My roommate

Япония, лето. Группа «Лаксием» собралась в уютном караоке-баре, и вечер быстро наполнился смехом, музыкой и лёгким хмелем. Ребята от души веселились: Лука и Миста, раскрасневшиеся и счастливые, горланили что-то совершенно неразборчивое, но невероятно задорное. Айк, привычно закатывая глаза, делал им замечание, пытаясь вернуть хоть каплю порядка, но в его голосе слышалась лишь мягкая усмешка. Шу, как самый ответственный и единственный, кто в этом хаосе мог связно говорить по-японски, старался деликатно уладить вопросы с официантом, будто сглаживая все острые углы их шумного вторжения. А в углу комнаты, в полумраке, сидел Вокс. Он лениво потягивал красное вино и наблюдал за происходящим с лёгкой, едва заметной улыбкой. Но его взгляд то и дело возвращался к одному человеку — к Мисте. Тот, как всегда, не смог устоять перед соблазном: один коктейль, второй, третий — и вот уже младший беззаботно пьян в стельку, смеётся громче всех и пытается станцевать на диване. Вокс поставил бокал, бесшумно поднялся и подошёл к нему. — Миста, — тихо позвал он, касаясь его плеча. Голос звучал низко и мягко, словно бархат. — На сегодня хватит. Миста поднял на него мутноватые, но всё ещё искрящиеся глаза и радостно улыбнулся: — Вокс... А, это ты... Красивый... Вокс усмехнулся, но на этот раз не холодно, а по-настоящему тепло. Он аккуратно забрал у Мисты бокал и, чуть наклонившись, поправил упавшую на глаза чёлку. Кончики пальцев задержались на щеке младшего — всего на мгновение дольше, чем нужно для простой заботы. — Поехали домой, — сказал Вокс, и в этом коротком предложении слышалось нечто большее, чем просто предложение соседа. — Не хочу, чтобы ты уснул где-нибудь на полу. Миста, совершенно не сопротивляясь, доверчиво прильнул к его плечу. Вокс обнял его за талию, поддерживая, и кивнул остальным, давая понять, что берёт всё на себя. Ребята понимающе переглянулись, а Шу лишь коротко махнул рукой: «Мы потом сами». Выходя из бара, Вокс чувствовал, как Миста тепло дышит ему в шею, что-то невнятно бормочет про «самого лучшего соседа». И пусть вокруг стояла летняя японская ночь, полная городских огней и далёких звуков, для Вокса сейчас существовал только этот пьяный, счастливый и до боли родной человек в его руках. «Глупый, — подумал он, бережно усаживая Мисту в такси. — Мой глупый». …домой. Вокс, попрощавшись с остальными, вывел Мисту из бара, бережно придерживая его за плечи. На старшем была привычная чёрная водолазка, классические брюки и плащ кофейного цвета. Миста же щеголял в своём повседневном образе: широкие чёрные штаны, белая рубашка с чёрным галстуком и жилетка, а пепельные волосы, помимо чёрного обруча, украшали несколько изящных заколок. Ночь давно вступила в свои права. Улицы опустели, стало тихо и спокойно. Вокс любил такие моменты — когда город затихает и можно наконец остаться наедине с собственными мыслями. А думал он чаще всего об одном человеке. О том, кто сейчас почти лежал на его плече, доверчиво выдыхая тёплый воздух с нотками клубничного коктейля. Они познакомились на линейке, посвящённой поступлению в университет. Вокс был чуть старше, но это никогда не становилось помехой. Сначала просто общались, потом подружились, а позже и вовсе стали соседями. И где-то между этими «потом» Вокс понял, что его симпатия давно переросла во что-то большее. Он отдавал себе отчёт: скорее всего, чувства безответны. Миста сам как-то обронил, что не испытывает влечения ни к кому. И Вокс смирился. Решил просто наслаждаться каждым днём, проведённым рядом с этим маленьким лисом, и не ждать ничего лишнего. Но сегодняшний вечер будто специально подкинул ему неожиданный подарок. Они шли по слабо освещённой улице почти в обнимку. Мог ли Вокс представить, что окажется настолько близко к объекту своего обожания? — Ох... Вокс, я та-а-ак рад, что ты со мной, — пробормотал Миста заплетающимся, но искренним голосом. Вокс позволил себе крошечную слабость — ту, о которой никто не узнает. — Я тоже, моя любовь, — тихо ответил он, зная, что утром Миста ничего не вспомнит. Так случалось всегда. Они подошли к двери их общего дома. Вокс возился с ключами, пока пьяный сосед безуспешно пытался помочь и только мешал. Наконец замок щёлкнул. Внутри было темно и тихо. Миста уже откровенно клонился в сон на ходу, и Вокс, недолго думая, подхватил его на руки. К его удивлению, младший оказался почти невесомым. Под всей этой мешковатой одеждой скрывалось хрупкое, по-юношески худое тело. Вокс нахмурился. Он редко видел, чтобы Миста нормально готовил или хотя бы ел вовремя. Тот ненавидел физическую активность, питался урывками, мучился бессонницей и частенько забывал о еде на полдня. «Надо будет за этим проследить», — мелькнула тревожная мысль. Он занёс Мисту в спальню и аккуратно опустил на кровать. Младший, кажется, уже спал. Вокс хотел было выйти, но не успел сделать и шага — его руку перехватили. Рывок, и он потерял равновесие, рухнув на постель. А сверху уже нависал Миста — пьяный, растрёпанный, с горящими глазами. — Почему ты опять в моём сне? — с недовольством и какой-то детской обидой произнёс он. — Я же сказал, что не хочу тебя больше видеть… — Миста, ты в порядке? О чём ты говоришь? — Вокс опешил, не понимая, всерьёз это или бред. Но договорить он не успел. Миста наклонился и поцеловал его. Прямо в губы. Нет, сначала в щёку, смазано и неумело, а потом — точно в губы. Вокс замер. Сердце пропустило удар, а затем забилось где-то в горле. Миста, который никогда никого не любил, целовал его. И это был не просто пьяный каприз — в каждом движении читалась отчаянная, долго сдерживаемая нежность. Вокс не оттолкнул его. Не смог. Слишком долго он мечтал об этом мгновении. Вместо этого он притянул Мисту ближе, отвечая на поцелуй — сначала мягко, почти боязливо, а потом всё смелее. Поцелуй из невинного превратился в жадный, будто они оба пытались наверстать упущенное. Миста стонал в его губы, пальцами вцеплялся в водолатку, а Вокс сжимал его так, словно боялся, что тот исчезнет. Когда они наконец отстранились, чтобы вдохнуть, комната поплыла перед глазами. Миста сидел на нём, тяжело дыша, с раскрасневшимися щеками и влажными от возбуждения глазами. Он был прекрасен — сбитый галстук, растрепавшиеся волосы, полурасстёгнутая рубашка. — Вокс… — голос младшего сорвался на шёпот, полный мольбы. — Пожалуйста… я больше не вытерплю. Ты мне нужен. Это прозвучало как самое честное признание. И если у Вокса ещё оставались остатки здравого смысла, то после этих слов они испарились без следа. Он мягко, но уверенно перевернул их, оказавшись сверху. Не говоря ни слова, наклонился и поцеловал Мисту в шею — медленно, чувственно, давая тому время опомниться. Пальцы скользнули по жилетке, расстёгивая пуговицы одну за другой. Миста выгнулся ему навстречу, издав тихий, почти мурлыкающий звук. — Ты уверен? — спросил Вокс, остановившись на мгновение и заглянув ему в глаза. — Миста, посмотри на меня. Если ты сейчас скажешь «нет», я остановлюсь. И мы забудем. Но если скажешь «да»… я уже не смогу сдержаться. Миста, всё ещё пьяный, но в этот момент удивительно ясный, кивнул. Потом, словно боясь, что старший не понял, прошептал: — Да. Хочу. Тебя. Вокс медленно, почти торжественно улыбнулся — той улыбкой, которую никто никогда не видел. — Хороший выбор, — тихо произнёс он, после чего накрыл губы Мисты поцелуем — глубоким, обещающим, не оставляющим сомнений. Руки сами потянулись к галстуку, к пуговицам рубашки, к ремню… Одежда полетела на пол, и в комнате остались только их тихие прерывистые вздохи, шепот имён и жар прикосновений. Ночь только начиналась.