Коридор зеркальных отражений

Мир разлетается калейдоскопом И собирается вновь. Запросто взять и стряхнуть оковы — Выйти из берегов… Лю Минъянь, неоконченные стихи Когда я смотрю на тебя, мне становится жутко. Лю Минъянь, письма, отправленные в никуда

Лю Минъянь металась у входа в бамбуковую хижину, выглядывая в небе обратившиеся крошечными точками фигуры заклинателей на мечах и прислушиваясь к колебаниям энергии в воздухе — не вернулась ли Ша Хуалин с подмогой? За спиной негромко зашептались стволы бамбука, словно кто-то, проворный и тонкий, пробирался сквозь них. — Лин-эр, — сердце в груди забилось быстрее. — Наконец-то… Однако сквозь зеленые полосы на нее смотрела вовсе не Ша Хуалин. Придерживая рукой отведенную в сторону ветвь, на Лю Минъянь глядело ее собственное отражение — ее собственными огромными ясными глазами, в которых рябили тени трепещущих листьев бамбука. Ветер подхватывал светлые полы одежд, так похожих на ее собственные, и перебирал легкими пальцами складки нежной вуали — такой же, как у нее. От неожиданности Лю Минъянь даже захотела поднять руку — вдруг отражение повторит за ней? Но пары мгновений хватило, чтобы подметить не только схожесть, но и различия. Не-отражение выглядело старше, чем Лю Минъянь — держалось безукоризненно прямо и как-то более сдержанно, в одежде замечалось больше скромности, но эта скромность лишь ярче подчеркивала полную, уже зацветшую красоту на самом ее пике. Как у поцелованных, уже искусанных губ. И даже тени колышимых ветром бамбуковых листьев не могли скрыть чего-то жуткого на дне ее сверкающих глаз. Чего-то, что могло выкристаллизоваться только в котле долгого кипения мыслей. Мыслей, которые не с кем разделить и о которых некому поведать. Когда неплавящиеся в других материалы сливаются воедино и порождают доселе невиданные сплавы. Эти глаза слишком напоминали глаза Ло Бинхэ, только вернувшегося из Бездны и тут же потерявшего наставника. — Ты и вправду зовешь ее… — пробормотало не-отражение с внезапной нежностью — или умилением? Она шагнула из зарослей бамбука, выходя под ясный утренний свет, и в пару шагов оказалась подле Лю Минъянь. — Скажи мне, кем тебе приходится Ло Бинхэ? — Что? — Лю Минъянь против воли сделала шаг назад — ее отражение даже пахло иначе, сдержанными ароматами из сплетения сандала, пряных роз и гвоздики. В то время как Лю Минъянь все еще пользовалась теми притираниями и благовониями, которые ей дарил Лю Цингэ — возможно, немного не уловив, что сестра уже вышла из подросткового возраста, потому все еще выбирая нежные ароматы цветущих по весне горных цветов. — Он мой шичжи… Кто вы? Не-отражение не ответило, разглядывая Лю Минъянь с голодной жадностью. — Ты счастлива? — Я? — духовные силы начали постепенно скапливаться в диафрагме, готовясь призвать Шуйсэ — и вопросы, и вид пришелицы слишком уж напоминали исчадие Бездны. — Ты, — не-отражение виновато улыбнулось и вскинуло руки. — Не пугайся, пожалуйста… Я даже клинок с собой не взяла, хотя твой, наверное, тоже подойдет… Лю Минъянь ничего не успела — ее собственный меч выскользнул из ножен и оказался в ладони не-отражения. Никто, кроме самой Лю Минъянь, не смог бы с такой легкостью его призвать. Значит, не исчадие. Значит, не из Бездны. Но тогда?.. — Не бойся, — с нажимом повторило не-отражение, мягко перебрасывая Шуйсэ обратно в руку Лю Минъянь. В то же время в глаза невольно бросилось, что не-отражение приврало — за ее плечом поблескивала рукоять меча… Но не Шуйсэ. Перья феникса, отлитые из серебра, и яркий рубин на месте птичьего глаза могли принадлежать только рукояти меча Лю Цингэ — Чэньлуаню. Но откуда?.. — Я тебе точно вредить не буду. Где Шэнь Цинцю? — Зачем он вам? — насторожилась Лю Минъянь, чей взгляд был прикован к словно бы потускневшему клинку брата за спиной не-отражения. — Я хочу, чтобы у тебя и дальше были такие светлые глаза, — улыбнулось оно. — И никогда не приходилось плакать. Кстати… Что-то в лице не-отражения дрогнуло, и на мгновение и взгляд, и выражение сделались теплее и настороженнее. — Лю-гэ… Я имею в виду, Лю Цингэ — он жив? С ним все в порядке? Лю Минъянь бросила быстрый взгляд в серое небо, где уже растворились даже тени заклинателей. Подумав немного, она медленно кивнула. Не-отражение опустило голову и какое-то время молчало, сжимая и разжимая нежные руки в кулаки. На мгновение Лю Минъянь показалось, что за длинными, выгнутыми крыльями аиста ресницами что-то блестит — как капля росы на стебле травы поутру… Но видение развеялось, едва успев появиться. — Отведи меня к Шэнь Цинцю, — не-отражение осторожно поймало руку Лю Минъянь и сжало мягкими холеными пальцами. — Я обещаю, что сделаю все, чтобы тебе не пришлось никого терять. Не хочу тебя пугать, но сейчас это очень легко может произойти… *** Даже находясь где-то далеко, Юэ Цинъюань всегда был на его стороне. Шэнь Цинцю понятия не имел, почему Глава школы решил перенести обломки Синьмо на Цюндин и положить рядом с Сюя, но это просто спасло его. Сейчас он мчался над хребтами Цанцюна с обломками Синьмо в рукаве и на верном мече. Деревья под ногами стонали и раскачивались под порывами шквального ветра, в сером небе ворчали раскаты далекого грома и воздух бил в голову запахом дождя и мокрой земли. Система надрывалась таким обилием сообщений, что гудела голова. — Потом! — огрызнулся Шэнь Цинцю. — Где Ло Бинхэ? Что с ним? — Состояние протагониста неудовлетворительно. Местонахождение — над пиком Байчжань. Желаете принять участие в арке «Один против всего мира»? Шэнь Цинцю выругался. Если бы зеленая кнопка «Принять» была материальной, он бы жахнул по ней со всей силы кулаком — так, чтобы она, утонув, так и не вылипла. Вместо этого пришлось мысленно ударить по ней лишь силой мысли, но Система благоразумно засчитала ответ и проложила кратчайший маршрут до Байчжаня. Небо заворчало над головой совсем близко, молния ярко вспыхнула и на секунду ослепила. Буря почти дошла до Цанцюна. «Потерпи, — думал Шэнь Цинцю меж тем, мчась по направлению к пику Байчжань. — Потерпи немного, я приду и все им объясню… Пожалуйста, продержись». Он увидел кружащие в небе точки еще издалека. К тому моменту, когда ему удалось различить цвета одежд и общие очертания людей, Лю Цингэ уже столкнулся с одним из адептов Цинцзина. Когда же Шэнь Цинцю подлетел так близко, что стали заметны черты лиц, Ло Бинхэ уже летел вниз — вовсе не похожий на демонического владыку трех миров, тирана и деспота. Да что там, Шэнь Цинцю, глядя на него, почувствовал только жалость, ужас и нежность, рвущие сердце на части. Это ведь его, его мальчик — на котором живого места не осталось — кубарем летит с небес на землю! За годы жизни в этом мире Шэнь Цинцю приноровился летать на мече, но тот вираж, в который он ушел, чтобы нагнать Ло Бинхэ до встречи с землей, оказался слишком крутым. Врезавшись в ученика и обхватив с отчетливой мыслью, что никому не позволит отобрать, Шэнь Цинцю не удержался на ногах. По счастью, до земли было уже недалеко. Сплетясь с учеником в черно-белый клубок, они рухнули на землю — причем Шэнь Цинцю обернулся так, чтобы оказаться снизу. На секунду удар о землю вышиб воздух из груди, и в глазах потемнело. Не говоря уже о том, что сверху придавил Ло Бинхэ. Впрочем, ощупывая ученика сквозь липкие от подсыхающей крови одежды, Шэнь Цинцю не мог не заметить, что тот заметно сбавил в весе. Интересно, он вообще ел в эти две недели?.. Покряхтывая от боли, Шэнь Цинцю обхватил Ло Бинхэ одной рукой за плечи, а второй оттолкнулся от земли. С трудом приняв вертикальное положение, он уложил ученика себе на колени и мгновенно направил духовные силы без всякой экономии и сдержанности в чужое тело. Разглядывая Ло Бинхэ, Шэнь Цинцю чувствовал, как и без того ноющая боль в сердце все разрастается и разрастается. Руки юноши лежали плетьми, нездорово припухнув и посинев. Одежды на груди раскрывались двумя зияющими кровавыми ранами, из которых все еще сочилась кровь. Первым делом Шэнь Цинцю занялся ими. — У… Учитель? — капли дождя одна за другой разбивались о фарфорово-белые щеки Ло Бинхэ, когда тот наконец распахнул глаза — огромные и дурные от боли. — П-простите… В глубине души Шэнь Цинцю обрадовался — в который раз. Он боялся, что облик его Ло Бинхэ будет слишком уж напоминать о Ло Бингэ, и это хоть и немного, но все-таки отвратит его сердце. Однако вместо этого чужое лицо, такое бестолковое и родное, внезапно отличалось вообще всем. От мелких черточек, расположения морщинок и оттенка кожи до выражения глаз и мимики. При первой встрече Шэнь Цинцю действительно этого не замечал, но теперь… — Не проси прощения, — он поднял руку и мягко обхватил прохладную, мокрую от дождевых капель щеку Ло Бинхэ. — Ты ни в чем не виноват. Это сделал не ты… И на самом деле это не твой учитель получил все те раны. Я здесь. Со мной все хорошо. Я не дам тебя в обиду. Он подался вперед и поцеловал Ло Бинхэ в лоб, прямо поверх демонической метки, обжигающей губы. Когда Шэнь Цинцю отстранился, глаза его ученика прояснились и открылись так широко, словно Ло Бинхэ боялся моргнуть — вдруг учитель исчезнет? — Кто это? — Шиди? — Шэнь Цинцю! Лю Цингэ сбросил прицепившегося к нему адепта в чжане над землей и тут же приземлился всего в паре шагов от Шэнь Цинцю и Ло Бинхэ. Он держал клинок наготове, глаза настороженно сверкали. — Да как вы посмели сотворить такое с моим учеником?! — Шэнь Цинцю, от чьего взора не укрылись брызги свежей крови на одеждах Лю Цингэ и Юэ Цинъюаня, втиснул Ло Бинхэ в себя и рассерженной насесткой над цыпленком воззрился на них. — Как вообще могли поверить, что он на такое способен? — Разве тебе не рано покидать постель, шиди? — каким-то бесцветным голосом спросил Юэ Цинъюань, стоя в небольшом отдалении. Не решаясь подойти ближе, глава школы тяжело опирался на скрытый в ножнах клинок и выглядел постаревшим на пару лет разом. Неужели он обнажал Сюаньсу? И ради чего? — Это не я, — Шэнь Цинцю опустил ладонь на растрепанный затылок Ло Бинхэ, поглаживая. — Человек… Израненный человек, который на меня похож, на самом деле не я. Это очень сложно, но… — Учитель! — Ло Бинхэ, кажется, уже оклемавшийся от тяжких ран, резко отстранился, заглядывая в лицо наставника. — Учитель! Я понял… Это? Как тот, который?.. Слезы облегчения так и хлынули из демонических очей, пока Ло Бинхэ, лишенный возможности толком пользоваться руками, тулился к Шэнь Цинцю всем телом. — Да, да, да, — торопливо закивал тот, умиляясь догадливости ученика. Не удержавшись, он чмокнул его в лоб еще раз — ну и плевать, что смотрят, если бы они увидели Ло Бингэ, то тоже этого Ло Бинхэ захотели бы на руках носить! — Но я же уже вернулся, ну что же ты… — Объяснись, — процедил сквозь зубы Лю Цингэ. Не вынеся чужих сопливых нежностей, он торопливо отвернулся. — Тот человек выглядит как ты, говорит как ты и ведет себя как ты. Что значит — другой? — Это сложно объяснить, — Шэнь Цинцю накрыл голову Ло Бинхэ обеими руками и заставил уткнуться себе в плечо. — Но если коротко, осколки Синьмо обладают силой, способной открывать портал между мирами и временами. Так вот, один злодей из другого мира открыл такой портал на Цинцзине, похитил меня и оставил одного человека… В какой-то мере… Закончить он не успел. Рукав его одежд треснул от запястья и до плеча, обнажая руку и позволяя плотно затянутому мешку выпасть на сухую землю. Горловина раскрылась, и все увидели тускло блестевшие в отсветах молний осколки. Они светились багровым огнем и, кажется, слабо пульсировали. «О нет, — почувствовал, как встают дыбом волосы на всем теле, Шэнь Цинцю. — Он же не…» Пространство в одной точке сжалось и зарябило, словно марево. А затем разорвалось трескучим порталом, похожим на разверстую рану, и из него выступил Ло Бингэ. Глаза его пылали гневом, а в руке он сжимал Синьмо. — Учитель, — растянул он губы в зловещей ухмылке. — Вы правда думаете, что я так просто вас отпущу? *** Ватага демонов, которым никогда не хватало дисциплины, высыпала дружной гурьбой на пик Цинцзин. Совсем как тогда, много лет назад, под предводительством решившей показать всему свету свою силу Ша Хуалин. Но сейчас они пришли не громить и убивать (хотя многие так и не смогли взять это в толк), а чтобы отбивать своего владыку. Которого и след простыл. — Ну и где он? — Мобэй, кутаясь в подбитый барсовым мехом плащ, раздраженно огляделся. Владыка пустынного севера и так слишком часто отлучался из своих ледяных чертогов и оказывался в суетном душном мире, и даже первые капли грядущего ливня мало его утешали. — А эта твоя заклинательница где? — Минъянь должна была ждать меня здесь, — свела брови к переносице демоница. Наморщив носик, она повела головой из стороны в сторону, после чего размашисто кивнула в сторону пика Байчжань. — Оттуда так и хлещет демонической энергией. Сильнее, чем над всем нашим отрядом вместе взятым. Давай проверим? — Цинхуа, — прислушавшись к словам подруги, Мобэй медленно обернулся в сторону человека — единственного на всю их ватагу. — Она права. Там опасно. Будь здесь. Эй, кто-нибудь! Останьтесь и защищайте его. — Не стоит, — замахал руками Шан Цинхуа. — Правда, я слышал, что шисюн Шэнь пришел в себя. Уверен, в его компании мне ничего не грозит. Давай-давай, валите все быстрее, не нужно торчать под дверью и подслушивать наши разговоры… Спровадив демоническую орду, Шан Цинхуа нырнул в бамбуковую хижину. Без мемов, шуточек и задушевных разговоров с земляком из реального мира он изрядно настрадался. К тому же распереживался. Шэнь Цинцю — не герой махрового фэнтези, ему вообще не пристали все эти смачные экшоновские отрывания рук и ног. Шан Цинхуа не сомневался, что в его мире есть чудодейственный рецепт от всего на свете, в том числе от оторванных конечностей, но братца-Огурца было чисто по-человечески жалко. В конце концов, именно он, братец-Самолет, прописал Ло Бинхэ и столь незавидную судьбу человека-палки для своего антагониста. То есть волей-неволей был как бы немного виноват в нынешнем состоянии Шэнь Цинцю… Влетев в комнату, Шан Цинхуа резко затормозил. Из полутьмы на него глядели змеиные глаза наполовину скрытого одеялом человека. Прежде он только лежал, бессильно вытянув растительные конечности и едва находя силы приподнять веки, но теперь, кажется, восстановил львиную часть сил. Юэ Цинъюань даже обмолвился, что ему и духовное ядро, выжженное без остатка, смогла заменить энергия цветка луны и солнца?.. Что ж, это не могло не радовать. Но этот взгляд… — Ну братец-Огурец, — мгновенно заныл Шан Цинхуа. — Я тут вообще ни при чем! Я же не рассчитывал, что вы с ним вообще сойдетесь, да еще и решите забыть обломки Синьмо на прикроватной тумбочке, тебе следовало знать, что этот меч безумно опасен, ты же все форумы прожжужал своими жалобами на эту «Вундервафлю» и что у Бин-гэ с ним взаимодействий больше, чем с женушками… — Что ты несешь, отродье? — по капле выцедил полный презрения яд Шэнь Цинцю. — Почему их две? У него все это время было две сестры? — Кого? — растерялся Шан Цинхуа, чью оправдательную речь так грубо прервали. — О ком ты?.. От чужих слов и взгляда стало как-то зябко. Шэнь Цинцю сверлил его своими цветными глазами — один ржаво-рыжий, воссозданный из цветка, другой — угольно-черный с хищным стальным блеском и змеиной зеленцой на самом дне. Наконец, словно вынеся про себя какой-то вердикт, Шэнь Цинцю похлопал по одеялу подле своего бедра. — Ладно. Неважно. Подойди… братец, — последнее он произнес странно — будто сглотнул пригоршню рыбьего жира. — Хочу кое о чем спросить. «Ах, братец-Огурец, я понимаю, что тебе пришлось несладко, но за что же ты так со мной, — совсем расстроился Шан Цинхуа. — Все же разрешилось… С другой стороны, ты, кажется, так взбесился, что аж Ло Бинхэ решил убить. Брр. Тебя понять можно, он бессмертный гг, если ты чутка на него позлишься и пару горных лордов натравишь. ничего ему не будет… Но я-то не Ло Бинхэ! И я вообще ни при чем!» Бочком-бочком, в глубине души уже немного сожалея, что не согласился на личную охрану, Шан Цинхуа подобрался к Шэнь Цинцю. Садиться он не решился, но это было и не нужно. Растительная рука, белоснежная с легким золотистым отливом, как у слоновой кости, взметнулась вверх. Шан Цинхуа не помнил такой прыти даже у абсолютно здорового братца-Огурца, так что даже не подумал уклониться. Просто почувствовал, что на горле стальным кольцом смыкаются узловатые пальцы, а кровать стремительно приближается. Бум! И вот он уже стоит на коленях, прижатый щекой к простыням, от которых несет горьким запахом лекарственных трав и нежным персиковым аромат — оказывается, пот растительного тела пах именно так… — Уййй! — взвыл Шан Цинхуа, угрем крутясь под безжалостными пальцами Шэнь Цинцю. — Братец-Огурец, ты сдурел что ли! Учти, Мобэй так просто это не оставит! Ай-яй-яй, да я-то при чем?! Я виноват, что вы с Бин-гэ в страсти нежной демонические артефакты бесхозными бросаете?! — Заткнись, отродье, — прошипел Шэнь Цинцю, встряхивая Шан Цинхуа так, что у него голова едва не отлетела. — Что ты несешь? Что вы все несете? Ты мне сейчас все расскажешь. А если нет, я выжгу в тебе меридианы. По капле. Шан Цинхуа икнул. Чужой голос, похожий на шипение змеи, вынутой из-под трухлявого пня, пропитанный ядом и презрением, не мог принадлежать братцу Огурцу. Даже в первое время, теснимый требованиями Системы соблюдать канон своего персонажа, он невольно обращал презрение в возвышенность, а надменность в утонченность. Этот махровый ООС не мог не поразить автора сего мира в самое сердце, но сейчас Сян Тянь Да Фэйцзи ощутил безумную тоску по этой, вне всяких сомнений прекрасной, аушке. — Шэнь Цзю… — пробормотал он, обмирая под безжалостными пальцами. — Как же я раньше… Отсеченные конечности. Следы чудовищных пыток, некоторые из которых казались не слишком-то свежими. До основания выжженное золото ядро. Идиот! Это же было очевидно… Ну ладно, не понять по ранам, но когда он услышал, что Шэнь Цинцю желает Ло Бинхэ смерти? Да кто вообще поверит, что Шэнь Цинцю на это способен? — Хорошо, — пролопотал мигом присмеревший Шан Цинхуа. — Я все вам расскажу, все-все, честно и без утайки. — Заткнись, — прошипел сверху Шэнь Цзю. — Ты будешь говорить, только когда я этого потребую. — Уг… гх, — превратил невымолвленные согласие в натужный кашель Шан Цинхуа. Ему было жутко. По-настоящему жутко. Мобэй Цзюнь, убийца его оригинальной версии, оказался на редкость порядочным и благородным демоном, которому вовсе не чужды благодарность, привязанность и даже заботливость. Но вот Шэнь Цзю вовсе не был способен на эти чувства. И особенно теперь, когда оказался в чужом мире, ничего не соображал и был зол до чертиков. «Загнанная в угол крыса порой опаснее пса, — содрогаясь, подумал Шан Цинхуа. — А теперь у него есть еще и растительное тело, которое работает как вечный двигатель по производству первосортной энергии… С его навыками и этими силами он размажет меня по стенке!» — Мое положение в этом мире? — Вы лорд пика Цинцзин, — пропищал Шан Цинхуа, придавая голосу все доступное раболепие. — А также соправитель царства демонов. Герой многочисленных баллад и преданий. «Только лучше бы тебе не знать, каких именно…» — Каковы мои отношения с горными лордами? — буркнул Шэнь Цзю. — Глава школы и уважаемый лорд Лю умрут за вас без раздумий, — вспомнил свои великолепные задатки лизоблюда Шан Цинхуа — ради собственной шкуры не жалко! — Остальные считают вас благородным, надежным и благодетельным человеком. Ведь это вы спасли Лю Цингэ, когда у него случилось искажение ци в Линси. Также вы остановили слияние двух миров, обуздав гнев Ло Бинхэ на хребте Майгу. У порога вашей хижины яблоку было негде упасть, когда люди узнали о ваших повреждениях… — Заткнись, — оборвал его Шэнь Цзю. Помедлив немного, он наконец спросил — вопрос явно дался ему тяжело. — Насколько… распространяется… моя власть над ублюдком Ло? — Она абсолютна, — не стал лгать Шан Цинхуа. — Ваше слово — закон для него. — Почему это? — Шэнь Цзю приподнял его голову за волосы, чуть не сломав шею, и Шан Цинхуа зашипел от боли. — Он бывал в Бесконечной Бездне? — Бывал, — попытался было закивать, но боль в корнях волос заставила зашипеть и замереть. — И… кто его туда столкнул? — Вы! Шэнь Цзю обескураженно молчал. На языке Шан Цинхуа живыми угрями на раскаленной сковороде плясали бесстыжие ответы на еще незаданные вопросы. Ужасно, но даже понимая, что за такой ответ его могут убить, он все-таки хотел ответить именно так. И почти умолял Шэнь Цзю, чтобы тот все-таки задал этот вопрос. — Почему? — наконец спросил Шэнь Цзю. — Потому что вы его безмерно обожаемый супру… Договорить Шан Цинхуа не успел. Шэнь Цзю отшвырнул его прочь, точно ядовитую гадину. Стена, в которую несчастный Сян Тянь Да Фэйцзи влетел, хрустнула и плюнулась щепками. — Мерзкая тварь, — выплюнул дрожащий от ярости Шэнь Цзю. — Я твой поганый язык… Духовные силы вспыхнули в руках Шэнь Цзю ослепляющим белым шаром. «Ой мамочки, — только и зажмурился Шан Цинхуа. — Система! Система! Срочно…» Шар пульсирующей энергии сорвался и полетел в него. *** Лю Цингэ никто и никогда не бил с такой силой — такая сила, по его мнению, вообще не должна была существовать в мире. Площадку на пике Байчжань сплошь усеивали поверженные адепты. Кто-то отделался крепким ударом о землю, сломанной рукой или ногой, но кому-то пришлось куда хуже. Песок набух от пролитой крови, и даже присутствие Юэ Цинъюаня — теперь обессиленно схватившегося за рукоять Сюаньсу и грузно опустившегося на колени, — не внушало никому надежды. — Жалкие трусы, — выхаркнул вместе с кровью Лю Цингэ, вонзая Чэнлуань в землю и с опорой на него поднимаясь на ноги. — Бейтесь! Впрочем, он понимал, почему они предпочитают прятать глаза и бежать. Потому что они сражались с тем, кого нельзя победить. Потому что они сражались за тех, кого не любили. Но Лю Цингэ всегда был таким. Готовым биться о стены, даже если те были тверже его головы. Готовым сражаться за своих людей до последнего вздоха, даже если он для них «своим» не был. Бесстрашным. Бесстрашным?.. Что ж, он не боялся ни смерти, ни боли. Но, отражая раз за разом удары колоссальной мощи, которые без всякой жалости обрушивал на него явившийся из другого мира Ло Бингэ, он все-таки боялся. Не за себя. За Шэнь Цинцю. За его щенка с перебитыми лапами, который не мог ничего противопоставить этому богу войны с демоническим клинком, способным рассекать плоть мира и пространства человеческих тел. Шэнь Цинцю казался таким испуганным и растерянным, когда демонический ублюдок выскочил из портала и потянул к нему свои лапы. Но Юэ Цинъюань и Лю Цингэ решили за него. Они приказали Шэнь Цинцю хватать Ло Бинхэ и убираться на Цинцзин, к пилюлям, которые оставил там Му Цинфан. От Ло Бинхэ требовалось только как можно скорее залечить свои раны и явиться на бой со своим двойником… Пока Лю Цингэ, Юэ Цинъюань и адепты пика Байчжань будут удерживать Ло Бингэ в окружении. Легко сказать. Адептов он раскидал как цыплят, кромсая плоть, ломая с хрустом кости. Когда Сюаньсу сошелся с Синьмо, земля и небо дрогнули и поменялись местами. И все же первым рухнул на землю Юэ Цинъюань. Лю Цингэ понятия не имел, что случилось, но глава школы так и не поднялся с земли. Так что в конце концов… Лю Цингэ не думал, что остался один на один с врагом. Он думал о том, что он — единственное, что отделяет Ло Бингэ от Шэнь Цинцю, и понимал, что этого недостаточно. Потому что — одно сложилось с другим — именно Ло Бингэ так изуродовал человека, которого все приняли за Шэнь Цинцю. Лю Цингэ бился как безумный. Чэнлуань стонал и плакал в его руке, принимая удар большей силы, чем способен вынести. Лю Цингэ его не жалел. Как не жалел самого себя. Первым не выдержал клинок. Очередной удар оказался слишком силен, и, в последний раз пронзительно зазвенев — словно правда закричал от невыносимой боли человек — Чэнлуань разлетелся на сверкающие осколки. Некоторые из них полетели прямо в Лю Цингэ. Потрясенный ощущением невероятной легкости в руке, он не успел прикрыться, и сталь в нескольких местах оставила глубокие, наливающиеся кровью царапины на его лице. В этот момент они с Ло Бингэ взмыли в воздух высоко над влажным лесом, умытые дождем с ног до головы, исхлестанные ветром, утонувшие в неумолкающем рокоте грома. — Сгинь, — сыто улыбнулся Ло Бингэ, глядя на оставшегося безоружным врага. — Насекомое. Молния наконец прорвалась сквозь пелену тяжелых облаков и осветила демона зловещим бело-голубым светом. Его глаза горели алым заревом, клыки за растянутыми в ухмылке губами казались острыми, как ножи. Он не стал наносить последний — смертельный — удар. Толку прерывать муки того, кто посмел встать поперек твоего пути, когда можно обречь его на куда худшее — на ощущение собственной беспомощности? Он ударил Лю Цингэ в грудь раскрытой ладонью, отбрасывая заклинателя с такой силой, что сотня чжанов до земли пролетела в мгновение. Лю Цингэ только ощутил, как его спина с хрустом выламывает ветки деревьев, мокрых и повисших под градом дождя, и тут же — выбивающую из груди воздух боль. Он лежал на земле, весь его белоснежный костюм обратился в зеленовато-бурое полотнище, полное заплывших кровью прорех, налипших сломанных веточек и грязи. «Ничтожество, — скрипнул зубами Лю Цингэ и попытался подняться. — Вставай!» Не смог. От боли потемнело в глазах, и пришлось лежать смирно. Кровь шла и шла горлом, не желая останавливаться, пока он не вытерпел — не перевернулся на бок, чувствуя, как болит разом все тело, — и не выплюнул столько крови, что в глазах потемнело. Даже от простейшего движения организм напоминал, сколько в нем разбито и сломано и что лучше бы его хозяину лежать смирно. Все равно без меча он никогда не нагонит Ло Бингэ. Все равно никак не сможет помочь. Лю Цингэ заскрипел зубами. Выставил ладонь. Упер в землю. Постарался нажать… Сухожилия, так и не восстановившиеся после мордования Ло Бинхэ у бамбуковой хижины и выбитого Ло Бингэ из рук Чэньлуаня, предательски вспыхнули болью. Не выйдет. Раз. Два. Три. Лю Цингэ пытался подняться раз за разом, не жалея себя, не сдаваясь. И каждый раз проваливался. Копошился в земле, как жалкий жук. Злость придавала сил. Пока наконец… Пока его не прервали. Кто-то вышел к нему из мокрых насквозь зарослей и сразу же опустился на колени, прямо в кровь и грязь. — Прочь, — рыкнул Лю Цингэ, совершенно не готовый к тому, что кто-то увидит его в таком состоянии. — Это я, — едва прорезался сквозь шум дождя… — Минъянь, — Лю Цингэ втянул воздух сквозь зубы и резко сел. От падения его удержали только руки сестры, торопливо обхватившие за плечи. — Тише, — шепнула она уже ближе, и Лю Цингэ отчетливо различил, какой у нее влажный голос — плакала, что ли?.. — Не двигайся, мы быстро поставим тебя на ноги… От ее рук, сжавшихся на его плечах, хлынул такой поток энергии, что голова закружилась. — Стой, — буркнул он, пытаясь поднять руку и оттолкнуть ладонь сестры — бестолку, только размазал по ее белому рукаву свою кровь. — Хотя бы меньше! — Мне несложно, — ответила она — и ей правда было несложно. Духовная энергия лилась ровно, без перебоев и колебаний, восстанавливая баланс в теле Лю Цингэ, унимая кровь и на ходу врачуя раны. — Почему голос такой? — не находя себе от неловкости места — сестра была какой-то странной, но что именно его смущало, он понять не мог. — Кто обидел? — Никто… Лю-гэ… Духовный поток дрогнул — все-таки слишком много отдала! — ослаб… И восстановился. А Лю Минъянь, всхлипнув отчетливо сквозь стук дождя, вдруг приникла к нему всем телом, сжимая в объятьях и утыкаясь лицом в плечо. — Лю-гэ… — Да что с тобой, — окончательно растерялся Лю Цингэ. В сердце заползла черной змеей тревога. Неужели сестра тоже встретила этого. Другого? И он ее обидел? Руки сами по себе сжались в кулаки. — Что он с тобой сделал?! — прорычал Лю Цингэ. Пусть его кости сломаны, а меч разбит на осколки, но он задушит эту мразь голыми руками! Только доберется сначала! — Ничего… Правда ничего… Я просто очень по тебе скучала… — продолжала бормотать Лю Минъянь — а количество влитых ей в него духовных сил явно превзошло пределы, которые освоила его сестра. — Лю-гэ, прошу тебя, не рискуй… Пожалуйста… Знаешь, как мне плохо без тебя будет? Знаешь… Знаешь, как ты мне нужен? Он окончательно растерялся. Замолчал, внимательно разглядывая наполовину скрытую пеленой дождя сестру, в намокшей одежде, с волосами, упавшими на лицо. Поколебавшись, медленно положил руку ей на затылок. — Подними голову, — сердце в груди пропустило удар. Мысль, пришедшая в голову, была странной… очень странной, но… Она подчинилась. Лю Цингэ осторожно взялся за край вуали и, отцепив ее, отвел в сторону. Он молчал. Она молчала тоже. Брат с сестрой всегда были сдержаны в проявлении чувств, но при этом близки с самого детства. И Лю Цингэ знал свою сестру как облупленную. И сейчас, глядя в это — взрослое и серьезное — лицо, сразу же понял, что это — не его сестрица, заливающая чернилами черновики, только бы он их не увидел. — Ты пришла вместе с ним? — пробормотал Лю Цингэ. — Нет, — она глядела на него, не опуская широко раскрытых глаз. — Я пришла сама. Шэнь Цинцю… Лорд Шэнь сказал, что ты жив. Я не могла не проверить. — Жив? Она промолчала. Он понял и так. Что ж… значит, в том мире его жизнь оборвалась куда раньше… — Ты умер в пещерах Линьси, — медленно проговорила Лю Минъянь. — Очень… Очень давно… Больше десяти лет… Я почти забыла, какой ты. Лю Цингэ молчал. Он понятия не имел, что делать. Наконец, тяжело вздохнув, он серьезно поглядел в лицо не-своей-сестры. — Одолжи мне свой меч. — Нет. Он уставился на нее в недоумении. Она глядела на него. Потом медленно завела руку за спину. — Там все равно некому им владеть… Возьми. Это был Чэнлуань. Потускневшее серебро, потемневшая сталь, потухший рубиновый глаз. Как только рука Лю Цингэ сжала рукоять в виде феникса, драгоценный камень вспыхнул. — Не торопись, — прошептала Лю Минъянь, кладя руку поверх его руки, сжимавшей клинок. — У меня есть план. У нас… у нас с твоей сестрой есть план. Все еще может закончиться хорошо. Пойдем.