Коридор зеркальных отражений

Хайтану цвесть, бамбуку ввысь расти, Горам и льдам стареть да множиться народам, И людям умирать на полпути… А нам? К немилому брести обратно дому. Лю Минъянь, неоконченные стихи

Шэнь Цинцю поверить не мог, что даже после того, как они с Ло Бинхэ настолько перекрутили сюжет оригинального романа, все придет к тому же. Он увидел столб дыма издалека — и ни стена дождя, ни серые влажные сумерки в тени грозовых облаков не смогли этого скрыть. Когда Сюя наконец завис над пиком Цинцзина, Шэнь Цинцю увидел ее. Бамбуковую хижину, от которой и поднимался в небо столб темного дыма. Как в оригинальном романе, когда Ло Бинхэ явился, чтобы отомстить. Их с Ло Бинхэ маленький бамбуковый рай почернел и обуглился, одна стена и часть крыши были вышиблены и разбросаны по окрестностям взрывом, и даже хлещущий ливень не мог исправить ситуацию. Магическое пламя нелегко затушить. Но еще сложнее призвать огонь такой силы… — Наставник, — голос Ло Бинхэ, которого Шэнь Цинцю обнимал, удерживая на своем мече, невообразимым образом совместил в себе лязг стали и влажность всхлипа. — Я ему руки вырву за это. — Это не он сделал, — пробормотал Шэнь Цинцю. «И как ты собираешься мстить своему двойнику, а, скажи на милость? Когда у тебя переломаны руки, а он наперевес с читерским артефактом?» — А кто? Шэнь Цинцю не ответил. Он напряженно размышлял о том, что рассказал ему за время полета Ло Бинхэ. Выходит, во время его вселения в растительное тело цветок луны и солнца дал еще побеги. А пройдоха Шан Цинхуа вместо того, чтобы оставить все как есть, с прижимистостью истиного главы Пика Андин собрал эти побеги и рассадил. И стал выращивать. А чего добру пропадать? Выросшие в почве, щедро питаемой в прошлом кровью Шэнь Цинцю, ростки приняли необходимую форму, идеально подходящую к телу Шэнь Цзю. Шэнь Цинцю смутно припоминал, какую небывалую мощь даровала ничем не замутненная энергия подобного растительного тела. Да, разумеется, опытный заклинатель с ее помощью может выстоять против легиона демонов, без труда одолеть одну упрямую священную демоницу или… Или призвать магическое пламя, которое даже под дождем оставит от бамбуковой хижины угольки и щепки. — Ты не представляешь, кому вы вручили такую силу, — тяжело вздохнул Шэнь Цинцю, заставляя Сюя устремиться к земле. — Ты сказал, что вливал в него свои силы? Вообразить не могу, какой результат в сочетании с растительным телом это даст. Ло Бинхэ, прижимаясь к нему всем мокрым, подрагивающим от холода телом, кивнул. И уязвленно добавил: — Но ведь я думал, что это вы. Шэнь Цинцю обескураженно прикусил язык. Ну конечно. Своему учителю Ло Бинхэ отдаст что угодно в любом количестве. Даже собственные жизненные силы и чеку от гранаты, зажатой у дурного ученика в руках. — Я не виню тебя, — он осторожно переставил ноги на лезвии клинка, чтобы можно было безопасно приподняться на носках и запечатать на мокрой макушке Ло Бинхэ коротикй утешающий поцелуй. — Наоборот, теперь я знаю, что нет такой ситуации, в которой мой ученик не спасет меня. Глаза Ло Бинхэ впервые с того самого момента, как им открылся вид на разрушеную хижину, самую малость просветлели. И этот теплый огонек, которого Шэнь Цинцю ни разу не видел в глазах Ло Бингэ, заставили его сердце сжаться от нежностей. Понимая, что очень скоро им придется иметь дело с Ло Бингэ собственной персоной, пересчитывать раненых и погибших, разбираться с Шэнь Цзю и его наполовину растительным телом… Понимая все это, Шэнь Цинцю позволил себе на секунду утонуть в тепле приливших к сердцу чувств. И даже барабанящий по плечам дождь, рокот грозового неба и хлещущий в лицо ветер не помешали ему как следует стиснуть Ло Бинхэ в объятиях и накрыть его рот быстрым, чуть влажным поцелуем. Удивительно, как легко согревает подобная нежность… — Учитель, — растроганно проблеял его ягненок. — Вы… Но договорить он не успел. — Я не желаю тебе зла, — прорезал ливень полный злости голос — столь же похожий на голос Шэнь Цинцю по звучанию, сколь отличный от него в интонациях. — Мне бы не хотелось портить твою красоту парой ожогов или порезов. И тем более размазывать тебя в кровавую кашу по ближайшим порогам. Так что оставь меня в покое и сгинь, пока я еще могу тебя отпустить. — Минъянь, м-милая, не бросай папочку на произвол с-судьбы! — блажил глава пика Аньдин — братец Самолет, от ужаса позабывший, что в этом мире он никакой не «папочка» персонажей. Единоправный владыка этого мира стоял на карачках, ползая по земле и бестолково ощупывая черными от расквашенной грязи пальцами пространство перед собой. — Сделай с ним что-нибудь! Лю Минъянь — стройная высокая фигурка в вымокшем наряде, почти теряющаяся в потоках ливня и рябении бамбуковых веток, — ничего не ответила. Она сжимала рукоять Шуйсэ двумя руками, напряженно балансируя в предверии прыжка, чтобы избежать следующего удара своего соперника. Интересно, сколько ударов пропустила дева Лю, что сейчас едва держится на ногах? Бой с Шэнь Цзю ее не просто вымотал — истощил полностью, как долгая сушка чайный лист. Учитывая, что мастерства деве Лю было не занимать… И своим духовным оружием она владела как нельзя лучше… Уже от одной этой сцены становилось понятно, насколько силен Шэнь Цзю. — Будь аккуратен, — приказал Шэнь Цинцю, спрыгивая с клинка в заросли бамбука неподалеку от поля боя. — Бегом в хижину, но чтобы он тебя не заметил. Обработай раны и выпей лекарства, оставленные там Му Цинфаном. Твоя главная задача сейчас — полностью восстановить силы и быть готовым дать бой твоему двойнику. Понял? — А вы? — уперся как теленок Ло Бинхэ, который, только обретя учителя, не мог позволить себе потерять его снова. — А я отвлеку его. Не смей спорить! — Шэнь Цинцю по привычке замахнулся было веером, но того не оказалось в руке. Не зная, что еще сделать с поднятой рукой, он опустил ее на макушку Ло Бинхэ и осторожно погладил. — Не переживай, с твоим учителем ничего не случится. А теперь бегом в хижину! Без тебя мы не выдворим Ло Бингэ отсюда. — Ло Бингэ… — пробормотал Ло Бинхэ, перекатывая чужое прозвище на языке. Чуть сморщив от возмущения нос, он отвернулся. Но не вытерпел и оглянулся снова, чтобы бросить последний взгляд на Шэнь Цинцю. — Учитель, если вдруг вам понадобится помощь… — Я позову. — Угу. Ло Бинхэ, держась в бамбуковой тени, направился к хижине. А Шэнь Цинцю с помощью цигуна в один прыжок оказался прямо перед занесшим для удара руку Шэнь Цзю. Сцена требовала пафосной речи, и Шэнь Цинцю, перебрав в голове все возможные варианты, хорошо поставленным голосом выдал: — Этот мир тебе не принадлежит, чудовище! И я скорее умру, чем позволю тебе разрушить его так же, как ты разрушил свой. Интересно, читатели бы прибили братца Самолета за такую бульварщину? *** Сила и власть пьянили крепче самого крепкого вина. Шэнь Цзю чувствовал, как духовная мощь переполняет его, выплескиваясь через края сгустками бело-голубого пламени. Один его удар без труда вышиб стену и крышу бамбуковой хижины. Второй в мгновение ока разрушил духовный барьер прекрасной Лю Минъянь. От прочих, которые Шэнь Цзю расшвыривал, не чувствуя ни усталости, ни опустошения, словно зачерпывал из бездонного колодца, госпоже Лю приходилось лишь уворачиваться да силиться отбить их, если недоставало прыти. Ее же удары он отметал как докучливых мошек. Это сила сама по себе была опьянительной, но на контрасте с прошлой беспомощностью?.. Ооо, Шэнь Цзю едва сдерживал желание расхохотаться, запрокинув лицо к грозовому небу. Сейчас ему даже казалось, что он мог бы померяться силами с Ло Бингэ. Дать несносному щенку бой и посмотреть, как вытянется его морда, когда он… Впрочем, морда этого щенка вытянется, если учитель просто взглянет на него холодно. Ах, прекрасный новый мир. Прекрасное тело. Дивная реальность, в которой Юэ Цинъюань жив, а былые враги готовы лизать Шэнь Цзю руки. Неужели он мог испытать что-то, кроме зависти, ненависти и решимости растерзать, когда перед ним явился его двойник и назвал это место «своим»? Да Шэнь Цзю перегрызет ему глотку, не задумываясь ни на миг. Пары ударов, напитанных духовной мощью, не хватило, чтобы вышибить из груди двойника воздух. Он был силен и ловок, даже, пожалуй, сильнее, чем Шэнь Цзю при своем прошлом теле. Это осознание только подлило масла в огонь. Злоба раздувала мощь, дарованную растительным телом взамен выжженному ядру, и жар такой силы рождался в выставленных вперед ладонях, что ему не в силах была противостоять даже техника двух мастеров: двойника и, пусть и выдохшейся, но по-прежнему весьма умелой Лю Минъянь. Впрочем… Эта девочка немного уступала в силе женушке Ло Бинхэ. Да и выглядела несколько младше, менее уверенной, что ли. Он в этом убедился, когда в его покои шагнули сразу две Лю Минъянь — вначале он подумал, что это мать и дочь или скрытая прежде старшая сестрица, но сейчас, после встречи со своим двойником, понял, что к нему заглянули две девы Лю из разных миров. Как бы там ни было, из-за чужой лишающей воли красоты Шэнь Цзю действительно колебался, нанося по ней удары. Особенно когда вспоминал, как Ло Бинхэ пластался у его постели — значит, некому было сорвать цветок этой девы Лю? Нет, о том, чтобы убить ее, даже речи идти не может. Но своего двойника он жалеть и не думал. Потоки искристого пламени лились безостановочно, выжигая землю и бамбук в тех местах, где мгновение назад были заклинатели. Шэнь Цзю не просто сражался с ними — он гонял их, точно насекомых, упиваясь своей силой. Подумать только! Безумно редкий цветок в купе с энергией, которую Ло Бинхэ отдавал ему безропотно в огромном количестве, создали чудовищную печь, бесперебойно выплавлявшую такого рода мощь. Ох, с ее помощью Шэнь Цзю обратит своего двойника и этого болтливого Шан Цинхуа в пепел, а после заставит замолчать Лю Минъянь. Он придумает как. И этот мир — мир, готовый свернуться у его ног калачиком, — станет принадлежать ему одному. Как и эта опъяняющая, просто так — или все же за пережитые в плену у Ло Бинхэ мучения? — дарованная ему сила. Уж теперь Шэнь Цзю своего не упустит. Никогда. Ни за что. Двойник не смог отбиться от последнего удара. Словно тряпичная кукла, он пролетел десяток чжаней, пробивая спиной стебли бамбука, и рухнул на землю, харкая кровью. Подняться он так и не смог. Зловеще растянув губы в улыбке, Шэнь Цзю воздел руку и указал Лю Минъянь на свернувшего на земле Шан Цинхуа. — Смотри лучше за ним, девочка, и не мешайтесь мне. Иначе сдохнете тут все трое. Впрочем, о Лю Минъянь можно было не беспокоиться. Схватившись за рукоять меча, она использовала его как посох — иначе ей было просто не устоять на ногах. Шэнь Цзю направился к своему двойнику. Наслаждаясь молниями в своих ладонях и молниями над головой, рокотом грома в небе и рокотом крови в ушах. Ледяными каплями дождя, стучащими по его плечам, и пронзительному ветру, овевающему его целое, полное сил тело. Улыбаясь как умалишенный, Шэнь Цзю был счастлив — так счастлив, как, может быть, никогда в жизни. Ну разве что когда столкнул заносчивого щенка в Бездну. Стоило подумать о лихе, как оно появилось — черным всполохом между ним и двойником встал Ло Бинхэ. Однако Шэнь Цзю не испугался. Ни капли. На него смотрели горящие огнем глаза Ло Бинхэ из этого мира — того самого, который переломал себе руки, чтобы безропотно принять наказание за муки учителя. Жалкое ничтожество, которое отдало все духовные силы ему, Шэнь Цзю, и сейчас было подобно калеке, практически лишенному духовного ядра. Восстановиться не помогут ни целебные пилюли, ни поддержка дражайшего наставника-двойника. Только время. Время, которого ему никто не даст. — Скройся, — оскалился Шэнь Цзю. — Насекомое. *** — Владыка, вы какой-то странный нонче… — Ша Хуалин, часто смаргивая от хлещущих по лицу капель дождя, никак не могла хорошенько разглядеть, что не так с вымокшим до нитки, сплошь залитым кровью Ло Бинхэ. — Не боитесь, что ваш обожаемый наставник не простит вам запущенного как мячик Лю Цингэ? Они вроде на хорошем счету друг у друга. А еще Ша Хуалин бы места себе не нашла, что братца Лю Минъянь размазывают в лепешку, если бы лично не увидела маленькую лавандовую тень, которая скользнула под сень деревьев недалеко от того места, куда рухнул Лю Цингэ. Безупречная Лю Минъянь точно не даст братцу скопытиться, решила Ша Хуалин, и не стала отбиваться от процессии. — О, простит неприменно, — растянул уголки губ в ухмылке Ло Бинхэ. — Будто у него есть выбор. Ша Хуалин от неожиданности даже слегка замедлилась, и целая кучка демонов за ее спиной поврезалась друг в друга, только бы не влететь в лопатки Мобэй Цзюня. Летать тот не умел и потому пользовался силами подруги, держась позади нее. Ватага демонов, которая помогла Ло Бинхэ раскидать недобитков с Байчжаня, следовала за ним по небу разноцветной толпой. Жестокость и холодность владыки пришлась большинству демонов по вкусу, так что сейчас, следуя за полным какой-то звериной решимости Ло Бинхэ, те пускали слюни от почтения, урчали, пучили глаза и носились кругами. Чего нельзя было сказать о Ша Хуалин и Мобэй Цзюне. Слишком часто те видели своего владыку убивающимся по Шэнь Цинцю — и по хладному телу, и по жестокому наставнику, обрекшему ученика на смерть, и по не слишком внимательному к супругу муженьку… Короче, знали его слишком хорошо, чтобы хотя бы на интуитивном уровне не почувствовать, будто что-то не так. Ло Бинхэ был способен впасть в тягчайшую тоску, стоило учителю пожелать ему доброго утра в какой-то иной, не такой, как обычно, формулировке. А тут ему резко все равно, что подумает о нем Шэнь Цинцю после такой жестокой расправы над Лю Цингэ? И почему вообще Ло Бинхэ не убивается после того, как Шэнь Цинцю лично пожелал его смерти? Да что с ними вообще двумя происходит?! — Не хмурься так, — внезапно бросил Ло Бинхэ, полуоглядываясь. — Такому хорошенькому личику не идет хмурость. Я сразу начинаю волноваться за сохранность… Тут он оборвался. Его взгляд на секунду замер на аккуратно подпиленных лаковых ноготках Ша Хуалин, а затем вдруг доверху наполнился льдом заокраинного севера. Оставив демоницу переваривать такое странное обращение, он резко вырвался вперед, оставляя позади Мобэя и Ша Хуалин, и еще дальше — не поспевающих за ними демонов… Синьмо! Синьмо был цел! Ло Бинхэ мчался по грозовому небу на огромной скорости, потому что под ногами его звенел от демонической энергии Синьмо! — Клинок смог восстановиться и подчинить себе Ло Бинхэ? — кажется, Мобэй давно все понял, но не подавал виду — нарываться на бой с таким владыкой демонов ему не хотелось. — Что будем делать? — Понятия не имею, — выдохнула Ша Хуалин. — А если не только его, но и этого его Шэня? Что если они оба такие пришибленные из-за Синьмо? — Мгм, — нахмурился Мобэй Цзюнь. — Скоро узнаем. Они мчались к пику Цинцзин, к столбу черного дыма, полосам выженного бамбука и вспышкам кипящей битвы. И как только им удалось разглядеть тех, кто сражался на поляне перед обломками бамбуковой хижины… — Двойник, — они переглянулись. И слаженно ударили Ло Бингэ в спину. *** Шэнь Цинцю не заметил, когда на пик Цинцзина подоспели братец и сестрица Лю, зато заметил, что все четверо — вместе с так и не восстановившимся Ло Бинхэ и еще одной Лю Минъянь — наконец смогли хоть что-то противопоставить Шэнь Цзю. — Какого черта, где были твои мозги?! — прошипел Шэнь Цинцю, подволакивая собственное тело к свернувшемуся в бамбуковых обломках Шан Цинхуа. — Ладно они, но ты, ты-то знал, что эти приколы с вырванными конечностями прямиком из твоей дурацкой книжонки! Ты бы мог догадаться! Ты бы!.. — Да мне сообщений от Системы десять тысяч лет не приходило, я вообще забыл, что оно и как там! — взбеленился Шан Цинхуа, хотя голос всемогущего автора звучал плаксиво и разнесчастно. Он часто-часто тер глаза сложенными в кулаки руками, пока Шэнь Цинцю не схватил его за запястья и не заставил открыть лицо. — Ты вообще в курсе, сколько я уже в этом мире?! — Что с глазами? — Шэнь Цинцю нахмурился, игнорируя чужие причитания. — Да не знаю я! Твой прототип запустил в меня во-о-от-такенный фаербол, если бы не Минъянь, меня бы изжарило, а так… не знаю, просто вижу плохо, все в пятнах будто, знаешь, как во снах, когда мелкие детали собрать надо или типа того… Я что-то не додумался зажмуриться, меня и ослепило… — Если продолжишь тереть глаза грязными лапами, лучше не станет, — огрызнулся Шэнь Цинцю, встряхивая собрата-попаданца за плечи. — Шиди Му все поправит, надо бы только… Он не договорил, глядя на то, как Шэнь Цзю отбивается от наседающих на него с четырех сторон противников. Лю Цингэ и Ло Бинхэ были по-настоящему искалечены еще до начала боя: каждое движение причиняло им заметную боль, кровь струилась из так и не закрывшихся — или начавших кровить заново — ран, что изрядно срезало недюжинную мощь обоих. Бог Войны и Несравненный Владыка Демонов то и дело останавливались, Лю Цингэ хватался за треснувшие ребра, Ло Бинхэ злобно взмахивал руками, костям в которых никак не давали срастись. Лю Минъянь из этого мира исчерпала свои силы еще во время столкновения с Шэнь Цзю один на один, так что теперь ее меч пел в руке другой — уже не девы, но госпожи — Лю, которая одна пока была в полной силе, но и ее бой, где приходилось не столько атаковать, сколько защищать спутников, изматывал. И лишь Шэнь Цзю, даже в одиночку выступая против четверых, чувствовал себя прекрасно. Вся площадка перед бамбуковой хижиной тонула в белом зареве его молний, движения становились с каждым мгновением боя все быстрее и все сильнее, словно разнашивались туфли или разгонялась кровь в застоявшихся конечностях. Четверо могли сдержать его на поляне и худо-бедно выгородить друг друга — но не более. Если бы Лю Цингэ и Ло Бинхэ остались в полной силе… Если бы на двух дев Лю было два меча, а не один… Если бы Шэнь Цинцю нашел силы подняться, а Шан Цинхуа не ослеп от слишком яркого света белого пламени… Они бы его одолели. Но с нынешним раскладом? Невозможно. И ведь это еще не явился самый главный противник… А где он? Если Лю Цингэ у ж е здесь, то почему все еще нет Ло Бингэ? Шэнь Цинцю, примирившись было с жестокой судьбой и откинувшись на гору из сломанных стеблей бамбука, резко сел. Держаться прямо было нелегко, рот наполнял сладкий вкус крови, в глазах двоилось. И все же, взглянув поверх поля боя, он увидел еще одно — два священных демона, Ша Хуалин и Мобэй Цзюнь, бились против багряно-черного вихря. Ого! Местные смогли его раскусить? Интересно, как? По мечу? Что ж, Шэнь Цинцю испытал прилив гордости — не совсем кретины… Но это его не обнадежило. Получив несколько тяжелых ударов, Мобэй Цзюнь предпочел ретироваться — именно поэтому он выжил в противостоянии с Ло Бинхэ и Ло Бингэ из оригинального романа. Смог вовремя понять, что слабее, и спокойно отказаться от битвы. Однако вместо того чтобы броситься помогать Ло Бингэ (как он сделал это в оригинале и с местным Ло Бинхэ в Бездне) для доказательства своей преданности, Мобэй ледяным вихрем промчался через сражающихся с Шэнь Цзю заклинателей и оказался над Шан Цинхуа и Шэнь Цинцю. Почувствовав, какой холод распространяется вокруг владыки пустынного севера, Шэнь Цинцю поежился и отполз подальше. Он не имел ни малейшего желания наблюдать за грубовато-равнодушным ощупыванием и оглядыванием Шан Цинхуа: Мобэй дотошно проверял того на наличие серьезных повреждений, хотя выглядело это так, будто демон перетряхивает мешок картошки в поисках гнилья. — Мы уходим. Что ж, Мобэй Цзюнь всегда был прагматиком. И в общем неописуемом кавардаке шел по своему пути — стремясь остаться при своем и не шибко беспокоясь обо всем остальном. Вот и сейчас, закинув Шан Цинхуа на плечо, Мобэй просто скрылся в лесу — и гори все остальное синим пламенем! Поражение Ша Хуалин, которая и дралась-то вполсилы, часто-часто оглядываясь на сражавшуюся — сражавшихся… — Лю Минъянь, было лишь вопросом времени. Сшибая ее с ног и опрокидывая в побитую дождем пыль, Ло Бингэ с истинно джентельменской грацией поймал демоницу за талию, чуть опуская ее к земле и только после этого разжимая руки. Бух! Шэнь Цинцю не мог услышать звона колокольчиков, но увидел, как демоница слегка ударяется затылком о землю. Как же омерзительтно за этим наблюдать! Чертов Сян Тянь Да Фэйцзи! Неужели ты правда думаешь, что кому-то нравится наблюдать за непобедимым гг, который расшвыривает врагов направо и налево, подобно буровому аппарату двигаясь к своей цели и при этом не забывая фамильярничать с женщинами?! Шэнь Цинцю тоскливо взглянул на своего мальчика. Бледный от усталости и боли, да к тому же безоружный, Ло Бинхэ собирал остатки духовной силы в ладонях, переплавлял их с демонической и что было сил швырял получившиеся сгустки в Шэнь Цзю. Что было силы получалось не ахти — давали о себе знать сломанные руки. Каждый новый удар выходил все слабее, отчаяние в равной мере мешалось на лице Ло Бинхэ с бессильной яростью. Глядя на него, Шэнь Цинцю невольно задумался, что его черный лотос не в пример владыке трех миров из оригинальной новеллы кажется отвратительно уязвимым — и до боли живым. «Если мы выберемся из всего этого, — подумал он, поднимаясь на ноги и хватаясь за отбитую поясницу. — Я больше никогда-никогда не ударю тебя веером. И буду беречь твои чувства, черт побери, даже если они уязвимее, чем у впервые влюбленной школьницы… Обещаю». Ло Бингэ шел не торопясь. Уголки его губ подрагивали в ухмылке, а горящий взгляд… Ни разу даже не скользнул по Шэнь Цинцю. Это игнорирование его персоны — из-за которой весь сыр-бор и закрутился! — так возмутило почтенного наставника Сюя, что тот чуть не замах рукой, привлекая к себе внимание. Нет, неслыханная наглость! Так его игнорировать! Впрочем, Шэнь Цинцю быстро понял причину этой невнимательности. Взгляд Ло Бингэ был прикован к Шэнь Цзю. Как-то Сян Тянь Да Фэйцзи упомянул в своей жалкой книжонке, что, окончательно изуродовав Шэнь Цзю, обратив его в безвольного неподвижного человека-свинью, болтающегося на вбитом в потолок кольце, лишившегося всех — сплошь покрытая шрамами кожа ничего не ощущает, верно? — органов чувств, он не испытал радости. Только сожаление. Сожаление о том, что не может провернуть все пытки еще раз — и еще раз — и еще… Тогда Шэнь Цинцю не обратил на это внимание. Сейчас, кажется, понял, что эта парочка мимолетно брошенных строчек значила намного больше, чем казалось на первый взгляд. Ло Бингэ не просто ненавидел своего учителя. Он был им одержим. Как одержим детскими обидами, неисполненными мечтами, недостижимыми идеалами, которые этот человек похоронил в нем. Взрослый Ло Бингэ мог получить все что угодно силой или харизмой. Однако чувства, что он достоин признания и любви просто так, за то что он — есть, за то что он — старается, старается изо всех сил! — нет и не будет. Прошло время. Изменился он. И все недостижимое и желанное так и осталось заключено в этом жестоком ледяном человеке, которому хотелось мстить до полного исступления — и все-таки не хотелось отпускать до последнего, как не хочется отпускать детство, мечты, дурацкие надежды и детские обиды, аукающиеся на всю жизнь. Не нужна ему была симпатия Шэнь Цинцю — ни капли. Ему просто нужен был целый Шэнь Цзю, чтобы пройти дорогой не приносящей облегчения мести еще раз. И еще. И столько, сколько звезд в небе — и миров во вселенной, из которых можно вылавливать копии Шэнь Цинцю. — Наставник, — промурлыкал в тон громовым раскатам Ло Бингэ. — Вы только-только очутились в этом прелестном мирке, где все вас обожают, и вот вы уже в окружении врагов… Все-таки удивительно, насколько вы всем омерзительны, что даже при таких исходных данных умудрились обратить всех против себя. — Не зови меня так, щенок, — Шэнь Цзю обернулся стремительно — и не глядя отразил удар Ло Бинхэ за своей спиной, разбив сгусток энергии на шипящие капли. Его разноцветные глаза были широко раскрыты, ноздри раздувались, на виске пульсировала жилка. — Я отрекся от тебя давным давно. И кстати… ты уже заметил, насколько ты здесь никому не нужен, м? Начиная от женушек и кончая приспешниками. Шэнь Цинцю отлип от бурелома, в который превратилась его прелестная бамбуковая рощица, и, ковыляя, добрался до Ло Бинхэ. Тот уже готовил новый шар пульсирующей энергии, жалкий, по правде говоря, когда Шэнь Цинцю быстро обхватил его со спины поперек туловища и прислонился. — Прекрати. Не трать силы попусту, они разберутся без тебя. — Наставник, он очень вас ранил? — попытался обернуться Ло Бинхэ, но Шэнь Цинцю его не отпустил, утыкаясь лицом в лопатки ученика. — Наставник, как вы?.. — Все хорошо, — пробормотал Шэнь Цинцю. — Ты же рядом… — Осторожнее! — Лю Минъянь — Шэнь Цинцю не успел понять, какая именно, — метнулась к ним и толкнула обоих в строну. На том месте, где они стояли мгновение назад, пролетел плюющийся духовной и демонической энергиями клубок. Шэнь Цзю и Ло Бингэ сцепились, колошматя друг друга с такой силой, что мокрая земля под их ногами занималась огнем. От жара воздух поддернулся рябью. — Благодарю… Госпожа Лю? — Шэнь Цинцю, поймав равновесие и придержав Ло Бинхэ за локоть, неуверенно заглянул в большие ясные глаза Лю Минъянь. — Не за что, наставник Шэнь, — торопливо откликнулась лучшая ученица пика Сяньшу. — Но нам лучше бы отойти подальше… — Идем, — буркнул Лю Цингэ, обхватывая локоть сестры. — Она права. Все идемте. Сегодня по гордости лорда пика Байчжань прошлись не один раз окованными сталью сапогами. Шэнь Цинцю жалостливо вздохнул и пошел за ним, к обломкам бамбуковой хижины. Не то чтобы она реально могла их защитить… Но какое-никакое укрытие. Когда они сбились кучкой у полуразвалившейся хижины, стоя плечом к плечу и наблюдая за бурлением чужой битвы, то вздымающейся в грозовое небо, то метеором падающей к земле, Шэнь Цинцю ощутил… Почти облегчение. Ло Бинхэ был рядом, Лю Цингэ, шумно хрипя и опираясь на плечо сестрицы, тоже был тут и был жив. Оставался только Юэ Цинъюань. Да еще ученики… Да еще госпожа Лю. *** Лю Минъянь подошла к распластавшейся демонице, присела на корточки и осторожно продела руку под ее плечи. — Вставай, — сказала она внезапно для самой себя очень ласковым голосом. — Ну, давай… Он же не покалечил тебя, в конце концов. — Минъянь, что происходит?! — Ша Хуалин, до этого плашмя лежавшая под каплями дождя в глубоких раздумьях обо всем произошедшем, торопливо села. Зазвенели колокольцы, скрипнул налипший на кожу шелк. — Их два… Но этот-то чужой! Не наш владыка, а хмырь какой-то! И Шэней двое! И… Лю Минъянь виновато улыбнулась. — И тебя двое. Ты… Ты моя? Моя?! Отвечай! — демоница вскочила на ноги и отпрыгнула в сторону, будь у нее хвост — наверняка стегала бы себя им по бедрам. Янтарные глаза хищно разгорелись, точеные ноздри раздулись. — Нет… Не моя. Лю Минъянь качнула головой — от плеча до плеча. — Что вы здесь забыли? — мелко ощерилась Ша Хуалин, пятясь и оставляя босыми пятками выемки в расквашенной, почерневшей от пепла земле. — А ну отвечай! Ты с ними пришла? — Я пришла за, — она особенно выделила последнее слово, — за ними. И хочу, чтобы они оба убрались в наш мир. И прекратили разносить ваш мир по камешку. — С какой стати мне тебе верить? — прищурилась Ша Хуалин. — Те двое в тыщу раз злобнее Ло Бинхэ и Шэнь Цинцю из нашего мира! Откуда мне знать, что ты тоже не злое отражение Минъянь? «В самом деле, ты не так уж далека от истины, — грустно усмехнулась про себя Лю Минъянь. — Вы тут все похожи на наши светлые отражения… И все намного лучше нас». — Я не могу предоставить тебе никаких доказательств, — тем не менее продолжила она. — Но позволь мне рассказать тебе свой план. Ты увидишь, что он никак не способен вам навредить… напротив, может только помочь. Пожалуйста, Лин-эр. Последнее обращение заставило Ша Хуалин вздрогнуть и широко раскрыть глаза. Лю Минъянь чуть-чуть — самую малость — улыбнулась ей сквозь промокшую и налипшую на лицо вуаль. Однако теплота не поколебала демоницу — может быть, в этом мире нежности ей и так хватало, чтобы такая мелочь могла ее растопить, как Ша Хуалин из мира Ло Бингэ? Лю Минъянь не расстроилась, даже если это осложняло ее дело. Если бы только ее светлое отражение не было сейчас в толчее других людей, они бы сделали все так, как задумали изначально, и не пришлось бы уговаривать демоницу. Но нет, Лю Цингэ держит сестру за руку, сжимая ее ладонь до побелевших костяшек, готовый защищать, даже если не останется ничего другого, кроме как становится переломанными костями поперек горла врага. Лю Минъянь вздохнула и вновь перевела взгляд на Ша Хуалин. Ну что ж, ей не привыкать, когда планы рушатся. Никто не ожидал, что за жалкие две недели Шэнь Цзю не просто поднимут на ноги, но напитают мощью, достаточной для того, чтобы выдержать бой с Ло Бингэ. Ну и ладно. Ну и подумаешь. Лю Минъянь вновь заговорила: — Я знаю, что демоны не верят в доброту ради самой доброты. Что ж, я тоже в нее перестала верить… Давай тогда я расскажу тебе о своих корыстных мотивах, может, это убедит тебя мне помочь? — Валяй, — настороженно отозвалась Ша Хуалин, пока дождинки падали на ее ресницы, собирались в огромные капли и разбивались о щеки. — Только не вздумай меня обманывать, я это мигом почувствую. — Конечно, — кивнула Лю Минъянь. — Видишь ли, наш мир мне не слишком мил. Я не буду вдаваться в подробности, но ты и сама видишь, какие в нем Шэнь Цинцю и Ло Бинхэ… И он весь такой. — Что, хочешь вышвырнуть вместе с ними нашу Лю Минъянь и занять ее место? — уголки губ Ша Хуалин дернулись несколько раз, словно она была готова оскалиться. — Нет, — губы Лю Минъянь тоже дрогнули — только не в предверии оскала, а в слабом подобии улыбки. — Я испорчу ваш мир, отравлю его, как это сделали Шэнь Цинцю и Ло Бинхэ из нашего. Мы слишком для него плохи. — Да ну, и тебя так волнует, что будет с нашим миром? — насмешливо фыркнула Ша Хуалин. — Так я и поверила. — Волнует, — не стала обращать внимания на чужую насмешку Лю Минъянь. — Видишь ли… И она рассказала все. И искренне повеселилась, когда недоверие Ша Хуалин постепенно сменилось на милость — чужие слова ни за что бы не убедили демоницу, если бы… Если бы эти слова не звучали точь-в-точь как-то, что могла бы сказать Лю Минъянь. — Понимаешь теперь? — за спиной вспыхнуло особенно яркое зарево битвы, и Ша Хуалин сморщилась, прикрывая глаза ладонью. — Помоги мне, пока они не разрушили здесь все окончательно. — Хорошо, — сглотнула Ша Хуалин. — Давай попробуем… этот твой план. Все равно от меня надо только передать им, что делать, верно? Остальное заняло не дольше пары минут. Лю Минъянь незаметно отослала Шуйсэ обратно к его настоящей хозяйке. Пока что на ее взгляд ни Ло Бингэ, которому пришлось биться с Лю Цингэ, Юэ Цинъюанем и всем пиком Байчжань, ни Шэнь Цзю, который на недобитых врагах только разминался, не сдавали позиций. Битва то возносила их в поднебесную высоту, то швыряла куда-то в горные расщелины. Лю Минъянь терпеливо ждала. Ей было важно, чтобы все произошло прямо здесь, поближе к полуразвалившейся хижине. Когда клубок сцепившихся соперников падающей звездой рухнул в нескольких чжанах от нее, она коротко кивнула — зная, что за ней уже наблюдают. Пурпурной молнией она кинулась наперерез сражающимся. Интересно, если в пылу битвы кто-то из них — или сразу оба — обрушат на нее удары, она сразу же выплюнет внутренности, вывернувшись наизнанку, или еще помучается? В тесной битве от Синьмо было мало толку, его длина не позволяла совершать необходимые маневры. Так что Ло Бингэ убрал меч за спину, и ничто не помешало Лю Минъянь выхватить его. Рукоять обожгла ладонь мертвенным холодом, а через мгновение все тело взвыло от предчувствия опасности. Лю Минъянь не поняла, от чего именно — от клинка, способного любую душу обратить ко злу, или от готовящегося удара в спину. Она не оглянулась. Даже если Шэнь Цзю не задержит Ло Бингэ, разве тот ударит ее? Во всяком случае, разве он ударит ее незамедлительно? Лю Минъянь не стала проверять это. Она швырнула меч вперед, и тут же ощутила облегчение, накатывающее волной. Даже столь короткий контакт с демоническим клинком истощил ее морально. Меч вспыхнул алым светом и задрожал, но не вернулся обратно. Пальцы Ло Бинхэ из этого мира, бледные и все еще слабые, сжали рукоять. Все остальное не заняло и десятка мгновений. Ло Бинхэ, наученный подосланной Ша Хуалин, рассек ткань бытия прямо за спиной Ло Бингэ, теснимого Шэнь Цзю. Отвлекшись на потерянный меч, владыка трех миров на мгновение потерял бдительность, и его враг тут же этим воспользовался. Видя, как Ло Бингэ срывается в разинутый зев портала, Шэнь Цзю ликующе улыбнулся. Улыбка все еще цвела на его лице, когда ему в спину ударили сразу трое — Лю Цингэ, Лю Минъянь из этого мира и Ша Хуалин. За время чужой битвы они все немного восстановили силы, и их слаженного удара хватило, чтобы Шэнь Цзю сделал один — только один и нужен был — шаг, проваливаясь в портал следом за своим недругом. Лю Минъянь не стала бросать последний — прощальный — взгляд на этот мир. Оставляя Синьмо в руках этого Ло Бинхэ, она навсегда запечатывала для всех обитателей ее собственной реальности путь в эту вселенную. Она не собиралась об этом сожалеть… по крайней мере сейчас. Портал стягивался на глазах. Лю Минъянь не собиралась дожидаться, когда из этой щели выскочит Ло Бингэ или Шэнь Цзю. Она коротко взмахнула рукой, отдавая последнее прощание остающимся, и нырнула в портал сама. Он схлопнулся за ее спиной в то же мгновение. А она звонко ударилась коленями о пол сокровищницы. Вот и все. Лю Минъянь медленно посмотрела наверх, туда, где грозовыми облаками темнел взгляд Ло Бингэ и бешенством сверкали цветные глаза Шэнь Цзю. — Прости, — сказала она просто, принимая протянутую ей руку и поднимаясь на ноги. Ло Бингэ не ответил ей, и она обратилась к Шэнь Цзю спокойным учтивым тоном. — И у вас я тоже прошу прощения, мастер Шэнь. Позвольте же мне воспользоваться затишьем в вашем противостоянии с Ло Бинхэ и от лица хозяйки дворца… Она выдержала паузу, позволяя любому из мужчин прервать ее, если один решит, что она больше не смеет претендовать на роль госпожи за все совершенные проступки, а второй не пожелает брать перерыв в сражении. Однако оба молчали. И она продолжила: — Пригласить вас к столу. Мы ведь все устали, верно? Разбитое вдребезги сердце она заврачует позже. Когда поймет, как дальше будет существовать их поломанный мир, в котором, кажется, появилась сила, способная если не на равных, то очень близко к тому противостоять Ло Бингэ… Особенно когда тот потерял Синьмо. Кажется, это понимал и сам Ло Бингэ. Он растянул разбитые в пылу битвы губы в зловещей усмешке. — Вы слышали ее… наставник? Пойдемте к столу. — Не зови меня так, щенок. — Этот щенок давно вырос, почтенный наставник. Разве вы еще в этом не убедились? Лю Минъянь отступила. Она понятия не имела, во что выльется их перепалка — в продолжение драки? В еще более злое словесное прение? В какое-то подобие договора на мир — по крайней мере на ближайший час, пока они не восстановят силы? Ей было практически все равно. Слабость, навалившаяся на плечи, пригибала ее к земле. И дело было не в пережитых сражениях. Она просто… Она просто больше всего на свете не хотела возвращаться домой. *** Дождь закончился, и сквозь серую хмарь пробились яркие солнечные лучи. Небо все еще затягивали тучи, но тем ярче казалась облитая светом зелень… И одежды адептов пика Байчжань, валявшихся тут и там и горестно причитавших от многочисленных ран и ушибов. — Глава школы, ну что же вы, — Шэнь Цинцю закинул руку Юэ Цинъюаня себе на шею и зло шикнул на собравшегося было возмутитья Ло Бинхэ. Сначала он хотел позвать Лю Цингэ или Лю Минъянь, потом решил, что им и так досталось, и вместо этого окликнул Ша Хуалин. — Госпожа Ша! Вы тут самая целая, извольте помочь. — Ему? Да ни за что, — Ша Хуалин сложила голые руки на груди и показала тонкий малиновый язычок. — Он этому подменному Шэню только так подыгрывал. — Не стоит привлекать никого лишнего, — вмешался Му Цинфан — лекарь выглядел растрепанным и виноватым, спрыгивая со своего клинка. — Я здесь… Глава школы, вы ранены? — Просто устал, — коротко бросил Юэ Цинъюань, благодарно опираясь на плечо лорда Цяньцяо. На Шэнь Цинцю он будто старался не смотреть, и тот его понимал. В конце концов, если во всем этом мире был кто-то, кому вмешательство Системы и перенос сознания Шэнь Юаня в тело Шэнь Цзю не пришлись по вкусу, так это главе школы. Возможно, сейчас он по-новому переживал свою потерю — тот Шэнь Цинцю, которого он знал с самого детства, исчез. Тот, кто пришел на его место, был совсем другим человеком. Еще несколько учеников пика Цяньцяо поспрыгивали с мечей, поспев за своим лордом, и Шэнь Цинцю позволил себе удалиться. Пускай латают раненых байчжановцев и главу школы те, кто в этом хорош. А он… — Досталось же тебе, — Шэнь Цинцю со вздохом поднял ладонь Ло Бинхэ и осторожно ощупал его руку до локтя. — Ну зачем такие театральные жесты? И неужели нельзя было подыграть шиди Лю? Пальцы коснулись груди Ло Бинхэ в том месте, где белые элементы его одежд насквозь пропитала кровь. Ее было так много, что белоснежная ткань в том месте стала черной. — А я, думаете, сразу понял, что он меня убивать не хочет? — буркнул Ло Бинхэ. — Вот от него последнего доброты к себе ожидал, знаете ли. — Это и не было добротой по отношению к тебе, — холодно заметил стоявший неподалеку Лю Цингэ. — Я всего лишь решил, что Шэнь Цинцю после будет сожалеть о твоей смерти. — Спасибо за заботу и проницательность, шиди Лю, — искренне поблагодарил его Шэнь Цинцю. — Кстати… как там твои ребра? — Пустяк, — буркнул Лю Цингэ, приосаниваясь и стараясь поменьше опираться на Лю Минъянь, которая придерживала его все это время. — Мы не будем досаждать лорду Цяньцяо, — ответила она за Лю Цингэ. — На пике Сяньшу тоже есть достаточно мастериц лекарского дела. Нам с братом помогут. А лорд Цяньцяо пусть помогает тем, кто в этом нуждается больше. — Дева Лю, — оживился Шэнь Цинцю, осененный спонтанной мыслью. — Ты… тебя не слишком… Я имею в виду… — Что учителю нужно от этой ученицы? — наконец не вытерпел Ло Бинхэ — на его учителя и так слишком много людей покушалось в эти дни, так что хрустальное сердце могло и не выдержать! — Что вы имеете в виду? Шэнь Цинцю раздраженно цокнул и по привычке замахнулся рукой, но веера в ней не было. Правда, почти тут же Лю Цингэ сунул руку за пазуху и вытащил помятый, с длинной трещиной вдоль основания веер. — В обломках хижины валялся, — буркнул лорд Байчжаня, не поднимая на Шэнь Цинцю глаз. — Решил, пригодится. — Благодарю, — в который раз пораженный полезностью своего шиди ответил Шэнь Цинцю. Затем грозно обернулся к Ло Бинхэ, но позеленевшее от горя лицо ученика быстро заставило сменить гнев на милость. — Мнительность еще никого до добра не доводила, — пожурил его Шэнь Цинцю. — Я всего-то хотел узнать, как дева Лю пережила встречу со своим двойником… Мне кажется, это весьма непростой опыт, верно? — Можно сказать и так, — прекрасные глаза Лю Минъянь на секунду будто затянула дымка. — Она… тоже другая. Как и ваш двойник, мастер Шэнь. Она, наверное, злее… и умнее. — Неприятное впечатление, верно? — сочувствующе хмыкнул Шэнь Цинцю. — Мне она злой не показалась, — довольно резко прервал их Лю Цингэ. — Зачем вообще ее обсуждать? — Вот именно, наставник, — тут же вклинился Ло Бинхэ и заныл. — Мы не виделись так долго, а вы снова говорите о ком-то другом! — Ну все, все, — закатил глаза Шэнь Цинцю, хлопая ученика по макушке. — Дай мне со всеми попрощаться, отдать поручения по восстановлению бамбуковой хижины и… Шэнь Цинцю бросил взгляд на Юэ Цинъюаня, чьи духовные силы пытался выровнить Му Цинфан. Оглядел стенающую толпу байчжановцев. Вспомнил, во что превратилась его бамбуковая рощица и их хижина… И решительно закончил: — А знаешь, они и сами разберутся. Пойдем домой. Когда они вновь вдвоем встали на один меч и взмыли в небо, Ло Бинхэ, окончательно осмелев, крепко обнял Шэнь Цинцю за талию и уткнулся носом ему прямо в макушку. — Наставник? Вы ведь любите этого ученика больше, чем его двойника? — Что за дурацкие вопросы? — ужаснулся Шэнь Цинцю. — Как тебе не совестно такое спрашивать? — Извините… — какое-то время пристыженный Бинхэ правда молчал, а потом его руки вдруг сжались на талии Шэнь Цинцю крепче. — Наставник… Зачем он вас похищал? — Откуда я знаю? — огрызнулся Шэнь Цинцю. Ну что за бестактные вопросы! — Знаешь ли, он меня в свои злодейские планы не посвящал. — Злодейские планы… — пробормотал Ло Бинхэ, смакуя явно странное выражение. Потом сжал руки немного крепче, так что это уже стало некомфортно — Шэнь Цинцю закашлялся и пару раз шлепнул по чужим рукам веером. — Наставник… На сердце у этого ученика тяжело. Он не хотел бы оскорбить вас вопросом, но эта мысль совершенно не оставляет его в покое… вы позволите? «Ну и как тебе отказать, с такой-то формулировкой?!» — Шэнь Цинцю в который раз возмутился тому, как ловко Ло Бинхэ добивается своего. — Давай, — нехотя согласился он. — Наставник… Этот мерзавец… он ведь в прошлое свое появление пытался вас соблазнить, — прошептал Ло Бинхэ ему на ухо. — Скажите мне честно, неужели за все эти две недели, что он держал вас в заточении, он ничего подобного… не пытался сделать? Шэнь Цинцю заледенел, точно статуя в царстве Мобэя. Однако осознание, как может трактоваться такое молчание, заставило его быстренько выколупать самого себя из ледяной корочки и ответить в укоризненном тоне: — Откуда такие мысли?! Твой учитель никогда бы не допустил ничего подобного. В тот раз все произошло по недоразумению, я ведь принял его за тебя. Помолчав — переварив то, что придется все-таки немного, самую малость солгать, — он добавил: — По правде говоря, мне кажется, ему нужнее был кто-то, на ком срывать гнев… После того, в какое состояние он привел Шэнь Цзю, ему просто нужен был еще один наставник, но целый физически и духовно, чтобы продолжить над ним измываться. Так что успокой свое хрустальное сердце, твой наставник пережил пару пренеприятных недель, но ничего серьезнее вывихнутой руки и расшатаных нервов он не получил. Все, успокоился? — Только если учитель говорит правду, — буркнул Ло Бинхэ в его затылок. — Ну конечно правду, — Шэнь Цинцю поднял руку и зарылся пальцами в темные волосы своего не в меру любопытного ученика. — И вообще, господин-глотатель-уксуса, лучше расскажи мне, как ты смог не признать подделку вместо своего учителя? Так-то ты меня ценишь и знаешь? — Наставник! — возмущенно замычал Ло Бинхэ. — Этот ученик… да я… да как же я мог… Вы!.. Слушая чужие уязвленные причитания, Шэнь Цинцю расслабился. И, желая как-то наградить и утешить своего великовозрастного ученичка, мягко откинулся спиной назад, на чужую грудь, не слишком крепко, помятуя о ране, но достаточно тесно, чтобы Ло Бинхэ сбился с мысли, замолчал и крепко обнял его за плечи. «Все по-прежнему, — подумал Шэнь Цинцю, прикрывая глаза под порывами прохладного ветра. — Их мир запечатан с нашей стороны, все живы, а скоро будут и целы. Шэнь Цзю и Ло Бингэ займут друг друга безжалостным противостоянием, а демонические владыки, прознав, что лорд Синьмо лишился своего клинка, вновь попытают счастье и попытаются отбить у него власть. На время их мир скорее всего погрузится в хаос… И, может быть, этакая встряска пойдет ему на пользу». Впереди замаячили обветшалые домики приграничного поселения Цзянху. Последнего человеческого пристанища перед царством демонов, в котором с некоторых пор Шэнь Цинцю чувствовал себя как дома. Как дома… Да нет же, теперь это и вправду стало домом. Чувствуя, как впервые за долгое время его тревоги исчезают, Шэнь Цинцю откинул голову на плечо Ло Бинхэ и проговорил как мог значимо: — Знаешь… Тебе правда не стоит волноватья обо всем, что случилось в том мире. Я просто еще раз убедился, как мне с тобой повезло. И как сильно я тебя люблю. Вот и все.