"Интернасьональ"

***

      — Я знал одну женщину, так она говорила, ей легче с мужиком переспать, чем назвать его по имени. — Вадим склонил голову. — Я так тебе скажу, Андрей: нам надо быть добрее — потому, что в жизни нам еще предстоит совершить сколько-то так называемых преступлений. По крайней мере мне. Да и тебе, наверно.       — Тоже верно.       — Все мы потихоньку едим друг друга поедом. Поэтому всякий проблеск доброты, хоть изредка, хоть крохотный, — он никому не повредит. Он сил придает — как бы тяжело тебе ни жилось.       — Хорошо. Завтра зайду, посмотрю, как он.       — Вот и прекрасно, — рассудил Вадим. — Это я и имел в виду. А теперь побоку все разговоры. Белыми кто играет?

***

      Хозяин гостиницы сразу же Андрея узнал.       — Дама у себя в комнате, — сообщил он.       — Можете ей позвонить и сказать, что я пришёл?       — Комната без телефона. Да вы сами можете к ней подняться.       — В каком она номере?       — Двадцать седьмой.       — У меня отвратительная память на имена. Не подскажете, как её зовут?       Хозяин и бровью не повел.       — Маду. Жоан Маду, — сообщил он. — Кажется артистический псевдоним.       — Почему это?       — Она в карточке у нас записалась актрисой. Уж больно звучно, верно?

***

      — Вы уже ужинали?       — Нет. Да мне и не хочется.       — А вообще сегодня что-нибудь ели?       — Да. Обедала Днем это как-то проще. Но вечером…       Андрей огляделся. От гостиничных стен веяло ноябрем и безнадёгой.       — Самое время вам отсюда выбраться, — сказал он. — Пойдемте. Сходим куда-нибудь поужинать.       Он ожидал, что девушка станет возражать. Столько унылого безразличия было во всем её облике, что казалось, ей эту хандру уже нипочем с себя не стряхнуть. Однако она тотчас же встала и потянулась за плащом.       — Это не подойдет, — сказал он. — Слишком легкий. Потеплее ничего нет? На улице холодно.       — Так ведь дождь был…       — Он и сейчас не кончился. Но все равно холодно. Другого у вас ничего нет? Пальто потеплее или, на худой конец, свитера?       – Да, свитер есть.       Она подошла к чемодану, что побольше. Только тут Андрей заметил, что она так почти ничего и не распаковала. Сейчас она извлёк из чемодана черный свитер. У неё оказались неожиданно ладные, стройные плечи. Прихватив берет, она набросила плащ.       — Так лучше?       — Гораздо лучше.       Они спустились вниз. Хозяина на месте не было. Вместо него за стойкой сидел консьерж. Он разбирал письма. Рядом сидела пятнистая кошка и не сводила с него зеленых глаз.       — Ну что, по-прежнему есть не хочется? — спросил Андрей, когда они вышли на улицу.       — Не знаю. Разве что немного…       Андрей уже подзывал такси.       Народу в «Прекрасной Авроре» оказалось немного. Было уже довольно поздно. Они отыскали столик. Кроме них, тут была еще только одна пара, устроившаяся у окна, да одинокий мужчина. Подошёл официант.       — Две водки, — заказал Андрей. — Холодной.       – Что желаете? – Андрей взглянул на сероглазую. – Думаю, будет проще, если для начала я сам вам что-нибудь подберу. – Он наполнил посуду и передал ей. – Если что-то не понравится, ничего страшного. Сейчас еще другие тележки подвезут. И это только начало.       Набрав и себе тарелку, он принялся за еду, стараясь не смущать девушку чрезмерной заботливостью. Но вдруг, даже не глядя, почувствовал: она тоже ест.       – Вам со мной столько хлопот, – проговорила собеседница.       – Ну да, в роли официанта. – Андрей рассмеялся.       – Нет. Но вам со мной действительно проблем прилично.       – Не люблю есть один. Вот и всё. Как и вы.       – Из меня напарник неважный.       – Отчего же? – возразил шатен. – По части еды – вполне. По части еды вы напарник превосходный. Терпеть не могу болтунов.       Вы уже подумали, чем будете заниматься? — спросил Андрей.       — Пока что нет.       — А когда в Париж направлялись, что-то определенное имели в виду?       Юная помедлила.       — Да вроде нет, ничего конкретного.       — Я не из любопытства спрашиваю.       — Я знаю. Вы считаете, мне чем-то надо заняться. И я так считаю. Каждый день себе это говорю. Но потом…       — Хозяин сказал мне, что вы актриса. Хотя я не об этом его спрашивал. Он сам мне сказал, когда я спросил, как вас зовут.       — А вы забыли?       Андрей поднял на неё глаза. Но сидящая смотрела на него спокойно.       — Забыл. Записку дома оставил, а припомнить не мог.       — А сейчас помните?       — Да. Жоан.       — Я никакая не актриса, — призналась она. — Всё больше на маленьких ролях. А в последнее время вообще ничего.       — У меня есть знакомый, он кое-что смыслит в таких делах. Вероятно, он сумеет вам помочь. Я дам вам его адрес.       — Боюсь, это без толку. Антрепренёры — они везде одинаковые. Рекомендации тут мало помогают.       «Видно, решила, что я отделаться от неё хочу», — подумал Андрей. Это и вправду было так, но соглашаться не хотелось.       Было уже три часа ночи. Они стояли перед подъездом гостиницы «Милан»       Поднялись по лестнице.       — Ключ у вас с собой? — спросил Андрей.       — Я не запираю.       — Но у вас же там деньги, документы. Могут обокрасть.       — Если запру, тоже могут.       — И то правда. При таких замках… Но всё-таки, когда заперто…       — Может быть. Но когда приходишь с улицы, неохота доставать ключ и пустую комнату отпирать. Сюда и без ключа-то заходить тошно. Когда тебя никто не ждёт, одни чемоданы.       — Да нигде никто и ничто нас не ждёт, — заметил Андрей. — Так всю жизнь только себя с собой же и таскаешь.       — Может быть.

***

      Жоан перестала расхаживать по комнате. Она выпил свою рюмку и села на кровать.       — Я каждую ночь по городу бродила. Пока бродишь, как-то легче. А когда тут сидишь и на тебя потолок давит…       — И ничего с вами не случилось? Вас даже не обокрали?       — Нет. Должно быть, по мне сразу видно, что красть у меня особо нечего. — Она протянула Андрею свою пустую рюмку. — Иной раз мне так хотелось, чтобы со мной хоть кто-то заговорил! Чтобы хоть что-то ещё, кроме хождения этого… Чтобы хоть чей-то взгляд на тебя посмотрел, чьи-то глаза, а не одни эти голые камни! Чтобы не быть изгоем, когда совсем приткнуться некуда. — Тряхнув головой, она взяла протянутую Андреем рюмку. — Не знаю, зачем я об этом говорю. Я не хотела. Может, это оттого, что все эти дни я была, как немая. Может, потому, что сегодня вечером я впервые… — Она осеклась. — Вы меня не слушаете?       — Я пью, — отозвался Андрей. — Говорите, не стесняйтесь. Сейчас ночь. Никто вас не слышит. Я слушаю только себя. Завтра утром всё забудется.       Он откинулся в шезлонге. Где-то в номерах шумела вода. Журчала батарея отопления, а в окно мягкими пальцами всё ещё постукивал дождик.       — А когда потом придёшь, свет выключишь, и сразу темнота наваливается, — и ты снова свет включаешь, и глаза не можешь сомкнуть…       «Похоже, я уже набрался», — подумал Андрей. Что-то рановато сегодня. Он не слушал, что говорит Жоан Маду. Он это знает и больше не желает знать. Одиночество – вечный рефрен жизни. Обычная вещь, не лучше и не хуже, чем многое другое. Просто слишком много о нем разглагольствуют. На самом-то деле ты всегда один.       Он поднял глаза.       — Спасибо, — тихо сказала рыжеволосая.       — За что?       — За то, что дали мне выговориться и не слушали. Это правильно. То, что было мне нужно.       Андрей кивнул. Он увидел, что её рюмка снова пуста.       — Вот и отлично, — сказал он. — Оставляю вам бутылку.       Он встал.       — Вы уже уходите? — спросила девица, тревожно озираясь, словно в комнате затаился кто-то ещё.       — Вот адрес Вадима. Имя, фамилия, чтобы вы не перепутали и не забыли. Завтра вечером, в девять. — Андрей записал в блокнот для рецептов. Оторвал листок и положил на чемодан.       Жоан тоже встала и уже брала плащ. Андрей посмотрел на неё.       — Провожать меня не надо.       — А я и не провожаю. Просто не хочу тут оставаться. Не сейчас. Пойду ещё пройдусь.       — Но тогда вам опять возвращаться. И снова входить в пустую комнату. Почему бы вам не остаться? Раз вы уже здесь?       — Скоро утро. Утром вернусь. Утром легче.       Андрей подошел к окну. Дождь не прекращался. Его мокрые серые нити колыхались на ветру в золотистых нимбах уличных фонарей.       — Ладно вам, — сказал он. — Давайте ещё по рюмочке, а после вы ляжете спать. Погода совсем не для прогулок.       Он взял бутылку.       — Не бросайте меня здесь! — выпалил он. — Не бросайте меня здесь, только сегодня не бросайте! Завтра я соберусь с духом, а сегодня не могу. Не надо было меня отсюда вытаскивать, пожалуйста, только не сегодня — не могу я сейчас одна остаться.       Андрей аккуратно поставил бутылку.       — Сударыня, — сказал он, — рано или поздно всем нам приходится к этому привыкать. — Глазами он уже изучал шезлонг. — Я могу заночевать и здесь. Какой прок ещё куда-то тащиться? Но мне обязательно нужно пару часов поспать. Утром в девять у меня операция. Однако поспать я смогу и здесь, ничуть не хуже, чем у себя. Ночное дежурство — мне не впервой. Это вас устроит?       Она кивнула.       — Но в полвосьмого мне надо уйти. Несусветная рань. Вас это не разбудит?       — Не страшно. Я встану и приготовлю вам завтрак, я всё…       — Ничего вам делать не надо, — перебил её Андрей. — Позавтракаю в ближайшем кафе. Если хотите, могу спуститься к портье, пока вы будете укладываться.       — Нет, — выдохнула дама.       — Да я не убегу. Нам все равно кое-что понадобится: подушки, одеяло и прочее.       — Я могу позвонить.       — Позвонить могу и я.       Портье явился быстро. Он нес вторую бутылку коньяка.       — Вы нас переоцениваете, — усмехнулся Андрей. — Большое спасибо. Нам, наоборот, нужны одеяло, подушка, немного белья. Придется мне здесь заночевать. На улице вон, как льет, да и холодно. Можете всё это устроить?       — Разумеется, сударь. Я уже и сам о чём-то таком подумывал…       — Вот и отлично. — Андрей закурил. — Я выйду в коридор. Да не сбегу я, — добавил он, перехватив взгляд Жоан. — И пальто своё в беде не брошу.