Русский роман

Дни шли неделями. Опять сетчатки, глазное дно, у вас диабет, тонометрия, у вас диабет, пожалуйста, приходите проверять фундус хотя бы раз в год, ячмень, ресницы, сухость, подбородок — вот сюда, посмотрите на левое ухо, на правое. Веська закрутилась — подписалась-таки на исследование, дети, кружки, уроки, пилатес. Эран вдруг сошел с ума — звонит и хочет встретиться. Зачем? Странно, три года от него не было ни слуху, ни духу. С детьми видится регулярно, алименты им переводит. Да и сама она хорошо зарабатывает. Зачем ему понадобилось, только душу себе бередить. Хотя, со всей ответственностью могла Веська сказать, что душа ее спокойна. Эран ждал ее у Арнольда. — Блин, Эран. Меня здесь не было вечность. Он что, с кортов сюда переехал? Состарился? Эран усмехнулся — в этом была вся Веслава. Та, другая, его бы извела вопросами: «Что? Что ты хочешь? Зачем?». А эта радуется и машет старику, которого видела последний раз 16 лет назад. Да, 16 лет назад. Они еще неженаты были, он тут угощал смешную девушку со странным именем сосисками с горчицей. Вернее, не так, она заказала сосиски с горчицей и пол-литра пива, а он не мог понять, она ведь совсем девчонка и пол-литра пива? Она и смешила его и развлекала историями улицы Алленби, а после того, как она прикончила первые пол-литра — поток баек вообще стал нескончаемым, на нее даже оглядывались другие люди. Он хотел с ней видеться каждый день, и после того, как он предложил ей руку и сердце, она ему и рассказала о своих предпочтениях. Это не удивляло — она нравилась всем. Он быстро нашелся с ответом — подумаешь, у нее были женщины. У него тоже были. Нашла, чем хвастать. Веслава засмеялась тогда. А сейчас она сидела перед ним — опять уплетала сосиски с капустой, но заказала не пиво, а мартини. — Весья, -сказал он ей. — Можно пригласить тебя на свидание? Веся поперхнулась: — Че, Фромченко? Ты что, попутал? Фромченко, это я! Это меня ты бросил, потому что к тебе нагрянула любовь. Видя, что он настроен серьезно, громко сказала: — Окстись, Эран! — Ну так как? — Еще раз спросил он. — Эранчик, золотце, я не люблю тебя больше. Все. Перегорела. Может, если б мы не расстались, я бы тебя продолжала любить, но, сладкий мой, ты выбор сделал. — Веслава, у тебя есть кто-то что ли? — Да, мой хороший. Я влюблена! По уши! Так что наше свидание откладывается на неопределенный срок, мой сладенький. — А кто это? — Эран, — снисходительно посмотрела на него Веся, — тебе правда интересно? — Да, — кивнул. — Это одна женщина, Эран. Мы с ней работаем. — Веслава, — официально сказал Эран и церемонно пожал ей руку. — Я рад за тебя. Если передумаешь — звони. Я не буду дожидаться, когда ты доешь, ок? Я пойду. Я заплачу и за тебя. — Пока, Эранчик. Веся со вздохом вынула телефон из сумки и открыла вотсап. Ни одного сообщения от Галины. Прошло уже 8 дней после того, как они провели послеобеденное время на пляже Мандарин. Они так дико целовались в Веськиной машине, что выходить не хотелось. Когда они вышли, то молча схватились за руки, как будто одна держала другую, чтоб не сбежала. Потом Веська обняла Галину за плечи и так они и дошли от газона до самого моря. Взяли напрокат один лежак на двоих и зонтик. Веська легла первая, опершись на спинку и расставив ноги, а Галина улеглась на нее, усадив свой маленький аккуратный зад между Веськиных ног. Веська обняла ее под грудью, вдохнула ее запах, уложила спиной на себя и так они просидели часа два. Веськины трусы и элегантные брючки из черной тонкой ткани промокли насквозь. Про Галину она не знала. После того, как они молча смотрели на море, молча же поднялись от кромки воды на набережную, прошли на стоянку и Веська, уже не давая ей опомниться, прижала ее к своему джипу, наглым своим коленом беспардонно расставив Галине ноги и целуя ее сначала нежно, а потом страстно, а потом опять нежно, едва-едва касаясь. Она внимательно наблюдала за Галиной, угадывая на ее лице все, что ей хотелось знать. Галине нравилось и колено между ногами и Веськины поцелуи, сводящие с ума и будоражащие кровь. Галина тогда с трудом выговорила: — Веся, домой надо. Веся отпустила ее, Галина подошла к ней, встала напротив и нежно поцеловала ее. Галинины губы были в меру мягкими, в меру настойчивыми. Нежный Галинин поцелуй дошел до самого Веськиного сердца, обдав его жаром. Веська обнимала Галину за плечи и целовала ее лицо, шею, трогала пальцами губы и изумлялась неожиданной их нежности. Потом они сели в машину, доехали до работы. Галина пересела в свою машину и уехала. Веська приехала домой. Радостная. Дети под хорошее настроение выпросили у довольной мамы денег на сладости и мороженое. А Галина пришла домой и впервые за год уснула без таблеток. И сны ей снились потрясающие. Но назавтра все испортилось. Веська прибежала в обед, довольная и счастливая, на кухню, но Галины не было. — Басенька, где Галюш? — Задерживается. «Профессор», чтоб ему ни дна… Решил диатермией прижечь вот такую рану! — Бася показала руками, какую именно. — Зайти невозможно. Представляю себе, что чувствует пациент. Воняет горелым мясом. Это он обычную кисту расковырял до дыры. А знаешь, что Беатрис говорит, что у вас будет какое-то исследование или опыт, и нужно будет медсестру с GСP. Галина пойдет, наверное, но непонятно, кто оплачивает и под кем работать… — Басенька, миленькая, скажи Галине, чтобы мне потом позвонила, или зашла. Гуд? — Прервала Веська Басин поток и помчалась наверх. В этот день с Галиной увидеться не удалось. Оказалось, что это совместное молчаливое созерцание моря, было намного теснее и ближе, чем обмен репликами. Ей казалось, что Галина чувствует то же, что и она. Но нет, неужели ошибалась? После того послеобеденного пляжа у Веси не было ни одной минуты наедине с Галиной. Галина маялась. Летала и жужжала вокруг мужа. Вспоминались слова их друга Теплицкого: здоровый левак укрепляет брак. Теплицкий рассказывал про свои любовные похождения, но всегда, всегда любил только Томочку. Галина внутри ужасалась, слушая Теплицкого, но вынужденно улыбалась, покачивая головой, а самой хотелось вцепиться тому в горло за Томочку и других обманутых женщин. А сейчас, Галина строго судила себя. Она изменила сама. Влюбилась в Веську. Именно влюбилась. Добрый открытый взгляд, нежность, с Веськой можно молчать, сколько влезет. Галина положит этому конец. Девчонка, что она знает о жизни? Но сейчас не до этого. Сейчас пышущий здоровьем и жизнью парень под каменной плитой. Один-одинешенек. *** Через несколько дней Бася поймала Веську в коридоре. — Доктор Борковски, — умильным голосом начала Бася. — А вы сегодня рано пришли. Веся посмотрела на Басю бараньими глазами: — Бась, ты че? С каких пор мы на вы? — Ты ж специально рано приходишь, чтоб ее застать, ведь так? — Зашептала Бася. — Вы поссорились? Ведь верно? Ты уж не серчай на нее, она переживает тоже. Веся в упор посмотрела на Басю: — А ты откуда знаешь? — Я ж вижу! Тяжело ей, годовщина скоро. — Я знаю, Басенька. Я ж не против, — Веся на секунду споткнулась на слове. — … Помириться. Мы ж взрослые люди. Может, после… Ей сейчас точно не до меня. — Ну, да. Ты права, наверное, Веся. Ты не забывай, я ее много лет знаю. Поэтому и говорю. После годовщины приди к ней. — Да, Басенька, — Веська обняла ее — Бася не успела отстраниться. — А почему поссорились? Что случилось-то? — корректно спрашивает Бася, но не может удержать огонь любопытства в глазах. — Да так, из-за ерунды. — Не похоже на Галину. Да и на тебя, — усомнилась Бася. Веся почувствовала, что ШАБАК направил ей в глаза яркую лампу и спрашивает про явки террористов. И как она это делает? — Басенька, я правда, не уверена. Я, скорее всего, сказанула чушь, — мямлила Веська, чувствуя, что не владеет больше ситуацией. ШАБАК давил: — Не, Галина тебя любит. А что конкретно ты сказала, о чем? Веське ничего не приходило в голову — перед глазами стояла Галина, и ее, Веськино, колено между ее ног, и они молчали, ни о чем не говорили. И вправду, почему Галина обиделась? Да не обиделась она — Веська задумчиво покачала головой — испугалась скорее всего. Бася все смотрела на Весю. Вспомнились религиозные заявления раввинов, которых великое множество крутились около Галининой семьи после смерти сына: — Сказала, что заслужила его смерть своим образом жизни, — выпалила Веська, и увидела побледневшее Басино лицо. — Ты не могла! — А вот смогла, — разозлилась Веська, теряя человеческий облик. — Сестра, а вы почему ходите по поликлинике, а пост пустует, — рявкнула Веся, развернулась и пошла. *** — Весенька, — тихо, себе под нос, говорила Галина. Позабытая нежность и чувство. И не замечаешь, что лет-то уже 58. Все поет и радуется, когда видишь Весю. Но Галина — закаленный жизнью человек, не даст себе послаблений — надо встретиться и раз и навсегда поставить границы между мной и ею. Веся озадаченно ждала и молчала. Галина не отвечала на сообщения, и на звонки. И вдруг вечером Галина позвонила. Веся смотрела на экран телефона и не верила глазам своим. — Да, Галина, — слабым голосом она проговорила в трубку, пытаясь умерить сердцебиение. — Веся, я тебе звоню сказать. То был прекрасный день, было хорошо сидеть с тобой и молчать, но больше этого не будет. Не жди, не майся. Я же вижу. Ты меня подкарауливаешь. Пожалуйста, не надо, — ласково говорила Галина. — И мне, и тебе будет легче, Весенька. Моя хорошая, прости, что целовала тебя. Найдешь себе помоложе. Может и мужчину, а не будешь на женщин бросаться. — Галина, ты серьезно счас? — Да. — Галина, я не бросаюсь на женщин. — Горько сказала Веся. — Галина! Ты добрая, отзывчивая, веселая, красивая в конце концов. Умная. Ты не можешь сказать, что я бросаюсь на женщин, Галина. Тотчас Галина начала извиняться: — Весенька, прости меня. Я знаю. Конечно. Просто пойми меня. Я не могу. — Что не можешь? — Адекватно рассуждать. — Почему? Ты очень правильно рассуждаешь. Ты права. Я больше к тебе ни на метр. Спокойные, ровные отношения, да? Как у больших? — Да, Весенька. — Доктор Борковски для тебя, не забывай, — жестко сказала Веська. И перешла на иврит.

***

С тех пор Веся корректно и вежливо общалась с Галиной. Четко по делу и очень профессионально. Галина тоже. Казалось, что Галина и думать забыло про Весю. И Веся приняла это как должное. Без кухонных посиделок, перерывов и забеганий на здрасте. Только Бася следила за ними обеими и не понимала, что произошло. То, что Веська дурила, когда сказала то, что сказала — было очевидно. Бася не раз подкатывала с вопросами и к Галине, но Галина, погруженная в грустные мысли, вообще сводила на нет Басины попытки. Бася, в свободные от работы часы, коих было много, размышляла о том, что же могло случиться между ними. Бася любила ясность на рабочем месте. Галина исподтишка следила за Весей. Все также утром проверяла на месте ли, горит ли зеленый огонек в месенджере. Видела, что та принимает пациентов и параллельно что-то строчит в телефоне. Сил не было еще и думать об этом. Лишь молодой, улыбающийся паренек занимал ее мысли. С трудом приближались они к горю. Уже целый год горе, горше его не бывает на свете. Галина с мужем почти каждый вечер ездили на кладбище и вечер проходил в слезах. Иногда каждый из них плакал в своем углу, а иногда сцепившись пальцами рыдали оба. Боль не проходила, тоска не отпускала и горе с каждым днем ощущалось сильнее. Работа спасала их обоих. Необходимость выходить из дома, выполнять свои обязанности помогала оболочке не утонуть в горе. А Веська вдруг вспомнила, что Галине нравился и забавлял флирт, помогал развеять грусть. Просто они слегка заигрались, вовлеклись, Веська просто влюбилась. И Веська не была бы Веськой, если б не решила помочь. Так ерунда же. Блин, на кого же она злится? На Галину, мужнюю жену и женщину с внуками? В самом деле? Утром того же дня Веська, настроив себя, написала Галине. «Готовсь, будем обедать! Приду в 13:00» И Веська похвалила себя, увидев, какой радостью осветилось Галинино лицо, когда вошла она на кухню. Но то, что произошло позже, удивило ее. — Веська, — обняла ее Галина. — Веська, — шептала она ей на ухо. — Весенька. Наконец-то. Девочка моя. — И утирала слезы и снова прижималась щекой к ее щеке. — Галина, — шептала Веся в ответ. — Гали, Галинуш. Ты что, моя, хорошая. Ты что? — Ты бросила меня. — Галин, но ты сказала… — Забудь, Весенька, забудь, забудь. — Уверена? — Да. Веська рванула к двери, закрыла ее на ключ и приникла к соленым от слез Галининым губам, Галина поспешно отвечала ей, как будто Веська могла передумать. — Как много времени впустую, а, Веся? — Месяц с лишним Галина, месяц и 10 дней. После пляжа Мандарин. — Да иди ты, — Галина недоверчиво взглянула на нее. — А вот, смотри в вотсапе, сообщения, которые я тебе вечером того же дня послала и назавтра. — Прости, Весенька, прости. — Галина поцеловала Весю в щеку, и они улыбнулись друг другу. — А обед? — спросила Веся. — После работы обед тогда, — ответила Галина. Галина открыла дверь. — Ладно, Гали, — громко сказала Веся, завидев приближающуюся Басю. — Завтра пообщаемся. — Помирились? — выдохнула Бася. — Да, Басенька! — чмокнула ее в щеку Веська. — Мне наверх. И умчалась. — Да, Басенька! — чмокнула ее в другую щеку Галина, — мне к «профессору». И ушла. Бася стояла в дверях кухни, смотрела вслед Галине и думала, почему же они все-таки поссорились.