Сказка на всю голову

      Лёша       Проснувшись, первым делом смотрю в неприкрытое окошко и по солнцу понимаю, что прошло не больше часа. Человеку моему ещё спать и спать.       Мне, когда я тут, на своей земле, сон и вовсе не нужен, но иногда вздремнуть могу. Обычно со скуки, а тут вот пригрелся. Хорошо так с ним…       Из-за старенького, видимо, оставшегося от прошлого хозяина кресла слышится недовольное сопение — Дом почуял, что я проснулся, и теперь ждёт с нетерпением, когда смоюсь в свой лес. А вот фиг, никуда я не пойду, у меня выходной.       Но с дивана встать надо, только как? Начну вытягивать себя из обнимающих рук — точно ж разбужу. Подумав немного, начинаю себя понемногу уменьшать и, когда превращаюсь в мелкого волчонка, легко соскальзываю вниз и, махнув хвостом, зову Домового на крыльцо, пообщаться.       На улице хорошо. Солнышко ещё не печет, но светит вовсю, и я щурюсь, наслаждаясь его ласковыми поглаживаниями.       — Даже и думать не берись, что тебе, Лешаку, туточки рады! — бурчит волосатый комок, вставая на кромке порога, чтобы меня не касаться. — Хозяин здеся молодой, дурной, не ведает, что Лешим невдомек, что есть обчее обустройство, поместительство и удобство в дому. Подручность и порядок! Но я те глаголю, тута не лес! Не нарушай покон, а то несладко…       — Ой, да не бурчи ты, — морщусь, дёргая усами. — Я тебе кто, Кикимора али Анчутка? От века не враждовал я с Домовыми и начинать не собираюсь. Лучше скажи, чем тебе молодой хозяин так не гож, что рычишь аки зверь дикий?       Домовой насупился и ссутулился. Я даже за космами спутанными да нечесаными, брови-ворчуны разглядел, нахмуренные. Помолчал он, повздыхал, а после и доложился мне с горькой укоризной:       — Забедно мне! Безобычный он, непутёвый! Должон почтение проявить, уважить чин по чину, уютность справить, супружницу достойную, шоб, значит, дитячий смех слух радовал. А он шо? Ночами, аки тать, шляется, ватажится с кем попало, а днём али дрыхнет, али перед коробчонкой своей светящейся горбится да бранится. Таперича вона вовсе лешака припер… Ежели за домом как след не бдеть, зачумеет же, а как деток-то сюда потом?..       — Этот короб ноутбуком называется, — поправляю его я. Шокировать дедульку тем, что коли не я, так у хозяина его детки вряд ли появятся пока не буду. — Он в нее не просто так пялится, он так работает, за что монеты получает, чтоб дом с подворьем справно содержать. Видел, какой он ремонт сделал? На все это казна немалая потребна.       — Нешто можно мозолиться сидя? Прошлый от хозяин рукастый трудник был. И на торг хаживал, и в деревню, столярничал, древесну резьбу ладил искусно, рыбу разну ловил…       — А этот в ноутбуке работает и, поверь, монеток за это не меньше будет.       Зеваю, оголяя клыки, и, встав на четыре лапы, потягиваюсь, в спине прогибаясь. Домовой задумывается, видимо, переваривая новую для себя информацию, а мой взгляд падает на запустелый, заросший двор. Тут только к туалету с душем тропинка, да к мангалу, остальное все травой выше пояса заросло.       — Слушай, а тут хоть когда Огородник-то жил?       — Так сбёг. Давнёшенько, сразу, как хозяин сгинул. Сынок-то евонный теребень бесталанная. Что по ветру, что в постой определил… Охти мне, почитай, сгибло хозяйство-то… Кто тут долго протянет?       — Давай призовем? И тебе веселее, и хозяину вспоможение.       Домовой вновь задумывается и неуверенно кивает, на что я довольно скалюсь.       — Тащи шмотки старые, по-любому ж припрятал. Чучелко ладить будем!       И работа закипела. За просевшим сараем нашлась гора полусгнивших досок, но отобрать парочку для чучела удалось. Домовой даже шапку-ушанку нашел, а я угольком из мангала на старой тряпице лицо изобразил, на мой вкус очень даже симпатичное, оскал один в один как мой в медвежьем обличье.       Когда с установкой чучела было покончено, сестрица явилась. Видно, отругать хотела, но увидев, чем мы занимаемся, заинтересовалась и, недолго думая, присоединилась. Втроём мы быстро заросли побороли и даже саду с огородом начало положили: сестра приволокла саженцев малины, черники, голубики, земляники, даже смороду где-то нашла, а потом ещё и грибницу приперла. Домовой же, сгоняв в дом, принес заначку из семян, высохших, но часть нам удалось оживить. Кому, как не Лешим, знать, как силы растениям придать?       К тому времени, как наш сонный, позевывающий человек на крыльцо вышел, мы успели и десяток грядок сделать, и семена прорастить. Теперь вот, сообща, пытались яблоньку-дичку уговорить не разрастаться сильно.       — Доброе… день, — удивленно осматривая нашу компанию и преобразившийся двор, выдал он, а потом улыбнулся, тепло так, ласково. Домовой нахмурился, бровями косматыми шевеля, и исчез, в дом сбежав, а сестрица по стволу хлопнула и с азартом новую идею выдала:       — А давайте к речке сгоняем, с Водяным сговоримся и прудик тут сделаем? Я видела в одном доме, там хозяин рыбок блестящих у дома заселил, красота такая! И лотосы! Давай лотосы посадим!       — А рыбу в мелком прудике зимой не разорвет? — подал здравую мысль хозяин, с крыльца спускаясь, на что сестрица лишь отмахнулась:       — Так мы глубокий сделаем!       — Может, лучше по весне? — задумчиво качнул головой я. — Вообще-то лучше с Водимиром посоветоваться, я в том не шибко понимаю. То, что мы посадили, оно многолетнее, в осень хорошо пойдет, а как с водой и не знаю даже. Ты как на это?       Оборачиваюсь к мил-другу, что уже к рукомойнику чапает.       — А я ещё меньше твоего разбираю. У мамки был участок, но я там только картошку копал, да колорадских жуков с листьев снимал. Мне бы чего почитать… Список литературы всё множится и множится. Но в целом ничего против ваших задумок не имею.       — За посадки не переживай, Дом Огородника призовет, когда почище будет, он и подсобит. Работать все равно придется, но накосячить тебе не даст. Может, повезет, не такой вредный, как наш Домовой, попадется.       Из дома летит фырк недовольный, Лесана хихикает, но делает вид, что ни при чем, и знай яблоньку оглаживает.       — А друг твой… — спрашивает, когда мой чистюля, умывшись, возвращается. — Приедет в гости ещё?       — Приедет. Мы минимум раз в месяц собираемся, а то и чаще. Понравился?       Сестра жмурится, довольно улыбаясь, а стоит ему к нам поближе подойти, как я тут же на него облокачиваюсь, к груди прижимаясь.       — Выспался? — спрашиваю, за бок его обнимая.       — Да, даже сны не снились.       За ухом меня целует, а я аж мурчу от удовольствия.       — Фыр на вас! — громко возмущается Лесана, руками всплескивая. — Кыш отсюда, чтоб лес вас не видел! Давайте-давайте, дуйте в дом, нечего тут!       Он смеётся и, не разрывая объятий, к дому меня ведёт, говоря:       — Сейчас я тебя спрячу.       Слышу, как Лесана фыркает, уже лисицей, и уносится со двора. Хотя какой это двор, если загороды и той нет? Точно!       — Надо прясло ставить. Я те жердей гибких ночью соберу. Умеешь загороду плести?       — Нет… Об этом я тоже потом почитаю.       — Да там ничего сложного, даже дети справляются, — заверяю его, когда мы уже в доме, и он отправляется чайник ставить. — Люди думают, что маленький забор лишь декоративную функцию несёт, но это не так. Он землю твою ограждает. Так, без приглашения, духи лишь в дом зайти не могут, а так и на участок, коли калитка прикрыта. Поселится у тебя в пруду такой вот Анчутка, что делать станешь? Разве что всё пожечь, да солью присыпать — жизни-то он все одно не даст.       — А кто такой этот Анчутка?       — Бес, черт, как хочешь обзови. С ним нельзя подружиться, злой он.       — Лёш, а ты сможешь зайти, если калитка будет закрыта?       Кружки на стол ставит и отправляется посуду утреннюю мыть, прохладной водой из тазика.       — Если пригласишь, смогу.       — Одного раза достаточно или каждый раз?       — А это смотря как пригласить. Если с наговором, что я завсегда тут гость желанный, то смогу, пока не запретишь.       — Естественно, ты всегда для меня самый желанный и долгожданный. Тортик будешь?       — Конечно! — улыбаюсь счастливо. Сладкое на завтрак, что может быть вреднее и вкуснее?