Aynga ma kelku

Альфа Центавра только набирала свою силу, отвоевывая место на небосводе, в то время как компания юных на’ви уже собралась на границе естественных бассейнов. Аонунг был искренне удивлен тем, что ему удалось пережить эту ночь. Цирея, у которой не было возможности поговорить с Ло’аком после его возвращения, не находила себе места. Оторванным листом на ветру во время шторма она летала по маруи. Каждый взгляд, брошенный на брата, обещал страдания. Но девушка держала себя в руках, страшась сказать лишнего, видя его и без того плачевное состояние. Аонунг хотел закрыть глаза и провалиться в блаженное ничто больше всего на свете, но упорно сидел в общей капсуле, не желая оставлять сестру одну. Глаза поочередно смыкались, мешая явь и вымысел. Порой парню чудился косяк рыб, проплывающих над огнищем и растворяющихся одна за одной в стене, дважды это был фантомный удар в лицо, время от времени руки крепко сжимались, стараясь удержать его на вымышленном илу, иногда то был Нетейам в разных углах маруи то наклонившийся за корзиной с травами у дальней стены, то начищающий клинок, усевшись в центре, но неизменно поднимающий взгляд стыдящих глаз на рифового, забираясь под кожу. Аонунг вздрагивает каждый раз, усиленно моргает, прогоняя наваждение и ерзает на насиженном месте. Когда гневное дыхание поутихло, а шаги потеряли былую скорость, Цирея садится рядом с братом и тихо всхлипывает. Тут же оказывается притянута к родной груди в крепкие объятия. Колеблется всего секунду, прежде чем в ответ сомкнуть руки на спине брата. Она все еще не понимала природу его поступка, но сил злиться уже не было. Когда до чуткого уха доносится сдавленное “прости”, девушка прощает, а хватка рук на спине юноши усиливается: ей все еще было страшно. Аонунг зарывается лицом в волосы сестры, пряча выступившие слезы. Ему тоже было страшно.     Так что в том, что с первыми лучами света, упавшими на маруи семьи Салли, на их порог явилась и Цирея, ничего странного не было. Аонунг же до дрожи боялся предстоящей встречи с желтыми глазами и намеревался оттянуть ее настолько, насколько было возможно. Прикинул, когда предстоит следующая длительная вылазка охотников и сколько дней ему предстоит прятаться до нее, скрываясь в тени и под водой. Но так и не смог придумать, как уговорить Оро’а взять его не нее. Выходило тухло. Оставаться в маруи наедине со своими тревогами он тоже не мог. Решительно поднимается и выходит на поиски друга. Ротхо всегда был понимающим, порой даже пугающе-понимающим, заглядывая в душу и читая ее без слов. Но именно это сейчас и надо было Аонунгу, потому как сам себя он не мог понять даже со всеми словами этого мира. В мыслях он уже представлял, как они вдвоем проводят этот день подальше от острова и тяжелых дум, когда чужая рука смыкается на запястье и тянет его за собой.     - Я не пропущу это, - твердо заключает Ротхо, - И ты тоже.    - Нет!    Аонунг упирается пятками в песок, пытается вырвать запястье. Только через его труп. Ротхо разворачивается к нему лицом и подключает вторую руку, усиленно тянет, зарываясь стопами. Массивного друга получается протащить лишь на пару сантиметров, а пот уже выступает на лбу. О Эйва, что за упрямец!     - Если ты не сделаешь этого сейчас, то уже не сделаешь никогда! - кричит младший, - Будешь вечно бегать от него?!    Аонунг в ужасе замирает. Рохто, не ожидавший такого резкого прекращения сопротивления, продолжает тянуть друга на себя, и парни валятся на песок. От него? Него? Откуда он знает? Что он знает? Аонунг стремительно садится и смотрит широко распахнутыми глазами на друга, шипящего на песке.     - Ты! Толстая задница! - Ротхо садится вслед за другом, потирая ушибленную спину.     - Кого него? - осевший голос Аонунга заставляет Ротхо отвлечься от своих страданий и изумленно поднять голову.     Открывшийся вид вынуждает челюсть приоткрыться. Лицо напротив напоминает потерявшее все краски небо в хмурый день: кровь покинула свои владения. Что-то здесь не так.    - Ло’ака, - осторожно уточняет Ротхо, однако облегчение на лице друга оставляет больше вопросов, чем ответов. Что-то не сходится, - Ты же его чуть не утопил, разве нет?     - Да, да, Ло’ака,- голос звучит слишком радостным для такого заявления, Аонунг поднимается на ноги и отряхивается, разминает руки, лицу возвращается здоровый оттенок.     - Какого... - шепчет Ротхо и вскакивает с песка, - Ты не его боишься! - видя, как друг уже открывает рот, чтобы возразить, парень поднимает указательный палец вверх, затыкает собеседника, - И не спорь! Вижу, что боишься! Ни с чем этот взгляд не спутаю!   Лицо рифового принца сегодня решило поиграть в сигнальный костер, вновь теряя краски. Взгляд становится загнанным.     - Турук Макто? - неуверенно предполагает Ротхо, внимательно следя за любыми изменениями в лице напротив, видит огонек надежды, вспыхнувший в голубых глазах, заключает, - Нет, не его. Нейтири? - вглядывется, - Нет.     Глаза друга становятся все грустнее. Ротхо хмурится.    - Нетейам? - слетает изумленное, рот и глаза округляются, а видя реакцию товарища, становятся шире.     Глаза Аонунга дергаются, а уши прижимаются к голове, щеки темнеют, слышно, как парень судорожно выдыхает. Ротхо прикрывает рот рукой. Он мог бы подумать, что Аонунг боится мести старшего брата. Он бы хотел так думать. Но реакция была слишком странной даже для Аонунга.     - Ты, скажи, что ты не?.. - Ротхо не успевает договорить.     Теперь уже его тянут за запястье.     - Пошли. - отрезает Аонунг, его глаза напряженно смотрят вперед, а грудь тяжело вздымается.     - Куда? - срывается растерянное: полученная информация крупными мазками меняет картину мира в голове младшего. Парень едва поспевает за широким шагом друга.    - Ты хотел к своим лесным друзьям, мы идем к твоим лесным друзьям, - пальцы на чужом запястье почти сводит судорогой от напряжения.     Все что угодно, чтобы не продолжать этот разговор.     Аонунг даже не удивляется, когда Ротхо толкает его на место рядом с Нетейамом, стоит им присоединиться к собравшейся компании. Лишь бросает злой взгляд на друга, устраивающегося напротив. Только не смотреть направо. Только не смотреть направо. Вместо этого он сосредотачивает все свое внимание на Цирее и, что было удивительно даже для него самого, Ло’аке: лишь эти двое не вызывали в нем желания сбежать. Игнорировать испытывающий, выискивающий взгляд Ротхо, блуждающий от него к Нетейаму и обратно, утомляло. Хочется кинуть в друга чем-нибудь тяжелым. Только не смотреть направо. Но редкий взгляд желтых глаз, оставляющий ожоги на теле, игнорировать было почти невыносимо. Только не смотреть направо.     Но игнорировать голос Нетейама он оказался не в силах. О Эйва, как же он любил этот голос. И он смотрит направо. И он пропадает.     Нетейам не готов к этому дню. Невыспавшаяся голова слишком тяжелая, Альфа Центавра слишком яркая, все вокруг слишком шумные, а мыслей в голове слишком много. И большинство из них имеет лазурный цвет моря. Этого ему только не хватало. Парень яростно растирает лицо руками и вздыхает. Поднимается вслед за вскочившим братом, стоило тому только услышать голос подружки, и выходит из маруи. Он рад, когда их встречает одна лишь Цирея. Рад, когда в назначенном месте она опять ждет их одна. Его сердце замирает, когда он видит спешащих к ним двух на’ви. И он в ужасе, когда рядом с ним останавливается Аонунг. Становится трудно дышать. Все, что говорит рифовый, вызывает в нем раздражение и детское желание перекривлять. В противовес этому тело вздрагивает каждый раз, стоит Аонунгу приблизиться или взмахнуть рукой в его сторону, жестикулируя, будто жалея об этих не пройденных рифовым сантиметрах. Становится неуютно. Всю левую сторону тела покалывает. Перед лицом замирает лазурная рука. Та самая, что еще вчера сжимала его руку. Та самая, что пожимала руку его брату, прежде чем оставить того одного за рифом. Та самая, обладатель которой на него даже не смотрит. Хочется оттолкнуть ее от своего лица. Чтобы убрать или чтобы прикоснуться? Парень предпочитает опустить голову, спрятаться от странных чувств и ответа.    Нетейам разрешает себе короткие взгляды на Аонунга, проверяя, один ли он это чувствует. Осознание, что да, удручает, разочаровывает, зарождая в душе неуместное раздражение, выливающееся в неудачную шутку над братом. Цирея называет его skxawng, когда Ло’ак уходит, и Нетейам с ней полностью согласен. Это должно было предназначаться не младшему братишке, а наглой голубой морде, теперь уже смотрящей на него.     Нетейам смотрит в чужие глаза, обладатель которых, кажется, завис, все так же стоя опираясь на колени и смотря на него снизу вверх. Он обеспокоен уходом своего брата, и часть его требует, чтобы он отправился за ним, но так продолжаться больше не может, ему необходимо вернуть обратно контроль над своей головой, выгнав оттуда всяких паразитов. Он разворачивается, хлопает рифового по плечу и бросает не глядя:    - Нужно поговорить.     Оглядывается лишь для того, чтобы добавить, обращаясь к сестрам и рифовым товарищам:    - Мы ненадолго, - видя, как Тук завертелась, намереваясь пойти с ними, добавляет, - Я скоро вернусь, - закрепляет обещание улыбкой и получает ответную.     Разворачиваясь, старается взглядом проскользить поверх голубых глаз, чтобы не зацепиться с ними. Чтобы живот перестало так мучительно скручивать.     Аонунг следует за ним как зачарованный. Голова блаженно пуста, сердце оглушительно бьется. Взгляд исследует синее тело впереди. Разлетающиеся от каждого шага косички на слегка наклоненной вперед голове, широкие напряженные плечи, сокращающиеся мышцы прямой спины, сильные руки, изящная талия, гибкий неспокойный хвост, упругие ягодицы... Аонунг резко отводит взгляд, смотрит вверх, щеки заливаются краской. О Эйва, почему это его так взволновало?     В следующую секунду он налетает на тело, что так самозабвенно только что изучал, не заметив, как Нетейам остановился и развернулся к нему лицом, желая начать разговор. Руки инстинктивно смыкаются на чужой талии, прижимая, удерживая от падения. Обдает жаром. Глаза встречаются с глазами напротив. И поджигает.     - Привет, - невпопад выдыхает Аонунг.     - Привет, - соглашается Нетейам, шепчет. О Эйва, что он собирался сказать?     Руки сами ложатся на чужие плечи. Ответы на вопросы последних дней и недель лавиной обрушиваются в сознание: притянуть, потрогать, дотронуться. Пальцы сжимаются.     Аонунг перестает дышать. Аонунг не помнит, как дышать. Все, что его интересует, все, что он знает - это тело в его руках. Притягивает его ближе, вжимает в себя, Нетейам поддается. В ногах появляется легкая судорога.     - Прости меня. Я полный skxawng, - задыхаясь шепчет Аонунг уже почти в губы лесному мальчику, чувствуя, что обязан это сказать.     - Заткнись, - в тон ему отвечает Нетейам и тянет парня напротив за шею, притягивая в поцелуй, завладевая чужими губами.     Аонунг срывается почти моментально. Углубляет поцелуй, сминает чужие губы, стонет.     Руки блуждают по телу друг друга, пытаясь вырвать первенство. Пытаясь насытиться.     Губы соленые на вкус - то были пролитые из-за друг друга слезы? Губы на вкус как порох - было ли то предвестником уничтожения их прежнего течения жизней или все давно уже произошло и взрывы отгремели, оставив лишь порох в воздухе? Губы на вкус как дом.     Воздуха в легких уже давно недостаточно, но потеря сознания звучит как оправданный риск за это мгновение.     Нетейам кусает чужую губу, вырывая очередной стон рифового принца. Аонунг рычит в поцелуй, намереваясь вернуть должок, спускается к его шее, припадает к ней губами. Нетейам не выдерживает, громко стонет и закусывает губу, стараясь подавить последующие стоны. Тщетно. Закидывает ногу на бедро парня, притягивает его ближе. Не отрываясь от столь долго желанной шеи, Аонунг перехватывает вторую ногу юноши и закидывает следом себе на бедра. Делает несколько шагов и прижимает Нетейама к корню дерева. Вжимается. На этот раз стонут оба.     Никто из них еще никогда не заходил так далеко. И никто из них не готов поворачивать назад. Не сейчас, когда каждое касание тела партнера отзывается электрической дрожью.     Нетейам ведет бедрами. И следом ведет Аонунга. В глазах темнеет от ощущений. Когда мир снова обретает краски, он заглядывает в желтые глаза и невольно выдыхает. В них нет ни ненависти, ни безразличия, которых он так боялся еще вчера. Только желание. Происходящее кажется сном, и, если это так, о Эйва, позволь своему сыну поспать еще недолго. Аонунг снова впивается в желанные губы, двигает бедрами. Нетейам обвивает его шею руками, скользит пальцами по спине, трется в ответ. Аонунг разрывает поцелуй, чтобы снова заглянуть в глаза лесного мальчика, чтобы снова убедиться, что он реальный. Нетейам позволяет себе провести рукой по лицу рифового, нежно огладить щеку тыльной стороной ладони, затем положить ладонь на нее, погладить большим пальцем скулу. У Аонунга щемит сердце, он кладет свою руку поверх, жмется к руке парня, трется о нее щекой. Все же он абсолютно нереальный. Невероятный. Прикрывает на мгновение глаза в удовольствии, а когда открывает, в них плещется озорной огонь. Оставляет легкий поцелуй на основании синей ладони и спускает свою руку вниз. Внимательно всматривается в желтые глаза, полные доверия, когда скользит ей под набедренную повязку юноши. Нетейам облизывает губу, Аонунг шумно втягивает воздух и обхватывает его член. Теперь очередь Нетейама шипеть, когда рифовый принц начинает ритмично двигать рукой и бедрами. О Эйва, почему никто не говорил, что это может быть так приятно? Нетейам закидывает голову назад, стонет, а Аонунг снова целует его в шею, когда тот кончает.     Аонунг заботливо продолжает держать Нетейама, пока тот приходит в себя, уткнувшись лицом в ключицы рифового, и гладить его по голове и плечам. Спустя минуту чувствует копошение, отпускает синие тело из объятий, отступает на шаг назад. Но тут же оказывается притянут обратно за край набедренной повязки и сам прижат к мощному корню дерева. Нетейам стоит рядом и хищно улыбается в самые губы Аонунга, отправляет руку вниз к заметной выпуклости. Поглаживает через ткань, неотрывно смотря в голубые глаза. В них стоит мольба. Повиновение. Обожание. Запускает руку под повязку и видит, как Аонунг жмурится от удовольствия.    - Смотри на меня, - шепчет Нетейам.     И Аонунг подчиняется. Открывает глаза и стойко выдерживает столкновение с хищным взглядом, пробирающимся слой за слоем к самому сердцу. Нетейам улыбается и начинает движение.     Рука лесного намного меньше, даря новые ощущения и стаю мурашек. Аонунг шумно дышит, его ноги подрагивают, руки сжимаются в кулаки, но глаза остаются неподвижно принадлежать глазам напротив.     Изливаясь, Аонунг притягивает к себе Нетейама и крепко обнимает, зарываясь лицом в шею. Пахнет сокрушительно. Аонунгу кажется, что он всегда знал этот запах.     Когда дыхание выравнивается, а голова вновь наполняется мыслями, Нетейам отступает. Испуганно смотрит на свою руку, что сжимала чужой член. На Аонунга, растерянно моргающего, так и оставшегося стоять у дерева. Вниз, на свидетельства произошедшего. Упрямо машет головой, поджав губы.     - Нетейам...- пробует позвать его Аонунг.    Лицо рифового скорбное, напуганное. Он пробует сделать шаг в сторону лесного, но тот отступает в этот же момент.     - Мне нужно подумать. - глухо, но твердо произносит Нетейам.     Разворачивается, намереваясь уйти. Сердце Аонунга пронзает стрела. Он чувствует, как из него пульсациями сочится кровь.    - Я ни о чем не жалею! - вдогонку кричит он. “Пожалуйста, услышь меня, пожалуйста, увидь меня”.    Нетейам замирает на секунду, но тут же возобновляет шаг, ускоряясь с каждым пройденным.     Аонунг опирается на корень, закидывает голову вверх. Слышится пение птиц, шелест деревьев, доносится шум волн. Только сердца не слышно.     Когда Нетейам, приведя себя в порядок, возвращается к компании, та уже готова идти искать пропавших и уже вероятно мертвых от рук друг друга парней. Однако сказать и порадоваться, что Нетейам все же вернулся к ним живым, язык не поворачивается ни у кого из них. Абсолютно потерянный взгляд и непривычная раскоординированность движений заставляют окружающих не на шутку переживать. Девушки тихо перешептываются о подозрениях о произошедшей ссоре между их братьями, Цирея удрученно извиняется перед Кири и Тук за поведение своего брата, возвращает обеспокоенный взгляд на Нетейама, разглядывающего свои руки. Ротхо пристально смотрит на парня, затем в сторону леса, куда они уходили с Аонунгом. Что такого мог ляпнуть его друг, чтобы довести понравившегося на’ви до такого состояния? В том, что Нетейам нравился Аонунгу, сомнений у Ротхо уже не было. Что бы то ни было, это надо было исправлять.     - Эй, Нетейам! - громко зовет он.     Лесной мальчик вздрагивает, взгляд обретает осознанность, смотрит на Ротхо.     - Есть одно место, которое мы еще не показывали вам. Хочешь посмотреть? Вам понравится.     Нетейам быстро окидывает взглядом сестер, без труда считывает любопытство и тревогу. Морщится от осознания, что послужил причиной последнего. Уверенно кивает.    - Да, мы в деле. Что за место?    Ротхо ухмыляется.     - Увидишь. Цирея, я хочу показать им особенное место.     Глаза девушки озаряются пониманием, она ясно улыбается.    - В таком случае нам надо выплывать уже сейчас.    Ротхо не соврал и место было действительно особенным. Дух захватывает от красоты при свете дня и напрочь вышибает при наступлении затмения. Нетейам изо всех сил старается быть хорошим старшим братом, не погружаясь в себя, оставаясь рядом с сестрами, и невероятные пейзажи здорово в этом помогают.    Кажется, прошла вечность с тех пор, когда у него в последний раз была возможность соединиться с Деревом Душ. Привычное тепло разливается по телу при установлении тсахейлу, он закрывает глаза и погружается в видение.     Это был... Он сам? Он стоял и улыбался, махая рукой и зовя за собой. Все вокруг ослепляло. Было кристально белым. Нетейам сощурил глаза и двинулся в сторону своего двойника. Двойник рассмеялся, развернулся, в последний раз махнув рукой, и побежал. Нетейам не знал, бежит ли он сам до тех пор, пока мир вокруг него не начал прорисовываться, выстраиваться. И вот он уже бежит по траве родного леса. Впереди слышится его собственный задорный голос:    - Догоняй!    И Нетейам ускоряется. Прорывается сквозь кусты и застывает рядом со своим двойником, затаившимся и приложившим палец к губам, глядя ему в глаза. Когда двойник удостоверяется, что парень не намеревается наделать шума, он переводит взгляд на Дерево Душ, подавая знак сделать то же самое. Нетейам смотрит и застывает в изумлении.     У Дерева стоят двое незнакомых ему мужчин, соединив косы в тсахейлу. Руки переплетены. Глаза обоих закрыты, затем резко открываются. Один из них хватает второго, притягивает в объятия, целует. Кружит вокруг своей оси. Парень в его руках счастливо смеется, покрывая лицо своего избранника поцелуями. Они получили благословение Эйвы, понимает Нетейам. Переводит удивленный взгляд на своего двойника, тот хитро смотрит на него и пожимает плечами, мол “делай выводы сам”.     Внезапно двойник меняется в лице, серьезно смотрит в глаза Нетейама и одними губами говорит:    - Пора.     "Что?" - хочет спросить Нетейам, но видение начинает рассеиваться.     Едва он осознает себя в реальном мире, сердце замирает от ужаса. Приступ Кири пугает до темных пятен перед глазами. Дорога домой проходит как в бреду. Только живи. Прошу.    Его не пускают в маруи к сестре. Оставляют ждать снаружи. Оставляют в неведении. Оставляют бессильным.     Узнав от Циреи о произошедшем, Аонунг бежит к дому семьи Салли так быстро, что уже не может сказать, билось его сердце так загнанно от физической нагрузки или тревоги. И лишь на подходе он осознает, что не знает, захочет ли Нетейам вообще его видеть. Горло сводит. Но настойчивая мысль “Нетейаму плохо” пульсирует в ушах. Он оставит это решение за ним. Упрямо сжимает кулаки, заключая в них всю свою волю, и возобновляет бег.     Когда он видит Нетейама, сердце останавливается, вручая в руки этого на’ви полную власть над ним. Продолжит оно свое биение или замрет так навсегда, сейчас это было неважно. Важен был разбитый на’ви напротив и Аонунг полностью был здесь для него.     Нетейам замечает незваного гостя, отрывает руки от головы, выпрямляется. Смотрит прямо. Взгляд настолько тяжелый, что Аонунгу требуются все его силы, чтобы не распластаться под ним. Делает шаг в сторону рифового. Пожалуйста. Еще шаг. Кулаки лесного сжимаются и разжимаются. Дай мне. Шаг и еще шаг. Теперь Аонунг слышит его не менее тяжелое дыхание. Шанс. Нетейам срывается на бег, на полной скорости врезаясь в Аонунга, обнимая его, притягивая.    Сердце рифового принца продолжает биться.