тетрадь в кожаной обложке

В квартире Аня переоделась и поставила чайник. Она совсем не была уверена, что от неё хотел Женя, поэтому старалась оттянуть момент прочтения дневника. Однако было очень любопытно. Поэтому спустя пятнадцать минут скитаний из угла в угол, в попытках занять себя хоть чем-нибудь и оправдать нераскрытую тетрадь с записями, Аня всё же достала из сумки предмет метаний, ничуть не изменившийся с их последней встречи, села на диван в небольшой гостиной и открыла дневник. Пробежалась по строчкам, сделанным ей самой в далёком прошлом. Не то, чтобы она очень изменилась с тех пор. Скорее, ей пришлось измениться. Воздвигнуть барьер между собой и остальными людьми, в частности — мужчинами, на некоторое время для того, чтобы банально прийти в порядок. После разрыва с Женей было больно. Так, будто лезвием конька полоснули по шее. Но за болью пришло принятие и осознание того, что она наконец свободна от ненужных драм. Аня всецело посвятила себя льду, развивая себя уже как тренера. Но она невольно вспоминала о поддержке того, кто первым подтолкнул её к решению начать тренировать. Кто не побоялся её осуждения, услышал её проблему, предложил выход. Тот Женька, который был светлым лучом солнца. Женька до их поцелуев. И всего, что произошло дальше. Помнила наизусть, сколько страниц занимают её записи — чуть больше половины тетради. Поэтому перевернула сразу на чистые листы, которые, к её удивлению, оказались исписаны. Его почерком. Колени задрожали, и Аня смогла лишь поблагодарить себя за то, что предварительно опустилась на сиденье. Она была уверена, что иначе уже валялась бы на полу в слезах, соплях, в раздробленных костях. Глаза бегали по строчкам, словно проверяя, что всё это — не больная фантазия. Буквы никак не соединялись в слова, смысл прочитанного не доходил до девушки, поэтому ей нужно было вновь и вновь возвращаться к первым предложениям. «прости», «ты должна ненавидеть», «любил». Всё путалось. Глаза сами собой наполнялись влагой. Казалось, что они читали эти строчки и всё понимали, но не хотели доносить информацию до девушки. Весь её организм будто нарушил свою целостность, разделился на отдельные части и не понимал, как собраться вновь. «люблю», «до сих пор». Слёзы уже свободно вытекали из глаз, руки дрожали, тело покрылось мурашками. Но было что-то ещё. на фоне всех этих волнений Аня заметила, как внутри расцветает цветок. Белая хризантема. Жизнь и надежда. Девушка стала тщательнее вчитываться в строчки, подмечая каждое слово, которое использовал Женя, и всё больше находила в них того, кого полюбила тогда, за ночным разговором. Или того, кто сразу после победы на чемпионате страны встретил её с тёплой улыбкой и повёз не в комнатушку отеля, а в парк — за тёплым какао и самым лучшим в жизни Ани катанием на колесе обозрения. Потому что Женя был рядом. Он шутил, улыбался и делился своими мыслями. Как раньше. «Анечка», «самую нужную вещь», «почему ты влюбилась?». Читала и перечитывала. Чтобы вобрать в себя больше. Чтобы глубже понять написанное. Чтобы зазубрить и высечь на рёбрах каждое слово. Теперь Ане стали понятны его прятки и перепады температур. Теперь чувства были высказаны. Он прочитал её, она — его. И хоть в голове всё ещё роились сомнения, стало как-то тихо и спокойно. нНи назойливое жужжание холодильника, ни холод от открытого окна, ни мигающий телефон не потревожили твёрдой уверенности в необходимости скорого разговора с Женей. Ради прошлого, настоящего и будущего они должны попытаться.

*

Женя после прощания с девушкой и передачи ей тетради тоже чувствовал волнение. Потому что не мог поверить, что вновь увидит Аню. Конечно, годы разлуки не прошли даром, парень многое в себе понял и принял. Постарался исправить. Не всё получилось, но Женя всё же надеялся, что стал лучше. Не хотелось терять её дважды. Это стало бы смертельной ошибкой — вновь оттолкнуть Аню. Но как быть, если вся его рациональная сущность исчезает, когда эта девушка смеет появиться рядом. Завтрашний день — его шанс, надежда на светлое будущее рядом с любимым человеком. Женя не хотел вновь проиграть. Хотя всё, что творилось между ними с появления тетради, да и ещё раньше, являлось для парня очень личной темой, и ни с кем он не хотел бы говорить об этом, кроме самой Ани, разумеется, Женя всё-таки понял, что ему нужно чужое мнение в этом вопросе. Ему нужен Марк. Кондратюк был первым человеком, которому Женя рассказал о симпатии к олимпийской чемпионке. Это произошло сразу после Пекина, когда Марк приехал в Петербург. Лучший друг не ходил вокруг да около. Спросил прямо, нравится ли ему Аня, а получив в ответ нечто нечленораздельное, всё понял. Семененко не смог отвертеться, знал ведь, что Кондратюк ни за что не отступит, и всё выдал. Об общих прогулках по олимпийской деревне, о поддержке, которую ему дала эта девушка и о том, как Женя начал смотрел выступления одиночниц. Волнуясь. Как никогда раньше. Марк сразу понял, что тема любви для парня является чем-то очень личным и тихим, поэтому плавно перешёл от неё, начав рассказывать о собственных чувствах. Ему нужен был слушатель, потому что рыжеволосая Чудо-женщина никак не выходила из его головы. И Женя был рад переключиться, доказывая другу, что всё у них будет замечательно, тому стоит лишь поговорить с Сашей. О том, что у Семененко с Щербаковой есть романтическое нечто, о котором они не хотят говорить, Кондратюк, конечно, догадывался. А после рассказа любимой о том, что действительно происходит, Аня всё же рассказала Саше об общих ночах и молчании после них, Марк поспешил к другу. Благо — тот только приехал в Москву. Слова из Жени пришлось не вытаскивать, а выбивать. Их разговоры на повышенных тонах окончились под утро. Парни пришли к выводу, что нужно менять всё. Что с девушкой — любимой девушкой — так не поступают. И Марк ушёл домой с надеждой, что всё у близких ему людей будет хорошо. В тот день Аня сама выгнала Женю. После парни почти не общались. Как будто чувствовалась вина, витавшая между ними. Хотя друг друга они винили в последнюю очередь. Марк чувствовал, что причастен к этому недоразумению и порывался извиниться перед товарищем, но дела закрутили их по разным городам. Со временем переписки сократились до минимума. Поздравляли с праздниками, победами, перекидывались фразами на соревнованиях. Марк всегда был с Сашей, они светились от счастья, а Женя смотрел на них и не мог поверить, что был свидетелем зарождения чувств. Этим вечером, полным разладов и тревог, Семененко понял, что спрашивать совета нужно у единственного человека, способного всё понять — у Марка. Звонить было волнительно, но преодолев себя и десять цифр номера телефона, слушал гудки. Когда на той стороне трубки послышался жизнерадостный голос друга, Женя выдохнул с облегчением. Да, это его Марк. — Сколько лет, сколько зим! Добрый вечер, Евгений Станиславович! - — его светлую улыбку, Женя мог с лёгкостью представить даже сейчас, сквозь все непонятности их отношений. И это было приятно — вновь говорить с близким человеком. — Да, это я. Тоже рад слышать. Как ты? — вопрос был задан искренне. Хоть Семененко и читал новости фигурного катания, был подписан на Марка во всех социальных сетях, всё же это никогда не заменит обычного дружеского разговора о жизни. — Жень, ты же знаешь, я могу тебе о своих делах хоть всю ночь рассказывать. что случилось? — Кондратюк не собирался задевать друга, но резкость в его выражениях была непривычна. — Ты думаешь, что в нашей дружбе всё настолько сгнило, что я не могу просто так позвонить? После некоторого молчания в трубке, которое не на шутку напугало парня с раздором в душе, Кондратюк всё же ответил: — Я так не думаю, Жень. Честно. Хочешь приеду и покажу, что ты мне так же дорог. На днях буду в Питере, можем встретиться. Но, я уверен, что звонил ты мне совсем не от скуки. Слишком хорошо я знаю тебя, Семененко! Колись, что у тебя? — он очень легко, совсем как раньше, говорил на разные темы и всегда был готов выслушать. Женя глубоко ценил друга за это. И встретиться он согласится точно. Уже решил. Нужно восстанавливаться. — Ну… тут Аня, — начал неуверенно, хотя Семененко явственно ощущал потребность всё-всё рассказать. — Щербакова? Да ну! Вы помирились? — Марк как всегда, напрямик, без ненужных драм. — Как сказать... всё к этому идёт.. я надеюсь. Но мне нужна твоя помощь. — Хочешь, чтобы я в твой наушник диктовал самые-горячие-фразы-для-свиданий? Прости, мне кажется в этом плане ты больше меня знаешь, что понравится Щербаковой, и слава богу, — поспешно добавил он, будто любимая девушка услышала это и была не в восторге. — Поверь, я бы действительно справился с соблазнениями, это я всю твою чепуху сократил в одно слово. Но нужно другое. Ты же знаешь, я боюсь всё испортить. Я бы хотел рассказать ей обо всём. О чувствах. Но не знаю, как, — голос приобретал уверенность. Уже не казалось, что между ними всё в прошлом. Марк был так же полон сил, а Женя — не очень сильно посерьезнел за прошедшее время. — Окей, давай помедленнее. Начни с вашей встречи, как она произошла. — Всё началось с тетради. — Тетради? Типо зелёненькой? — Типо чёрненькой. — Рассказывай. Семененко распылялся в выражениях, пытался рассказать Марку обо всех событиях этого дня. Тот активно реагировал на каждое, Женя слышал его вздохи, ахи, ворчания. Кондратюк был живым и делился своей жизненной силой с окружающими. И Женя загорелся сам, как спичка, проведённая по коробку, он не был вампиром, поглощающим чужую энергию, он пользовался одолженной и перерабатывал её в свет. Так они и нашли друг друга. Общительный интроверт и зашуганный гнётом людей мальчик, любящий внимание. Марк и Женя. — Погоди, серьёзно? Заставить тебя рассказать о чувствах может лишь тетрадь? — Кондратюк был искренне удивлён. Да, он догадывался, что его друг необычный, но не настолько же! — Ну, Евгений Станиславович, знал бы, обязательно рассказал какой-нибудь фанатке, они бы этих тетрадей тебе... и розовых, и голубых, и серо-буро-малиновых. Шутку не оценили. Марк слышал тихий вздох разочарования на том конце трубки. Парень понял о совершенной ошибке и о серьёзности намерений Жени, поэтому, как умел делать только он, мгновенно переключился. — Прости, Жень. Не хотел тебя задеть. Я понимаю, сам бы точно так же реагировал, — Семененко отчётливо слышал участие и искренность друга, да и обижаться на Марка совсем не собирался, — Так что ты хочешь от меня? Чем могу помочь? — Посоветуй мне что-нибудь. Только ты мне поможешь — Друг мой, я прекрасно понимаю эти чувства. Страх и волнения. Даже смешно, почему мы с тобой, фигуристы такого уровня, боимся таких бытовых моментов. Когда я хотел признаться в моей всепоглощающей любви Сашке, казалось, что я упаду, стоит мне только её увидеть. Или убегу к чёрту на куличики. Ну ты помнишь. И никогда у меня не было такого на соревнованиях. И у тебя, я же видел. Тут мы бессильны, брат! Эти женщины ведь даже не догадываются о том, насколько они драгоценны. Всё, что ты можешь сделать — просто сказать Ане. Всё, что ты написал в этой тетради, даже больше. Поверь, Жень, сейчас не время молчания, вот вообще нет. И я уверен, что Аня поймёт тебя. И я верю, что вы найдёте счастье рядом друг с другом! Всё в твоих руках, просто подумай о том, каким будет твоё будущее с этой девушкой. Не обращай внимания на прошлое, на сделанные по глупости ошибки. Постарайся не совершать их в грядущем. Вот и всё, что я могу сказать тебе. Звони мне, если что. Ты знаешь, Жень, я всегда за тебя. Марк озвучил те мысли, которые уже посещали голову Семененко, но как ему были нужны эти слова от кого-то извне головы. И Женя был благодарен. Очень. — Спасибо, я ценю это. Ну, а теперь рассказывай, что там у тебя в жизни интересного происходит? Когда Женя положил трубку и увидел, что они проговорили больше часа, он улыбнулся. Да, Семененко точно рад, что у него есть такой замечательный человек, как Марк. И Женя знал, что только от него теперь зависит будет ли количество потрясающих людей в его жизни пополняться.

*

А Марк, отложив телефон, около десяти минут находился в какой-то эйфории. С глупой улыбкой и слезами радости на глазах его застала Саша в тот вечер. — Что случилось? — девушка опустилась на диван рядом и заглянула в глаза любимого. — Мне Женька позвонил — И говорили вы об Ане, не так ли? — её лицо на миг озарила гримаса отвращения. Недоотношения друзей она, в отличие от своего партнёра, не понимала. Нет, личной ненависти не было. Женя был весёлым и милым, никогда не навязывался и мог поддержать любую активность. Он был умным, но никогда не учил других, как жить, наставлений не давал. Марк искренне считал Женю лучшим другом, и Саша ничего не имела против этой дружбы. Но с Щербаковой они вместе выросли, делили горе, радость и один номер на выездах. Поэтому видеть этого человека с разбитым сердцем было больно. После Олимпиады и перехода в другой тренерский штаб отношения между девушками, конечно, изменились. Похолодели. Но, тем не менее, прежнее тепло осталось, Трусова просто не могла отказаться от этого человека в её жизни. — Не только о ней. — Да? И что же? Как он? — Саша плохо знала о том, что произошло между парнями, старалась не расспрашивать Марка об этом. Ведь прекрасно знала о ранах прошлого, которые с годами почему-то не затягивались, лишь гноились. Но видеть сейчас любимого таким счастливым было приятно. Девушка понимала, что Женя каким-то чудесным образом смог занять место в сердце Кондратюка, а если он считает Семененко достойным этого места, то и Саша была бы рада разделить с парнем это тепло. — Думаю, что всё у него становится хорошо. Я надеюсь на это. Ну а сейчас он сам мне позвонил, разве это не хороший знак? — Марк улыбнулся как будто вспомнил что-то, бесконечно далёкое и от девушки, которая сейчас сидела по левую руку, и от нынешних проблем, — Женя очень хочет вернуть её, Саш. Я чувствую это. И я знаю, что они должны перестать мучить себя и друг друга. Ну любят они! И почему-то боятся признаться. Я уверен, что Аня чувствует то же самое. Из твоих рассказов; из его упоминаний; из того, что я знаю её, в конце концов! — Я всё поняла, Маркуш. Я... я тоже так думаю. Знаешь, когда Аня говорила мне о нём ещё тогда, после Осаки, я уже начала задумываться, не влюбилась ли она. Но говорить об этом тогда было рано, в Пекине — некогда. А после Олимпиады я будто уже и не задумывалась об этой ерунде. Тем более, у меня появился ты, мой дорогой. А потом Аня рассказала об их отношениях, и, как бы хорошо я не относилась к Жене, он сделал ей больно, — девушка запнулась. Саша не была уверена, что то, что они сейчас обсуждали в этой просторной гостиной — правильно. Это не их жизнь, пусть на кону стояли и близкие до невозможности им люди, — Я думаю, что они должны сами разобраться со всем этим. Но я рада, что ты помог Жене, поддержал его. Ты очень хороший друг, Марк! — Только друг? — парень хитро улыбнулся, отпустив серьёзное выражение лица, с которым сидел всё это время. — Не только, — Саша тоже легко усмехнулась и приподнялась, поправляя немного измятую футболку — Пойдём ужинать. Так улыбающаяся пара отправилась на кухню, а диван, на котором они только что сидели, остался в темноте пустой комнаты. Из кухни доносились смех и нежные голоса влюблённых. Они нашли своё счастье и искренне желали найти его своим друзьям.