тетрадь в кожаной обложке

Ане очень хотелось открыть тайну, что хранит в себе эта тетрадь, ещё в такси, по дороге в отель, но она вовремя остановилась. Вместо этого девушка задавала себе давно мучившие её вопросы, хоть и знала, что ответов на них не дождётся. А чём смысл всего этого? Разве у их истории может быть продолжение? Надежды не напрасны? От всех этих непонятностей голова Анны разболелась, поэтому она попросила водителя, явно уставшего от сегодняшней работы, остановить её у ближайшего поворота. Всё равно до съёмной квартиры рукой подать, можно прогуляться и подышать влажным воздухом Петербурга. Мужчина согласился, и Аня заметила, как он воспрянул духом. Невольно ей представилась картина, как этот человек возвращается домой, где его ждёт любимая жена с распростёртыми объятиями и ребёнок, задорно улыбающийся пришедшему папе. В фантазии Щербаковой улыбалась вся семья. Небогатая, но счастливая. Прав был папа, когда говорил, что в деньгах есть всё, кроме самого ценного — счастья. И сейчас Аня смогла вновь убедиться в этом, замечая, как водитель смотрит на фотографию маленького ребёнка в телефоне. Как нежно его губы изгибаются в улыбку. Нарушать этот момент не стоило, поэтому девушка вышла из машины и медленно пошла по улице. Тетрадь, лежащая в сумке, жгла бедро. Любопытство пожирало Аню изнутри, но помимо него был и страх. Глупый страх того, что она вновь драматизирует. Что никому Аня больше не нужна. И Женя только что сказал ей об этом, вернув тетрадь, не оценив подарок. Эта записная книжка появилась у девушки неожиданно. Она бродила в книжном магазине, в поисках подходящего подарка на день рождения Алины. У Загитовой, в её двадцать с небольшим, было уже много и нужного, и не очень, поэтому Аня и выбрала в качестве подарка книгу. Просто, но навсегда. Алина и не ждала от лучшей подруги помпезности и дорогих безделушек. Стоя на кассе с приобретенным романом об истории кино, о котором девушка прочитала много хороших отзывов, взгляд зацепился за стенд с блокнотами. На Аню сразу нашло особое желание, часто подавляемое, узнать что волшебного есть в них, ведь она видела своих коллег с похожими тетрадями в руках, расписывающих планы на целый месяц. Хоть у девушки проблем с расписанием тренировок, съёмок и учёбы не возникало, она всё же решила попробовать добавить в свою жизнь нечто новое. Когда делать это, если не сейчас? Среди множества ярких обложек с подписями на английском, Аня нашла простую, ничем не примечательную чёрную кожаную обложку. Руки сами потянулись к тетрадке. С того момента эта вещь стала очень дорога девушке. Да, Аня первое время пыталась писать о планах на будущее и каких-то важных событиях на страницах тетради. Но позже поняла, что ей совсем не удобно вечно лезть в сумку, телефон куда ближе. Поэтому тетрадь оставалась лежать в тумбочке у стола, в надежде, что настанет её время. И оно настало, когда в Москву неожиданно приехал Женя, с которым у фигуристки были хорошие отношения ещё с Осаки. Она встретила его, выходящим с катка, когда сама бежала на тренировку. Тогда они совсем чуть-чуть пообщались, и девушка с удивлением обнаружила, что за месяцы их разлуки парень совсем изменился как внешне, так и внутренне. Он стал более открытым и взрослым. Поскольку Аня опаздывала, она попросила Женю встретится и поговорить о жизни позже. Так и началась их история. Прогулка по вечерней Москве плавно перетекла в разговор на кухне Ани. Большие окна, открывающие вид на сотню фонарей, фар автомобилей и баннеры рекламы. Настольная лампа нарушает темноту квартиры. Кружки, купленные в разных городах в качестве сувениров, полные уже остывшего чая. Спокойные голоса. Аня впервые в жизни поняла, что значит «разговор по душам». Женя каким-то чудесным образом мог подхватить любую её тему и озвучить ровно то же, что чувствовала девушка. Они много говорили о прошлом, об общих соревнованиях, пересечениях на шоу, о знакомых людях, о планах на будущее. Именно ему Аня впервые рассказала о том, как боится оказаться не у дел. Что о сборной уже и не мечтает, а думает лишь о том, чтобы продолжать тренироваться, выходить на лёд, не разваливаясь на части. Женя тогда посоветовал задуматься о начале карьеры тренера. Он прекрасно понимал переживания девушки, ведь сам не готов был бросать лёд, хоть учёба в медицинском отнимает немало времени и нервов. Но Женя был полон сил, поэтому его точно никто со льда не утащил бы. Кроме него самого, конечно. Плавно перешли на обсуждение травм, изнурительного лечения и долгого восстановления. Аня невольно упомянула о том, как её сердце чуть не остановилось, когда она узнала о случае на шоу Плющенко. Сказала как отрезала. Наступила неловкая пауза, во время которой фигуристка попыталась показать Жене, что она совсем случайно об этом упомянула, и, если ему неприятно продолжать говорить об этом, то они могут запросто перескочить на новую тему. Ведь есть ещё так много вопросов, которые Ане хотелось бы обсудить именно с этим парнем! Она заметила, как его щёки порозовели, но списала это на жар комнаты. Действительно, из кухни будто выкачали воздух, дышать становилось тяжело. Сейчас Аня почувствовала жар и на своём лице, мысленно ударила себя по лбу, поругала свою хозяйственность и решила исправить положение, подойдя к окну и открывая его. Вместе со свежим воздухом в комнату влетел отдалённый шум машин. Тишина кухни затягивала, уносила мысли совсем в другую сторону: перед глазами девушки мелькали образы улыбающегося, смеющегося, краснеющего Жени. Задумчивость и ясность его глаз, ровное дыхание и родинки на лице. Аня так и застыла у окна, искренне желая избавиться от резко нахлынувших мыслей. Очень старалась. Не смогла. Из водоворота образов её выдернул Женя, поднявшийся со стула и пробурчавший, что уже слишком поздно и ему пора. Нахлынуло разочарование. если бы Аня была маленькой девочкой, она бы наверняка принялась упрашивать парня остаться, потому что эгоистично хотела продлить такой приятный момент. Но она — взрослая, а у взрослых всё чересчур сложно и запутанно. — А как ты доберешься до отеля? Где остановился? Поздно уже. Может, останешься у меня? Это совсем несложно организовать, меня никак не стеснишь! — Аня доставала вопросы из непонятных ей самой глубин и закапывала ими не только Женю, но и саму себя. — Не волнуйся, всё со мной будет хорошо. Но правда, что-то мы засиделись. Тебе нужно отдыхать, да и мне тоже. Уверен, что по Москве такси ездят и в такое позднее время, — он мягко улыбался, заставляя Аню вспомнить о недавних мыслях и залиться краской от этих воспоминаний. Однако, кажется, Женя ничего сверхъестественного в её поведении не заметил, — приятно было пообщаться! Обещай, что сейчас же закроешь за мной дверь и уйдёшь спать. — Хорошо, обещаю! — Аня искренне улыбнулась и снова расслабилась от его тона. — Мне тоже было приятно узнать тебя поближе. Надеюсь, у нас будет возможность ещё встретиться и поговорить так! — Я в Москве надолго, так что напиши, когда захочешь, я почти всегда в твоём распоряжении, — его улыбка заставляла девушку пылать от всепоглощающего счастья, смеяться всеми теми запасами, которые остались в её, прошедшей много невзгод, жизни. Она машинально, поддаваясь порыву приподнялась на носки и раскинула руки, обнимая парня. Хоть это и не первые их объятия, они получились самыми настоящими: крепкими и многообещающими. Аня испытала дикий восторг, когда в ответ на её действие, руки парня сомкнулись на её спине. Обнимать Женю было приятно, но длилось это недолго. Ему пришло уведомление о том, что такси подъезжает, и он, бросив на прощание «увидимся!», скрылся в лифте. Аня нарушила обещание, данное этому очаровательному парню. В ту ночь она не сразу уснула. Счастливая, вовсе не уставшая, девушка наткнулась взглядом на тетрадь в чёрной обложке. Открыла её, и руки самопроизвольно принялись выводить строчку за строчкой. «голос — отдельная жизнь. твой голос — целая вселенная» Они действительно встретились очень скоро. Аня просто не могла не написать Жене. Встала на следующее утро с улыбкой на лице, которая стала ещё ярче, когда парень ответил, что свободен и может встретиться вечером. А потом были разговоры, улыбки, лёгкий флирт, бокалы с белым вином и объятия. Жаркие. Были громкие слова шёпотом и переплетения тел. Огонь внутри. Который не погас, даже когда наутро Аня осталась одна в своей кровати с остывшими простынями. И в следующий раз, и много раз после. Огонь внутри всегда разгорался рядом с Женей и его непривычным молчанием. Чем ближе они становились физически, тем дальше уносилась их духовная близость. Разговоры заменились поцелуями и стонами. И Ане не нравилось это, не нравилась неспособность банально обсудить их отношения. Казалось, что они неправильны и уродливы, что нельзя любить человека, который не может остаться рядом. И обсуждение являлось единственным выходом. Но слова куда-то пропадали, стоило Жене бросить на неё один из горячих взглядов, которые он берёг только для неё. Он игнорировал Аню в обычной жизни. В той жизни, где у обоих были тренировки, проекты, интервью, учёба. У него — подготовка к новому сезону, у неё — новый набор детей и попытки создать из этих крошечных принцесс олимпийских чемпионок. Изнурительно, но без этой рутины сердце Щербаковой уже разорвалось бы на части, собрать которые мог лишь один человек на свете — Женя. Но он упорно молчал. И лишь однажды, в ту тёмную ночь, когда Аня не смогла уснуть и поймала парня, собирающегося снова молча уйти. — Может, поговорим? — неожиданный звук родного голоса рассыпал мурашки по спине Жени, уже нацепившего брюки. — Извини, что разбудил. — Ты не будил меня. Ну так что? Поговорим? — Аня изогнула брови и спрашивала абсолютно ровным голосом. пыталась придать уверенности себе такой хитростью. — О чём? — А не о чем? Хорошо, если ты не хочешь мне ничего сказать, значит скажу я. Жень, что происходит? Почему ты так отстранился от меня? Почему убегаешь посреди ночи? Может быть тебе неприятно находиться рядом со мной? Ты скажи, я пойму. Я не хочу такого. — Со мной по-другому не будет, — он вышел, закрыл за собой дверь и мысленно попрощался с этим местом. Женя думал, что это — точно конец. И он — идиот. Придурок. Полнейший. А Аня знала, что, если он ещё раз попросится к ней домой, в её объятия, в её кровать, то она не сможет отказать. Потому что её сердце он уже зарезервировал. С каждым днём тетрадь в кожаной обложке пополнялась новыми строчками. Медленно, но верно превращаясь в сплошную меланхолию. Никто другой не смог бы понять Аню. Так эта обычная тетрадь превратилась в хронику их непростых и очень ярких отношений. И сейчас, спустя три года, она хранила в себе повесть не одного участника событий. Но Аня не могла этого знать, бродя меж домов и витая мыслями в том далёком прошлом.