — пожала плечами Андзу. — А вот Юдзу… Отлично водишь! — О, нет, — сказала Юзу с улыбкой и покачала головой. — Я всего лишь вице-президент. Это в ваших обязанностях принимать всю похвалу. — Когда снаряды из последнего Крусейдера рыжей девушки снова начали бить по песку вокруг, Юдзу резко переключила передачу и свернула с места их последней стычки. Укрывшись за первым подбитым танком, она следовала за ним, стараясь держаться между укрытием и последним Крусейдером, который следовал за ними, прежде чем повернуть налево и заманеврировать обратно к цели.       Андзу выстрелила и тем самым оторвала часть левого борта Крусейдера, в то время как снаряд британского танка отскочил от лобовой бронеплиты. Два танка проехали друг мимо друга и развернулись, готовясь к следующему заходу.       Они ещё дважды промотали круги, пересекая пути друг друга, каждый раз едва успевая уклониться от выстрелов, прежде чем снова выйти из боя. — Юдзу, отрывайся и разворачивайся, чтобы обойти двух других, — крикнула Андзу после очередной неудачной стычки. — Кавасима, заряди следующий снаряд как можно быстрее! — Хорошо! — хором ответили Момо и Юдзу, и 38(t) сделал широкий разворот, объехав два подбитых Крусейдера. Рыжая заставила свой Крусейдер сделать то же самое, подготавливая их к финальному противостоянию на другой стороне их небольшой импровизированной арены. Два танка вышли из поворота почти на одной линии и, выжав двигатели на полную мощность, разгонялись навстречу друг другу. — Ривер… — пробормотала Андзу себе под нос. — На нём я всегда всё теряла… Но не сегодня… — Она не сводила глаз с Крусейдера, пока два танка приближались всё ближе и ближе, мысленно отсчитывая секунды, пока наконец не нашла свой момент. — Сейчас! — крикнула она и нажала на курок. Крусейдер юркнул в сторону, но Андзу следила за ним, пока Момо перезаряжала, и прежде чем он смог вернуться на прежнее направление, она выстрелила снова. 37-мм снаряд пролетел по воздуху к своей неизбежной цели, но прямо перед тем, как выстрел достиг цели, Крусейдер нанёс ответный удар, выпустив свой снаряд в сторону 38(t).       Оба танка резко остановились, и на них быстро вылетели белые флаги. — Эй… Нисидзуми, — сказала Андзу с удручённым вздохом в телефонную трубку, опускаясь обратно на место радиста. — Нас ликвидировали. — Кто-нибудь из вас пострадал? — вскоре спросила Махо. — Нет, всё в порядке, — пожала плечами Андзу. — Мы уничтожили Крусейдеров, но и нас самих тоже выбили… — Ладно, — торжественно сказала Махо. — Тем не менее, ты молодчина, Мелочь. Спасибо. — Позаботься об остальных, ладно? — Хорошо… Я постараюсь.

***

      Порыв ветра пронзил лицо Махо, когда первый выстрел Виктори едва не угодил в цель, пролетев на расстоянии вытянутой руки от башни Феникса.       Виктори уже достаточно приблизился, чтобы оказаться в зоне досягаемости. И если бы Махо не заметила это и не отдала приказ уклоняться, первый залп оказался бы последним.       Махо глубоко вздохнула и на мгновение задержала воздух в лёгких, разжигая огонь внутри неё, прежде чем выдохнуть. Исход сражения окончательно вышел из-под контроля. Не было никакой контратаки в последнюю минуту, никакого хитрого приёма, никаких тузов в рукаве, который могли бы переломить ход битвы. Всё зависело лишь от того, как долго они смогут продержаться в бою и смогут ли остальные из Оарая уничтожить флагман Святой Глорианы. Победа Оарая больше не была в её руках, и всё, что она могла сделать, — это держать оборону. Сражаться как можно дольше. Каждая секунда, которую они могли выиграть для Адзусы и остальных, была ещё одним мгновением, необходимым для победы, и каждая была дороже золота. — Хана, — крикнула она, прижимая микрофон к горлу и не отрывая взгляда от Блэк Принса. — Да, Махо? — У них сзади броня слабая. Их только там и пробьёшь, так что будет возможность — туда стреляй. — Принято. — Юкари. — Да? — Заряжай пушку как можно быстрее. Я хочу, чтобы снаряды летели как пули. — Хорошо! — Юкари с энтузиазмом кивнула, перекладывая оставшиеся снаряды в боеукладку рядом с собой. — Мако. Попробуй обойти их, чтобы Хана могла сделать точный выстрел, но не подъезжай слишком близко. Главное, чтобы нас не подбили, так что продолжай движение и не становись лёгкой мишенью. — Поняла… — пробормотала Мако и развернула Феникс по широкому кругу, резко уклонившись в сторону как раз вовремя, чтобы уйти от второго выстрела Виктори. Водитель Блэк Принса, не теряя времени, осознал угрозу и быстро развернулся, чтобы проследить за движением Панцер IV. Через несколько секунд два танка уже двигались параллельно друг другу, разворачиваясь, словно два фрегата, готовящиеся к залпу.       Феникс был легче и имел небольшое преимущество в скорости и манёвренности, и, хотя Мако была опытным механиком-водителем, её коллега в британском танке явно хорошо знала своё дело, всегда держа единственное уязвимое место тяжёлого танка в корме вне досягаемости. — Мако! — предупреждающе крикнула Махо, и прежде чем она успела продолжить, Мако уже отбросила немецкий танк в сторону, буквально за несколько мгновений до выстрела 17-фунтового орудия Блэк Принса. Снаряд ударил в землю там, где всего несколько мгновений назад стоял Феникс, взметнув облако песка и грязи, которое обрушилось на Махо. — Давай… — тихо прошептала она, нежно проводя рукой по крыше башни Феникса и стряхивая песок. — Помоги мне увернуться ещё раз… — Хана… я сейчас зайду им в тыл, — пробормотала Мако, используя инерцию манёвра, чтобы отправить танк в занос по песку. — Хорошо, — спокойно сказала Хана и приготовилась прицелиться. Феникс резко остановился, развернувшись на целых 270 градусов, и взметнул за собой песок, снова устремляясь к Блэк Принсу, теперь уже перпендикулярно Виктори. У британского танка не было времени ни среагировать, ни увернуться, и когда они проносились мимо уязвимого тыла, Хана нажала на спусковой крючок, и 75-мм орудие взревело. — Попала?! — крикнула Саори. — Мы победили?! — Нет… — вздохнула Хана, покачав головой и откинув назад волосы, когда Юкари бросила новый снаряд в амбразуру. — Я прицелилась слишком низко. Снаряд отскочил от нижнего края и угодил прямо в землю. — Не беспокойся. В следующий раз попадёшь… — успокаивающе сказала Махо, оглядываясь через плечо на всё ещё активный Блэк Принс, чьи гусеницы всё ещё вращались, а башня снова нацелилась на них. — Саори! Дай очередь из пулемёта! — Ч-что?! По… по чему, Мапори… — Просто стреляй по песку! — Махо уточнила и прикрыла глаза рукой, когда Саори выстрелила, подняв огромное облако песка. Она собиралась продолжить отдавать приказы, но Мако, очевидно, поняла план и повернулась, чтобы заслонить их от Виктори. Линия прямой видимости между ними ненадолго прервалась, но это позволило Мако на мгновение изменить скорость, чтобы избежать следующего снаряда Блэк Принса, который угодил прямо перед ними, а не прямо в бортовую броню.       Хана выстрелила ещё один снаряд в ответ, пытаясь выбить одну из гусениц Виктори, но британский танк вовремя увернулся, отскочив.       Игра в салочки возобновилась, и Махо прижала руку к крыше башни, чувствуя грохот двигателя, стук гусениц, механический лязг амбразуры, когда Юкари перезаряжала орудие, и обжигающий жар металла под рукой. Вместо того чтобы отдёрнуть руку, она, прижавшись к энергии, текущей под металлом, сделала вдох и закрыла глаза. — Просто подожди ещё немного… Я знаю, ты справишься… — тихо прошептала она, не совсем понимая, пытается ли она успокоить танк или себя.       Хоть Махо и участвовала в происходящем, она чувствовала, как перестрелка начинает превращаться в размытое пятно. Пока два танка маневрировали и виляли по пескам пустыни, Виктори открывал огонь, а Феникс уклонялся. Странно было то, насколько гладко всё шло, поскольку Махо несколько раз осознавала, что Панцер IV движется именно так, как она хотела, действуя по её воле, хотя она ещё не отдала приказ. Мако, Юкари, Саори, Хана — все они делали именно то, что ей было нужно, совсем как её старые товарищи по команде на Графе Цеппелине.       Она не могла отделаться от ощущения, что что-то не так.       До прибытия в Оарай, до инцидента, Махо командовала так, как учила её мать: подчиняла танки и экипажи своим прихотям, пока команда не оказалась полностью под её контролем до мельчайших деталей. Она командовала, и команда подчинялась, как тело подчиняется мозгу.       Это было основой стиля Нисидзуми. Подчинённые повиновались, потому что должны были. Потому что их замуштровали до такой степени, что альтернативы не было. То, что командир был прав, было законом природы, и приказы должны были исполняться неукоснительно, как только командир решал их отдать. Любое сомнение или творческое толкование приказов воспринималось как нелояльность и неэффективность.       Команды не было. Была только она и её приказы.       Но сейчас… всё было иначе.       Каждый раз, когда Махо замечала брешь в обороне Виктори, Хана ею пользовалась. Всякий раз, когда Махо нужно было уклониться от снаряда, который мог вот-вот прилететь, или оторваться от Блэк Принса, чтобы иметь преимущество в ситуации, Мако уже делала именно то, о чём Махо собиралась её попросить. В тот момент, когда Хана выстреливала, Юкари уже вставляла новый снаряд. Всякий раз, когда Махо собиралась спросить об остальных членах команды, у Саори уже была вся информация под рукой. Весь танк двигался на автопилоте, но не так, как в Куроморимине. Экипаж Феникса не слепо подчинялся приказам Махо, потому что им полагалось; они делали это, потому что хотели этого и потому что доверяли ей. Точно так же и Махо не отдавала приказы. Танк и его экипаж подчинялись её желаниям, да, но в то же время остальные в танке вносили свой вклад по собственной воле. Не только выполняя то, что им полагалось, но и самостоятельно перевыполняя, делая выводы и решая, что им следует делать. Танк не подчинялся приказам Махо. Точнее, можно сказать, что весь экипаж, включая Махо, действовал в полной гармонии.       Они были не просто помешанной на романтике болтуньей, ярым танкогиком, элегантной флористкой, анемичным гением и морально сломленной беглянкой, которым посчастливилось вместе управлять танком; они даже становились чем-то большим, чем являлись по отдельности в сумме.       Они были Фениксом, и Феникс был ими.       Каждый раз, когда Виктори стрелял, Мако уклонялась. При любой возможности Хана стреляла, и Юкари перезаряжала. Этот процесс повторялся много раз, пока они попадали по пескам, а Блэк Принс следовал за ними и отвечал на каждый их шаг, пока они петляли по пустыне и между скалами. Атаковали и отступали, уклонялись и парировали, перезаряжались и стреляли в ответ; перестрелка в равной степени превращалась в танец и дуэль. Всё это время Махо не могла сдержать восторженной улыбки. Когда танки обменивались снарядами, уворачивались и петляли друг вокруг друга, Махо чувствовала пробуждающееся лёгкое покалывание в животе, словно там целое гнездо шмелей. Она вспомнила, что чувствовала нечто подобное, когда впервые встретила Тиёми, когда та гналась за ней по танковому гаражу Куроморимине, и наконец не смогла сдержать смеха. — Что-то случилось, Махо? — спросила Хана через плечо. — Мапорин? Почему ты смеёшься? — спросила Саори с удивлением и беспокойством. Через мгновение в её голосе и выражении лица начала нарастать паника. — Что случилось?! Ты же не ранена?! — Я в порядке! — крикнула Махо с широкой улыбкой и поправила гарнитуру. — Ты уверена? — неуверенно спросила Саори. — Я никогда тебя такой не видела; что-то явно не так! — Не беспокойся, — успокоила её Махо. — Я… я просто кое-что вспомнила, вот и всё.       Это была правда. Она совсем забыла, как сильно любила это. Как сильно она любила сенша-до. Как сильно она любила танки и бои на них, и как необыкновенно хорошо она в этом преуспевала. Честно говоря, она даже не была уверена, что когда-либо получала от этого столько удовольствия. Или была ли она когда-либо так хороша. — У нас ещё может получиться… — подумала она. — Нет. У нас получится! — Ещё немного… — прошептала она, в последний раз похлопав Панцер IV, словно по плечу. Она видела приближающийся конец. Они только что уклонились от очередного 17-фунтового снаряда Виктори и готовились к новому заходу. Последнему заходу. Корма Блэк Принса была широко открыта, и у него не было времени увернуться. Это был их последний снаряд, но после этого им больше не понадобится. Подход сзади Виктори был явен, и мотор становился всё ближе и ближе по мере того, как они неслись к своей цели. Им не выиграть матч, но они определённо дадут своим товарищам по команде достаточно времени, чтобы довести дело до конца. Всё, что им оставалось — это попасть. Махо считала секунды, видя, как Хана нацелилась, пока Мако подстреливала их, и момент настал… — Подожди! — крикнула Махо, но было слишком поздно. Как раз когда Хана собиралась выстрелить, водитель Блэк Принса резко затормозил, и танк замер на месте. 17-фунтовый ствол, ни на секунду не терявший их из виду, теперь был направлен прямо на спонсон их 75-мм орудия, и сила столкновения заставила орудие взметнуться вверх. Столкновение закончилось меньше чем за секунду, и Хана не успела среагировать. Её тело поддалось инстинктивному порыву и нажало на спусковой крючок, выпустив последний снаряд в воздух. — Мако! Полный назад! — крикнула Махо. — Выводи нас отсюда! — Уже, — ответила Мако, и серьёзность ситуации вывела даже её из обычного безразличного бормотания. — Хана! Переключись на спаренный ствол и используй трассирующие снаряды, чтобы не дать им прицелиться. — Хорошо!       Осторожный танец последних нескольких минут превратился в хаотичную погоню. У Феникса закончились боеприпасы, и им оставалось только отступать, надеясь, что их меньший вес и высокая скорость помогут им уйти от Виктори. Махо ничего не могла с этим поделать, и ей оставалось лишь стоять в башенке, наблюдая, как Блэк Принс следует за ними, пока Хана мешает прицелу их стрелка трассирующим огнём. Медленно, мучительно медленно, они вырывались вперёд, несясь по пустыне, но этого было недостаточно. Пройдет как минимум две минуты, прежде чем они выйдут из зоны поражения 17-фунтовой пушки, но пока Хана сможет ослеплять противника пулемётом, им, возможно, удастся это сделать. — О нет! — вдруг воскликнула Юкари и начала рыться в многочисленных стеллажах и отсеках вокруг. — Что там?! — крикнула Махо. — Пулемёт! — вскрикнула Юкари с чувством вины и раздражения. — Я забыла перезарядить пулемёт после нашей первой перестрелки на скалах!       Словно подстрекаемая данными словами и какой-то жестокой шуткой судьбы, пулемёт замолчал в тот же миг, как Юкари закончила говорить. Стук и непрерывный поток ослепляющих пуль сменились ритмичным, бесполезным щёлканьем.       Юкари торжествующе подняла над головой новый ремень, пытаясь перезарядить его, но, осмотревшись на Виктори, поняла, что уже слишком поздно.       17-фунтовое орудие готовилось к своему последнему удару.

***

— Попались.       Ассам самодовольно ухмыльнулась и нажала на курок. 17-фунтовое орудие рядом с ней с грохотом отскочило назад, выстрелив, и снаряд взмыл в воздух, пронзив сухой, мерцающий воздух. Угол, расстояние, высота, ветер — всё было рассчитано до мельчайших деталей. Нисидзуми ясно видела выстрел, когда Панцер IV развернулся и накренился, пытаясь отразить огонь, но Ассам и это учла в своих расчётах.       Снаряд попал точно в цель прямо в обзор радиста и оставил ужасную «рану» на боковой броне, отскочив вниз и вдоль борта танка. Мгновение спустя снаряд достиг своей цели, врезавшись в верхнюю часть бокового брызговика. Снаряд прорезал толстый металл, словно горячий нож масло, разорвав его и вдавив измятую и деформированную броню прямо в гусеницы. Правая гусеница почти мгновенно заклинила, застряв между пробитой броней и поддерживающими катками, и инерция танка быстро заставила его зарыться в песок. — Отличный выстрел, Ассам, — заметила Дарджилинг. — Скажи, ты действительно целилась? — добавила она с насмешливой, но довольной улыбкой. — Вообще-то, да, — ответила Ассам, притворяясь оскорбленной. Она сцепила руки за головой и откинулась на спинку сиденья, терпеливо ожидая, пока Тифую загрузит очередной снаряд. Панцер IV был обездвижен, и в нём явно не было боеприпасов, так что не было смысла небрежно обращаться с оружием и спешить нанести смертельный удар. — Знаешь такую поговорку? — спросила она с самоуверенной ухмылкой, взглянув на Дарджилинг. — «Бог не на стороне больших батальонов, а на стороне лучших стрелков».

***

— Эй, Адзуса?! — прорычал по рации голос Эрвин. — Мы их прижали, но… чёрт возьми! Мы не сможем долго их удерживать, так что вам нужно двигаться! — Хорошо! Мы будем там с минуты на минуту! — ответила Адзуса и опустилась на своё место. Когда они поднялись на вершину дюны, Адзуса приказала Аюми выстрелить из опущенного 75-мм орудия прямо вниз, чтобы поднять огромное облако пыли и скрыть их из виду, когда снаряд Черчилля вот-вот должен был попасть в цель, а затем сдать назад. Для тех, кто находился ниже дюны, казалось, что М3 Ли был просто уничтожен одним попаданием. Вместо этого они воспользовались отвлекающим манёвром команд Гиппо и Цапля, чтобы незаметно уйти за дюну и каменистый холм подальше от места боя. И пока Эрвин и Содоко будут удерживать Святую Глориану на противоположной стороне дюны, они даже не поймут, что их экипаж всё ещё в игре. Адзуса просто надеялась, что этого будет достаточно, и что они успеют вовремя. — Юки? — Орудие заряжено, — крикнула Юки из корпуса. — Эй… Адзуса… я… эээ… — робко сказала Аюми, откидываясь назад, чтобы заглянуть в башню. — Ты… то есть… ты действительно уверена? — Нет, я не уверена… — подумала Адзуса, но оставила свои сомнения при себе. Ей нужно было, чтобы всё получилось. Махо рассчитывала на неё, чтобы всё получилось. От этого зависело всё существование их школы. Сомнениям не было места, и всё же они продолжали лезть в её мысли, напоминая ей обо всех её прошлых неудачах. — Да… Полностью… — вместо этого сказала она со всей своей уверенностью. — Правда? — с сомнением спросила Аюми. — Потому что… я едва могу попасть по мишеням на тренировках, когда могу прицелиться, так что, думаю, я не смогу… — Нет! — перебила Адзуса, вызвав удивленные взгляды Айи и Аюми. — Ты сможешь, Аюми! Мы сможем! Мы победим и спасём Оарай! Просто дождись моего сигнала, и мы сделаем это. — Х-хорошо! — кивнула Аюми и поудобнее села на своё место. — Надеюсь, все за что-нибудь держатся, — крикнула Карина с водительского места. — …ведь поездка будет ухабистой. — Мы готовы? — Адзуса спросила, глядя в обзор и видя, как песчаный холм и скалистый выступ, за которыми скрывался Черчилль, становятся всё больше вдали. — Так точно, командир! — взволнованно крикнула Карина. — Хорошо… Закройте люки и держитесь за что-нибудь, — сказала она через мгновение, запирая люк над собой и изо всех сил вцепившись в сиденье, ожидая, пока все остальные не сделают то же самое. — Пора начинать второй этап операции Маккуин! Вперёд, Карина!       Карина резко нажала на педаль газа, и двигатель М3 Ли взревел, как истребитель: поршни, клапаны и шестерёнки работали на пределе своих возможностей. Гусеницы танка секунду лениво вращались в песке, поднимая за собой столб пыли. Танк вгрызался в землю, медленно опускаясь на место, пока наконец гусеницы не нашли опору, и вся мощь двигателя не дала танку рвануть вперёд. — Просто веди его вперёд! — крикнула Адзуса, пытаясь перекричать грохот двигателя и лязг гусениц. — Целься в тот камень! — добавила она, но не получила ни ответа, ни каких-либо признаков того, что танк движется туда, куда нужно. — Карина! — Я работаю над этим! — крикнула Карина в ответ, изо всех сил стараясь сосредоточиться на задаче. Ей нужно было не дать танку съехать, не сбиться с пути, чтобы он добрался точно до места назначения, уклониться от сыпучего песка и камней на пути, поддерживать нарастающую скорость и всё это время следить за переключением передач. — Третья… — пробормотала она себе под нос, резко переключая передачи. Сцепление с грохотом отсоединялось, а гусеницы снова соединялись с двигателем. Её резко откинуло на спинку сиденья, когда танк набирал скорость. Она почувствовала, как левая гусеница начала терять сцепление, когда они проезжали по сыпучему песку. Танк накренился, зарылся в землю и сбился с курса, из-за чего ей пришлось дернуть тяжёлые рычаги управления. — Четвёртая… — прохрипела она, хотя руки ныли от напряжения, удерживая танк в неподвижном состоянии. Вены, казалось, были наполнены молочной кислотой, а не кровью. Она стиснула зубы и, морщась, продолжала. Она на мгновение закрыла глаза, и с этим же опусканием век наступила кратковременная потеря концентрации, когда танк дёрнулся и неровно подпрыгнул в воздухе. Правая гусеница наехала на камень, спрятанный среди песков.       Её взгляд инстинктивно метнулся к спидометру, и она ахнула от увиденного. Скорость не сильно упала, но и не росла так быстро, как раньше. И всё же времени на то, чтобы скорректировать или наверстать упущенное, не оставалось. В обзоре она видела, как дюна и выступ, к которому она стремилась, становятся всё больше и больше, и через несколько секунд всё выйдет из-под её контроля. — Вот это гонки на подах… — усмехнулась она и потёрла рукой вспотевший лоб, прежде чем сжать её в негнущейся, словно когтистой, хватке на рычаге переключения передач, бросив все оставшиеся силы на то, чтобы не закричать от боли, когда дёрнула рычаг и включила пятую передачу. Казалось, идеально настроенный механизм наслаждался этим ничуть не меньше её тела: сцепление протестующе скрежетало и скрипело, даже когда танк набирал всё большую скорость, всё большую и большую. — ДЕРЖИТЕСЬ! — она закричала во все лёгкие, уверенная, что начинает чувствовать гнилостный запах дымящегося горелого масла, когда поршни на полной скорости заработали на полную мощность, отчего М3 Ли взмыл в воздух, сорвавшись с выступа, и подбросил её с места.       Взгляд Аюми был практически прикован к прицелу 75-мм пушки, хотя она не могла ни прицелиться, ни скорректировать его. Она почувствовала, словно желудок и сердце поменялись местами, когда пушки взмыли в воздух; страх, волнение, сомнения, радость и по меньшей мере дюжина других эмоций захлестнули её разум, словно она каталась на каких-то безумных американских горках. Она не обращала на них внимания, да и не обратила бы, даже если бы могла, поскольку её внимание было полностью сосредоточено на том, что попадало в прицел. Маленьком коричнево-бежевом круге с чёрными царапинами и цифрами поперёк. Сейчас это было всем, что ей важно, и всё, что ей оставалось — это ждать. — СЕЙЧАС!       На отдалении, она услышала крик Адзусы. Сидя на спинке сиденья, она почувствовала, как её ботинок ударил ей в спину. В прицеле она увидела, как бежевый песок исчез и расступился, плоский угловатый кусок коричневого металла заполнил её обзор. Она выдохнула и нажала на курок.       И с этим её обзор совсем пропал. Мгновение прошло, исчезнув так же быстро, как и появилось, и всё, что оставалось, — это держаться и надеяться.       М3 Ли с глухим стуком ударился о песок внизу и несколько раз прокатился по земле. Всех и вся внутри швырнуло вверх-вниз, влево-вправо, пока гравитация не сделала своё дело и кинетическая энергия танка не перешла в потенциальную. — Оооооо… — простонала Юки, когда танк наконец остановился, лёжа на боку. — Ещё одна удачная посадка… — усмехнулась Карина, хотя та лежала безвольно, почти парализованная, в кресле, её тело отказывалось двигаться после перенапряжения. Снаружи башни Адзуса услышала характерный и уже знакомый звук развевающегося белого флага М3 Ли. — Все… все в порядке? — спросила она со вздохом, тихонько застонав, пытаясь выпрямиться. — Да… — простонала в ответ Айя. — Я в порядке… — Всё хорошо… — ответила Юки. — Я нормально приземлилась. — Очень забавно… — пробормотала Аюми, лёжа под Юки. — Я тоже в порядке… — Давай больше так не будем… — пожаловалась Карина. — Да… — вздохнула Адзуса. — Хотя, думаю, у нас больше не будет шанса… — Черчилль Mk. VII, флагман женского колледжа Святой Глорианы, выведен из строя. — Подожди… — Адзуса безучастно смотрела на Айю, которая так же безучастно смотрела на неё. — Это… Мне не послышалось? — Повторяем, — снова раздался голос судьи из громкоговорителей, — Черчилль Mk. VII, флагман женского колледжа Святой Глорианы, выведен из строя. — Тогда… — спросила Карина. — Это значит… — продолжила Юки. — Мы просто… — последовала за ней Аюми. — Женская академия Оарай побеждает в матче и выходит в финал.       На мгновение звуки словно исчезли из мира: снаружи затихли пушки и двигатели, а затем и внутри танка. Шесть девушек переглядывались в полном недоумении, словно всё ещё не веря услышанному. Должно быть, они ослышались. Судьи, должно быть, оговорили слова. Но по мере того, как секунды шли, и на их лицах постепенно проступало осознание, озадаченные взгляды начали сменяться сияющими улыбками. — Мы… — тихо произнесла Адзуса, нарушая хрупкую тишину и вызывая всеобщее негодование. — МЫ СДЕЛАЛИ ЭТО! — ликовала Айя. — МЫ ДЕЙСТВИТЕЛЬНО СДЕЛАЛИ ЭТО! — ПОВЕРИТЬ НЕ МОГУ! — воскликнула Аюми, вскидывая кулаки в воздух. — МЫ ВЫХОДИМ В ФИНАЛ! — ликовала Юки, переворачиваясь на живот и крепко обнимая Аюми. — ПОЛУЧИТЕ, ТЯЖЁЛЫЕ ТАНКИ! — торжествующе крикнула Карина. — НЕ ГРОЗИТЕ ОАРАЙСКОЙ ДАМЕ, ПОПИВАЯ ЧАЙ У СЕБЯ В ЙОКОГАМЕ! — ДА! — вмешалась Аюми. — ТРЕПЕЩИТЕ ПЕРЕД КРОЛИКАМИ! — ТАНК-КИЛЛЕРЫ ОАРАЯ! — закричала Юки, и Аюми с Кариной тут же к ней присоединились. — Ты в порядке? — с улыбкой спросила Айя, глядя на Адзусу, лежавшую у стены башни, которая сейчас служила полом. — Ага, — кивнула Адзуса, вытирая рукавом щеку, чтобы стереть выступившие слёзы. — Всё отлично… — Оооооооо, ну ты и неженка, — поддразнила Айя, приподнимаясь и обнимая Адзусу. С другого конца башни к ней присоединилась Саки, крепко обнимая их обеих. — Спасибо, ребята, — тихо сказала Адзуса и ещё на несколько секунд прижалась к ним, пока Карина, Юки и Аюми бурно ликовали в корпусе. Когда Айя и Саки отпустили её, Адзуса жестом пригласила их немного откинуться назад, а затем, опёршись на стены башни, пнула люк комбашенки. — Эй, ты куда?! — растерянно спросила Айя, когда Адзуса начала вылезать из танка. — Не волнуйся! — крикнула Адзуса по направлению к башне, поднимаясь на ноги и отряхиваясь. — Скоро вернусь!

***

— Черчилль Mk. VII, флагман женского колледжа Святой Глорианы, выведен из строя. Женская академия Оарай побеждает в матче и выходит в финал.       Оранж Пеко не нужно было сообщать о том, что Суперб был подбит. Она не только уже видела, как рядом с ней развевался белый флаг, но и, стоя в командирской башенке, своими глазами видела, как М3 Ли, который уже должен был быть подбит, проскочил через корму Черчилля, всадив 75-мм снаряд прямо в моторный отсек Суперба. Ей не нужно было, чтобы судьи объявляли об этом, и ей не нужно было повторять это. Но, похоже, миру было всё равно, что ей нужно или чего она хочет. — Повторяем: Черчилль Mk. VII, флагман женского колледжа Святой Глорианы, выведен из строя. Женская академия Оарай побеждает в матче и выходит в финал.       Пока судьи оглашали результаты, и в пустыню за башней снова вернулось спокойствие, она чувствовала, как её плечи опускаются, а колени поднимаются, когда она сжимается в кресле командира, как всякое подобие самообладания и выдержки покидает её, а слёзы медленно катятся по лицу.       Она потерпела неудачу. Дарджилинг полностью доверилась ей, не только отдав командование Супербом, любимым командирским танком, но и возложив на неё ответственность за безопасность флагмана и дальнейшее сдерживание осаждённых сил Оарая. И она полностью провалилась. Она подвела себя, подвела команду, подвела школу, и, что хуже всего, подвела Дарджилинг. Святая Глориана снова не попала в финал, и во всём виновата она.       Остальные члены её команды молчали, пока она сидела и тихо рыдала. Будучи «старшими», они два года назад сражались в финале под руководством Эрл Грей, не говоря уже о том, что в прошлом году их уже победила Махо Нисидзуми, когда они встретились с Куроморимине в полуфинале. Так что для них удар был смягчен, и хотя, конечно, было обидно не выйти в финал или, возможно, даже выиграть чемпионат в свой последний год в команде, это было именно разочарование. Это не было каким-то моральным или личным провалом, они не подвели кого-то, это было просто разочарование. — Эй… — сказала Мисао через некоторое время, тихо вздохнув и пытаясь найти хоть что-то утешительное. — Ты… э-э… ты очень хорошо сражалась, командир… — Д-да! — Ио согласилась, пусть даже и присоединилась к похвале так, что стало совершенно очевидно, что она просто говорит то, что, по её мнению, должно было поднять настроение Оранж Пеко, а не то, что на самом деле вертелось у неё в голове. — Если бы не эта дерзость Жасмин, мы могли бы… — Спасибо… — пробормотала Оранж Пеко сквозь рыдания. — Но тебе не нужно мне лгать… Возможно, я неопытна, но даже я знаю, что это всё моя вина… — Нет, правда, не была, — сказала Джурия снизу. — Мы только что… — Спасибо, — коротко сказала Оранж Пеко, прерывая её и давая понять, что сейчас предпочитает тишину утешениям, прежде чем снова опустить голову и тихо заплакать на своём месте. — Эээ… алло. Алло? — раздался голос снаружи башни, сопровождаемый несколькими металлическими ударами по люку командира. — Вы… То есть… Вы… Вы все…       Оранж Пеко глубоко вздохнула, стараясь успокоиться, прежде чем поднять руку и открыть люк над собой. Когда её глаза привыкли к яркому солнечному свету, она увидела девушку с каштановыми волосами, на вид её ровесницу, в тёмно-синей куртке Оарая, покрывающей её торс. — Здравствуйте, — как можно вежливее сказала Оранж Пеко. — Чем я могу Вам помочь? — О-о… — удивлённо произнесла брюнетка, слегка отпрянув от потрясения, но так же быстро овладев собой. — П-привет… То-то… Здравствуйте! То-то… Добрый день… Н-нет, это не… — Было очевидно, что девушка не совсем продумала, что делает и что собирается сказать, особенно по тому, как она, казалось, оглядывалась практически по всему вокруг в поисках чего-нибудь или кого-нибудь, кроме Оранж Пеко. — Я-я… Я командую этим М3 Ли… Тот… который тебя подбил… — Понятно, — кивнула Оранж Пеко, изо всех сил стараясь сохранять спокойствие, одновременно сдерживая и слёзы, нахлынувшие на неё, и негодование от явного желания этой девушки похвастаться. — Я Оранж Пеко, заместитель командира команды по сенша-до Святой Глорианы и командир Суперба. Чем могу помочь? — О, п-правда… — смущённо ответила девушка. — Я-я просто хотела узнать… То есть… кто-то… — она продолжала запинаться, её мысли, казалось, несколько раз запинались, пока она пыталась найти правильный способ ответить. — Я… Япростохочупоинтересоватьсявселивпорядке! — наконец выпалила она, как пулемёт, морщась и напрягаясь в ожидании ответа.       Несмотря на ситуацию и свой собственный холодный ответ, Оранж Пеко невольно рассмеялась. — Нет, — сказала она, пытаясь успокоиться, прикрывая улыбку рукой, чтобы не показаться грубой. — У нас всё в порядке, спасибо. — А. Это… Это хорошо… — сказала брюнетка, явно не зная, как теперь продолжить разговор, хотя после этого ответа она заметно расслабилась и даже впервые посмотрела Оранж Пеко в глаза. — В-вот! — вдруг воскликнула она, засунув руку в нагрудный карман и вытащив оттуда небольшой, аккуратно сложенный платок, который протянула Оранж Пеко. — П-пожалуйста! Воспользуйтесь! Если вы не против!       На мгновение Оранж Пеко просто уставилась на платок, не до конца понимая, что происходит, пока не догадалась. Она не вытерла слёзы, прежде чем открыть люк над собой, и её щёки всё ещё были в пятнах, а уголки глаз — влажными от слёз. В лёгкой панике она протёрла лицо рукавом формы, но, видя тщетность своих усилий, вскоре взяла платок. Взглянув на него, она быстро разглядела вышитые на синей ткани буквы «А.С.». — С-спасибо… — тихо проговорила она, медленно промокая тканью щёки, избегая взгляда девушки. — А-а, не… не за… что… — так же тихо проговорила девушка. — Н-ну… если… если Вы в порядке, то… тогда… х-… хорошего дня! — выпалила она и, прежде чем Оранж Пеко успела отреагировать, соскользнула с края башни Черчилля на землю и побежала к разбитому M3 Ли, стоявшему неподалеку, оставив Оранж Пеко следовать за ней с растерянным выражением лица и маленьким синим платком в руке.

***

      Данная сцена содержала эксплицитный, нарушающий традиционные ценности контент. Ввиду того, что это содержимое не играет роли в сюжете, и лишь «придаёт глубины» персонажам, автором оригинала было позволено заменить его перевод пересказом.       По окончании сражения, Дарджилинг с иронией говорит Ассам, что та (Ассам) была права насчёт поговорки «бойся своих желаний, ведь они могут сбыться», и далее заявляет, что не могло быть матча лучше против Нисидзуми. В ответ, Ассам, улыбаясь, ответила дескать «ну, я рада что ты хотя бы довольна» и вслед вылезла из танка, но, ввиду обильного количества выделенного пота (жара, как-никак) она потеряла хватку и чуть было не досрочно завершила карьеру, имея все шансы сильно удариться головой об бетонный пол, как вдруг её поймала Наоми.       Далее, у них происходит диалог, в ходе которого они обмениваются страстными комплиментами, целуются, и под конец Ассам как бы намекает, что она свободна в большинство выходных до каникул, и приглашает Наоми «прийти что-нибудь поделать», на что та соглашается.       О времена, о нравы!

***

— Роузхип… — Мисс Ассам, — пробормотала Роузхип, проходя мимо заместителя командира. — Роузхип, — повторила Ассам более настойчиво, не отрывая взгляда от планшета, по которому она стучала, давая понять, что Роузхип должна остановиться и послушать. — Я просматривала запись… манёвров вашего взвода… после песчаной бури. — А что с ними? — спросила Роузхип, изо всех сил стараясь скрыть злобу в голосе. — Они безрассудны, не элегантны, и высокомерны, — холодно сказала Ассам. Роузхип почувствовала, как в ней разгорается раздражение, и уже собиралась обрушить на неё поток ругательств, проклинающих наказания и последствия, но прежде чем она успела это сделать, Ассам просто добавила: — Но, в целом, ты — молодец. — Я… — начала Роузхип, а затем остановилась, несколько раз моргнула и уставилась на Ассам. — Я? — Ты, — небрежно ответила Ассам. — Очевидно, твои методы далеки от традиций и идеалов нашей школы, но… полагаю, есть над чем работать, — она положила руку на плечо Роузхип, подняла взгляд и посмотрела на неё с холодной и расчётливой ясностью. — С этого момента я буду больше интересоваться твоим развитием в этой команде и в этой школе. В девять часов утра по воскресеньям я завтракаю в «Смеющемся кавалеристе», затем иду в административный офис команды, чтобы поработать час, а потом час играю в теннис на кортах южной школы. Ты можешь либо спать подольше и продолжать учебный год на домашнем обучении, либо быть в «Смеющемся кавалеристе» в девять часов утра в воскресенье. Решать тебе. — Ассам, — позвала Дарджилинг с другого конца огромного зала. — Вы готовы? Мы уходим. — Конечно, командир, — ответила Ассам, бросив последний взгляд на Роузхип, прежде чем развернуться и уйти к Дарджилинг и Оранж Пеко, которые ждали её. — Х-хорошо… — пробормотала Роузхип себе под нос, всё ещё ошеломлённая всем этим разговором. Однако, когда слова Ассам начали доходить до неё, она невольно взглянула на невысокую блондинку с растерянной, но глуповатой улыбкой на губах.

***

      Когда грузовик с транспортным средством для сбора техники спускал Феникс по пандусу в огромный туннель, открывшийся в стене арены Одавара, Махо и остальной экипаж танка впервые за несколько часов вдохнули прохладный воздух. Туннель, уходящий в толстую бетонную конструкцию и под землю, защищал тренировочные зоны и технические помещения арены от палящего воздуха и слепящего солнца самого поля боя, жаровней, в которой они провели весь день, сражаясь. Однако, кроме прохлады они повстречали ещё кое-что.       Хотя Феникс и его экипаж последними вернулись на полигон Оарая, остальная команда, похоже, была полна праздничного настроения. К этому моменту празднование и радостные поздравления, похоже, утихли, и члены команды в основном разошлись по своим отрядам, чтобы продолжить оживленное обсуждение своих достижений и общей победы. Когда громыхающий грузовик с Фениксом въехал в огромный зал и остановился, их встретили размахивание руками и радостные приветствия. Махо спрыгнула на землю, и Адзуса подбежала к ней, чуть не подпрыгивая от волнения. — Махо! — воскликнула она, сверкая широко раскрытыми глазами, и взволнованно взяла Махо за руки. — Мы… мы сделали это! Мы прошли в финал! — Да… — ответила Махо с улыбкой. — Мы действительно сделали это… — взглянув на один из мониторов, подвешенных к потолку, она увидела хаотичную борьбу в конце матча и стремительный прыжок М3 Ли через Черчилль для решающего удара. — Видишь? Я знала, ты сможешь, — усмехнулась она про себя и на мгновение взъерошила волосы Адзусы, к великому, но недолгому её смущению. — Мапорин!       Прежде чем Махо успела среагировать, Саори повалила её на землю и крепко обняла, когда они упали. Саори, как и вся команда Феникс, почти всю дорогу до стартовой площадки ликовала по поводу своей победы, но только теперь, выбравшись из тесного танка, смогла позволить своим чувствам проявиться более материально. — Мы сделали это! — взвизгнула она от восторга и ещё крепче обняла Махо. — Мы победили! Мы победили, и мы пройдём в финал, и мы получим кучу писем от фанатов, и мне отбоя от парней не будет, которые станут приглашать меня на свидание, и мои друзья — лучшие, и мы спасём Оарай, и… — Ладно, ладно, я поняла, — сказала Махо, не в силах сдержать смешок и пытаясь вырваться из объятий Саори. — А теперь отпусти меня, любительница романтики, — она приказала с ласковой резкостью. — Или я беру свои слова обратно, что мы друзья!       Саори расхохоталась, но быстро выполнила просьбу, встав на ноги с помощью Ханы, а Юкари поспешила на помощь Махо. — Эй, Нисидзуми! Девушка дня! — радостно крикнула Андзу, подходя. — Похоже, мои ставки на тебя продолжают окупаться, — добавила она с насмешливой улыбкой. — Скажи мне, мелочь, — сказала Махо, приподняв бровь с лёгким раздражением, — Ты когда-нибудь собиралась сказать мне, что умеешь так стрелять? — Нуууу, похоже, до этого просто не дошло, — сказала Андзу с широкой улыбкой, сцепив пальцы за головой. — К тому же, всегда полезно иметь пару козырей в рукаве, верно?       Махо могла только закатить глаза и вздохнуть. — Мелюзга дала, мелюзга и забрала, видимо… — подумала она. — Так или иначе, — продолжила Андзу, слегка повысив голос, когда остальная команда уже подошла и окружила новоприбывших. — Мы прошли, ребята. Следующая остановка: финал! За Оарай! — За Оарай! — дружно воскликнула команда, воодушевлённо вскидывая кулаки. — Ну, это, конечно, праздничное зрелище.       Обернувшись, Махо увидела Дарджилинг, идущую к ним через ворота на тренировочную площадку Оарая, а Ассам и Оранж Пеко следовали за ней чуть позади. — Дарджилинг, — ответила Махо и сделала несколько шагов, чтобы сократить дистанцию, встретившись с визави примерно на полпути. — Нисидзуми, — кивнула Дарджилинг, когда они подошли друг к другу. — Надеюсь, мы не помешали. — Вовсе нет, — ответила Махо, слегка покачав головой. — По какому поводу такая честь? — спросила она с насмешливым тоном, скрестив руки на груди. — Я хотела поздравить вас по-настоящему и поблагодарить за столь удачный матч, — сказала Дарджилинг, пожав плечами, хотя и с чувством поражения, но всё же дружелюбно. — Вы сражались очень доблестно, и я ни в коем случае не могу назвать себя недовольной. — Спасибо, — ответила Махо с лёгкой улыбкой. — Вы и сами неплохо справились. В конце концов, битва в своей непредсказуемости была подобна подбрасыванию монетки. — Безусловно. Великолепная битва для двух великолепных команд, — сказала Дарджилинг с изящным поклоном, на этот раз обращаясь скорее к собравшейся команде Оарая, чем к одной Махо. — Честно говоря, сомневаюсь, что увижу что-то подобное снова. Разве что мне снова доведется встретиться с вами на поле. Но до тех пор, — сказала она с хитрой улыбкой, подняв палец в воздух и замолчав, повернувшись к своей рыжей помощнице. — Оранж Пеко? — Да, леди Дарджилинг. Я принесла. — Оранж Пеко шагнула вперед и протянула Дарджилинг небольшую, искусно сделанную деревянную шкатулку. — Я считаю, ты более чем заслужила это, Нисидзуми, — сказала Дарджилинг, кивнув, вручая Махо шкатулку.       Махо в замешательстве подняла бровь, но приняла шкатулку. Она открыла крышку, чтобы осмотреть содержимое. — Чёрный чай… — медленно проговорила Махо, заглядывая в коробку, неуверенно переводя взгляд с Дарджилинг на чай. Она слышала рассказы о превосходном чае, который Святая Глориана предлагала тем, кого считала достойными противниками, и уже не раз видела фотографии и статьи об этом подарке, но сама получала его впервые. — Вы уверены? — спросила она, не совсем уверенная, действительно ли заслужила этот подарок. — Мне никогда этого не предлагали во время моего пребывания в Куроморимине, и не могу сказать, что сегодня я проявила себя намного лучше в бою…       Дарджилинг на мгновение растерялась, но быстро взяла себя в руки, и выдала лёгкую улыбку. — Знаешь такую поговорку, Нисидзуми? «Будь верен себе; тогда, как вслед за днём бывает ночь, ты не изменишь и другим». — Шекспир… — Действительно, — кивнула Дарджилинг, улыбаясь. — Но я не думаю, что кто-то когда-либо воплощал это так же хорошо, как ты, моя дорогая, — она позволила своей улыбке стать шире и протянула руку Махо. — Махо Нисидзуми, которую я видела командовавшей Куроморимине последние два года, была грозной танкисткой, да, но вряд ли её можно назвать достойным противником. Махо Нисидзуми, с которой я столкнулась в Оарае всего несколько недель назад, безусловно, очаровывала и интересовала меня, как ты хорошо знаешь, но она скрывала свой истинный потенциал даже от себя самой. Но Махо Нисидзуми, которая стоит передо мной сегодня — это та, кого я сочла бы за честь считать своим противником и соперницей.       Махо была ошеломлена этим. Она должна была признать, что сейчас ей определённо не по себе, хотя и не была уверена, что это плохо. Но то, что Дарджилинг выразила это так прямо, определённо заставило её задуматься. — Чувство взаимное, Дарджилинг, — с улыбкой сказала Махо через мгновение, закрывая коробку и отдавая её Юкари на хранение, после чего крепко сжала руку Дарджилинг и пожала её. — Если когда-нибудь захочешь реванша, только скажи, — ухмыльнулась Махо. — Как только мы выиграем турнир… — добавила она, изо всех сил стараясь скрыть неуверенность, которая пыталась проскользнуть в её голосе. — Я буду иметь это в виду, — рассмеялась Дарджилинг. — Только знай, что я твёрдо намерена сдержать это обещание, когда придёт время. А пока я буду болеть за тебя в финале. Надеюсь, ты устроишь мне хорошее шоу, — добавила она с ухмылкой. — Ваша покорная слуга, — Махо ухмыльнулась в ответ и низко, театрально поклонилась, поджав одну руку под туловище, а другую вытянув за спину. Она взглянула на Дарджилинг, и через мгновение они оба рассмеялись. — Я бы сказала: «Не разочаровывай меня», но если я чему-то и научилась за последние несколько месяцев, так это тому, что я всегда могу рассчитывать на твои сюрпризы, Нисидзуми, — сказала Дарджилинг, собравшись с духом, и, приняв серьёзное выражение лица, поднесла руку к виску в приветствии. Махо повторила её жест, и они молча кивнули друг другу в знак приветствия. — Желаю тебе удачи в грядущих сражениях, Нисидзуми — торжественно произнесла Дарджилинг. — Спасибо, — ответила Махо, и, снова кивнув, Дарджилинг развернулась и направилась обратно к месту дислокации Святой Глорианы. Ассам и Оранж Пеко слегка, но почтительно поклонились Махо и Оараю, прежде чем последовать за ней.

***

— Ладно, на этом всё…       Юдзу молча пробежала глазами свой контрольный список, чтобы убедиться, что они случайно не забыли или не пропустили погрузку одного из танков на поезд, который должен был доставить их с арены Одавара в Манадзуру, где команда переместилась бы вместе с танками на паром для последнего рейса обратно к Дзуйкаку. Удовлетворившись результатом, Юдзу кивнула Махо. — Все танки на месте, командир Нисидзуми. — Хорошо, — Махо кивнула в ответ и, сцепив руки за спиной, сделала шаг вперёд, обращаясь к собравшейся команде: — Перекличка. — Команда Утка, здесь! — Команда Цапля, здесь и на месте! — Муравьед… З-здесь… — Гиппо, все на месте. — Команда Кролик, на месте! — Черепаха здесь. — Феникс, на месте, — кивнула Махо, отметив присутствие всех четырёх членов экипажа. — Юдзу, отметьте, что команда на месте и в полном составе. — Да, командир, — кивнула Юдзу и начала записывать данные в свой контрольный список. Убедившись таким образом, что никто не остался на плацдарме или не пропал, Махо оглянулась на остальную команду, собравшуюся неплотным полукругом лицом к ней. — Все, — коротко сказала она, и в команде повисла тишина, пока она смотрела на раненых и помятых членов команды, чья форма была испачкана песком и пылью. — Мы справились, — с радостной уверенностью сказала она через несколько секунд, сняв накопившееся напряжение и вызвав волну ликования по всем рядам. — Мы выиграли полуфинал, и теперь остался всего один матч. Если мы выиграем финал, мы спасём Оарай. Не буду врать: будет сложно. Куроморимине не зря считается лучшей школьной командой Японии, и нам понадобится чудо, чтобы победить их. Однако… если мы что-то и доказали сегодня, так это то, что мы способны на чудеса, и мы можем это сделать. Это потребует от нас всех упорного труда и целеустремлённости, и, начиная с понедельника, мы будем проводить тренировки дважды в день: за два часа до занятий и два часа после, а тренировочные матчи — каждую субботу до финала. Мы выжмём максимум из этих четырёх недель, покажем всей Японии, что нас нельзя недооценивать, и мы выиграем этот турнир. За Оарай! — За Оарай! — закричали остальные члены команды, подняв руки. — Вы все сегодня отлично поработали, — продолжила Махо с улыбкой. — Каждый из вас проделал невероятную работу, превзойдя ожидания такой команды, как мы, поэтому вы заслужили хороший отдых. Как только мы вернёмся в Дзуйкаку, я хочу, чтобы вы все привели себя в порядок и хорошо выспались, а в воскресенье ушли на отдых. В понедельник утром мы проведём разбор матча, а потом будем тренироваться изо всех сил, — Махо кивнула команде в последний раз, а затем отошла в сторону, присоединившись к своему экипажу и уступив слово Юдзу, которая, будучи вице-президентом студенческого совета, отвечала за то, чтобы все вернулись в Дзуйкаку целыми и невредимыми. — У нас ещё полчаса до отправления поезда, так что если вам нужно в туалет или вы хотите перекусить на трибунах, у вас ещё есть время, но, пожалуйста, будьте здесь и в поезде как минимум за 10 минут до отправления. Мы не хотим никого оставлять, особенно после такого изнурительного дня. Спасибо, все свободны.       Юдзу несколько раз хлопнула в ладоши, и собравшаяся команда начала расходиться. Большая часть команды направилась к платформе, чтобы сразу же сесть в поезд и занять свои места, в то время как несколько других последовали совету Юдзу и поспешили перекусить или позаботиться о других нуждах перед отправлением поезда, оставив Махо и остальных членов команды Феникс одних на небольшой смотровой площадке с видом на погрузочную платформу и холмы и горы Канегавы вдали.       Подойдя к перилам, Махо наклонилась вперёд и прислонилась к ним, любуясь видом. Вскоре к ней присоединились её товарищи, заняв позиции по обе стороны от неё. Они молча стояли и наблюдали, как солнце медленно приближается к вершинам на горизонте. — Мы действительно будем сражаться в финале… — мечтательно сказала Юкари через некоторое время. — Да. Так и будет, — ответила Хана, и пятеро снова погрузились в тишину, наслаждаясь моментом тишины и покоя. — Надеюсь, я не помешала.       Все пятеро обернулись на голос женщины лет тридцати пяти, одетой в кимоно, с копной чёрных волос. — Кикуйо! — воскликнула Махо и бросилась к ней навстречу, обнимая её, когда она подошла поближе. — Что ты здесь делаешь? — она спросила, прижавшись подбородком к плечу Кикуйо и обняв её. — Мисс Н… — Кикуйо на мгновение замерла и отвела взгляд, отвечая на объятие, словно тщательно подбирая слова. — Это был отличный бой, — сказала она, когда Махо отпустила её, и на её лице отразилась едва заметная, но непреодолимая гордость. — И ты отлично сражалась. Я знала, что ты справишься. — Спасибо, — ответила Махо, её щёки вспыхнули, а румянец от похвалы придал ей сил. — Я… я не знала, смогу ли я… то есть, сможем ли мы это сделать, но я очень рада, что ты была здесь и видела это, — добавила она, и её голос на мгновение стал серьёзным, но затем её лицо снова озарилось. — Я рада, что мне тоже выпала честь это увидеть, — сказала Кикуйо со своей характерной спокойной улыбкой, положив руку на плечо Махо. Она открыла рот, чтобы продолжить, но прежде чем она успела что-либо сказать, Саори прервала их встречу, подбежав к ним. — Махо? — спросила она с осторожным замешательством. — Кто это? — А, точно! — Махо отошла в сторону и жестом подозвала Кикуйо, когда подошли остальные члены команды Феникс. — Кикуйо, это мои друзья. Саори, Хана, Юкари, Мако, это Кикуйо Идегами. — Здравствуйте, — поприветствовала Саори с улыбкой и лёгким кивком. — Приятно познакомиться, — сказала Хана, вежливо поклонившись. — П-приятно познакомиться, — пробормотала Юкари, низко и быстро кланяясь, видимо, больше из-за нервозности, чем из вежливости. — Здравствуйте, — пробормотала Мако и подняла руку в знак приветствия.       Кикуйо сдержала смешок, но вежливо поклонилась каждому из них по очереди. — Приветствую. Рада познакомиться со всеми вами. Рада видеть, что мисс Н-… мисс Махо нашла таких хороших друзей.       Махо удивленно взглянула на Кикуйо, услышав такое обращение. Она не могла припомнить, чтобы Кикуйо называла её как-то иначе, кроме как «госпожа Нисидзуми», словно это было самым естественным обращением на свете, поэтому слышать, как она не только запинается, но и совершенно игнорирует эти слова, казалось зловещим. Не то чтобы её особенно волновало имя или положение семьи, но всё же это было странно. Она решила пока не зацикливаться на этом и быстро покачала головой, чтобы прочистить мысли. — Кикуйо управляет семейным поместьем Нисидзуми. Она, можно сказать, вырастила меня, — объяснила Махо. — По крайней мере, до того, как я впервые села за танк, — добавила она со смешком, хотя при этих словах в груди отозвалась боль. — Правда?! — взволнованно спросила Саори. — Да, — скромно и вежливо ответила Кикуйо, прежде чем повернуться к Махо. — К сожалению, я здесь не только для того, чтобы посмотреть ваш матч, мисс Махо… Я передала вам весточку от вашей… от госпожи Нисидзуми. Не могли бы мы уйти куда-нибудь наедине, чтобы обсудить этот вопрос? — выражение её лица, как всегда спокойное и загадочное, казалось, выдавало её эмоции: в глазах мелькали одновременно печаль и облегчение, радость и гнев. — О, — удивлённо сказала Юкари. — Мы, конечно же, предоставим вам немного уединения, — сказала Хана, ещё раз вежливо поклонившись. — Да, — добавила Саори. — Мы будем здесь, когда вы… — Нет… — коротко сказала Махо и посмотрела на подруг. — Пожалуйста. Останьтесь. — она повернулась к Кикуйо. — Я больше не позволю матери контролировать меня и мою жизнь. С тех пор, как я родилась, она причиняла мне только боль, так что что бы эта женщина ни сказала мне, мне всё равно, кто это услышит. — Мапорин… — сказала Саори голосом, полным беспокойства и тревоги, но не продолжила, и над собравшимися повисла тишина. Махо пристально посмотрела на Кикуйо. — Понятно… — Кикуйо замолчала и вздохнула, несколько мгновений рассматривая Махо и её товарищей. — И вы в этом уверены, госпожа Махо? — Уверена, — слова сами собой сорвались с губ Махо. В её голове не осталось места для сомнений. Если её мать даже не потрудилась прийти и увидеть её лично, почему Махо должна была в ответ хоть как-то прислушаться к её словам? — Очень хорошо, — сказала Кикуйо и склонила голову, прежде чем достать из складок одежды письмо, сломать печать и начать читать вслух. — По слову её госпожи Сихо Нисидзуми, 27-й главы семьи Нисидзуми и защитницы стиля сенша-до Нисидзуми; Махо Нисидзуми и её злодеяния безвозвратно запятнали честь и имя как семьи Нисидзуми, так и сенша-до Нисидзуми, и за это не может быть никакой компенсации или искупления. И с этого дня Махо Нисидзуми настоящим изгоняется из семьи Нисидзуми и стиля. Она лишается своего звания, имени и наследства. Ни она, ни её потомки никогда больше не будут занимать посты в роду Нисидзуми, они никогда больше не будут известны под великим и почётным именем Нисидзуми, и они никогда не унаследуют наследство от нашей семьи, нашего дома или кого-либо из наших потомков. Госпожа Нисидзуми отрекается от неё и настоящим разрывает все связи с ней и её потомками навсегда.