тетрадь в кожаной обложке

Встретится в следующий раз им удалось только спустя месяц. Месяц, полный волнений и неизвестно откуда взявшихся дел. Каждый день Женя проверял телефон, точно не зная, что хочет найти в нём. Стало бы легче, если бы Аня озвучила, зачем сделала такой подарок? Или он уже знает ответ на этот вопрос, но боится достать его из глубин сознания. «Я бы хотел, чтобы ты просто написала, хоть слово» Раньше, в том далёком прошлом, когда девушка ещё ждала его по вечерам и радовалась каждой встречи, их переписка была, в основном, односторонней. Анечка писала о том, что произошло с ней этим днём, как проходят тренировки и учёба в университете. Записывала ему длинные голосовые, в которых ругалась на продавщицу в магазине, преподавателя, занижающего оценки по пустякам, и светофор, слишком долго, будто насмехаясь ей прямо в лицо, светивший красным. А Женя мог лишь отправить в ответ стикер, никому не нужный, или ответить сухое «ясно». Хоть и переслушивал эти сообщения в любую свободную минуту. Он никогда не умел общаться в интернете. Он никогда не умел общаться. Они встретились месяц спустя. Абсолютно случайно. Оказались в одно время на одном льду. Едва Женя заметил темную макушку, рассекающую лёд Юбилейного, остановился и выдохнул. Нырнул за ближайший угол, чтобы перевести дыхание. Нельзя сказать, что её присутствие здесь было неожиданным, однако парень никак не планировал делить с Аней тренировки. А знает ли она, что сейчас его время? Что каждый день Женя приходит к 22:00 на лёд для индивидуальной тренировки. Без тренера, товарищей и лишних глаз. Могла ли Аня подстроить их встречу после того, как одним подарком уничтожила барьеры, выстроенные им за годы разлуки? Или это действительно лишь совпадение, рок судьбы, его шанс на искупление? Так или иначе, приведя дыхание в порядок, Семененко направился к бортику. Шум, издаваемый коньками был особенно громок, хотя раньше Женю это никак не беспокоило. Он невольно засмотрелся на девушку, явно прогоняющую программу. Её волосы были собраны в аккуратный пучок, несколько передних прядей выбились из причёски. Тонкая чёрная кофта облегала фигуру, коньки мягко скользили по льду, издавая приятные звуки. Аня всегда каталась изящно. Легко и красиво. Она обернулась на звук, лишь когда Женя открыл калитку и выехал на лёд. Остановилась, пристально вглядываясь в парня. Тот встал напротив, слишком далеко, непроизвольно повторил её позу и неотрывно смотрел в ответ. Наступила давящая тишина, продлившаяся около двух минут. — Прости, я не знала, что лёд твой — Ань,… Заговорили одновременно, одновременно почувствовали рой мурашек, рассыпавшихся по телу. Одновременно воздвигли толстые стены, нацепив маски безразличия. Привыкли. — Нет, ничего страшного, если ты будешь здесь, со мной, я не потревожу тебя, обещаю, — Женя всё же находит в себе силы продолжить разговор и связать несколько слов в предложение. Получается с трудом, ведь это первые их обращения друг к другу за три года — ответственный и совершенно волнительный момент, который можно легко разрушить. И парень уже было подумал о том, что испортил их мгновение, бросив неуклюжее «со мной», принялся было исправлять ошибку и мягко уводить Аню от этой фразы, но лишь вновь оступился. Наобещал её не тревожить, будто до этого собирался цеплять девушку. Однако, кажется, Аня не заметила неаккуратность Жени. Она лишь кивнула головой и собралась продолжить тренировку, но, словно что-то вспомнив, остановилась и взглянула на парня. — А я тебе не помешаю? Вопрос простой, ответ — ещё проще. «Нет, не помешаешь». Однако Женя настойчиво чувствовал, как между ними витает недосказанность. И сейчас, стоя перед девушкой, вскружившей голову и настойчиво не собирающейся выбираться из неё, он вспомнил ночь, проведенную за чтением её дневника, вспомнил все записи, оставленные им в этой тетрадочке, и понял, что просто не может вновь оставить девушку во мраке, который самолично создал. Поэтому, затыкая все голоса, кричащие о спасении, рискнул и нырнул с головой в новую и неизвестную ему тропу откровенности. — Я не говорил этого, но ты никогда мне не мешала, — именно на этой ноте, подумав о том, что переварить эту фразу Ане точно будет нужно, он откатывает назад, надевает беспроводные наушники и начинает раскатку. После маленького признания на душе стало непривычно легко. Однако Женя чувствовал, как крутились на кончике языка невысказанные слова. Он украдкой посмотрел на девушку, успевшую собраться и продолжить тренировку. Она отъехала на противоположный угол арены и принялась отрабатывать вращения. Парень окончательно принял решение отложить всё на потом, а сейчас всецело посвятить себя льду. Второе место — не предел, особенно для него. Аня застыла, когда смысл слов, сказанных Женей, дошёл до её висков. Около трёх секунд полного непонимания, фигуристка действительно думала, что ей послышалось. Что она помешалась и, на самом деле, Женя, такой родной Женя, который сейчас недалеко разминает ноги и набирает скорость, её Женечка, сейчас совсем не здесь. Он лишь в её голове. Какая часть мозга отвечает за фантазии? Что с ней играется? Кого винить в бабочках в животе, вновь раскрывших крылья от его слов? От голоса, который, как холодный ветер в пустой квартире с распахнутыми настежь окнами, гулял в её голове всё это время. Она прекрасно помнила каждое нежное слово, брошенное этим парнем ей в далёком прошлом. Ещё до тех непонятных качелей, с которых они не собирались спускаться. Аня знала, заметила, как Жене непросто говорить о чувствах, которые он испытывает. И за всё время их недоотношений верила, что парень чувствует то же, что и она, просто сказать об этом не готов. Но терпение недолговечно, а в сочетании с вечным самокопанием и неуверенностью в себе — гремучая смесь. Тогда Щербакова с трудом смогла отказать любимому человеку, отношения с которым вызывали бурю эмоций и с каждым днём становились более неправильными и тяжёлыми; закрыла дверь и постаралась отпустить прошлое. Но думать о том Жене, который тепло улыбался, стеснялся и мило краснел рядом с ней, продолжала. С болью и разрывающимся сердцем. Не возвращаться мыслями о нём было невозможно. Невыносимо. О его сосредоточенном лице во время прокатов, о руках, о голосе. О том, как он прижимал её к себе, совсем нежно. Тело говорило всё за него. Но Аня нуждалась в большем. Не в обещаниях о вечной любви, нет. Ей было достаточно услышать лишь несколько слов, подтверждавших взаимность её чувств, её правоту. Сейчас об этом думать слишком поздно. Расстояние между ними позволяло чувствам притупиться, не кричать на полной громкости внутри черепа. Поэтому Аня не сразу поняла, что́ сказал этот человек. Что он немного приоткрыл свою душу ей, добровольно. Девушка не знала, как относиться к произошедшему, в ней началась борьба разума и сердца. Первый кричал о всём плохом, что сделал Женя с её чувствами, ну а сердце было готово вырваться из груди и отдаться в руки этому негодяю. Потревожившему её покой. Снова. Очнувшись от лишних мыслей, Аня отъехала на большое расстояние и дала себе обещание не надеяться раньше времени. Похоронить всех бабочек, не напрашиваться и ни в коем случае не бросать взгляды на Женю. Последнее она всё же нарушила, но сразу простила себе эту оплошность, объяснив это тем, что ей «просто интересно», как изменился парень с тех пор. Он возмужал, теперь мышцы груди отчётливо выделялись, когда его футболка натягивалась. Волосы ещё больше отросли. Лицо разглядеть до мельчайших подробностей, как делала это раньше, не смогла. Однако Ане было приятно снова видеть его сосредоточенность и лёгкую задумчивость. Спустя пятнадцать минут усиленной отработки трикселя, Женя оглянулся и, к своему удивлению, не обнаружил до боли знакомой фигуры. Сердце забилось сильнее, чем после самой усиленной тренировки. Парень отметил, что нужно узнать побольше о механизмах влюбленности. Нет, отпускать её, не попрощавшись и толком не извинившись совсем ему не хочется. Анечка заслуживает честности. И ради неё Женька готов отказаться от предосторожности. Пулей вылетел из ледовой площадки, на ходу нацепил чехол на лезвия и чуть не столкнулся с Аней у женской раздевалки. Она стояла уже собравшаяся и явно была удивлена его присутствию здесь. — Ань, пока ты не ушла, может мы поговорим? Я думаю, нам обязательно нужно поговорить. Она смотрела на него, совсем не веря, что это правда тот Женя, которого она так хорошо знала. Он сам предлагал ей обсудить проблемы, такого за прежним Женей не наблюдалось. — Хочешь поговорить? Ну давай, поговорим — звучало так, будто она против. Будто зла и обижена. Уже нет. Давно прошло то время, когда Аня могла сердиться на Женю. Теперь осталась лишь горечь по утраченному. — Я не против, только давай не сейчас, устала. — Я вижу. Ты не занята завтра? Часов в шесть, я скину адрес. Девушка лишь кивнула, подтверждая, что свободна и собиралась уже уходить, но Женя остановил её за локоть. От неожиданности Аня вздрогнула, посмотрела на молодого человека и поняла — все расспросы ни к чему. Он отнял руку, когда девушка обратила своё внимание на него, и повёл за собой. Ане ужасно хотелось вновь почувствовать на себе его касание. но она быстро отбросила эти мысли, пытаясь понять, куда они направляются. Женя зашёл в мужскую раздевалку, а Аня неловко остановилась у входа. Она не понимала, что происходит. Что нужно этому парню? Почему он привёл её именно сюда? Все вопросы рассеялись, когда Семененко вышел из раздевалки со знакомой тетрадью в руках. Сердце забилось быстрее. Неужели он хочет вернуть её обратно, посмеяться над глупостью каждой строчки? В это верить не хотелось, но сомнения распускали свои корни в голове Ани. — Я думаю, настала твоя очередь. Мне очень понравился твой подарок, но... — парень замялся — В следующий раз нужно, наверное, как-то предупредить. Но это ладно, учтём. Анечка, пообещай, что прочтёшь это до нашей встречи. — Хорошо, обещаю. Он не стал ничего объяснять, Аня просто исчезла. Они разошлись, но знали, что в этот раз ненадолго. Вот только оба совсем не понимали, как к этому относиться.