Южный бриз, бури Востока

4 июня, Моя дорогая, милая Китти! Все пропало! Я хотела позвонить тебе прямо сейчас, но твоя помощница ответила, что ты за городом, контролируешь установку какой-то платформы. Я не могу ждать, пока ты вернешься, я не уверена, что буду отвечать на звонки в ближайшее время, поэтому пишу тебе. Сперва прочти вот это. Я скопировала записку, которую мне оставила Лунес, перед тем, как уехать, не попрощавшись. Да-да, уехать, оставить меня одну, бросить здесь. «Мою любимая, Исла, мое медное солнце! Мне приходится писать в спешке, ибо случилась беда дома. Я вынуждена уехать вместе со своей семьей. Я надеюсь, что смогу объяснить все как следует, когда вернусь домой, я надеюсь, что следующее мое письмо прояснит ситуацию. Мне горько покидать тебя, потому что тяжело вынести даже короткую разлуку, потому что я не смогу долгое время слышать твой голос, видеть твое лицо, обнимать и целовать тебя, но, Исла, я ОБЯЗАНА уехать. Дома беда. Прошу тебя, пойми мое положение и не сердись из-за того, что я так поспешно уезжаю. Я не бросаю тебя и никогда бы не бросила, но я исполняю свой долг. Безмерно люблю и ценю тебя, Твоя Лунес» Да, Китти, вот что она мне оставила. Я пыталась дозвониться ей в отель, но никто не брала трубку, тогда мы с Принцессой Саидой и Ксенией, забеспокоившись, пришли по адресу, где проживала семья де Мес. Женщина на стойке информации ответила, что они поспешно уехали второго числа. Она также сказала, что для меня оставлена записка. Прочтя ее на месте я кое-как сдержала слезы и горечь обиды. Ты подумаешь сейчас, что я веду себя, как малое дитя, обиженное на непредвиденные обстоятельства, но далее я объясню тебе, почему мне стало так плохо. Не знаю, пыталась ли Лунес мне позвонить? Надеюсь, что да. Но позавчера меня не было ни на работе, ни дома, я весь день провела в лесной хижине и от этого мне еще хуже... Ксения и Принцесса Саида, как могли, пытались меня успокоить и объяснить, что Лунес не бросала меня, но мое сердце так болит, что разум не в силах услышать их доводы. Шилли дала мне три выходных подряд, Ксения и Принцесса Саида все время спрашивают, как я себя чувствую. Я попросила их не беспокоить меня хотя бы завтра. Не знаю, что делать, хочу побыть одна, но, в то же время, жажду, чтобы кто-нибудь была рядом... Китти, я дописываю это письмо вечером. Днем пыталась закончить, но упала без сил. Письмо будет датировано четвертым числом, но отправлю я его только послезавтра, чтобы оно не попало к тебе перед самым показом. Не хочу, чтобы ты переживала и отвлекалась на мои проблемы. Как бы плохо ни было мне, я не имею права нагружать своими бедами подруг, пусть даже и знаю, что они поддержат и поймут меня. А ты очень впечатлительная и временами нервная, короче... Не хочу доставлять тебе лишних хлопот, моя дорогая. Честно, я уже пыталась писать тебе эту историю, но не вышло. Сейчас я готова поделиться с тобой своим прошлым. Тем прошлым, которое было до приюта. Тем прошлым, которое отправило меня в приют. Почти все детство я провела в разъездах, мама была врачеей и работала самостоятельно, приезжая на вызовы тех, кто жили слишком далеко от города, например, в пригородах или в лесах, как мифические существа. Она умела лечить и людей, и фейри, и даже могла помочь с животными. Мы часто переезжали с места на место, снимая небольшие домики на окраинах, а у мамы еще был такой маленький автомобиль, в котором она ездила на вызовы и в котором было все необходимое для лечения, я всегда любила эту машину, потому что у нее были огромные колеса и она могла проехать где угодно. Мы жили не слишком богато, ведь мама работала не официально, а сама по себе, но ее пациентки часто приносили ей не только деньги а, например, одежду или еду в знак признательности, так что мы ни в чем не нуждались. Где бы мы ни поселились, у нас было много любви, потому что мама всегда оберегала меня, лишний раз даже перегибала палку с гиперопекой (может, я бы выросла чуть более самостоятельной, если бы она не стремилась так зорко за мной следить?..), все свое свободное время она старалась проводить со мной. А свободного времени у нее было не много, ведь она все время спешила помочь очередной пациентке. Но я гордилась своей мамой. Я почти боготворила ее! Она была умная, мудрая, добрая, ответственная, такая талантливая в медицине, она была гордой и уверенной женщиной, но при этом всегда заботилась о нуждающихся. И я мечтала быть такой же, как она. Что с моим отцом? Говорят, мама его любила. Она взяла поджену мальчика младше себя на девять лет, его мать была ее преподавательницей в медицинской академии. Они жили душа в душу, потому что мой отец был настоящим мужчиной - покорным, скромным, послушным и хозяйственным. Мы жили тогда в столице и все пути были открыты для моей талантливой и умной матери. Но однажды случилось то, что заставило ее отказаться от карьеры успешной врачеи и начать помогать тем, кто живет далеко от крупных городов. Мой отец отпросился у мамы в какой-то мужской поход, который устраивал Институт Благородных Юношей, где он учился когда-то. Его пригласили как одного из лучших выпускников, чтобы он своим трудолюбием, скромностью и умением даже в диких условиях поддерживать свою мужскую красу показал пример юным мальчикам. Мама не хотела его отпускать, но она так любила своего мужа! Тогда мама была беременна мной... Короче, отец получил свое и поехал в поход. Двадцать мужчин одни в лесу! Кому вообще могла прийти такая идея?! Понятно же, что они не справятся, мужчина без контроля со стороны женщины в первый же день умрет от собственной глупости... Кто вообще позволила им проводить такие сборища? В любом случае, случилось то, что случилось. Насколько я знаю, глупые мужчины пытались развести костер, но получилось так, что рука одного из них вспыхнула, огонь перекинулся на нескольких мужчин, в том числе и на моего отца. Конечно, кое-как юноши потушили огонь, но те, кого пламя затронуло, получили ужасные ожоги. Вместо того, чтобы бежать за помощью, мужчины поступили по-мужски, стали ныть и паниковать и ждать, когда рыцарка в сверкающих доспехах примчится из ниоткуда, чтобы решить их проблемы. Дошли до города они только на следующий день, причем по дороге один из мужчин скончался от полученных ожогов. И это был мой отец. Я никогда не думала, что можно так убиваться по какому-то мужчине, пусть и красивому и покорному, но мама была безутешна до конца своей жизни! Несмотря на то, что ее свекровь предлагала ей взять под жену младшего брата покойного, мама отказалась. В течение года она продала нашу квартиру, купила себе фургончик, который оборудовала медицинскими приборами, закупилась лекарствами и сказала свекрови, что теперь мы с ней будем вести кочевую жизнь на благо окружающих. Я, когда подросла и стала понимать, что мы живем не так, как большинство, восприняла эту идею с энтузиазмом, ведь мне тогда все это казалось приключением, к тому же я была вместе с мамой, такой смелой, мудрой и интересной. Все казалось мне достижимым и легким, когда она была рядом. Так мы жили почти девять лет. Девять счастливых лет, девять лет странствий вместе с мамой. Она учила меня всему, что знала сама (я не ходила в школу): математике и языкам, биологии и медицине, зоологии и ботанике. Окружающий мир был моим школьным классом, я училась у самой природы и хотела бы, чтобы так продолжалось всегда. Моя жизнь была относительно легкой и беззаботной, я радовалась тому, что провожу время с мамой, гуляю на природе, изучаю окружающий мир. Но однажды все перевернулось. В тот вечер была сильная гроза, гром гремел так, что закладывало уши, сверкали ослепительные молнии. Я немного боялась всего этого, но мама была рядом. Мы сидели вместе, бок о бок, она рассказывала мне истории из своей практики, которые я слышала уже сотни раз, но была рада послушать еще, мир за пределами домика был пугающим и опасным в эти минуты, а вот мир внутри - уютным и теплым, ведь моя мама была рядом. Внезапно раздался резкий, быстрый стук в дверь. Стучали долго, д тех пор, пока мама не открыла. На порогу стояла насквозь вымокшая пожилая женщина, кутавшаяся в шаль. -Умоляю, докторка, помогите! - вскричала она, хватая моя маму за руку. -Что случилось? - быстро спросила мама. Она сохраняла спокойствие, но тут же начала надевать дождевик. -Моя внучка! Оборотница, - все еще задыхаясь от бега, ответила женщина, - она только что родила двойню, но одна малышка задыхается. Мы не знаем, что делать. Ее... Ее кожа посинела, она не издает ни звука! Мы живем там, на вершине гор, умоляю, помогите! Скорее, скорее! Мама лишь кивнула, нахмурившись, схватила свой чемоданчик с инструментами и сказала мне: -Будь дома, никому не открывай, ничего не бойся, я вернусь так быстро, как смогу! -Мама, там такая ужасная гроза! - испуганно воскликнула я. Мама всего на секунду взглянула на беснующееся небо, затем быстро подошла ко мне, поцеловала в лоб и сказала: -Детка, это мой долг. Затем она выскочила за дверь, захлопнув ее, я услышала, как быстро заводится мамин фургончик, увидела в окно, как она помогает женщине залезть внутрь, а затем запрыгивает на водительницкое место и стремительно укатывает в ночь. Это был не первый раз, когда маму вот так внезапно вырывали из нашей уютной семейной идиллии, не первый раз мама устремлялась в ночную темноту, в дождь и грозу, чтобы помочь кому-то. Она всегда возвращалась домой, уставшая, но счастливая, в красках расписывала мне о том, как спасла очередную жизнь, а я с упоением слушала и думала, какая же восхитительная у меня мама! Я заперла дверь, свернулась калачиком на диване и задремала. Конечно, беспокойство за маму было велико, но я знала, что это отважная и умная женщина, которая всегда найдет выход из любого положения и всегда вернется, гордая и радостная, чтобы поведать мне о своих медицинских подвигах. Я задремала, а, когда проснулась, заметила, что небо прояснилось. Гроза закончилась, ничто не напоминало о следах вчерашней бури. За окном было светло, наступило утро, но мамы не было. Я, обеспокоенная, выбежала на улицу. Ее фургончик, конечно, тоже отсутствовал. Следы шин размыло, перед домом все было в грязи, а вдалеке виднелась та самая скала с узким серпантином дороги, ведущим вверх. Меня начало тошнить, я представила себе самое худшее, сперва я хотела побежать вперед, к этой скале, забраться на нее, крича: «Мама! Мама!», но сил у меня не было. Я сделала всего несколько шагов, а затем упала. Тогда у меня случился первый приступ. Тогда впервые я впала в ступор и отключилась от происходящего. Не знаю, когда я пришла в себя, но я тогда была не на улице, а внутри нашего домика, одежду на мне сменили на чистую (я упала в грязь), меня накрыли грудой одеял. «Это мама! Вернулась!», - проскочила мысль у меня в голове, но, слегка повернувшись, я увидела рядом с собой копну длинных седых волос. А затем узнала ту женщину, что прибегала вчера. -О, малышка, - прошептала она, глядя на меня, - бедное, несчастное дитя. Я поняла, что случилась беда, осознала это в полной мере. И разрыдалась. Женщина гладила меня по голове, шептала что-то успокаивающее, но как можно успокоить дитя, потерявшее мать? Я пролежала в почти бессознательном состоянии несколько дней, у меня был жар, меня лихорадило, мне являлись пугающие галлюцинации и видения. Когда я более ли менее пришла в себя, женщина, которая все это время была рядом, рассказала, что моя мать спасла ее правнучку, крошечную оборотницу, которая не могла дышать. Она рассказала, как отчаянно мама мчалась по узкой, петляющей дороге, чтобы успеть спасти жизнь малышки, как неустанно она боролась, чтобы помочь, какой счастливой и довольной выглядела, когда крошка издала-таки первый свой крик. -А потом все и произошло, милая, - продолжала женщина, - мы просили твоя мать остаться с нами, переждать грозу, подождать, пока дороги высохнут, но она ответила, что ей нужно поспешить домой. Ту часть дороги, которая видна из нашей хижины, она проехала спокойно, мы проводили ее взглядами. А на следующее утро прибежала моя дочь, которая собиралась на охоту. Она сказала, что внизу, в ущелье, перевернутая машина. Та самая, на которой приезжала твоя мать... Ох, детка, она была внутри. Мы все спустились вниз, отыскали ее по запаху, но, пойми, ничего уже нельзя было сделать. Горные дороги такие опасные, особенно, когда размыты ливнями. Ох, милая... Спустя еще пару дней эта женщина отвела меня в свой дом. Я молчала. С той самой минуты, как она рассказала мне про смерть мамы, я не произнесла ни слова. Семья той оборотницы была очень мила ко мне: две ее дочери, их мужья, хлопотавшие по дому, ее внучка и две крошечные правнучки... Они заботились обо мне, как могли, а я молчала и периодически впадала в ступор. Через пару недель приехала хорошо одетая женщина, которая сказала мне, что мне нельзя оставаться здесь, что меня ждет новый дом, в приюте Двух Роз, что она заберет меня с собой. Семья оборотницы снабдила меня всем необходимым, мне дали с собой кое-какие вещи, положили угощений, провожали меня. А я все молчала. Меня привезли в приют, где я никак не пыталась налаживать контакты с окружающими. Другие девочки хотели поддержать меня, втянуть в свои разговоры или игры, но я бродила по коридорам, словно тень, все делая машинально, автоматически. Я не могла поверить, что моей мамы больше нет. О, если бы она не ехала на тот вызов! Но как такое можно говорить? Как о таком можно думать? Это был ее долг. Да, долг! Вот что мне так разозлило и расстроило в письме Лунес!.. Она покинула меня из-за долга, я боюсь, что она не вернется, как и мама. Боюсь, что я потеряю ее навсегда, как и маму. Что мне тогда делать? В приюте меня спасла ты. Да, Китти, именно ты! Когда ты впервые попала к нам, совсем еще малышкой, я что-то почувствовала. Это не было ощущением общего горя, в конце концов, у нас у всех там оно было общим - потеря матери. Это было что-то другое. Я почувствовала, что именно я должна помочь тебе освоится. Ты этого не помнишь, но именно с тобой я впервые заговорила в приюте. Именно тебе сказала первые свои слова после долгого-долгого молчания. Как тогда все удивились! Я пишу именно тебе не только потому, что ты самая близкая моя подруга, но и потому, что надеюсь что общение с тобой поможет мне немного исцелить свои раны. Я так рада, что ты есть у меня, милая кошечка Китти! Знала бы ты, как я люблю тебя! У меня снова кончаются силы, чтобы писать. Я многое сегодня вспоминала, а воспоминания отнимают у меня все ресурсы... Люблю тебя очень сильно, Твоя верная подруга Исла 7 июня, Дорогая Китти! Мне, конечно, все еще не по себе. Я отправляю очередное письмо, вдогонку к предыдущему. Не хочу жаловаться, но и врать не хочу. У меня поднялась температура, жар, но, думаю, это нервное. Печатаю еле-еле... Хорошо хоть в больнице, когда я была там в последний раз, сказали, что кости практически срослись, через пару недель гипс можно снять. Я рада, что у нас есть заклинания, которые помогают быстрее заживлять раны, хотя в самом начале я сетовала на то, что заживление не мгновенное. Ксения, Шилли и Принцесса Саида заходят ко мне, чтобы справиться о моем здоровье, я так им благодарна. Они приносят еду, хотя аппетита у меня совсем нет, даже пирожных с кремом не хочется. Шилли сказала, что твой показ будут транслировать по телевизору. Я собираюсь вздремнуть сейчас, чтобы не пропустить его. Ксения обещала прийти и посмотреть вместе со мной. Хоть бы я смогла отвлечься на какое-то время!.. От Лунес никаких вестей. Я тщетно жду письма или телеграммы, прошу Принцессу Саиду проверять почту в ателье, вдруг Лунес решит послать веточку туда, но ничего не приходит. В глубине души я надеюсь, что она помнит обо мне, думает обо мне, что вот-вот и она пришлет письмо, но страх того, что ДОЛГ заставил ее бросить меня, позабыть обо мне, сильнее. Я ничего не могу с этим поделать. Старые воспоминания заполнили мою голову, вылезли давно позабытые страхи, я не могу думать ни о чем, кроме того, что меня покинула та, кого я так любила. Во второй раз. Вчера у меня дважды был приступ. Первый раз я довольно быстро пришла в себя, второй раз, открыв глаза, увидела перед собой Шилли, которая тревожно говорила с кем-то по телефону. -Если тебе не станет лучше к понедельнику, - строго сказала она, - я позабочусь о том, чтобы ты легка в больницу и провела там хотя бы несколько дней. -Но ведь вы приходите навещать меня! - возразила я. -Мы не можем дежурить рядом с тобой круглосуточно, к тому же, мы не профессиональные врачеи! Я не хочу ложиться в больницу, пусть даже так и будет лучше для моего здоровья. Дома мне привычнее и уютнее. И я уже скучаю по ателье. Мне кажется, если бы я могла полностью погрузиться в какую-нибудь работу, мне было бы проще переживать все то, что сейчас происходит. Но я едва стою на ногах, мне даже писать приходится с долгими перерывами, - я то и дело проваливаюсь в сон. Ксения грозится забрать у меня машинку, если я буду строчить письма вместо того, чтобы отдыхать. Но мне так хочется поделиться с тобой происходящим. Говорят, если разделить горе на двоих, то оно станет вдвое меньше. Я так надеюсь, что не мешаю тебе своими жалобами. Сейчас я все время дома, можешь звонить мне, когда захочешь. И не бойся меня разбудить. Скучаю и жду твоего показа, Исла 9 июня, Китти, Я тебя просто обожаю! Наш вчерашний разговор придал мне сил, особенно потому, что ты сказала, что приезжаешь через два дня! Я все еще слаба и вечно клюю носом, но Ксения, увидев, что мне стало лучше, уговорила Шилли повременить с больницей. -Она крепкая старушка, - засмеялась Ксения, - она придет в себя быстрее, чем мы предполагаем. Несмотря на то, что физически мне становится все лучше, душевная боль не утихает. На это потребуется много, много времени, но ты скоро будешь здесь, а значит, мое психологическое исцеление тоже пойдет полным ходом. Мы смотрели твой показ с Ксенией и Принцессой Саидой, она тоже пришла, правда, немного опоздала, потому что не могла заставить Силки зайти в дом. Собачка бегала по двору, не даваясь в руки хозяйке, так что, в конце концов, на помощь Принцессе Саиде пришла ее мама. Вдвоем они поймали Силки и посадили под домашний арест на весь вечер. Ты проделала изумительную работу, я не устану это повторять. Конечно, для женщин такая одежда очень непривычна, но мужчины, как я погляжу, в восторге от твоих творений. Все эти корсеты, черная кожа, заклепки, пышные воротники-гофре, высокие платформы - выглядит очень внушительно. В одежде для женщин главное - удобство, так что там фантазию все-таки сдерживает комфорт, но здесь ты, можно сказать, ушла в отрыв. Думаю, что после того, как люди увидели твои таланты, ты сможешь найти какую-нибудь меценатку, которая поможет тебе осуществить план по открытию школы-пансиона! Мне становится легче на душе, когда я думаю о работе, о тебе и твоем показе, когда Ксения рассказывает о том, как цепляет юношей по вечерам, Принцесса Саида - забавные истории о Силки, а Шилли комично жалуется на завалы в ателье. Вы помогаете мне прийти в себя и на какое-то время забывать о том, что произошло. Но кошмары то и дело преследуют меня... Сегодня мне снилась Лунес, она стояла прямо передо мной, я хотела броситься к ней, обнять и поцеловать, но, едва моя рука коснулась ее руки, ураганный вихрь подхватил Лунес и унес, оставляя после себя лишь горы песка. Мне немного стыдно за то, что я виню Лунес в скором отъезде и в том, что она так и не написала мне ничего... В своей записке Лунес говорит о проблемах дома, вероятно, что-то случилось из-за этих бурь, но, проклятье, я не могу смотреть на ситуацию здраво! Наверное, мой разум искалечен... Я с нетерпением жду твоего приезда! Мы все ждем! Исла 11 июня, Шилли, Я заскочила в ателье, чтобы сунуть тебе на стол эту записку. Сегодня иду в больницу. Завтра на рассвете приезжает госпожа Тофу. Ты сможешь заберешь ее с вокзала? Пожалуйста, если да, то заедь за мной! Поедем вместе. Клянусь, это поможет мне поправиться. Исла