Сказка на всю голову

      Евлампий       Дни смазываются в один серо-бурый ком, поглощая любые мало-мальски яркие эмоции. Работа, вечные подработки и пустая квартира, в которой хочется по жесткачу забухать. Кто б мог подумать, что, выбрав фриланс, в итоге столкнусь с тем, что ощущение одиночества станет невыносимым? «Свобода от душного офиса и возможность работать в любой точке мира!» — звучит так заманчиво, а на деле — тухнешь в четырех стенах, лишаясь возможности общаться даже с коллегами. Хочется чего-то нового, яркого, а вместо этого каждый вечер пялишься до рези в глазах в экран монитора. За два года я так и не привык жить один. Все чаще в голову забредают мысли, что стоило уступить, что кабы не мое упрямство, то, может… А с другой стороны, вот упёрлось ему это проникновение? Я ж читал — не все геи это практикуют, многим вполне хватает рук и оральных ласк, но Игорек… Короче, за пять лет отношений ему явно поднадоело ждать, когда я всё-таки окуклюсь и прогнусь. А я вот, вообще, думаю, что вряд ли смогу пойти на это хоть когда-нибудь. Мне не катит ни активная роль, ни пассивная. Ну вот такой я, и ничего с этим не поделаешь. Надеюсь, Игорек нашел то, что искал, и теперь счастлив в отличие от меня.       Про свое лесное происшествие двухнедельной давности я уж и думать забыл… Да сегодняшний вечер напомнил. Точнее, парень из сна — я его сразу узнал и аж опешил. Он шел по тротуару, грудь наискось пересекала скатка тактического рюкзака. А я стоял и пялился, разве что рот в удивлении не открыл. Не знаю, может, видел его раньше, но не обращал внимания, а мозг отцифровал и просто выудил образ из памяти? Или случайность?       В общем, стою, пялюсь, а мой чудо-волчонок в человечьем обличье заходит в магазин. Разом отмираю и бегу следом. Мне показалось. Приглючилось. Не может такого быть! Или все же сдвинулся и брежу?       В магазине, даже и не подумав взять тележку, сразу бросаюсь на его поиски. Пропажа обнаруживается в «Мясо — Птица» — скидывает в корзинку куриные крылышки и любуется на витрину с сосисками, потом переходит на соседнюю линию и закидывает к покупкам косичку копчёного сыра. Я уже и вид не делаю, что пришел сюда за едой, просто хожу по пятам и пялюсь. Ну он же! Точно он!       Когда мы заходим в «Соки — Воды» он останавливается рядом с паллетом минералки. Я послушно торможу прямо за ним. Видимо, слишком близко, потому что он оборачивается и спрашивает:       — Вы что-то хотели?       Он умеет разговаривать?!       Мотаю головой, разом позабыв все слова, и продолжаю во все глаза его разглядывать. Один в один как во сне: те же тонкие, даже хищные, черты лица, светлые волосы, яркие губы сердечком, только глаза, пусть и такие же яркие, но не светятся-пыхают той колдовской зеленью. Да и что я могу ему сказать или спросить? «У вас случайно в роду волков не было? Я, кажется, повстречался с вашим братом-близнецом в лесу, пару недель назад». И отправит он меня в больничку с белыми стенами, злыми санитарами да улыбчивыми соседями.       — Может, вы тогда перестанете дышать мне в затылок?       Снова машу головой. Да не могу я перестать! Смотрю на его руки: тонкие запястья, длинные пальцы, никаких когтей, естественно, обычные ухоженные ногти.       Он смотрит на меня как на идиота, прямо как тогда, в лесу, когда он был волком. Да он это! Не может быть, чтоб так совпало… А может, всё-таки лечь в стационар, пролечиться, а то ж налицо явное переутомление?..       Парень, больше не обращая на меня внимания, берет двухлитровку и идет на кассу, я следом. Нда, и посадят меня в итоге за преследование граждан. Это фильмы виноваты, что я рассудком тронулся! Глупость же натуральная. То волки меня в лес зовут и тропинки перемещают, то парни снятся. Ну снился, ну похож мастью и глазами на волчонка, но не может же это быть реальностью. Пойти, что ли, самому мозгоправам сдаться?       Точно, я допился! Не хрен было пива столько жрать каждые выходные. А это пивная белочка, точнее, пивной волчонок. Говорили мне, что алкоголь вредный, а я не верил. Зря, как оказалось. Всё, больше не пью!       Прошествовав внаглую за своим наваждением сначала на кассу, а потом и на улицу, я попытался убедить себя остановиться и пойти домой, но… Ноги не хотели слушаться.       У одной из стареньких пятиэтажек, что по нашему городу рассыпано во множестве, он останавливается и, повернувшись, спрашивает:       — Домой со мной тоже пойдешь?       Согласно киваю, осознаю, чего сделал, и таращусь с испугом. Я не маньяк — просто псих…       — Зачем?       — Ты волк, — сообщаю полушёпотом, будто это может всё объяснить.       — Нет, — он округляет глаза, словно тайну великую открывает: — Я заяц!       Всё! Пизда! Он — тот самый ушастик, что из-под ног сдрызнул, а волк, значит, его родич.       — А как брата твоего найти? — грустно спрашиваю, сам не понимая, чего так расстроился. — Он тоже в городе?       Парень смеется, будто я шутки шучу, и спрашивает:       — Зачем он тебе?       — Не знаю… — честно отвечаю, понимая, что и вправду не знаю чего так переклинило.       — Ну вот как узнаешь, так и приходи. Сейчас-то чего за мной таскаться?       Пожимаю плечами. А что тут скажешь?! Я сошел с ума, потому что пообщался с волком, а потом ты мне приснился, но не ты, а твой родственник… Как волк и заяц могут быть братьями?.. Стесняюсь спросить, кто их родители?       — Извини, — обреченно выдавливаю из себя. Я просто спятил, а парень прикалывается. Хорошо еще ничем не кидается и не орет, чтоб народ полицию вызвал.       — Ты не смотрел «Ну, погоди?»       — Смотрел…       Кто же не видел этот мультик?       — Это шутка была… — он закатывает глаза, прямо как тот волчонок и, развернувшись к подъезду, бросает: — Бывай.       А я так и стою как дурак. Из транса меня вырывает оглушительный рингтон, а, приняв вызов, слышу хоровой призыв снова собираться для поездки в лес.       — Нет! Никакого леса! Никогда!       Сбросив звонок и вырубив мобилу, оглядываюсь, окончательно понимая, что нахожусь в незнакомом дворе, и иду искать дорогу домой. Может, там почва какая радиоактивная? Вдруг там миллион лет тому назад метеорит упал, и теперь в том леске все с ума сходят? Нет уж. Я нормальный! Я не свихнулся! Никаких больше лесов, чудо-тропинок и волчат с зайцами! Буду сидеть дома, брошу пить, откажусь от подработок, на свидание, может, схожу… Скоро тридцать, а я в какую-то чушь поверил, что мозг одичавший сгенерировал. Вот, уже и людей преследую, такими темпами меня точно скоро примут куда-нибудь. Буду сидеть в смирительной рубашке и с мягкой стеной беседы вести.

***

      Но если мои друзья что-то втемяшили себе в головы, их не остановит ни мой отказ, ни выключенный телефон. Они приперлись прямо в квартиру и чуть не силком потащили к машине. И никакие доводы их не остановили.       В итоге я снова в том лесном домике, но зарекся из него не выходить. Я и пить-то не собирался, но мне чуть не в горло пиво залили. Друзья у меня, конечно, классные, собрались мою грусть-печаль развеять и ничто не в силах их остановить. Кажется, наступи конец света, потоп и все семь казней разом, они б такие: «Не-а, у нас планы. Ничего не знаем! Армагеддон — не повод отменять гулянку!»       Я держался до последнего, но пиво сильно хотело выбраться наружу, поэтому, вытерпев сколько возможно, я всё-таки пошел до ветру. А потом, облегчившись, и с чистыми руками, уже хотел юркнуть обратно, как резкий хлопок, сильно похожий на ружейный выстрел, поменял мои планы. Я вздрогнул и, ни секунды не раздумывая, стартанул в лес. Страх отрубил мозг. Будь я в адеквате, быстро б сообразил, что кидаться с голыми руками на человека с оружием — так себе идея. Но я с перепугу не мог думать ни о чём и ни о ком, кроме волчонка, что мог пострадать от охотника. Влетев в лес, прочухал направление и втопил еще сильнее. Я бежал и бежал, а когда почувствовал, что он совсем рядом, вдруг споткнулся о корягу и рухнул на мягкий мох.       А следом через меня перемахнул волчонок, но я даже обрадоваться не успел, как из кустов вышагнула пьяная харя с ружьем наперевес. Волчонок вмиг обратился в матерого волка и сшиб с ног горе-охотника, придавливая к земле. Видно, мужик сильно приложился, потому как признаков жизни, кроме тихого сопения, не подавал. А давешний волчонок, который теперь волчище волчищем, слез с него и брезгливо дернул лапой.       — Похоже, ты и без меня отлично управился, — тихо говорю я, поглаживая мох. Очень уж мягкий и приятный он, оказывается.       Волк тыкает охотника лапой, видимо, проверяя точно ли тот в отключке, и не притворяется ли, но нет, так и лежит, посапывая. Миг, и передо мной уже парень. Удивления нет как нет — смирился, что псих и ловлю глюки, а на самом-то деле я здесь один-одинёшенек. Перевертыш выдергивает из расслабленной руки ружье, разряжает и ссыпает патроны в карман, а ружье кидает рядом с браконьером.       И мне, наверное, пора. Зачем я вообще сюда бежал? На крыльях, прямо, летел навстречу своему безумию, будто нормальная, адекватная жизнь мне надоела.       Перевернувшись на спину, поднимаюсь с мягкого мха, но стоит встать, как перевертыш подходит ближе, ступая совершенно беззвучно.       — Зачем? — спрашивает, а я засматриваюсь на его глаза и не врубаюсь.       — Что «зачем»?       — Встречи ищешь зачем? Определился?       И тут я вспоминаю, что вообще-то хотел держаться подальше, только сам себе в этом уговоре и проиграл.       — Я не искал. Испугался за тебя. Зря, теперь вижу, что все прекрасно.       — Ты бы не нашел меня, кабы не хотел. Всем сердцем, — он склоняет голову набок, глаза мерцают зеленью, точно волшебными искорками. — Тебя это мучает? Хочешь забыть?       Отрицательно машу головой и добавляю:       — Нет. Не хочу. Просто ощущение такое, словно с ума схожу.       В какой-то неясной попытке доказать самому себе, что он настоящий, дотрагиваюсь до его ладони и беру в свою. Теплая, настоящая. И не вырывает же, лишь спрашивает:       — Не веришь?       — Говорят, галлюцинации тоже кажутся очень реальными… — я подвисаю, не понимая, стоит ли что-то спросить или сделать.       — Галлюцинации? — он вскидывает брови. — Пошли, коли не струсишь.       Его рука выскальзывает из моей, и он перекидывается в волчонка, тут же прыгая в кусты. Естественно, лезу следом. Не представлю, что еще я должен увидеть, чтобы испугаться. Оказывается, взрослые волки меня не пугают, если я знаю, что это он. Что-то сомневаюсь, что с обычными, реакция будет та же.       Волчонок пропадает из поля зрения, но я чувствую где он, поэтому иду, опираясь на прорезавшуюся интуицию. Мало-помалу ловлю себя на мысли, что тени от деревьев двигаются. Ну, мне так кажется, но тут реально замечаю, как впереди стоящий куст, стоило моргнуть, вдруг оказался от меня по другую руку.       — Ебушки-воробушки, — комментирую, отшатываясь в сторону.       А потом понимаю, что стою в дремучем, темном лесу, куда и лунный свет-то не достает, а стоит моргнуть и все кругом движется-колышется, за спиной так вообще — будто в плясовую кто пустился. Шорохи, поскрипывания. Бррр. Мурашки бегают туда-сюда, того и гляди затопчут, а волосы, наверняка, дыбом давно.       — Волчок, если хочешь моей смерти, у тебя это почти получилось. Не останавливайся, — говорю громко и зажмуриваюсь. Не знаю я, как чувствуют себя люди перед остановкой сердца, но, кажется, примерно как я. Пот прошиб, даже ладони вспотели. В голове застряла картинка с мультяшным деревом: оно скалится и держит в ветке-руке тесак.       Выдохнув, открываю глаза. Все снова перемешалось, теперь передо мной дуб, хорошо, не саблезубый. Распрямляюсь и иду, громко и бодро запевая:       Выйду ночью в поле с конём,       Ночкой тёмною тихо пойдём.       Мы пойдем с конём по полю вдвоём…       А дальше забыл все слова-а,       Но это ваще не беда,       Придумаю-ю-ю белиберду-у-у       И всё равно дальше пойду-у.       Ответом мне хохот звонкий, задорный, который, кажется, несется отовсюду, разлетаясь эхом средь деревьев. Но я даже высказаться по этому поводу не успеваю, как предо мной, с громким ржанием, является конь. Изабелловой масти, в рыжину, и с зелеными лукавыми глазищами.       — Здравствуй, конь. Смотрю, шутник ты еще тот.       Он фыркает и копытом по земле бьёт, чуть прогибается, приглашая. Поглаживаю спину и забираюсь наверх. Чую, от такой поездочки яйца отвалятся, без седла-то. Но не ропщу, а приникаю к сильной шее, обнимая руками, и говорю:       — С тобой лучше не ссориться, как погляжу.       Волчок, который конь, отправляется вскачь. А я, вцепляюсь крепче, пытаясь не взвыть от безумно «приятных» ощущений. Я почти уверен, что к концу прогулки отобью себе самое дорогое и любимое.       Когда он останавливается, я с кряхтением сползаю и рухаю на землю, краем глаза замечая полянку с цветами. Постепенно ощущение, что мое достоинство отбили толкушкой пропадает, и я поднимаюсь, оглядываясь уже по-нормальному. Это та самая поляна, из сна, а конь снова стал парнишкой, который сидит на травке и улыбается.       — Я прошел все уровни на сегодня?       Ну или что это было? Такое ощущение, что меня проверяли.       — Не буди лихо, пока оно тихо, — улыбается еще шире, а я подхожу к нему и опускаюсь на колени, с интересом разглядывая.       — А имя у тебя есть, волчок?       — Есть. Много. Кому как нравится, так и кличут. Кто Хозяином лесным зовёт, кто Боровиком, кто Албастым, Лядом, Шатуном, но в этом регионе чаще Лешим.       Замечательно, я в русской народной оказался.       — А тебе как нравится?       — А я к людскому привык, Лёшей представляюсь.       — Так, стоп, леший Лёша. А зачем ты тогда меня звал костер тушить, если и сам можешь?       — Огонь не могу.       — Почему? Тебе же не нужно для этого руки в пекло совать, водой-то сверху полить вроде ничего сложного…       — Тебе да, мне нет. Есть спички?       — Нет. Хотя… — обшариваю карманы, я ж сегодня мангал разжигал, так что коробок вот он. — Есть.       И смотрю на Лёшу, у которого в руке веточка сухая, что мне и передает, говоря:       — Зажигай.       Ну я и зажигаю, только вообще ничего не понимаю.       Лёша проводит рукой по земле, и все цветы, и трава, исчезают, а потом забирает горящую веточку и пробует ее землей потушить. Он ее даже кладет и сверху посыпает, но стоит поднять ее, как пламя оживает, будто и не делали с ним ничего. Магия какая-то.       — Леса не просто так горят. Тут мы бессильны.       Он передает мне мини-факел, который я сразу же тушу.       — Отстой… И что делать если пожар? В лесничество звонить? Спасателям? Или за руку мимо идущих людей в лес тащить?       — Как вариант, — он пожимает плечами. — Если не успеваю живность прогнать.       — А ты как? Что делает леший без леса?       Про такого сказочного персонажа я истории, конечно же, слышал, но там такой информации точно не было.       — Нет леса, и нас нет.       Вот это совсем печально.       — А ко мне почему вышел в первый раз? На чудика решил поближе посмотреть?       Пришел, напугал, сыр отжал, хотя в магазин же ходит, значит, и купить себе может.       — Сначала скучно было, а ты забавный. Потом надоело, зайца послал, но ты не понял. Пришлось выйти. Я не могу помочь, если ты дар лесу не принес. Или мне.       Торгово-рыночные отношения у сказочных персонажей и простых смертных. Как интересно.       — Понял, если в другой какой лес соберусь, брать с собой дары.       — Достаточно перед входом в лес оставить на пеньке орешки или что-нибудь сладкое. Не сложно, но люди стали забывать истоки.       — А еще что-нибудь нужно знать? — уточняю я. Вроде вот поговорили уже, да и обратно нужно, а то мои меня потеряют, если не уснут, но так не хочется уходить.       — Разве знания лишними бывают?       — Нет… А ты ко всем во снах приходишь, чтобы ориентацию в лесу привить?..       — Нет. Тогда бы тут все шастали. Зачем они мне?       — А я зачем?       — Понравился. Ты забавный. Я, кажется, уже говорил об этом, — он снова улыбается, озорно так.       — Развлечение для лешего. Никогда бы не подумал, что такое возможно. А почему ты в городе себя так вёл?..       — А ты прям лучше! — он коротко смеется, веселясь. — Не все люди готовы принять. Многие не видят. Как нос — все время перед глазами, но его проще игнорировать!       — Я в шоке был, передо мной парень из сна появился, который, я думал, плод моего воображения. Прям хуманизировало волчонка! И как тебя проглядеть-то?.. Ты же красивый.       — Другие-то не верят… или себя убеждают. И ты бы мог. Но не стал. Потому и открылся. Тебе.       Лёша наклоняется очень близко, я даже забываю, что нужно дышать, и спрашивает:       — Придёшь ещё? Мне скучно тут по ночам.       — Приду, — отвечаю еле слышно, словно околдованный его близостью.       — Почему так неуверенно? Не хочешь? Я не чувствую страха от тебя…       — Очень хочу…       Отвечаю я, может, и тихо, но это не из-за неуверенности, просто он очень близко. Красивый парень с озорными зелеными глазами. Рядом… А я вдруг вспомнил, что уже два года один… Нет, я, конечно же, не буду ему ничего такого предлагать, но себе-то можно не врать, от себя не скрыться.       Лёша дёргается, словно прислушиваясь к чему-то, и расстраивается, говоря:       — Как жаль… мне пора. Ты только ночью приходи, днём тут сестра моя.       — Пока… — растерянно говорю и поднимаюсь с колен. А Лёша, перекинувшись в волчонка, уносится во тьму. Беззвучно, будто и не было его, даже трава под ним не проминается. Вздохнув вслед, выхожу на хорошую, ровную тропку и иду в сторону домика, что мы сняли с друзьями. Далеко же меня занесло, по ощущениям пилить и пилить.       Когда захожу в дом, пацаны давно дрыхнут, приходится их чутка попинать, чтобы и мне на диван улечься.