Сказка на всю голову

      Евлампий       Попив чая с тортом и вдоволь нацеловавшись, Лёша отвёл меня к Сердцу леса, откуда переместил нас к себе в квартиру. Так намного быстрее, чем на автобусе, под который еще и подстраиваться нужно. А дальше мы разделились. Я отправился в «Мир инструментов» пытать консультанта на тему огнетушителей: чем отличается порошковый от пенного и как пользоваться забрасываемым. Лёша — торговать бабулям травки да корешки, которые те будут сбывать на рынке.       Всё же купить огнетушители (во множественном числе!) и тащиться с ними в супермаркет — не самая удачная идея, хотя кабы я поперся за ними, груженый сумками с провизией, тоже не очень. Хорошо, что в городе есть такси. Не представляю вообще, как бы это я пешочком пёрся.       Всё не могло пройти гладко… Это я понял, когда, уже в салоне, решил поинтересоваться темой гей-секса и полез в интернет, а врубилось дикое порно с криками, стонами и грязными словечками. Его ещё и выключить быстро не получилось, так как от неожиданности я выронил телефон, и тот улетел под сидение водителя. Я так-то не шибко ранимый и не склонен к стеснению, но тут не выдержал и залился краской. Конфуз… Из-за этого звукового беспредела домчали меня намного быстрее, чем показывала карта — и высадили посреди дороги, ещё и обматерив трехэтажно. Пришлось вызывать новый мотор, теснясь на обочине и поглядывая статьи в интернете. Я вообще-то не собирался, но… Слова Лёши про то, что он не хочет быть «наполовину ценным», запали в память.       Закупившись едой и не только, я, перегруженный пакетами — мама не горюй, вызвал еще одно такси, но уже до дома. Чувствую, жизнь в глуши окажется накладнее, чем в городе.       Уже в родных стенах, разобрав пакеты, я принялся за подготовку к свиданию и так увлекся, что даже не сразу обратил внимание, что атмосфера стала помягче. Походу, Домовой подобрел из-за сада-огорода, что они сегодня мне организовали.       Подготовившись, я переоделся и отправился в лес на поиски Лёши, который вот уже полтора часа был там. Я заранее его предупредил, что из магазина доберусь один и что приду за ним — сопроводить на свидание.       Следуя внутреннему навигатору, который вновь заработал, я дохожу до дерева, но Лёшу не наблюдаю, осматриваюсь и всё равно ни следа. А ещё меня вниз тянет, что вообще странно и непонятно. Копать землю голыми руками я пока не стремлюсь, поэтому стою и жду. И через пару минут из норы, что хитро скрыта ветками куста, вылезает барсук. Бело-черная морда, яркие зелёные глаза-фонарики и рыжеватая шерстка на спине. Лёша, встряхнувшись, подходит ближе и о ногу мою ластится. Подхватываю его на руки, тяжеловато, но легче, чем человек, и, прижав к себе, начинаю гладить.       — А я успел соскучиться, — сообщаю ему тихо и щекой о его, меховую, глажусь.       Лёша кладет мордочку мне на плечо и издаёт странный звук, напоминающий почему-то о драконах. А следом томно урчит. Последнее и слуху приятно, и даёт понять, что он тоже… Скучал. Но, видно опомнившись, что я не понимаю барсучий, Лёша перекидывается в человека, и мы чуть не заваливаемся, от резкого изменения веса в моих руках.       — Прости. Я постоянно забываюсь, не воспринимаю тебя как человека. Я ужасно соскучился.       — А мне понравился звук, — целую его, потому что это точно нельзя откладывать на потом, но быстро, а то лес заметит, как сказала Леса.       — Представляешь, барсучья пара перепугалась. Они так-то не расходятся, находят мил-друга и всё, всю жизнь вместе. А тут лисица их нору заняла, так барсучиха во всем барсука обвинила, чуть не подрались! Бешеные.       — А разве барсуки могут быть с лисами? — спрашиваю и Лёшу поудобнее перехватываю.       — Нет конечно! — фыркает. — Лисам просто их норы нравятся, вот и отжимают. Считай, лесной рэкет.       — Девяностые по-лесному. Ты готов к свиданию?       — Смотря где оно будет.       — Между лесом и домом. Как это назвать? Поле? Луг?       — Лесная опушка. Там да, там можно, — Лёша улыбается и чмокает меня.       — Тогда пойдем? Или ты ещё занят?       — Пошли. Если что, я ж услышу.       На землю я его не спускаю, так и несу перекинувшегося в волчонка Лёшу до подготовленного мною пледного лежбища. Там расставлены фонарики-гирлянды в форме разноцветных свечек и термоконтейнеры с ужином. Поцеловав влажный волчий носик, спускаю Лёшу на плед. Миг, и вот он уже снова человек. Сам сажусь напротив.       — У нас сырное свидание, — объявляю, выдавая ему вилку, и начинаю открывать контейнеры. Лёша ведёт носом, принюхиваясь, и улыбается радостно. А я выставляю перед ним угощение: спагетти с четырьмя видами сыра, картофельно-сырный фондан, нарезка-ассорти и сырные палочки с ветчиной.       — Если что, я без понятия, как правильно на свидания ходить. Меня пару раз звали, когда учился ещё, но там зима была, и у меня не получалось. Закат-то ранний совсем…       — Если по-правильному, то нужно просто наслаждаться обществом друг друга.       — Так, выходит, у нас каждая встреча — свидание? А зачем тогда выделять отдельное время, так его называя, если я всегда наслаждаюсь?       — Свидания — это не что-то будничное, не на каждый день. Мы же обычно с тобой так не ужинаем. Я вообще-то приятно хочу тебе сделать и впечатление произвести. Давай, впечатляйся хоть чуточку, — говорю, улыбаясь, и разливаю по кружкам улун, что, как сказал интернет, хорошо сочетается с сыром.       — Так мне приятно, просто любопытно, — Лёша придвигается под бочок и сразу же попадает в объятья.       — Свидание — это часть ухаживания. Так я показываю, что думаю о тебе, организовывая что-то необычное, и, вообще, это романтично — ужин под чистым небом. У нас даже свечи есть.       — А что нам мешает почаще вместе ужинать? — Лёша, улыбнувшись, чмокает меня в щеку и берет один из судков.       — Вообще-то ничего, только сразу говорю, что не буду каждый раз так упираться с готовкой. Как думаешь, пельмени — это романтично?.. Можно и лазанью, если аккуратно на тарелку выложить, то вполне презентабельно… А нет, у меня же нет микроволновки. Надо будет купить.       — Если что, я и сырое вполне себе неплохо ем, — Лёша улыбается и демонстрирует внезапно выросшие клыки.       — О, ты и частично тоже можешь преобразовываться? Прикольно. Но сырыми я пельмени есть отказываюсь.       — Полубелкой или полулаской — не могу, или там, хвост лисий человеку приделать, тоже нет. А клыки они мои, из истинного облика. Так вот могу еще — волосы вмиг сменяются тонкими гибкими веточками с листиками, которые я аккуратно пальцами поглаживаю.       — Лёш, ты чудесный, знаешь? — спрашиваю тихо, будто секрет какой раскрываю. Чувствую, ещё немного и мне будет не до ужина, потому что поцеловать его хочется нестерпимо.       — Конечно. Мы ж сказка для вас. Для кого-то кошмарная, а для кого-то волшебная, — говорит и вилку с макарониной мне в рот суёт.       — Я бы и без всего этого не смог мимо тебя пройти, уверен, — говорю, прожевав. — Ходил бы за тобой по пятам, варианты прикидывал, как с тобой познакомиться.       — Если как тогда в магазине, я бы тебе в больничку посоветовал сходить, — хихикает и сам принимается есть.       — Ага, я бы лёг, а ты бы не смог меня забыть, думал-думал и в итоге пришел навестить, там и познакомились бы нормально. Я бы потом сказал друзьям, что сошёл с ума от любви. Кстати, о них, ты не думал с ними познакомиться как-нибудь?..       — Я рад буду. Только не рассказывай никому подробности. Я обычно говорю, что в деревне живу, — Лёша, рукой махнув, указывает куда-то за дом.       — Тут есть деревня?.. — удивляюсь, а Лёша ко мне разворачивается, в глаза заглядывая.       — Конечно. А ты правда, от любви?..       — Как бы да. Правда, ещё надеюсь, что всё это реально и я в своём уме. Поначалу была версия, что срисовал тебя где в городе, а мозг пошуршал-пошуршал, да и сгенерил во сне твой образ. Ты ведь мне сразу понравился. Ещё волчонком приглянулся. Там, конечно, без романтики было, но… Это всё как-то сложно выходит. Тут самое главное то, что чем больше узнаю тебя, тем сильнее хочу быть рядом и…       Лёша откладывает судочек с едой, обнимает меня за шею и целует. Да, вот именно этого особенно сильно хочется, беспрерывно причем. Углубившись в поцелуй, я почти позабыл про ужин, а уж когда Лёша повалил на плед, сверху укладываясь, то совсем всё из головы вылетело. Руки уже забрались под его кофту и начали поглаживать спину. А уж ощутив животом ответное крепкое возбуждение, есть сразу перехотелось — я тут же подмял его под себя, меняя нас местами, и навис сверху. В процессе этих барахтаний что-то задел, пришлось оторваться от губ, чтобы взглянуть — ерунда, всего-то три свечки угодили к сырным палочкам. А, вернув взгляд к Лёше, вижу, что его кофта исчезла, и меня снова ближе притягивают, чтобы не отвлекался на всякие мелочи и целовал его.       — А можно? Лес же рядом…       Я почти уверен, что у деревьев нет глаз, но кто знает.       — Если до конца, то да. — Лёша прикусывает мне нижнюю губу и руки вниз спускает, чтобы ухватить край кофты и вверх потянуть. Привстав, помогаю себя раздеть и снова сверху на него практически ложусь, чтоб кожа к коже. Плотно, жарко. Целую его, глажу. Я с ним совсем с ума схожу, мозги пьянеют и уплывает куда-то. Хочется, очень сильно его хочется.       Поцелуями перебираюсь на шею, на что Лёша прогибается, в меня бедрами упираясь, и стонет тихонько. Адекватность Лампочки сгорела… Если до этого я еще хоть как-то себя сдерживал, то после такого — всё, не могу больше. Поцелуи становятся всё быстрее и хаотичнее, руки скользят по его боку и ухватывают за бедро. А, почувствовав, как рука голой кожи касается, из-за того, что Леша и штаны свои испарил, я и сам простанываю несдержанно.       Собравшись, с трудом отлипаю от него, с себя джинсы дергая, чуть пуговицу не отрывая. А он руками в области рёбер моих держится и торс мой целует.       Спустив джинсы куда-то к коленям, я снова прижимаюсь плотнее и губы его в поцелуй затягиваю. Как же меня с него кроет… Вроде ж сидели, ели, а потом — бац и всё, и так сильно хочется, что голова кругом.       А потом вспоминаю кое о чем, что в кармане с недавних пор водится, и снова тянусь вниз, заодно и Лёшиному соску внимание уделяя. Выудив из брюк флакончик и не отрываясь от приятного, открываю гель и на ладонь выдавливаю. Вернувшись к губам, просовываю меж нами руку и оба жаждущих члена обхватываю. Лёша стонет и, вцепившись сильнее, глаза свои красивые распахивает, а я, не медля, начинаю нас ласкать. Не могу перестать осыпать его лицо поцелуями, шепчу что-то невнятное, сумбурное, в голове сладко шумит, стоны слух ласкают, а его пальцы, впившиеся в плечи, ощущаются как нечто абсолютно правильное. Я бы тоже хотел за него держаться, вплавить в себя, чтобы ничто, ни одна сила, нас разъединить не могла.       Хочется, чтобы это длилось и длилось, залюбить хочу его всего, зацеловать… Ощущение как на авторалли — тоже мчу, лечу куда-то на космической скорости, выжимая сцепление — рука горит, чуть не дымится, туда-сюда по стволам гоняя. И вот Лёша стонет громко и выгибается, членом по ладони скользя, и на какой-то миг являет мне истинный облик, но… я смаргиваю и… не уверен, что не причудилось. Волшебный мой. Лёша кончает, и я следом, наблюдая под полуприкрытыми веками зеленые звёзды. Этот салют мой личный.       Лениво вытащив руку, что меж нами зажата, опираюсь и на нее тоже, а Лёша ластится, целует. Так хорошо с ним, так здорово. И тут меня озаряет — именно с ним мне хочется всего-всего. Пусть не теперь, не сразу, но оно обязательно будет, и не из-за того, что я смазку с презервативами купил, а, реально, впервые ко мне настолько глубинное понимание пришло.       А когда мы, нанежившись, разлепляемся, привстаю чуток, ищу салфетки. Зря — моё чудо эдак на бочок перекатывается, и жемчужные капли с его живота, весело-задорно, как я в детстве с горки, скатываются на травку и в момент впитываются в землю. Сказка каждый день! Я такими способностями не обладаю, поэтому все добытое употребляю на себя, обтираюсь салфетками и джинсы обратно натягиваю.       — У нас все подостыло, — сообщаю, угощение оглядывая. — Но, чисто теоретически, фондан и палочки есть можно. Или ты сытый?       Сгребаю Лёшу к себе поближе, обнимая.       — Я пока да, а вот ты и не ел толком, — Лёша подхватывает сырную палочку из коробочки, мне ко рту подносит, и я прямо из рук все съедаю, благодарно ему пальцы целуя-облизывая.       — У нас было занятие поинтереснее. Свидания с тобой — сплошное удовольствие. Я уже начал о втором мечтать.       — Хм… а я могу вносить коррективы в планы твоих свиданий?       — Они не мои, а наши. Можешь, конечно, — взяв кружку, которая чудом не перевернулась, пока мы тут резвились, отпиваю остывший чай.       Лёша вылезает из моих объятий и, встав, мне руку протягивает, выглядит довольным и улыбкой светит. Вкладываю свою ладонь в его и, захватив с собой еще одну палочку, поднимаюсь.       Лёша рукой взмахивает, отчего плед, по кругу, солнечный зайчик обегает, я лишь моргаю, а меня уже тянут в сторону леса. Иду, но намеренно сбиваюсь с шага и чуть медлю — не могу не полюбоваться им голым, я даже под ноги почти не смотрю.       Пройдя по лесной тропе с десяток шагов, огибаем разлапистую солидную ель… а за ней озеро-зеркало, в которое луна глядится. Как так-то? Не было тут никакого водоёма, ни за елкой, ни вообще где поблизости. Прикинув расстояние до дома, отмечаю, что мы очень далеко. Понятно, фишечки Лешего.       — Купание голышом? — улыбаюсь, на красоту эту глядючи. На Лёшу. Он лучше любого озера.       — Ты против? — он улыбается в ответ, глазами сверкая, и, отпустив мою руку, идет к воде, спиной вперед, не разрывая зрительного контакта. Как завороженный ступаю следом, но, вспомнив, что еще одет, враз скидываю одежки и, добежав до уже подошедшего к воде Лёше, подхватываю его на руки.       — Глубоко? — спрашиваю, прикидывая, можно ли прыгнуть.       — Сажень примерно, с той стороны помельче.       Ну ок, можно и так. Развернувшись, спиной ухаю вниз и Лёшу за собой утаскиваю. Брызги во все стороны, звонкий смех и все, только и успеваю что воздуха набрать, как мы под водой. Достав до дна, выпускаю трофей из объятий и, торпедой, вслед за юркой фигуркой мчусь наверх, выныривая на поверхность, и в поцелуй сразу утягиваю.       Не удержавшись, ягодицу его чуть сжимаю рукой. Ну как не потрогать-то, когда она тут такая голенькая?       — Я тоже хочу! — хохочет Лёша и ныряет. Тихий всплеск позади, ласка его ладони на ягодице и мокрый поцелуй в шею.       — Мне очень нравятся твои руки, особенно когда они на мне.       Лёша ведет ладони в стороны и, захватывая внутреннюю сторону бедер, прижимается вплотную, давая прочувствовать, что у него всё снова по стойке смирно, а следом шепчет на ухо:       — А мне-то как нравится…       И за мочку прикусывает, на что я тихо выдыхаю.       — А тут нет никаких Кикимор с Водяными? — уточняю я.       — Кикимор нет, а озёрная Берегиня есть, — шепчет и снова губами мочку прихватывает.       — Я не совсем уверен, что готов заниматься этим прилюдно…       Ага, сказал человек, который только что на пледике очень даже и не парился, но там-то мы вроде одни были.       — Так то и не люди…       Не успеваю ничего возразить, как нам является дева — нагая, простоволосая, полупрозрачная — и говорит:       — Эва диковинка! Чай и не такое на своем веку видывали!       — Эм, у тебя тут прям… убористо, Лёш, ни яблоку упасть, ни иголку воткнуть. Ну оченно всплошную лесной народ проживает, — сообщаю парню, и уже к деве: — Привет… Эээ, здравствуйте? Вечер добрый!       Вот и как к ним уважительно-то? На «вы» и «будьте любезны» или просто не грубить?       — И тебе не хворать, конфузливый мил-друг хозяина леса.       — Да не стесняюсь я, просто…       Как объяснить-то? Да и вообще, почему я должен ей что-то объяснять?       — Ну не знаю, Домовой вот его не смущает… — сдает меня Лёша с потрохами. — Может, он чисто от женского пола в волнение впадает?..       — Да не в том дело. — буркаю я. — Да и не стесняюсь, просто нет желания делать это на потеху, близость — она для двоих, — снимаю с себя Лёшины руки и отплываю, туда, где дно чувствуется.       Эти двое переглядываются, дева плечами пожимает. Может, у них это и в порядке вещей, но я так не хочу.       — Вона как… — тянет Берегиня. — Мне отвернуться, что ли?.. — На что Лёша фыркает и рукой машет, мол, забей. Ловлю на себе извиняющийся взгляд озерной девы и та исчезает. А Лёша ко мне подплывает и в глаза заглядывает.       — Я правда не понимаю… знаю, что люди напоказ стараются не любиться, но если на вас, скажем, кот смотрит, вы же внимания не обращаете…       — Я не хочу любиться ни при коте, ни при собаке, ни при девах прозрачных. Я в этот момент только с тобой хочу быть.       — А как же? Где тогда? Везде кто-то есть…       Будь я каким стесняшкой, после такого заявления наверняка даже в душ в одежде бы ходил.       — Не знаю. Я подумаю об этом, но не сегодня. А сейчас лучше пойду. Спасибо за вечер, — в уголок губ его чмокаю и отступаю.       — Я все же испортил свидание, да? — погрустнев, спрашивает Лёша.       — Нет. Ничего ты не испортил. У нас всё прошло отлично. Тебе же понравилось?       Он кивает. Грустно. Ну и как вот от него такого уйти?..       — Иди ко мне, — говорю и на прежнее место возвращаюсь, обнимая прижавшегося ко мне Лёшу. — Не грусти, волчок, хорошо же всё. — И губами к его щеке прикасаюсь.       — Тогда пошли сохнуть, провожу до опушки. Самому-то тебе долгонько добираться.       — Да я уж обратил внимание.       Мы вылезаем из воды. Чудеса продолжаются: Лёша сухой, будто и не купался, будто по щелчку одежду на себя возвращает и на травку садится, меня ожидая. Я прыгаю, воду из уха вытряхивая, а стоит Лёше на меня дунуть, как меня теплым ветерком овевает, все капельки высушивая. А когда я одеваюсь, Лёша за руку меня берет и ведет к зачарованной сторожевой ёлке, обводит вокруг и на нужную тропинку ставит.       — Прости, ладно? Я всё испортил. Не грусти. Я когда-нибудь смирюсь с этим.       Наверное. Пока, правда, вообще не представляю как. Да, не хочу я зрителей при интиме. Не по себе мне от этого. Лёша ничего не говорит, зато обнимает нежно за шею и целует в губы, только недолго и, перекинувшись зябликом, улетает. Вздохнув, иду дальше. Плед и еда не тронуты, ни мух, ни мурашей, ни жучка не видать. А в том месте, куда капли Лёшиного удовольствия впитались, клевер расцвел… Моргаю и вдруг думаю о любителях нектар, на манер шмелей и пчелок, оттуда тянуть, да и коровы… Не, об том я сейчас тоже думать не буду.       Собрав еду и вещи в пакет, что лежал под уголком пледа, иду домой. Надо съестное в холодильник определить и залечь спать — завтра работы вдвойне, сегодня-то я всё прогулял.