Коридор зеркальных отражений

— Этот учитель не прощает тебя, — Шэнь Цинцю обхватил щеки ученика длинными белыми ладонями, заставляя его поднять полное раскаяния и скорби лицо. — Этот учитель ни в чем тебя больше не винит. Это он сам должен просить прощения за то, что так долго тебя отталкивал и мучил, сам того не понимая. Прости меня, Бинхэ. Люсу Мяньхуа, «Сожаления горы Чунь»

Сон длился слишком долго, и в конце концов Шэнь Цзю устал в нем сомневаться. Он наблюдал. Наблюдал за тем, как Лю Цингэ и Юэ Цинъюань неусыпно бдят у его кровати. Чувствовал, как их руки осторожно поправляют подушку у него под головой, подносят к его губам пиалы с водой и платки, чтобы пролитая жидкость не замочила грудь и подбородок. И если от Юэ Цинъюаня эта приторная забота была ожидаема, то от Лю Цингэ?.. Нет, такое не мог бы выдумать даже Ло Бингэ. Тем более, и с ним самим творилось что-то неладное. Владыка трех миров, беспощадный тиран и деспот с болезненно-уязвимой гордостью днями и ночами просиживал на коленях у койки Шэнь Цзю. Безропотно вливая такие потоки духовных сил, каких хватило бы на разрушение пары городов. Причем подле него крутился давным давно убитый перебежчик и предатель — глава пика Андин, никчемная неприметная личность, которую Шэнь Цзю едва удостаивал внимания в прошлом. Теперь же этот тип все время был рядом и таскал корни какого-то растения. Подмигивал и нет-нет да подбирался достаточно близко, чтобы бросить лишенные всякого смысла фразы: — Ничего, братец Огурец, мы тебя быстренько на ноги поставим, вот увидишь… И кто тебя обидел найдем, Бинхэ ему все что только можно оторвет… Приносимые им корни растения были точь-в-точь утерянные конечности Шэнь Цзю — только не исхудавшие до невозможности. Белоснежные и гладкие, на первый взгляд они внушали ужас. Шэнь Цзю слишком хорошо помнил такие же белые куски тела — его тела — в руках Ло Бингэ. Помнил, как тот торжествующе улыбался и отшвыривал сначала плотные, затем хрупкие и костистые куски, еще недавно бывшие частью тела Шэнь Цзю. Такие подвижные и чувствительные… Они за пару мгновений, наполненных влажных треком рвущихся мышц и звонким хрустом костей, обращались в куски мяса. Когда он вспоминал об этом, его дыхание сбивалось, вся хваленая выдержка трещала по швам, и все, что у него получалось — это, задыхаясь и елозя на покрывале, пытаться отползти прочь от Ло Бинхэ с корнями в руках. — Учите… — бормотал тот, горбясь под взглядом Лю Цингэ, такого свирепого, что можно было вышибать дух. — Мастер Шэнь, простите… Пожалуйста, я просто хочу вам помочь… И он помогал. Приладив конечность к пустующему месту, путем долгого вливания духовных сил можно было создать прочные каналы между живой плотью и растительной. Получившиеся конечности не могли двигаться, Шэнь Цзю ничего ими не ощущал. Но на то и нужны были почти бесконечные силы Ло Бинхэ, которые тот терпеливо направлял в тело Шэнь Цзю, формируя новые связи, пока не опустошал себя полностью — и, пошатываясь, точно пьяный, не уходил восстанавливаться. Стоило этому произойти, как Лю Цингэ и Юэ Цинъюань склонялись к Шэнь Цзю с напряженными лицами. — Шиди, это ведь он сделал? Ты боишься его… — Мы убьем его, как только он закончит восстанавливать твое тело, — добавлял Лю Цингэ. — И не вздумай его выгораживать. Не после этого. Шэнь Цзю молчал. У него во рту лежал тяжелый, неповоротливый язык, которым он пока не мог управлять, хотя в последнее время стал чувствовать слабое покалывание у самого кончика. Но он мог хотя бы кивнуть. И все же этого не делал. Потому что он все еще не понимал, что здесь происходит. И был предельно осторожен. Первое время он даже запрещал себе прямо глядеть на Нин Инъин, Лю Минъянь и Ша Хуалин, любимых женушек А-Ло, опасаясь, что тот не вытерпит и разрушит фарс мановением руки, выколов оставшийся у Шэнь Цзю глаз. Но вскоре понял, что в этой странной игре Ло Бинхэ ровным счетом ничего не значит для своих женушек и приходится им кем угодно, но не мужем. Нин Инъин беспрестанно ругала его и выспрашивала, как и что между ними, Шэнь Цзю и Ло Бинхэ, произошло. И неужели его ревность — к кому? — дошла до таких пределов, что он готов калечить обожаемого учителя? От таких слов Шэнь Цзю начинал всерьез опасаться, что демонический клинок все же свел Ло Бингэ с ума, и теперь мир, в который они угодили, был совершенно безумен. Лю Минъянь была холодна и равнодушна, скрывая под вуалью чувства — не стремилась утешить и посоветовать, поддержать и направить. А Ша Хуалин не сыпала фривольными фразочками, от которых у Шэнь Цзю скрипели зубы в прошлом, когда игривая демоница присоединялась к Ло Бингэ в беспощадных пытках. Наоборот, теперь она прыгала вокруг владыки демонов, заверяя: — Не волнуйся ты так, цзюньшан, видишь же, твоему учителю уже лучше. Вот придет в себя и быстро все всем объяснит, а там уже и негодяя поймаем… Ло Бинхэ даже не смотрел на нее. А Нин Инъин, не встречая никакого сопротивления, забиралась в кровать Шэнь Цзю, взбивая подушку, поправляя одежды и, не отваживаясь ругать Лю Цингэ и Юэ Цинъюаня прямо, сетовала на «странно сложенное одеяло», «гадкую ленту, которая наверняка больно врезается в шею дорогого наставника» и прочие беспардонные предметы обихода. В прошлом Шэнь Цзю многое бы отдал, чтобы Нин Инъин вот так хлопотала вокруг него, но сейчас от всего этого становилось жутко. Его окружали мертвецы из прошлой жизни — и они, поразительно живые и бодрые, все любили его. И Шэнь Цзю, умудрившийся ополчить против себя всех, кроме Юэ Цинъюаня, не знал, что удивляет его сильнее. Живые мертвецы? Или участливые речи, бережные руки, внимание гостей, которые все пробивались и пробивались к его кровати, принося цветы, веера и элементы одежды, еду, которую ему еще нельзя было, пожелания скорейшего выздоровления, сочувствие или обещания расправиться с Ло Бинхэ, как только в нем отпадет надобность? Или то, что Ло Бинхэ покорно все это сносил? — Учитель, — иногда забывшись, подавал голос Ло Бинхэ — пальцы его лежали на жизненно-важных точках руки Шэнь Цзю, и того всего колотило при мысли, что эту, только-только приросшую конечность, могут в одно мгновение оторвать — как хвост ящерице. — Чувствуете что-нибудь? Ло Бинхэ осторожно коснулся центра его ладони, легонько нажимая. Он и прежде так делал, но тогда ничего не выходило. Теперь же Шэнь Цзю вздрогнул и сжал пальцы, не задумавшись об этом… Три взгляда скрестились на нем. — Получается? Шиди, попробуй что-нибудь сказать! — Юэ Цинъюань склонился над ним, полностью заслоняя собой Ло Бинхэ. — Давай, — вскочил на ноги Лю Цингэ. — Скажи, что это он сделал. Конечно. Благородный лорд Пика Байчжань мог сколько угодно грозиться, что разрежет Ло Бинхэ на куски, но пока вина того не будет признана, совесть не позволит замарать руки… Шэнь Цзю, не уверенный, где находится, в какую игру его втянули и чем все это закончится, ощутил мстительный порыв — обвинить кого-то другого, но обязательно невиновного, чтобы шиди запачкал руки, а потом уже никогда не отмыл их. Желание причинять зло было так велико… И все же он сдерживался. До сих пор. — Это… — язык шевельнулся во рту — будто перевернулась в сетях огромная рыбина, вытащенная на сушу. — Это был… А если все это — не сон? Или сон, что больше не подчиняется Ло Бинхэ? Тогда одно его слово может обернуть весь мир этих доброжелательно настроенных к нему людей против мелкого ублюдка. Все, о чем мечтал Шэнь Цзю, будет исполнено. Сопляка разотрут в кровавую пену, его имя смешают с грязью. Он исчезнет, а лапочка Нин Инъин останется… Шэнь Цзю медленно обвел взглядом комнату. Посмотрел на Ло Бинхэ — такого сломленного и покорного, готового лизать ему руки, если он разрешит. Лю Цингэ, праведного и гневного, невесть с чего решившего цепным псом защищать бывшего недруга. Юэ Цинъюаня. Единственного, кому он не хотел причинять вреда. Действительно не хотел. Шэнь Цзю шумно втянул воздух носом. Все это не было похоже на виденные прежде иллюзии. Даже на самые изощренные. Так может… У него правда есть шанс одним словом уничтожить кого-то из них двоих? Когда-то он уже видел гибель Лю Цингэ. Правда, тогда он пытался его спасти… Ну да неважно. Лю Цингэ не был неуязвим, а вот Ло Бинхэ, кажется, страшилась сама смерть. Выговаривая каждое слово, Шэнь Цзю чувствовал, как обмирает в груди сердце. Вот сейчас испуганное выражение лица Ло Бинхэ сменится жестокой гримасой. Это все фарс, дорогой наставник, я дал вам вкусить свободу, но сейчас всю ее отниму, всю до капли. И все-таки… Шэнь Цзю был счастлив только тогда, когда несчастным оказывался кто-то еще. — Ло Бинхэ, — выдохнул он, глядя на застывшего, словно пронзенного насквозь тысячей стрел, юношу. — Он. Он… это все он… убейте его. На секунду на лицах Лю Цингэ и Юэ Цинъюаня промелькнуло удивление. Что это, они ждали, будто он бросится выгораживать ублюдка? Размечтались! Все-таки вам придется с ним сразиться, дорогие братья по школе, не стоит рассчитывать, что получится легко отделаться… Сражайтесь же, а он, Шэнь Цзю, посмотрит. Звенящую тишину взрезал влажный хруст. Шэнь Цзю, не веря глазам, обернулся в сторону Ло Бинхэ. Он не мог спутать этот звук ни с каким другим. Но когда он слышал его прежде… Это были его кости. Его плоть. Но не в этот раз. Ло Бинхэ со всего маху ударил рукой о дверной косяк. Влажный хруст повторился. Вторая сломанная рука плетью упала вдоль тела. Опустив голову, владыка трех миров прошептал: — Как я и сказал… Если я в самом деле посмел причинить боль наставнику… я приму любое наказание, которое вы сочтете нужным. *** — Цзюньшан! — Ша Хуалин, липшая к окну, аж подпрыгнула. — Срочно надо звать Мобэя и отбивать его, пока… Демоница денно и нощно крутилась подле бамбуковой хижины, дожидаясь восстановления Шэнь Цинцю. Не иначе, чтобы самолично тыкнуть господ заклинателей в невиновность Ло Бинхэ. Но теперь, когда мастер Шэнь все же смог заговорить, все пошло совершенно, абсолютнейше не по плану! — Подожди, — Лю Минъянь, которая часто приходила на Цинзцин скрасить бдение подруги, коснулась локотка демоницы. — Не торопись. — Ты шутишь, что ли?! — взвилась Ша Хуалин. — Они там все с ума посходили! Этот неблагодарный Шэнь его обвиняет, вместо того чтобы… — Но если это правда сделал Ло Бинхэ? — схватив мечущуюся демоницу за плечи с обеих сторон, Лю Минъянь заставила ее замереть и посмотреть себе в глаза. — Мы ведь изучали следы, оставшиеся подле хижины. Это были следы Синьмо. Лю Минъянь решила помочь с расследованием и во второй раз в жизни (первый был в плену у Ша Хуалин в пещерах Чиюнь) оказалась в демоническом царстве. Блуждая по мрачному дворцу, они нашли спуск в подземелья, распугали охранников и добрались до сокровищницы. Там они сравнили следы зловещей энергии у хижины с аурой обломков Синьмо. Клинка в пещере больше не было, но оставшийся постамент все еще источал жуткие эманации. А вот посмотреть на настоящие осколки Синьмо не представлялось возможным — Юэ Цинъюань приказал перенести их на Цюндин и велел охранять. Но даже оставшиеся от меча следы оказались как две капли воды похожи на те, что Ша Хуалин обнаружила неподалеку от хижины. Демоница мгновенно принялась строить зловещие догадки одна хуже другой, но Лю Минъянь уже тогда засомневалась в невиновности Ло Бинхэ. А сейчас мастер Шэнь сам признавал своего обидчика… И даже требовал его смерти. — Ты знаешь, что рассудок Ло Бинхэ поврежден, — осторожно, но твердо начала увещевать демоницу Лю Минъянь. — Ты сама мне рассказывала, как он кромсал собственное сознание во времена, когда все считали Шэнь Цинцю мертвым. Может быть, что-то пробудило в нем ревность… и усыпило разум. Из-за чего он совершил все это. Перед глазами Лю Минъянь пронесся десяток черновиков, в которых ревность Ло Бинхэ обыгрывалась ей со всех сторон: то с пикантными подробностями, то с навевающей жутью жесткостью. Все происходящее вполне походило на один из худших — не в плане исполнения, но по дерзости допущений — вариантов, так и не вошедших в финальную редакцию «Горы Чунь». — Не. Может. Быть, — прошипела в ответ Ша Хуалин и даже топнула от возмущения. — Не верю. Может, это вообще не Шэнь Цинцю! Ты видела, какой он странный? — Пережитое часто накладывает неизгладимый отпечаток на сущность человека. — Бред! Нет, ты послушай, — Ша Хуалин схватила Лю Минъянь за руку и рывком подтянула к окну. — Слышишь, что он говорит? Ты правда веришь, что Шэнь Цинцю мог такое сказать? — …сражайся! — рявкнул Лю Цингэ. — Или хочешь, чтобы тебя прирезали как собаку? — Я заслужил, — пробормотал в ответ на это Ло Бинхэ, по-прежнему не поднимая головы. — И как я буду с тобой сражаться? Сломанные руки недвижно висели вдоль его тела. — Мы можем организовать суд, — кажется, Юэ Цинъюань не был так взбешен, как его порывистый шиди — он прекрасно понимал, сколь грозный враг Ло Бинхэ. И если тот сам выбирает подчиниться, тем лучше для всех них. — Шиди, ты сказал, что хочешь его смерти, но, быть может, ты удовлетворишься иным наказанием? — Око за око, — проговорил хриплым после долгого молчания голосом Шэнь Цинцю. Глаза его — один обычный, второй — странного бронзового цвета, так уж окрасился корень чудесного цветка, — нервно метались от одного лица к другому, словно он не знал, чего ждать от своих собратьев по школе и ученика. — Мне… жаль… его. Я передумал. Не надо его убивать. — После всего, что он сделал?! — мгновенно распалился Лю Цингэ — Не перебивай, — осадил его Шэнь Цинцю, и его тонкие губы растянулись в нехорошей улыбке, подрагивающий в уголках. — Сделайте с ним то же, что он сделал со мной. Руки, ноги… И все остальное — долой. В хижине повисла такая напряженная тишина, словно бы комнату залило смолой, и никто не мог не то что рта раскрыть, но даже вздохнуть. Ша Хуалин круто обернулась на пятках и воззрилась на Лю Минъянь с осуждением. — Нет, ты слышишь? — яростно зашептала она. — Похоже это на Шэнь Цинцю? Тут явно что-то не чисто. Надо звать Мобэя, срочно! Пока они правда не отпилили ему… — Я это сделаю, — внезапно подал голос Юэ Цинъюань. Пока Лю Цингэ стоял, ошарашенно разглядывая Шэнь Цинцю, словно точно так же, как Ша Хуалин и Лю Минъянь, не мог поверить в эти слова из знакомых уст, Юэ Цинъюань напротив будто успокоился. Его глаза наполнились мягким светом и он ласково коснулся плеча Шэнь Цинцю. — Если такова твоя воля… Я признаю это справедливым требованием. Так тому и быть. Ло Бинхэ, тебе есть что возразить? — У… Учитель? — пробормотал тот, широко раскрытыми глазами глядя в лицо Шэнь Цинцю. — Вы это серьезно? Учитель? — Никакой я тебе больше не учитель, — смакуя каждое слово, выплюнул Шэнь Цинцю. — Или все твои прошлые слова о готовности понести наказание — пшик? Испугался? Настороженная бледность почти сошла с его лица, он вальяжно откинулся на подушки и с интересом поглядывал по сторонам. Ло Бинхэ же выглядел так, будто сейчас то ли лишится чувств, то ли разревется и схватит Шэнь Цинцю за грудки, вытрясая ответы… Но на какие ответы тот мог рассчитывать? Да и чем было хватать — кости, конечно, у демонов срастаются в разы быстрее, чем у людей, но все равно понадобится время, чтобы восстановить способность пользоваться руками. — Он сказал свое слово, — Юэ Цинъюань перехватил рукоять Сюаньсу. — Пойдем, Ло Бинхэ. — Куда? — настороженно обернулся Шэнь Цинцю. — Делайте прямо здесь. Я хочу посмотреть. — У тебя мозги перегорели? — не выдержал Лю Цингэ, сверху вниз глядя на Шэнь Цинцю. — Что ты несешь? — Тише, шиди, — укоризненно нахмурился Юэ Цинъюань. — Подумай о том, что нашему брату пришлось перенести. Он в своем праве. — Убить — это одно. Расчленить — зверство. — Так и знал, что ты испугаешься за чистоту своих благородных ручек, — ехидно вклинился Шэнь Цинцю — голос его постепенно возвращал звучность, будто пересохшее русло напитывалось щедро пролитым ядом — и играл совершенно непривычными слуху интонациями. — Всегда таким был. Клянешься поквитаться со злодеем, но если ради этого придется выйти из образа благообразного небожителя — то все? Слова на ветер. — Да как ты… — перекосило Лю Цингэ. — Отвлеки их, — Ша Хуалин подтолкнула Лю Минъянь к порогу бамбуковой хижины. — А я позову Мобэя. Цзюньшана надо выручать! «Да как мне их отвлечь, — опешила на мгновение Лю Минъянь, но все-таки не стала спорить — коротко кивнув, она шагнула в хижину. — В самом деле, что-то не так… Это же совершенно не в характере персонажа Шэнь Цинцю, так поступать! Я бы самой себе не простила, если бы написала что-то такое, что уж говорить о читателях». — Глава школы! — влетела она в покои с таким видом, словно началось слияние миров — не меньше. — Брат! — Что случилось? — обернулся к ней хмурый Лю Цингэ. — Я была в царстве демонов, — забросила удочку Лю Минъянь — и не подумала продолжать. — Зачем это? — кажется, хмуриться дальше было некуда — но Лю Цингэ все же нахмурился. — Не стоит подвергать такую красоту опасностям демонических земель, — внес свою лепту Шэнь Цинцю, получив очередную порцию изумленных взглядов от всех окружающих. Впрочем, ему, кажется, на это было совершенно наплевать. Он жадно, будто ощупывая, оглядывал Лю Минъянь. Она торопливо скрестила руки на груди и встала полубоком, стараясь по возможности скрыть очертания фигуры. На нее часто смотрели, но чтобы настолько откровенно — нет, это определенно было дозволено только Ша Хуалин! — Что ты имеешь в виду? — нарушил затянувшуюся паузу Юэ Цинъюань. — Какая разница? — вклинился Ло Бинхэ. Вид у него был такой, словно он уже мечтал о скорейшей казни — только бы не видеть и не слышать своего учителя. — Я уже говорил Хуалин: заклинателей втягивать не имеет смысла. Это следы моего меча. Учитель признал за мной вину. Какие еще ей нужны доказательства? — Дело касается вовсе не тебя и мастера Шэня, — снова тяжеловесно уронила Лю Минъянь. — И с чего ты решил, что я побывала в демоническом царстве с этой нечестивой демоницей? Боюсь, все куда серьезнее. — Да? И что именно произошло? — нетерпеливо заерзал Шэнь Цинцю. — Говори быстрее! Здесь решают важные вопросы. — Я была не одна… — Лю Минъянь придала словам еще большей загадочности, когда… Когда Юэ Цинъюань поднял руку и спокойно проговорил: — Шиди, я вижу, что тебе тяжело дается решение нашего брата, — он обратился к Лю Цингэ. — Тогда не смею тебя больше задерживать. Помоги сестре, пока я взыщу с Ло Бинхэ его долг. — Шэнь. Цин. Цю, — Лю Цингэ какое-то время пристально разглядывал его, потом, не выдержав созерцания чужого тонкого хищного лица с двухцветными, чуть прищуренными в ожидании глазами, выругался и шагнул к Лю Минъянь. — Ты придешь в себя и пожалеешь об этом решении. — Не в этот раз, — ухмыльнулся Шэнь Цинцю. — Жалею я только о том, что принял эту шавку на Цинцзин. — Пойдем, Минъянь, — пробормотал Лю Цингэ, пораженный чужими словами ничуть не меньше, чем Ло Бинхэ, чьи глаза раскрылись, как два колодезных сруба. — Но как же… Лю Цингэ поймал ее за руку, крепко сжал пальцы и потянул за собой. — Не на что тут смотреть. Идем. — Гэ… — Лю Минъянь вздрогнула, услышав, как поднимается пронзительный свист — значит, Сюаньсу покидает ножны! — Мы не можем просто уйти! Но брат уже вытащил ее за порог и хлопнул дверью. Тогда Лю Минъянь уперлась пятками в землю и резко отклонилась назад. Из бамбуковой хижины раздался еще один звук — глухой стук, словно кто-то опустился на колени. Ло Бинхэ в самом деле позволит сотворить с собой такое?! — Гэ! Это невозможно! — Лю Минъянь почти никогда не поднимала голоса, но в этот раз возмущение пробрало ее до кости. — А что делать? — огрызнулся Лю Цингэ, тем не менее, тоже останавливаясь и оборачиваясь к сестре. — Белоглазый волчонок откусил кормившую его руку. Шэнь Цинцю… — Мастер Шэнь никогда не потребовал бы такой казни для своего ученика, — вновь придала голосу холодной рассудительности Лю Минъянь. — Его словно бы подменили. Может, он не в себе? Или на него так подействовало растительное тело? Быть может… — Ты-то откуда знаешь о казни? — подозрительно воззрился на нее Лю Цингэ. — Подслушала, — не стала петлять Лю Минъянь — там, в хижине, Юэ Цинъюань уже наверняка обнажил меч, а Ло Бинхэ даже не думал сопротивляться — да и не мог со сломанными руками. — Гэ, мы не можем позволить такому произойти. Если это все какая-то ошибка? А Ло Бинхэ уже будет искалечен. Сам Шэнь Цинцю, когда придет в себя, ужаснется… — А может, он до этого был не в себе? — прервал ее Лю Цингэ — при этом непобедимый бог войны с Пика Байчжань выглядел непривычно подавленно. — Ты не помнишь, была почти ребенком тогда. Но раньше Шэнь Цинцю вел себя именно так. На лице Лю Цингэ сгустились тучи, и ясный взгляд светлых глаз словно затянуло плотной темной пеленой. И даже мощный жар духовной энергии, освобождаемой вместе с легендарным Сюаньсу и щедро льющей из всех щелей бамбуковой хижины, не смог этого скрыть. «Вот как… — Лю Минъянь нахмурилась, ощущая болезненный укол жалости под сердцем. — Пережитое могло вернуть Шэнь Цинцю память. Он стал тем, кем был прежде… с кем брат постоянно ругался и сражался. А глава школы наоборот… все эти годы, пока прочие радовались, что Шэнь Цинцю стал нормальным человеком, тосковал. И сейчас готов идти на поводу у своего шиди в любой прихоти, лишь бы былой друг остался тем же, кем был. Даже таким ужасным, что без колебаний требует искалечить ученика и возлюбленного». — Гэ, у нас нет времени, нужно… — Лю Минъянь крепко сжала пальцы брата, утягивая за собой — обратно на порог. — Нужно остановить это. — Зачем? — огрызнулся Лю Цингэ, упираясь. Лю Минъянь чуть не выругалась — общение с демоницей плохо на ней сказывалось. Но не успела она выдать убедительную речь, как Лю Цингэ сам сорвался с места. И хорошо — в ослепительном сиянии Сюаньсу Юэ Цинъюань уже заносил руку для удара. — Что еще?.. — Не позволю, — рявкнул Лю Цингэ, одним движением выхватывая Чэнлуань. — Плевать я хотел на этого белоглазого волчонка. Но Шэнь Цинцю не позволил бы его линчевать. Он не стал добавлять «никогда». Когда-то — вполне мог. Но не в последний десяток лет точно, а о прошлом Лю Цингэ предпочитал не думать. — Шиди, что ты… — раздраженно нахмурился Юэ Цинъюань — при этом лицо его казалось вымотанным и словно бы постаревшим. — Я убью его, — ровно ответил Лю Цингэ. — Быстро. А потом мы разберемся, что случилось с Шэнь Цинцю. — О? Ну что ж, меня и такая развязка вполне устроит, — ухмыльнулся с постели Шэнь Цинцю, кажется, получавший истинное наслаждение от происходящего. — Только потом не вините меня в кровожадности. Я-то изначально был за наказание, а не казнь. — Бей, — пробормотал Ло Бинхэ. — Скорее. «Я больше не могу», — договорила за него Лю Минъянь. Она читала в отчаянном выражении чужого лица как в книге: даже предстоящая казнь пугала Ло Бинхэ меньше, чем внезапная перемена в учителе. …интересно, если бы Ша Хуалин или Лю Цингэ в один миг отвернулись бы от нее, окрестив предательницей и злодейкой, а потом пожелали бы ей мучительной смерти или бесчеловечной пытки — разве она сама не возжелала бы смерти? Особенно если бы в такой перемене была виновата она сама, а не клеветнический донос? Лю Минъянь встряхнула головой, отгоняя полные трагизма мысли. Все эти душевные терзания можно оставить и на потом — а сейчас главное не допустить кровопролития. — Гэ, одумайся! Это тоже не выход… Она была лучшей ученицей пика Саньшу и третьей на состязании Бессмертных. И все-таки… Все-таки ее Шуйсэ уступал Чэнлуаню, а Лю Цингэ ничего уже не желал слушать. И когда клинки брата и сестры сошлись с оглушительным звоном перед самой грудью Ло Бинхэ, именно Цвет Воды отлетел в сторону первым. А Чэнлуань, вновь взлетев в воздух, устремился прямо к груди Ло Бинхэ — пронзать и без того обратившееся прахом за эти дни сердце. — Нет! — Лю Минъянь кинулась наперерез клинку. Юэ Цинъюань, быстро убрав Сюаньсу в ножны, тоже кинулся наперерез — но не клинку, а ей, ловя заклинательницу за плечи. — Хватит, — обронил он. — Как бы там ни было, это он искалечил нашего шиди. И должен понести за это наказание. Клинок вошел в грудь Ло Бинхэ с глухим и влажным звуком. Лю Минъянь тихо вскрикнула и рванулась. Лю Цингэ призвал меч. — Вот и все. Чэнлуань выскользнул из грудной клетки Ло Бинхэ. Кровь щедро брызнула в стороны. несколько капель яркими красными точками легли на щеку Лю Цингэ, образовав вместе с родинкой под глазом созвездие. Шэнь Цинцю аж приподнялся с кровати от предвкушения. Жгучий интерес в его глазах перерос в настоящее торжество, когда Ло Бинхэ, вместо того чтобы рухнуть навзничь, резко наклонился вперед и натужно закашлял, выплевывая пригоршни крови. Лю Цингэ, поймав рукоять клинка, выдохнул: — Он что, еще жив? — Еще раз, — прохрипел Ло Бинхэ, перегибаясь почти пополам и щедро пачкая пол хлынувшей горлом кровью. — Меня не так… просто… Еще раз. Лю Минъянь прикрыла глаза. Ее потряхивало от жути — одно дело расправляться с монстрами, но с живым, хорошо знакомым человеком… Руки Юэ Цинъюаня были слабее, чем она ожидала — и все равно сжимались на ее плечах стальным кольцом. Она бы смогла выкрутиться и вырваться, чем и занималась сейчас, но это требовало времени. А времени как раз и не хватало. Лю Цингэ, слегка побледневший, кивнул на слова Ло Бинхэ — живучего, как и все демоны. И еще раз покосился на Шэнь Цинцю. Но долго смотреть не смог — не вынес чужих горящих восторгом и жадностью глаз. Вместо этого он снова обернулся к Ло Бинхэ и пообещал сквозь стиснутые зубы: — На этот раз точно убью. Ло Бинхэ, превозмогая боль, выпрямился. Откинув голову назад, он подставил уже пронзенную грудь для нового удара. Чэнлуань снова взвился в воздух. *** Клинок вернулся в руку Лю Цингэ, а Ло Бинхэ, накренившись, медленно рухнул на пол. Вокруг него стремительно набухала кровяная лужа, темные волосы скрывали побледневшее до серовато-снежного цвета лицо. Лю Минъянь тихонько вскрикнула в руках Юэ Цинъюаня, и глава школы неохотно разжал пальцы. — Минъянь, — хрипло позвал Лю Цингэ, разглядывая побледневшее лицо сестры и руки, сжимавшиеся в кулаки. — Выйди отсюда. — Позови кого-нибудь, чтобы убрать тело, — уточнил чужой приказ Юэ Цинъюань. Совсем недавно он сам планировал линчевать Ло Бинхэ для своего шиди, но теперь казался таким же обескураженным, как и остальные. Вот так… просто? И конец? Лю Цингэ сжал зубы так, что заходили желваки. — Не надо. Я сам его вынесу. — Иди-иди, — восторженно проговорил Шэнь Цинцю — его глаза горели ликующим огнем, от беспокойства он не мог усидеть на месте и ерзал, сжимая и разжимая одеяло в пальцах. — Только не предавай пока тело огню или земле. Надо подумать, что с ним делать дальше… Лю Цингэ попытался прожечь его взглядом, но Шэнь Цинцю даже не шелохнулся, едко и самодовольно ухмыльнувшись в ответ. — Вы зря это сделали, — пробормотала Лю Минъянь, сверху вниз глядя на тело Ло Бинхэ. — Вы… — Он покалечил нашего шиди, — пробормотал Юэ Цинъюань, нетвердым шагом возвращаясь к постели Шэнь Цинцю — глава школы выглядел бледным и болезненным, таким, словно едва держался на ногах. С чего бы это?..– Кто знает, что он мог сотворить, когда его в следующий раз захлестнуло бы безумием? Лю Цингэ подошел к Ло Бинхэ и уселся на корточки, морщась и продевая руки под чужую спину и колени. — Гэ, — выдохнула Лю Минъянь. — Я помогу тебе. Она кинулась к ногам Ло Бинхэ и взяла их в охапку. Лю Цингэ не стал спорить, но раздраженно поморщился. Какое ей вообще дело до белоглазого волчонка? Зачем заступается? Он ведь ей никто. Да и Шэнь Цинцю она толком не знает, чтобы переживать за его чувства после смерти нерадивого ученика — как это делал сам Лю Цингэ. Но нет же, печется о его судьбе. Да еще так рьяно. Только бы не влюбилась. Когда они подняли тело Ло Бинхэ в воздух, Лю Цингэ пристально взглянул в глаза сестре. Слезы, едва блеснув, уже высохали, а взгляд светился настороженным вниманием. Лю Цингэ против воли ощутил прилив гордости — сестрица всегда была умницей, все поняла и на этот раз. Когда они двинулись к двери, Шэнь Цинцю подал голос: — Как-то странно вы его несете, — подозрительно прищурился он. — Мне кажется, мышцы в нашем якобы мертвом теле напряжены как у живого… Это не очень-то подходит трупу, не находите? Проверь-ка пульс, а, глава школы? Мне кажется, и второй удар был несмертельным. Кажется, руки стали подводить нашего шиди. Или не руки, а совесть? Лю Цингэ запнулся о порог и едва не выронил тело. Лю Минъянь стремительно обернулась — на секунду вуаль взлетела, открыв дивной красоты лицо, и почти сразу же упала обратно. — Бежим! — выпалила она — в духе дешевых книжонок, которые Лю Цингэ, не шибко разбираясь, дарил ей в детстве — а когда один раз взялся почитать, ужаснулся и сжег все разом. — Угу, — перехватил он Ло Бинхэ покрепче и рванул вперед, прочь из хижины. Ни первый, ни второй удар не были смертельны. Это Ло Бинхэ не стал подыгрывать в первый раз, так что пришлось ранить его серьезнее. На самом деле Лю Цингэ глубоко плевать было на ублюдочное демоническое отродье. Но ему не было плевать на Шэнь Цинцю, который души не чаял в своем ученике. И если был хоть малейший шанс, что он придет в себя… И ужаснется, увидев, что сотворили с Ло Бинхэ по его приказу… То Лю Цингэ не сможет потом смотреть ему в глаза. — Мин Фань! — взвыл им в спины Шэнь Цинцю. — Останови их! Глава школы! — Шиди, ты… — Юэ Цинъюань, уже сам сомневающийся во всем происходящем, попытался было образумить Шэнь Цинцю, но тщетно. — Этот ублюдок пытал меня столько лет, — прошипел тот. — А ты позволишь ему бежать? Восстановить силы, вернуться и отомстить? Опять бросишь меня, а, Ци-гэ? Остаток перепалки Лю Цингэ не услышал — призвав Чэнлуань, он с Ло Бинхэ на руках лихо вскочил на лезвие. — Я дождусь здесь и отправлю вам помощь, — пообещала Лю Минъянь. — Только не удивляйся, вам помогут демоны. Спасибо! Чэнлуань взмыл в воздух, слегка подрагивая и накреняясь от тяжести двух человек. Следом за ним из бамбуковой хижины на мечах вылетели Юэ Цинъюань и еще несколько учеников Шэнь Цинцю — тех, кто так и не смирился со стремительным взлетом Ло Бинхэ и давно ждал случая поквитаться. Лю Цингэ крепче перехватил неподвижное тело, которое за годы мирной жизни набрало веса и раздалось вширь — тащить его на себе было той еще задачкой. В любое другое время бог войны с Пика Байчжань без всяких усилий раскидал бы своих преследователей по окрестным холмам и долам, разве что с главой школы могли возникнуть серьезные проблемы. Но теперь — с тяжеленной длинноногой тушей на руках — он мог только нестись вперед, рассчитывая на неведомую помощь, обещанную сестрой. Откуда она вообще знает, что демоны придут на помощь? «Я с ней поговорю, — взбешенно подумал он, делая лихой вираж, чтобы укрыться от стрел духовной энергии, направленных в спину. — Хватит уже недомолвок!» Глава школы и старший ученик Цинцзина вырвались вперед, поровнявшись с Лю Цингэ. Под ними пролетали леса бамбука, склоны и скалы, мешаясь в одну серо-зеленую массу. При долгом взгляде на нее начинала кружиться голова. — Шиди! — перекрикивая неистово хлещущий в лицо ветер, Юэ Цинъюань протянул руку к Ло Бинхэ. — Что ты творишь?! Лю Цингэ резко поддался в сторону и едва не влетел в подкарауливающего там Мин Фаня. — Лорд Байчжань, он едва не убил нашего учителя! — голос старшего ученика был исполнен укоризны — и страха. — А вы теперь его спасаете? Лю Цингэ стиснул зубы. Они что, не понимают, что Шэнь Цинцю никогда бы не?.. — Ты ведь знаешь, что это именно то, чего Шэнь Цинцю хотел бы на самом деле, — как всегда проницательный Юэ Цинъюань нащупал больную точку. — Я знал его с юности. Помутнение прошло, он стал прежним. Почему ты не считаешься с… Лю Цингэ выругался и взмыл вверх, вылетая из тисков старшего ученика и главы школы. Он не желал слушать этот полный ностальгии бред. Если этим двоим нравился тот подлый ублюдок, которым когда-то был Шэнь Цинцю — их дело. Но последние десять лет Лю Цингэ знал совсем другого человека. И ради него он… Он взмыл вверх, но забыл поднять голову и посмотреть, нет ли там кого из преследователей. Оказывается, все это время еще один адепт Цинцзина летел сверху. И, в отличие от Мин Фаня, не успел или не додумался отлететь в сторону. Лю Цингэ врезался в него со всей скорости, сшибая с меча. Да и сам не удержался на клинке — Чэнлуань выскользнул из-под ног, а Ло Бинхэ — из рук. Адепт с воплем вцепился в Лю Цингэ, призывавшего меч обратно — повис мертвым грузом и засучил ногами. — Да успокойся ты! — прорычал Лю Цингэ, пытаясь одновременно поймать стопами клинок и усмирить дергающегося адепта. А любимый ученик Шэнь Цинцю полетел вниз, навстречу острым стеблям бамбука и жестким скалам.