Pleasure

— Я этого черта раком поставлю, бля буду, — Киса бросает бычок на землю, притаптывая носком кроссовка. — Не кипишуй, Кис, разберёмся, — успокаивает Мел. У Кислова всё внутри горит от злости. Тело до сих пор побаливает от падения, но больше всего он переживает за мотоцикл. Его ему подарили пацаны на день рождения. На его семнадцатилетие. Он пару лет грезил о нём, жужжа им про него в уши. Он тогда был до безумия рад. Прыгал вокруг него из стороны в сторону с сияющей улыбкой, зажимая в объятиях каждого, кто был по близости. Соня же в комплект к парням подарила экипировку. Нажрался Киса тогда за это знатно, до дома его несли впятером. Кислов оглядывается. Вокруг куча людей, а с ними их железные лошади. Глаза разбегаются, но Ваня вылавливает то, что нужно. Вот он. Кудрявый окликает пацанов, живо идя в нужную ему сторону. — Ну здарова, — Киса сплёвывает, обращаясь к хозяину транспорта. Тот дёргается. Не готов он был сегодня лицом к лицу встретиться с ним. Смотрит загнанно, открывает рот, будто что-то хочет сказать, но молчит. Не знает, что делать. А в кисиных глазах пылает ярость, парень готов убивать. — Чувак, я, — он прерывается, оглядывая ещё четырёх к нему подошедших. — Так вот ты какой, смертник! — Гена злорадствует, широко улыбаясь. Он как всегда навеселе. — Пацаны, — он неловко почёсывает затылок свободной от бинтов рукой. Киса только сейчас замечает нездоровый вид оппонента, — не обессудьте, я вчера всё осознал, понял свои ошибки, так скажем. Мне хватило, честно, я, блин, косякнул реально. Отвечаю, все растраты на мне, ты только скажи. Друзья молчат. Ожидания строили совсем не те. — Ты о чём, молодой? — произносит Гена. — Девушка твоя мне вчера всё чётко объяснила, Кис, — Кислов на эти слова только хмурится. — Какая, сука, девушка? — Ну как, рыжая такая, низенькая. Не твоя разве? Не помню имени, — глаза виновника бегают из стороны в строну. — Ри? — Соня удивлённо смотрит на друга. — Да, да, Ри, точно. Вроде так, — Кирилл резво качает головой. — И что она? — уточняет Мел. — Мы вчера с ней пересеклись случайно. Слово за слово, узнала, что мы с тобой знакомы, так скажем. Пояснила мне за все мои грехи сполна, — и кивает на поломанную руку. Лицо Кирилла выглядит тоже не важно. Шестерёнки в голове Кисы крутятся, пытаясь понять всё происходящее. Он плюёт на землю и зло цыкает. — Ты мне мозги не пудри, баклан, — Кислов подходит ближе, — нет у меня никакой девушки. Ты за кого нас тут принял? Кирилл отмахивается, повторяя несколько раз «нет». — Чуваки, реально, сорян, — и в лицо ему прилетает кулак. Ваня церемониться с ним не собирается. Хватает следом того за грудки и швыряет на землю. Парень складывается пополам, хватаясь за вновь раненный нос. — Я тебе ещё добавлю, сучонок, чтоб наверняка понял, — кричит Киса, — расходы ты, естественно, все покроешь, урод, обязательно. Друзья стоят, понимая, что помощь их всё-таки не требуется. Римма прекрасно вчера указала парню кто, куда и что, поэтому Ване остаётся только припугнуть его посильнее. Участники гонки оборачиваются на крик, свистят и смеются, точно не желая останавливать кудрявого. — Ещё раз, мразота, увижу тебя здесь — тебе пизда, — он пару раз пинает его куда-то в районе живота и, пнув со всей силы мот пострадавшего, уходит. Ребята идут следом, пытаясь нагнать разгорячённого друга, но получается это только у машины Гендоса. Ваня курит, успокаиваясь, клацая что-то в телефоне. — Ты как? — Соня аккуратно кладёт руку ему на плечо. — В порядке, — он прикрывает на секунду глаза, — погнали в магаз, а потом на базу. Хочу нажраться. Друзья кивают и запрыгивают в автомобиль. Тот прогибается под весом их тел, чуть скрипя, но никого это не напрягает. Киса достаёт потрёпанный уже жизнью старенький айфон, быстро ищет в Телеграмме нужный ему диалог, набирает «Спасибо за помощь, рыжая, хвалю», со звуком клацая по кнопкам клавиатуры, хмыкает про себя и возвращает телефон обратно в карман своей дутой куртки. Он съёживается, пряча шею в воротнике, утыкается в него носом, втягивая в себя запах сигарет с той самой ненавистной ему кнопкой, который каким-то образом впитался в его вещь. Кислов на момент задумывается, что ему это просто мерещится, но потом думает, что он просто пропитался им сам. Грёбаное лд с фиолетовой кнопкой. Только вот Ваня забывает, что не фильтр пахнет так приторно сладко, а эта дикая рыжая девчонка. За окном сменяются локации одна за другой, пока Киса нежится на переднем сидении. Парень почти засыпает, когда Мел заставляет его явиться в мир бодрствующих негромким «Кис, приехали». Тормозят они у родного уже для Кисы продуктового, где Ваня знает почти все продавщиц. Берут как обычно десять банок пива для разгона, два коньяка, запивку, потому что Соня не может пить его чистоганом, пару литрушек воды и блок сигарет. Тётя Зина мило им улыбается, перебрасываясь с молодёжью привычными уже вопросами, а после желает им удачного вечера. «Милая тётка» пролетает у Кисы где-то на задворках, но он быстро отпускает эту мысль. Бутылка с характерным пиликом открывается ещё в машине, а потом Кислов без раздумий захватывает горлышко губами. Холодное пиво приносит лёгкую эйфорию и предвкушение сегодняшней ночи. Пальцы слегка потряхиваются, а довольная улыбка растягивается на губах кудрявого. Друзья что-то громко обсуждают, но пока в планы Вани не входит поучаствовать в разговоре. Он наслаждается призрачным уединением, временем, когда может поразмыслить о своём. На его радость, никто пока дёргать его не собирался. Телефон издаёт протяжный дзинь. Киса хватает телефон, уже прекрасно зная, кто потревожил его.

Ри

ты о чём

Киса О том, что ты разукрасила урода, который сбил меня на гонке

Ри

я что сделала?

Киса хмурит брови, не понимая, то ли он тупой, то ли лыжи не едут.

Ри

я вчера нажралась как тварь и почти ничего не помню

Рыжая присылает кружок. Она лежит на кровати с полным беспорядком на голове, потирает сонно глаза, садится, хрипловато произносит «Доброе, нахуй, утро» и лучезарно улыбается. Киса тоже расплывается в улыбке. Одними губами, еле заметно. Он зажимает значок камеры в правом нижнем углу и тоже начинает записывать кружок. Показывает себя, просит друзей помахать в камеру и поздороваться, а после снимает дорогу через замызганное окно машины.

Ри

куда мчитесь

Киса На базу Друзья начинают донимать вопросами о том, кому предназначен был кружочек, но Ваня только отмахивается. Снимал он себя вообще довольно редко, а общение по видео вообще игнорировал, присылая видеосообщение раз в год, и то только этим четверым в общий чат. — К нам Ри подъедет? — спустя минуту произносит Киса. Друзья замолкают, даже застывают, как кажется Кислову. — Конечно, да, пусть, — отвечает неуверенно Мел. Ваня тут же печатает: Киса Хочешь, подгоняй к нам Мнётся с секунду, а потом отправляет.

Ри

куда приехать?

Киса Ща скину метку

Ри

принято

Геолокация скинута, а телефон снова оказывается в тёмном пространстве куртки. Ваня пытается завести новую тему для разговора с друзьями, пропуская мимо ушей интересующие друзей вопросы о рыжей, пытаясь увлечь их чем-то ещё. Ему удаётся. Доезжают они быстро. Вот уже открывается коньяк и разливается по покупным пластиковым стаканчикам, кола плещется тоже каждому, но чисто для того, чтобы растянуть удовольствие на чуть-чуть подольше, не напиваясь раньше времени. Музыка с колонки, которую когда-то притащил Хэнк, приятно играет на заднем фоне, а мерцающие тёплым светом огоньки гирлянды создают тёплую атмосферу вечера. Разговоры идут о разном, громкие, эмоциональные. Киса думает, что они давно не сидели так, разговаривая о всякой ерунде, запивая алкоголем все проблемы. Шум машины, исходящий снаружи, услышан ребятами был не сразу. Дверь открылась с противным скрипучим звуком, являя им Римму. — Гутен морген, — слишком весело молвила Осовская. — Ри! — Логинова сорвалась с места, подбегая к только что явившейся девушке. Соня зажала Римму в объятиях, заставляя ту замяться. Рыжая неловко обхватила её руками, прижимая к себе. Соня только недавно дулась на Ри за то, что та усердно умалчивала некоторые подробности своей жизни, связанные с Кисловым, а теперь рада видеть её как ни в чем не бывало. — Рыжуля, здарова, — Гена протягивает той руку. — Здарова, здарова, — Римма тянет свою руку в ответ. С Мелом и Хэнком она обменивается только непринуждённым «привет» и лёгкой улыбкой. Ри ставит пакет на стол, а тот в свою очередь распластывается по столу, звуком сообщая компании его содержимое. Бутылки громко звенят, соприкасаясь друг с другом и с поверхностью стола. Она хочет уже поздороваться с Кисой так же, как и с двумя парнями до этого, но тот поднимается с дивана. Он улыбается пошло как-то, снова той кошачьей улыбкой, которая заставляет щёки всех его одноразовых девушек розоветь, направляясь в сторону теперь уже своей подруги. Кислов зажимает в объятиях крепко, двумя руками, наваливаясь всем весом, зажимая в своих больших руках, как котёнка. Римма обнимает в ответ, утыкаясь носом в грудь. «Высокий», — недовольно пролетает в голове, но быстро испаряется, когда Ваня сжимает в объятиях ещё крепче, прям до хруста костей. Дышать становится тяжело, Римма пытается чуть отодвинуть парня от себя. — Всё, отвали, черешня, — говорит рыжая, высвобождаясь из объятий, — чуть не задушил, чертила. Киса хмыкает, обращая своё внимание на пакет. Он роется в нём, заползая чуть ли не с головой, выуживает оттуда бутылку шампанского с мартини, присвистывая. — А это, господин Кислов, не по вашу душу, — Римма забирает покупки себе, — это зальётся в рот сегодня только мне, ну, если только, конечно, не хотите со мной чем-нибудь поделиться. — Может, и хотим, — в руках Хэнка сразу виднеется спиртной тёмно-янтарный напиток. Глаза рыжей загораются, видно, вчерашняя пьянка не усмирила потребность девушки в алкоголе. — Заебись, чё, — глаголет Римма. Бутылка мартини возвращается на стол, а вот шампанское с громким шипящим звуком открывается, отдавая паром. Хэнк двигается, освобождая место рядом с собой, но длиннющие руки Кислова перехватывают Ри поперёк, толкая ту в сторону широко кресла. Помещаются они вместе без труда, но множественные соприкосновения тел приносят волнение, которое Осовская сразу старается запить только что открытым шампунем. — Бля, пацаны, прикиньте, я недавно Локона за очень интересным занятием застал, — хитро произносит Гена. — Со своим парнем за ручку по набережной прогуливались? — хмыкает Хэнк, отпивая пиво. — Да я бы там коней тогда двинул! — восклицает Гендос, — я, короче, прогуливался тут, проходил мимо заброшки, ну, той, которая возле бухты, смотрю, а там Локон с этой психичкой рыжей трахается! — Эта та, которая у его папаши в наркологии лежала? — уточняет Соня, закидывая пару сухарей в рот. — Ага, — хмыкает Гена, — ну, я их на видос заснял. Поставил ультиматум, мол, хочет, чтоб папаша его об этом не узнал — пусть перетрёт с ним на счёт снятия меня с учёта. — Красава, Гендос! — Киса смеётся, закидывая руку Ри на плечо, — ща так ещё его за жопу пару раз словим, и можно денег просить. — Как ему вообще дали? — интересуется Хэнк, закуривая, — он же на пидора похож. — Да ему только такие и дают, — Соня хихикает. — Вы хоть фотку покажите, мне уже интересно, что это за птица такая, — Римма ставит бутылку на стол. — Низкого полёта, — хмыкает Мел. Соня быстро ищет фотографию на телефоне, протягивая его Римме. — Ёпта, ну и пиздец, — рыжая корчит лицо в отвращении, — как такому дать можно? — Ну вот и мы о том же, Руфус! — обращается Киса, — у нас будто пацанов в городе мало, к кому на член прыгнуть можно. А эти дуры к Локону идут. Как у них, сука, мозги так устроены. — Да, Кис, ты один из самых завидных членов в городе, как же это так, они не к тебе, а к Локону бегут. Теряешь хватку? — острит Соня. — Да упаси боже. После него и трахать стыдно. Римма старается это пропустить мимо ушей. Не хочется узнавать, кого и где ебал Киса. — Да не то, что стыдно, а страшно, — цедит Хэнк, разливая по стаканчикам коньяк, — там явно не самые чистые девушки с ним удовлетворяются. Смех ребят отразился эхом по помещению. Алкоголь лился в рот без остановки, разговоры становились громче, эмоциональней, бессмысленней, время шло быстро и незаметно. — Пойдём покурим? — раздалось возле рыжей. — Пойдём. И хоть девушка всё это время чувствовала себя трезвой, но с резкой смены местоположения мир закружился с огромной силой. Ноги еле плелись к выходу, держаться приходилось за всё, что было на пути. Сильные руки подхватили, удерживая на плаву, не давая проехаться носом по полу. — Держись, Руфус, — и снова эта Кисина улыбка. — Я бы и сама справилась, — она аккуратно обхватила пальцами его плечо. — Да я вижу. Ночь была прохладной, а дождь крупными каплями опускался на землю. Тело охватил мороз, заставляя кутаться в тёплую куртку. Ребята встали под козырьком, скрываясь от нежеланной влаги, становясь как можно ближе друг к другу. — У меня есть кое-что поинтересней сигарет, — заинтриговывает Киса. — Косяк? — Седативки, — и хитро улыбается, ожидая реакции. Римма молчит, раздумывая над предложением друга. Идея ей кажется очень заманчивой. — Честно говоря, я за, но как-то не хочется портить этой хуйнёй такие милые посиделки, — она жмётся к парню ближе, пытаясь согреться. — Моё дело предложить, — таблетка направляется прямиком в рот, оказываясь на языке. Киса запивает её пивом, которое прихватил с собой, прикрывая глаза от наслаждения. Он понижает градус, чтоб в голову дало с новой силой, вертолёты перед глазами нарастали, а память о сегодняшнем вечере осталась только в лучшем его проявлении. Кисе нравится забываться, растворяться в этой грязи наркотиков и алкоголя, с упоением нырять всё дальше и дальше. Жизнь была не лучшей штукой, думал Ваня, а в последнее время становилось только хуже. Он мечтает, давно уже, правда, так давно, что даже почти не вспоминает об этом, но мечтает о том самом невообразимом луче света в его жизни, который доведёт его до ворот его новой счастливой жизни без разного «топлива». Но пока Кислов оказывается у этих ворот только под веществами, но не на пороге, а стоя перед ней на коленях, ведь войти туда не может, потому что это счастье лживое, ненастоящее. — Нахуя сейчас-то алко с таблами мешать? — Римма потирает руки друг о друга, чтобы согреть. — Так круче, — Киса берёт холодные кисти девушки и кладёт их себе в карманы, прижимая ближе, заставляя дышать ту себе в шею, — а ебаться особенно. — Ой, блять, — глаза закатываются, и девушка отшатывается назад, но Ваня ловко сгребает её к себе обратно, — ты с кем трахаться-то тут собрался, а? Мачо, сука, пиздец. Киса прыскает на это и ластиться снова. — Ну, как с кем? Есть тут одна такая, знаешь? Она делает вид, что не хочет меня, но, — кудрявый наклоняется ближе, обжигая горячем дыханием ухо, а потом шепчет, — когда я зажал её на кровати у неё дома, то она явно была не против. Уверен, что в тот момент она промокла насквозь. Римма отскакивает, как ошпаренная, шлёпая с глухим звуком по куртке, отталкивая от себя парня. Вид у неё ошарашенный, а Киса победно ухмыляется, вызывая у девушки табун мурашек. — Иди нахуй, Кис, — она снова легонько толкает его, а Ваня заливается смехом, — пошёл в жопу, сука! И она возвращается в помещение. Не обижается — знает. Скорее выёбывается, поэтому Кислов спокойно поправляет куртку и входит в след за рыжей. Тема секса — некое табу для девушки, а это значит, что Ваня будет поднимать эту тему снова и снова. Кудрявый снова падает в кресло, где уже разместилась Осовская. Та слушает какую-то романтическую историю Мела, но Киса уверен, что не понимает ничего, обдумывая сейчас сказанные им минутой ранее слова. Его ладонь аккуратно скользит в сторону девушки, пока не находит её руку. Он сплетает пальцы, сжимая кисть пару раз, играясь. Римма не реагирует. Она ничего не говорит, не смотрит, не двигается, спокойно даёт делать Ване всё, что ему хочется, своими пальцами. А Кислов осматривает друзей, понимает, что никому они сейчас не интересны, поэтому он аккуратно подносит тонкие пальцы к губам, оставляет поцелуй, проводит языком, а потом уже возвращает сложенные вместе пальцы обратно. Римма всё-таки смотрит на него. Она оценивает ситуацию, Киса отсюда слышит, как крутятся шестерёнки в её голове, а потом она ухмыляется, прям как он, хитро так, пошло. Она нашла единственный верный способ, как реагировать на такое внимание со стороны кудрявого, по её мнению, но когда в его глазах разгорается искра, понимает, что это было ошибкой. Он цепляет её снова, но уже за ноги, закидывая их себе на коленки, придвигает её ближе, зажимая талию в объятиях, кладёт кудрявую голову на плечо. Осовская сидит молча, боясь прервать момент. Шампанское, пиво, коньяк и что-то было вроде ещё расслабили в этом момент нихуёво, поэтому она без задней мысли касается аккуратно щеки, волос, носа парня, осматривает его всего, даже находит россыпь почти невидимых светлых веснушек, что покоится на его лице. Глаза бегают по лицу, а потом останавливаются на губах, рассматривая все трещинки и разрывы. Когда Киса целует её резко, быстро и жадно, да так, что аж зубы сталкиваются, Римма забывает про то, что они не одни в этой комнате.