Почему мумии сбегают?

      «Чёртов сумасшедший Каир», — первым делом, попав в него, Хокинс подумала именно так, а после назрел вопрос: «Куда вы так все спешите? Почему вам не живётся спокойно?»       С палубы лайнера порт не казался настолько неугомонным и бьющим энергией прямо в глаза, но стоило Мэдди сойти на землю, как она сразу оказалась в круговерти спешки и всех прелестей восточных базаров, раскинувшихся прямо вдоль пристаней. Радость от твёрдой поверхности под ногами и отсутствия качки поначалу затмили всё вокруг, но очень быстро растворились и поглотились растерянностью. Целый ковёр из сотни шумов, странных запахов, стука колёс и повозок; толкающиеся прохожие и взявшиеся из ниоткуда мимо проходящие лошади — одним словом, сплошная суета и неразбериха, которые вогнали Хокинс в ступор и замешательство.       Пыльно, душно, шумно — отовсюду доносились крики торговцев, пытающихся продать смердящую рыбу и цепляющихся за каждого иностранного туриста. Дурной аромат пропитал все вещи вокруг и смешался с запахами Нила, множеством привозимых продуктов в ящиках и ярких специй. Поездка в Египет моментом потеряла весь налёт романтизма и ударила всех членов команды суровой реальностью в лицо. Легко точно не будет. Пожалуй, такого хаоса Мэдди не встречала даже в бразильском Маникоре, а Париж и вовсе казался самым ленивым местом на свете.       Взгляд Хокинс не мог зацепиться за что-то конкретное, а голова кружилась и закипала не то из-за невыносимой жары и сухости, не то из-за бесконечного вихря горожан вокруг. Она искренне не понимала, как эти толпы вообще находят в себе силы шевелиться в этой духоте, когда нагревающийся воздух застывает и становится буквально осязаем и виден. Как вообще можно о чём-то думать?..       Сильнее всего её впечатлили три факта: поголовно одетые в хиджабы или разноцветные туники с шароварами женщины, мужчины, закутавшиеся в белые ткани, и настоящий верблюд, представший прямо перед носом Мэдди в практически естественной среде обитания.       А женщинам в хиджабах она и вовсе не завидовала, представив, в каком адском пекле они вынуждены находиться.       — Я ещё возмущаюсь этими дурацкими корсетами. Джей, тут всё гораздо хуже! На земле есть хоть одно место, где девушек не заставляют мучиться? Как бы они ко мне не прицепились, — ужаснулась Хокинс и вздрогнула, вцепившись в его руку, чтобы не потеряться, и двинувшись за всей командой.       — Да, Северный полюс или необитаемый остров, увы. Пусть только попробуют, я доходчиво им всё объясню, — пригрозил Снид. — Но я думаю, они поймут, что ты — туристка.       Вопреки попыткам английской метрополии навести порядок в порту, чистотой под ногами не сверкало, но Мэдди попыталась не обращать на это внимание. Как и на то, что первым делом наступила в лепёшку верблюда. Люди здесь оказались вполне дружелюбными и в качестве компенсации разрешили Хокинс погладить животное. Пока они шли через порт, торговцы впихнули Винсенту, Жереми и ещё нескольким отважным смельчакам какие-то сомнительные фрукты на дегустацию.       — Эй, а поосторожнее нельзя? — возмущённо выкрикнул Джей и взмахнул руками вслед, когда его едва ли не с ног до головы откатил пылью наглый извозчик рикши.       — Гостеприимством Каир так и хлещет! Нашёл кого просить об аккуратности. Радуйся, что тебя не переехали или на осла не посадили, а тот бы и увёз тебя куда подальше, — саркастично фыркнула Мэдди, с сочувствием посмотрела на него и попыталась закрыться от взвившихся клубов песка.       Мэдди брела под палящим солнцем к ближайшему общественному транспорту, коим, на всеобщее счастье, оказался цивилизованный омнибус, и мечтала одновременно раздеться, облиться водой и, наоборот, натянуть большую чалму на голову и закутаться целиком во что-нибудь, лишь бы спрятаться от лучей и не свариться. Каково было парням, впридачу таскающим тяжёлые чемоданы, она представлять не хотела.       Но стоило группе наконец-то покинуть порт и оказаться в самом сердце кипящего Каира, как внутри Мэдди вновь разразился шторм эмоций. Этот город продолжал поражать до глубины души, и она глазам поверить не могла, что вдалеке, как в сказке об Алладине, в песчаной дымке возвышаются мечети, окружённые каменными стенами. По мощёным дорогам наравне проносились как привычные кареты и омнибусы, так и повозки с мулами и быками и разноцветные рикши, которые таскали перепачканные, уставшие мужики.       Пеллетье что-то активно рассказывал об истории города, но Хокинс пропускала всё мимо ушей, ошарашенно вглядываясь в идентичные дома из песчаника с маленькими окошками. Как из книг, которые она видела в детстве. А когда они свернули на маленькую улочку, то дома и вовсе показались сказочными. Действительно, слишком контрастными, потому что на соседней улице всё утопало в бедности и разрухе. Яркие, покрашенные в красные и персиковые цвета, на козырьках дверей которых вился местный плющ. Скрываясь в тени пальм и навесов, возле домов на коврах сидели никуда не спешащие старики с длинными бородами и с тюрбанами на головах и раскуривали непонятную трубку. Мэдди было невыносимо любопытно разглядеть убранство комнат, спрятанных за плотными коваными решётками на окнах балконов, но, увы, прохладная тьма поглощала всё, не давая узнать правду египетского быта.       Совсем не верилось, что они и правда оказались на другом континенте. Выходит, уже третьем, который Хокинс посетила. И самое главное, что буквально в нескольких десятках километрах находились настоящие старейшие шедевры цивилизации — пирамиды. — Мне кажется, или я ве’хнулся во Ф’ханцию? Я уж думал, Пьер, ты нас замумифици’хуешь в этих трущобах. Я не ум’ху! — восторженно воскликнул Жереми и запрыгал на месте от радости, когда перед ними возник зелёный оазис Замалек, долгожданный тенёк и отдушина колониальных архитекторов Англии.       — Какие трущобы, это центр! Это ещё хороший, добротный район. Мы шли всего-то полчаса. Выше нос, не раскисаем, это только начало, — парировал ему Пеллетье, возмущённо фыркнул и указал тростью с золотым набалдашником вперёд.       — Откуда у этого старика столько энергии? — Джей изумлённо прошептал на ухо Мэдди, смахивая со лба выступивший пот.       — Ну да, слушай, по сравнению с тобой он вообще стрела. Седина в бороду, бес в ребро, — хохотнула она.       Было даже страшно представить, в каких мумий они действительно превратятся на раскопках и высохнут под солнцем, а потому белоснежный отель в четыре этажа, с собственным баром-рестораном, стал неподдельным раем и спасением, из которого никому не хотелось выбираться. Никому не дали времени даже толком прийти в себя и насладиться тишиной, прохладой, как Пьер потащил всех в Булакский музей.       Тяжёлые двери музея с протяжным скрежетом отворились, а вместе с тем словно открылся портал в другой мир — в Древний Египет, полный загадок и многовековой истории. В этом месте не верилось, что по ту сторону стен процветает не великая цивилизация, а бедность замызганного и ветхого Каира с его хибарами.       Мэдди и остальные участники экспедиции невольно раскрыли рты, осматриваясь вокруг: эти высоченные статуи правителей поражали сознание, особенно понимание того, что их создали ещё в прошлой эре и сколько времени они пролежали в земле. В гигантском и просторном зале глаза разбегались от количества экспонатов; солнечные лучи, в свете которых кружились пылинки, прорывались сквозь высокие окна и ровным туннелем стремились в другой зал, где моментом обрывались и поглощались тьмой. Наверняка она скрывала саркофаги. Джей не знал, за что схватиться и начать фотографировать, — хотелось запечатлеть каждую деталь, роспись, иероглифы на вазах, древние украшения, белые и чёрные статуи Богов и, конечно же, мумий.       Только все начали приходить в себя от потрясения, как их окончательно напугало внезапно громкое эхо мужского голоса, которое разлетелось по всему залу. Снид едва не выронил из рук фотоаппарат и обернулся:       — Господа!.. Ого, и дама? Никогда не встречал, чтобы в экспедиции ездила леди… Кхм, так вот, рад вас приветствовать, меня зовут Масуд Али Ибн Эль-Шабравиши, и я директор Булакского музея, — тот прокашлялся и широко улыбнулся, а Джей в растерянности не сразу понял, что этот сложный набор звуков — его имя, и как его правильно повторять. А ещё сильнее удивило то, что Масуд говорил на чистейшем французском.       Он выглядел как типичный египтянин лет сорока пяти: с загорелым пухлым, но дружелюбным лицом, тёмно-карими глазами и чёрными кучерявыми волосами, спрятанными под цветастой национальной тюбетейкой. Директор чётко соблюдал местные традиции и не поддавался английским веяниям моды: носил белую рубашку, кафтан и широкие штаны.       — Приятно познакомиться лично, Масуд Али Ибн… — споткнулся Пеллетье и пожал ему руку. — Да уж, дорожка была достаточно насыщенная и с приключениями.       — И мне тоже. Почему же в вашей команде находится женщина? — Эль-Шабравиши изумлённо уставился на Мэдди, на что та устало вздохнула: что ж, ничего удивительного, хотя, честно говоря, она ожидала более негативной реакции, так что, возможно, они найдут общий язык.       — Я Мэдди Хокинс, журналистка от парижской газеты. Согласна, нетипичная компания, но меня отправили в командировку, — она натянуто улыбнулась и тоже пожала новому знакомому руку, а после представилась практически вся группа.       — Эта Европа продолжает меня поражать… — пробормотал под нос директор, промокнул лоб платком и махнул рукой, зовя за собой. — Итак, для начала давайте я проведу вам небольшую экскурсию по нашему музею, а потом уже обсудим появившуюся пирамиду. Я работаю здесь уже пять лет, а основал наше сокровище, на минуточку, француз в 1858 году и был его первым руководителем. У нас собрана самая большая коллекция египетских древностей в мире!       Моментом потемнело, и мрак развеивали таинственно трепещущие огни факелов, создавая ощущение перемещения в коридор храма. Масуд вёл группу в их среди сотен экспонатов и рассказывал о них — например, о фигуре Рамсеса II, от размеров которого перехватывало дух, о других правителях и древних богах, Осирисе и Ра, Мут и Амоне; о бесчисленном количестве предметов быта, папирусах и литых сфинксах. Винсент ошарашенно заглядывался на разные склянки и попытался их даже потрогать, но желание сделать это тотчас отпало, когда Али с непринуждённой улыбкой сообщил ему, что там хранятся мумифицированные органы возрастом в несколько тысяч лет.       По полу пронёсся пугающий сквозняк, стоило им переступить порог зала с каменными и золотыми саркофагами. Пока Джей фотографировал открытые высохшие и жутко уродливые мумии, его то и дело охватывали мурашки от осознания, что перед ним лежат, чёрт подери, люди, которым больше двух тысяч лет, а у них за плечами длинные и великие жизни. А всё, что от них осталось, — это мумии.       «Как хорошо, что это не я», — облегчённо выдохнул Снид и скривился, посмотрев на ещё одного создания извращённой фантазии древних египтян.       — Ну а это самая главная для нас мумия Рамсеса II или же Великого из-за своих успешнейших завоеваний. Родился он около 1303 года до нашей эры и прожил аж девяносто лет. Он восстановил контроль Египта над Ханааном и Финикией; также возглавил ряд экспедиций в Нубию. В общем, был тем ещё бравым парнем. Так плавно я перейду к основной теме: пирамида, внезапно обнаруженная в десяти километрах от Гизы, судя по нашим исследованиям, была возведена во времена Рамсеса II. Она необычная: маленькая, в отдалении и очень хорошо защищена, так что открыть без ключа её невозможно. На блоках песчаника есть отличительная черта времён Рамсеса — иероглифы с его именем, заключённые в овал, — продолжил рассказ Эль-Шабравиши, подойдя к расписному саркофагу.       — Вот-вот! На нашем ключе точно такое же изображение, а ещё написаны координаты для поиска второй части. Только загвоздка вот в чём: они как-то зашифрованы, по переводу ничего не понятно, — взбудораженно затараторил Пьер и начал копаться в сумке в поисках этого ключа.       — Ну да, ну да, конечно, сейчас бы нам выдали всё на серебряном блюде люди, которые, очевидно, хотели что-то капитально скрыть от чужих глаз. А может, и из истории вовсе, — не удержался от саркастичного комментария Джей.       — Давайте его сравним с другими подлинниками, а потом уже решим, — рассудил Масуд и отвёл всех в свой кабинет, где среди сотни стеллажей нашёл нужный ящик и вытащил оттуда, к удивлению, фотографию отверстия для ключа и кирпич со штампом фараона: сидящим человеком, кружком с точкой над ним и ещё какими-то странными штуками, которые Снид не разобрал.       Директор пристально рассматривал и сравнивал два фрагмента под лупой, а Жереми подлез к нему поближе и вытянулся от напряжения, как струна арфы, словно ожидая вердикта в собственный адрес. И от заключения выдохнули все: это действительно оказался настоящий артефакт. Практически бесценное золото возрастом в тридцать, мать его, два века! Джей поверить не мог, что далёкая пирамида с фотокарточки совсем скоро окажется перед ним.       — Нас мучает один воп’хос: откуда же мог взяться этот ключ на па’хижском складе? Какого чё’хта? Как его пе’хенесло через мо’хе? — Лоран засуетился как ужаленный и стал наворачивать круги по комнате.       — Это уже никому не будет известно, но вы — счастливчики! Перед вашим приездом я покопался в архивах, задаваясь тем же вопросом, и обнаружил упоминание в газете, что около сорока лет назад в Каир приезжала группа археологов из Франции на какую-то якобы потерянную пирамиду, но, по иронии судьбы, пропали только они. Есть вероятность, что кто-то из них выжил, нашёл элемент и отвёз его в Париж, где он и затерялся, — почесал затылок Мусад.       — Допустим, но меня интересует другое, — вмешалась Мэдди, записывая все его слова. — Любые масштабные стройки и пирамиды в то время, естественно, не могли проходить без ведома царя-фараона. Соответственно, Рамсес об этом знал и, возможно, эта пирамида была даже его рук делом. Но кого он там похоронил и зачем? Кого-то из близких людей? Вы знаете что-нибудь подобное? — тот посмотрел на неё особенно недоверчиво и ошеломлённо, будто не ожидал от неё каких-то размышлений, но задумался.       — Ответ из его уст мы уже вряд ли получим. Рот-то у него замотан, — мрачно хохотнул Эль-Шабравиши и указал в коридор на экспонат, а его смешок подхватило большинство. — Расскажите ваш перевод. Кто у вас отвечает за древнеегипетский?       — Я пе’хеводчик, Же’хеми Ло’хан! Учился в Коллеж Де Ф’ханс на египтолога, ста’хейшей учебном заведении Парижа. Я пот’хатил достаточно много в’хемени на хасшиф’ховку, — с гордостью выступил вперёд он, взволнованно поправил блондинистую шевелюру и встал в позу, словно приготовившись зачитывать стихи:

Во мраке пустыни души забытых царей

Скрывают ключ отчаянья от всех смертей.

Пирамида молчит, в её сердце сила спит,

Искушённый искатель, ты долгий путь начнёшь.

      После первых строк на губах директора появилась ироническая улыбка, и он с любопытством уставился на Жереми, подперев подбородок рукой.

На берегах Нила, в тени пальм,

Координаты сокрыты, звёзды ждут твоего взгляда.

Следуй на север, где текут воды великой реки,

И откроется тайна, что скрыта в песке…

      После второй строфы он едва сдерживал смех и покачивал головой, а до конца он дослушивал, похоже, с желанием ударить в профилактических целях Лорана учебником древнеегипетского языка.       — Похвально, похвально. Есть доля правды в ваших словах, но вы такой фантазер, да простит Аллах! — захохотал в голос Мусад, также иронично коверкая букву «р», словно она встала ему поперёк горла, и похлопал в ладони, поправив густые усы. Жереми оскорблённо и даже растерянно уставился на него. — С такими координатами и переводом вы будете искать свой ключ вечность, учитывая, насколько огромен некрополь Мемфиса. Вы славно сочиняете поэтичные тексты, но по факту от ваших слов здесь берега Нила, пальмы да скрытые координаты. Не знаю, чему вас там учат, но здесь конкретно написано, что Птах повелитель подскажет вам путь.       От его слов Лоран сначала сжимал кулаки и гордо поднимал подбородок, закипая от злости, а к концу уже стоял красный, как египетское солнце, и наверняка мечтал провалиться сквозь землю.       — Но это какая-то ошибка! Я десять хаз убедился!.. П’хокляни меня мумиё. И к чему это вообще?! — застонал он, заламывая руки, и Джею даже стало его жалко: с одной стороны, так старался парень, строил из себя знатока; с другой, а зачем он тогда сдался? Только мешался как бельмо на глазу.       — Ну что ж, нет предела совершенству. Учитесь лучше. Я полагаю, это откровенный намёк на храм Птаха в Саккаре, что в двадцати километрах от Каира. Судя по всему, именно туда и надо ехать, — нахмурился Мусад и достал карту из тумбочки, внимательно изучая её, а Джея дрожь пробрала, что придётся ещё дальше уезжать от цивилизации. Он взглянул на Мэдди с мольбой и вопросом: «А может, на хрен всё это?»       — Вот это облегчение работы! — с иронией фыркнул Снид и скрестил руки на груди. Уже не семь километров, как говорили раньше, а всего лишь какой-то храм размерами в несколько тысяч квадратных метров. Утешает! — Но меня всё равно терзают смутные сомнения: какой смысл устраивать этот квест и раскидывать по пустыне элементы ключа, если ты хочешь спрятать кого-то раз и навсегда? Желательно без свидетелей.       — Есть несколько вариантов: либо Рамсес был идиотом, либо он не хотел настолько стирать человека из истории, решив устроить такую игру; либо это сделали современники, которые нашли ключ, — может, даже та экспедиция пропавшая. Ну или приблизительно в наше время. Но зачем? Непонятно, — рассудила Хокинс и ухмыльнулась от уважительного взгляда Мусада.       — Вот и проверим! — оптимистично заявил Пьер и похлопал в ладони.       — Что ж, месье Пеллетье, вы действительно смельчак, раз решили сунуться в пустыню. Надеюсь, вы вернётесь оттуда живыми, — невзначай добавил директор и постучал пальцами по столу. — Я дам вам проводников-знатоков нашей местности, они сплавят вас на юг по реке до Саккары, а дальше вы уже сами. Подготовка займёт три-четыре дня, я вам позвоню, дам координаты пирамиды. А пока отдыхайте, гуляйте, набирайтесь сил.       Вся группа валилась с ног, и Мэдди с Джеем наконец-то выдохнули и были готовы рвануть в отель. От счастья светились все, кроме Жереми: казалось, он вот-вот заплачет от собственного провала и тяжёлого, гневного взгляда Пеллетье; не хватало только Винсента для вытирания его слёз и соплей. К слову о нём: Хокинс только сейчас обнаружила, что тот куда-то испарился. Чёрт подери. Если этот негодник исчезал с глаз — жди беды. Мэдди настороженно огляделась вокруг, выглянула в зал, пытаясь не подавать виду, а потом в панике кинулась к Сниду.       — Где эта бестолочь?! Он же весь музей может разнести, чтоб его вазой стукнуло! — прорычала Мэдди, решительно направившись к выходу в выставочный зал.       — Пора его сажать на поводок! — недовольно простонал Джей и бросился за ней.       Уже через пять минут вся команда пыталась отыскать потеряшку, облазив каждый угол, как вдруг услышала внезапный сильный стук откуда-то из глубин ряда саркофагов.       — Что это, мать вашу? Это что, мумия на свободу хвётся? Она ожила! — взвизгнул Жереми и испуганно покосился в ту сторону.       — А мать, попрошу, не трогать. Да, рвётся, в гробу перевернулась и верещит, пытаясь выбраться оттуда из-за одного идиота! Единственное, что тут рвётся, — это моё терпение, — негодующе потребовал Снид и разъярённо пошёл к каменному саркофагу, намереваясь оторвать голову тому, кто бы там ни находился.       — Ты п’хосто безумец! Отпетый смельчак. Не ходи туда, вд’хуг она действительно восстала из мёртвых, — завопил Лоран, внезапно воспылав к Джею братско-товарищескими чувствами, и схватил его за рукав.       «А ты просто трус!» — мысленно фыркнул тот, одёрнул рукав и всё равно пошёл к гробнице.       — После жизни с этим кровопийцей мне уже ничего не страшно! — выплюнул Снид и стиснул кулаки.       Ближе. И ещё ближе. Кажется, саркофаг продолжал немного шевелиться и оттуда доносилось неясное гудение, и вот тогда-то Джею стало не по себе, а мурашки пробежали по коже. Он встал напротив него, выдохнул для смелости и под крики директора: «Что вы делаете? Не открывай, там!..» — резко распахнул тяжёлую, практически неподъёмную створку.       — Винсента тут нет?.. — в полной растерянности и ступоре пробормотал Джей, всматриваясь в темноту и не понимая, что происходит, а после внезапно с ужасом осознал: — Винсента тут нет!       А в следующую секунду вместо верещащего Хокинса на него с грохотом неожиданно вывалился огромный скелет. Раз, два, три — и ему потребовалось несколько мгновений, чтобы осознать, что на нём лежит, чтоб её, грёбаная настоящая мумия! Чёртова мумия, десять раз перемотанная, высохшая и окаменелая. Живая?! Её пустые глазницы смотрели ему в душу так, словно до сих пор существовали, а мерзкий запах вонючих масел с такой силой ударил в нос, что Джей едва не задохнулся и заорал во всю глотку, пытаясь скинуть с себя это чудовище. Сердце чуть не разорвалось от обрушившегося ужаса, и он кричал так, как не кричал уже сто лет, так, что на глазах навернулись слёзы.       Даже перестрелки не пугали его до такой степени, как чья-то вывалившаяся древняя прапрабабка без вставной челюсти и с блистательной улыбкой только из верхних полусгнивших зубов.       — Винсент! Какого хрена?! Уберите её, уберите в задницу это отродье! Иди обратно, где сидела. А что там тогда шумело? — практически в истерике завопил Снид, желая исчезнуть из этого злосчастного места, и кое-как сбросил трухлявые останки с рассыпающимися бинтами, зашарил руками и ногами по полу, неотрывно прожигая взглядом мумию и дрожа всем телом.       Только сейчас все отошли от аффекта и тоже завизжали, бросаясь врассыпную и чудом не сбивая друг друга с ног. Одна побелевшая Мэдди бросилась к нему на помощь. Джей схватился за её ладонь, подскочил и, лихорадочно трясясь, отступил назад так, что едва снова не упал. Голова кружилась, а тело покалывало от макушки до пяток. Хокинс обескураженно смотрела с открытым ртом то на него, то на мумию, то на оцепеневшую команду, задыхаясь от быстрого и рваного дыхания.       Это тотальный провал. Знакомство удалось. Джею как никогда хотелось взвыть и удариться головой о стену из-за собственного фиаско. Так опозориться перед всей командой и директором надо ещё суметь. От стыда и вселенской злости хотелось особенно сильно придушить Винсента и отмотать время назад. Похоже, он заразился невезением от него. А если экспонат ещё и повредился, то тогда конец придёт и их кошельку.       — Эй, народ, что происходит? Что за шум, а драки нет? — очень кстати внезапно, как ни в чём не бывало из-за угла выглянул Хокинс и в непонимании уставился на устроенный погром и сползающего по стенке, хватающегося за сердце Мусада. — Оу… Уже все раскопки без меня решили начать? Только немножко промахнулись… Или мумия проветриться захотела? Ну да, вы представьте, амбре-то своё нюхать на протяжении тысячи лет — такое себе удовольствие, — неловко протараторил он, чувствуя неизмеримую угрозу и неладное от всей команды. — А я то что? Что вы так на меня смотрите?       — А я гово’хил!.. — язвительно, словно змей, прошипел Жереми, но Джей быстро и сурово оборвал его:       — Замолкни. Где. Ты. Был? — отчеканил он.       — Э-э-э, искал туалет, отлучился в парочку других залов. А что не так? Может, кто-нибудь поднимет Клеопатру? Как-то не солидно ей мордой в пол лежать, не? — ещё более недоумённо покосился на Снида и сестру и виновато улыбнулся.       — Мы тебя потеряли, — медленно и угрожающе прошипела Мэдди, словно удав, готовящийся напасть на жертву.       — Секундочку! И подумали, что я такой дурак, который додумается залезть в саркофаг, поэтому полезли туда сами? — шокировано воскликнул Хокинс, вскинув брови и обиженно кривя физиономию. — Ну, знаете ли, это уже слишком! Мерзость, фу.       — Именно так, ты плохо себя зарекомендовал, дорогой мой, — играя желваками и едва не закипая от досады и провала, процедил Джей и нехотя признал: — Ладно, прости, я перегнул. Надо что-то с ней делать. Эй, кто-нибудь поможет поднять эту несчастную «красотку»? — он неловко взглянул сначала на потрясённую толпу коллег, а после с растерянностью на мумию, пытаясь понять, как вообще можно до неё дотронуться.       — Да вы меня до сердечного приступа доведёте! Поднимайте немедленно его! Бедный Рамсес II, вот не дай бог вы что-нибудь ему сломали!.. Да я вам… — закричал и схватился за сердце Мусад, выписывая круги возле останков, размахивая руками и рассматривая их так, словно приходился Рамсесу родственником. Он и Пьер, кажется, были готовы уничтожить и Мэдди, и Джей, и Винсента, и всю остальную команду разом.       — Ох ты ж, египетская мощь, Рамзесик, приятель, прости меня, правда. Вот так тебя жизнь потрепала: сначала царём был, а теперь на полу музея валяешься, — истерически прыснул Снид и поморщился, брезгуя даже смотреть на него.       Группе крепких мужчин, в том числе, естественно, и Сниду, пришлось пересилить себя и затолкать мумию обратно на покой в саркофаг, а потом последнему же и извиняться перед всеми. Он боялся, что разрушил всю операцию и экспедицию, но, слава богу, больше претензий директор не предъявлял. Все сделали вид, что такой оказии не было. Таких исследователей-недотёп Эль-Шабравиши точно никогда не забудет.       «Им стоило бы позаботиться о надёжности этих саркофагов. Почему они так легко открываются, как дверь к себе домой? А если бы туда полез ребенок?» — мысленно проворчал Снид, но дальше ссориться не стал.       Остаток дня и вечера Джей и Мэдди предпочли не высовываться из номера, чтобы не нервировать Пьера своим видом и не навлечь новых неприятностей. В целом Снид бы так и остался тут отдыхать, но увы. Тем более вечерняя пора в Египте была самой лучшей: прохлада наконец-то попала в комнату вместе с тьмой. Через большое арочное окно с выходом на балкон виднелись загорающиеся на улице фонари, словно укутывая весь город красноватым шёлковым платком. Большие павлиньи опахала стояли в углах комнаты в вазах, и Джей не отказался бы от слуги, который обмахивал бы его.       Как только увидела телефон, Хокинс сразу схватилась за него и вот уже второй час без остановки болтала со своим бесчисленным количеством подруг, каждой рассказывая о приключениях. Джей сначала читал газеты, узнавая больше о ежедневной египетской повестке, а потом вернулся к мысли о загадке ключа. Он всё-таки чувствовал, что там есть какой-то шифр, и устроил мозговой штурм: перебирал все известные методы шифровки в переведённых текстах, сравнивал их и фотографию каменного элемента, пытался посчитать все палочки, чёрточки и рисунки и получить что-то из этого. Но бесполезно. От этого только голова закипала.       Либо же Снид был настолько глуп, либо же не обладал нужными знаниями… Ну или древние египтяне просто решили поиздеваться и подшутить над потомками, написав бессмыслицу.       — Народ! Эй, вы тут живы? Не умерли ещё со скуки? — постучавшись в дверь, к ним завалился Винсент навеселе. — Сходили ли бы вы в ресторан, что ли. Там такой концерт! Такое вино, ну просто загляденье. Я вам как раз на дегустацию по бокальчику принёс.       — Ради вина можно и сходить. О, спасибо, оперативно. Ты, поди, там опять с Жереми куролесил и этот самый концерт и устроил? — устало усмехнулся Джей и потёр виски.       — Не то что бы. Он такой грустный сидел, я всё подбадривать его пытался. Говорю ему: «Посмотри по сторонам, вокруг сплошная красота, особенно египтянки черноглазые», — Винни едва от восторга не подпрыгнул, поцеловав щепотку пальцев, а после возмущённо всплеснул руками. — А он мне в ответ: «Не хочу! Не нравится — и всё тут. Только одна заняла его сердце». А кто именно — не сознаётся, жучара!       Джей от неожиданности подавился спиртным и недовольно закатил глаза, чувствуя, что скоро на дух не сможет переносить имя Жереми. Да уж он-то знал, кто конкретно нравится Лорану.       — Вот в этом я с тобой солидарен. Кстати, ты же не обижаешься на меня, да? — он неловко взглянул на Хокинса, моментом переведя тему в другое русло.       — Ой, да что на дураков обижаться. Нет, конечно, — хохотнул Винс и потрепал запыхтевшего Снида по волосам, а после с любопытством заглянул через его плечо: — Что делаем?       — Мазохизмом занимается! — невзначай кинула Мэдди, наконец-то закончив болтать, и взяла у брата бокал вина.       — Ты это… не практиковал бы данное занятие, а то, знаешь ли, привыкнуть можно, потом проблемы в интимном плане начнутся. Ты ж вообще ничего без боли не сможешь.       Джей снова поперхнулся выпивкой и злобно зыркнул на говорившего глупости парня.       — Кхе-кхе… Вообще-то, я пытаюсь разгадать эти шарады, но толку нет, — саркастично фыркнул Джей и почесал затылок.       — Так, а ну-ка, дай сюда, посмотрим на твои каракули. Может, я что-нибудь и соображу. После второго бокала полусладкого как раз открывается это нужная третья чакра для размышления и вдохновения, — по-хозяйски хмыкнул Хокинс и выхватил у того лист с записанными словами Мусада и Жереми, с важным видом начав рассуждать. — В целом, что у нас есть? Берега Нила… такие вонючие, все в камышах и в диких крокодилах — понятие это растяжимое, так что действительно может быть тот храм Птаха… Угу, «в тени пальм координаты скрыты». Это уже интереснее! Чем пальма и любой другой куст был для древних людей? — его глаза внезапно загорелись азартом и искоркой безумия. — Правильно, сортир! Искать нужно старинный ватерклозет где-нибудь в этом храме, — с гордостью заявил он, и Мэдди с Джеем смачно подавились, едва не задохнувшись.       — Етить твоего Птаха, ты перепил, что ли, окончательно? У тебя всё с головой нормально? Скажи ещё в дерьме покопаться, чтобы добить меня, — сестра уставилась на него, как на сумасшедшего, и с трудом откашлялась.       — Похоже, уже пузырьки шампанского вдарили в головушку, — расхохотался Снид, ударив рукой по лицу. — Или на солнце перегрелся? Ты хоть представляешь себе такую ситуация, что кто-то из древних египтян, приближенных, на минуточку, к фараону, сходил под куст, а потом додумался в этом дерьме и элемент ключа спрятать? Просто зачем? Он либо непризнанный гений, либо дебил, и я склоняюсь ко второму варианту.       — Чтобы точно никто не нашёл. Ну или, допустим, спрятать куда-то в свой доисторический туалет — то же самое, — с важным видом заявил Винсент.       — Вот только в полуразрушенных древних храмах мне не хватало искать сортиры жрецов и копаться в них! Никак не помог, — саркастически фыркнул Снид и укоризненно, со скептицизмом посмотрел на него, а тот внезапно загоготал, панибратски хлопнув по плечам пары:       — И вы повелись, оболтусы, на это? Я пошутил, ни черта не понятно в ваших шифрах, — хрюкнул он и полупьяно улыбнулся, послав закатывающим глаза Мэдди и Джею воздушный поцелуй. — Но всё-таки в каждой шутке есть доля правды, так что присмотритесь в храме к подобным местам, — понизил голос Винс и загадочно прошептал, прежде чем скрыться за дверью.       — Его, наверное, уронили при рождении, — истерически рассмеялся Снид.       — Определённо, все мозги достались мне. Но что-то в этом есть… — ошарашенно хмыкнула Мэдди, в недоумении почёсывая затылок.

***

      На третий день пребывания в Каире Снид и Хокинс наконец-то смогли выбраться на базар, чтобы прикупить что-нибудь для экспедиции, а если повезёт, то и новую одежду. Они надеялись насладиться хотя бы примерной тишиной и отсутствием Винсента, но не вышло: вместо него над ухом «жужжали» люди и курсировали во все стороны на каирском рынке, и Мэдди с Джеем с трудом не теряли друг друга в этом потоке. От громких голосов, египетских криков зазывал начинала закипать голова, к этому же добавлялись и истошные кудахтанья куриц в клетках. Здесь творился чистейший хаос, а в раскалённом воздухе перемешивались яркие ароматы терпких, разноцветных специй, выставленные на развалах в больших плетённых корзинах. Каждый торговец пытался всунуть им в руки то ненужные украшения, то ковры, то ещё какие-то жуткие ритуальные безделушки, о назначении который было страшно даже узнавать.       — Мэдди, да убери ты уже руки, наконец, от каждой блестящей побрякушки! Мы не повезём это с собой, лучше пойдём искать то, что нам поручили купить по списку, — шикнул на неё Джей и одёрнул, когда к ним приклеился очередной египтянин с ожерельем в виде золотых монет.       — Да-да, что нам там осталось? Несколько банок тушёнки, сыр, крупа, масло, сушёные фрукты, молоко — остальное мы купили. И, конечно, новые наряды, — задумчиво перечисляла она, как вдруг заметила, что Снид насторожился и чуть приспустил шляпу на лоб, оглядываясь по сторонам. — Что такое?       — Тихо, мне или только что померещилось, или среди этой кучи загорелых местных я увидел какого-то европейца? — подозрительно прищурился он. Наверное, всё-таки показалось: миг — и вокруг снова забурила привычная жизнь каирцев, как будто и не было того странного белого пятна.       — Он вполне мог появиться здесь, тут много иностранцев, — непринуждённо пожала плечами Мэдди.       — А что, если это был кто-то из мафии? — напряжённо предположил Джей и инстинктивно взял её за руку, свернув в другой переулок с лавками.       — Думаешь, они могли успеть за три дня добраться до Каира и отыскать нас здесь, среди миллиона людей? Задача повышенной сложности, — не всерьёз усмехнулась Хокинс и махнула на него рукой.       На какое-то время они забыли об этом, отвлёкшись на болтовню, но ненадолго — смачный, яростный крик позади словно огрел обоих по голове и заставил резко обернуться. Снид застыл как вкопанный от представшей картины: маленькая арабская старушка-продавщица с ожесточённостью и злобой мегеры лупила белого мужчину клюкой и покрывала его непереводимой игрой ругательных слов. Наверняка это было что-то вроде: «Крохобор, гад и подлец!»       — Да заберите вы свои персики! Заберите, уймитесь, я ж так, попробовать на один укус! Бабуля, что вы так завелись? Да чтоб твою клюку сломали, хватит бить! Побейте, в конце концов, своего внука, — завопил он, пытаясь увернуться от её смертоносных ударов и кидаясь в ответ персиками с прилавка.       И это был чистейший французский.       Какого чёрта он тут забыл? Левая бровь Джея невольно поползла вверх из-за невероятного прикида этого «гавроша». Надеть шляпу и прикрыть свою несчастную лысину он не додумался, поэтому она сгорела и получать по ней было вдвойне больнее, пот ручьями стекал по лицу, и его аромат ощущался даже на расстоянии нескольких метров. Растянутая майка в бело-синюю матросскую полоску изящно подчёркивала пузо навыкат, а вот шаровары он, похоже, уже успел удачно украсть.       — Что за вор-недоучка? Да я в десять лет воровал лучше, — небрежно фыркнул Снид и вдруг осознал, где же видел это лицо с огромным французским носом: конечно же, в тройке верных коней приспешников Альфонса Леклекра. Куда же без них! — Египетская богосрань, Мэдди, потрясающе, я был прав, у наших мафиози компас и карта встроены прямо в мозг. Это один из них. Им хватило трёх дней, — нервно усмехнулся он, а волнение в очередной раз со всей силы вдарило в крови.       — Поздравляю, мы всё-таки в заднице. Который раз уже? Я сбилась со счёта, — раздосадованно простонала и закатила глаза она, едва ли не аплодируя своему невезению.       — Не бойся, детка, и такое было. Утренняя разминочка. На счёт раз-два-три смываемся, будто нас тут и не было, — сдавленно прошептал ей на ухо Джей, но не успел. Его взгляд столкнулся с бандитом, и глаза того вспыхнули зловещим огнём. — Обойдёмся без счёта, — бросил Снид и рванул с места, чуть не сбив Мэдди с ног.       — Ребята, ребятушки, ну что же вы убегаете-то? — слащаво ангельским голоском пропел француз и хотел броситься за ними, но получил по хребту коронный, финальный удар клюкой от бабки. — А ну, отстань, старая, отвяжись! Эй вы, беглецы недоделанные, быстро остановитесь на разговорчик! Я с кем говорю? — рявкнул он и наконец-то кинулся в погоню.       Джей уже, кажется, начал привыкать к этим бесконечным марафонам по пересечённой местности. Он испытал даже какой-то лёгкий внутренний подъём от такой стабильности в его жизни. Пыль клубами взвивалась из-под ног и летела в глаза, рот, мешала дышать, и они, едва не поскальзываясь на поворотах, виляли в возмущённой толпе. Рывок влево — и они увернулись от мужчины с огромной корзиной фруктов, пронесясь от него в считанных сантиметрах. Творящийся вокруг хаос в кои-то веке играл на руку, и спрятаться между рядами прилавков или затеряться среди кучи посетителей ничего не стоило.       И, похоже, они оторвались довольно быстро, вырвали свои несколько секунд форы, а потому, не дав себе даже перевести дух, заскочили в магазин одежды в одном из переулков. Невпопад похватали наряды местных и чуть ли не на ходу замаскировались под египтян: белые туники, шаровары и замотанные объёмными платками. Джей замешкался с оплатой и не видел, что нацепляет на себя Мэдди, а когда повернулся к ней, то потрясённо застыл: она скрыла всю нижнюю часть лица полупрозрачной вуалью, и только пронзительный взгляд зелёных, сейчас особенно ярких кошачьих глаз выстрелил ему прямо в сердце так, что он невольно отшатнулся.       — Поражён, мадмуазель. Да ты теперь сама Шахерезада или же Жасмин. Твои глаза стали такими огромными, — с ухмылкой присвистнул он, очарованно уставившись на неё.       — Алладинчик, лучше бы подогнал нам ковёр, на котором мы бы улетели отсюда побыстрее, — буркнула Мэдди, настороженно выглядывая в окна.       — Ага! Что, домой хочется? — словно змей-искуситель, с толикой злорадства и упоения поинтересовался Джей.       — Хочется… Перехочется, — неохотно прошипела она под нос.       — А я говорил, говорил тебе, что не надо ехать ни в какой Египет! Вот ты меня никогда не слушаешь, а потом мы попадаем во всякие передряги, — внезапно воскликнул он с таким азартом и смаком, будто подловил её на вранье и раскусил, и ткнул в неё пальцем.       — Вот только не надо сейчас раздувать ссору! Это, между прочим, началось не из-за меня, а из-за Винса. Ему пистоны и вставляй. И хватит ворчать, пойдём уже, на горизонте этого хмыря вроде больше нет, — обиженно фыркнула Хокинс и цокнула.       — Ой-ой, и кто это у нас тут ворчит? — посмеиваясь, передразнил её Снид и выскользнул вслед на улицу.       Сердце вновь застучало со скоростью барабанной дроби, и они решили больше не рисковать и направиться к выходу от греха подальше. План с маскировкой шёл успешно, особенно пока они смотрели в землю, но на выход, по всей видимости, отправился же и другой разочарованный сбежавшей добычей французский гений. Где все, собственно, опять и встретились, едва не столкнувшись друг с другом лицами.       — Опа, какие люди! И снова с нами. И снова здравствуйте, господа, успел уже соскучиться. Ну кто ж сбегает, не договорив? — с плутовской улыбкой этот незнакомец расслабленной, но тем самым угрожающей походкой двинулся к ним ближе, заставив шарахнуться назад к торговым рядам, а после достал руки из карманов, сверкнул золотым зубом и распахнул их для объятий: — Думали, Альфонс не передаст вам привет, касатики?       Мурашки пронеслись по коже Джея, и теперь стало совсем не до шуток, а лёгкий задор испарился так же быстро, как появился. Он интуитивно прикрыл собой Мэдди, лихорадочно пытаясь придумать, как действовать дальше, но она опередила его:       — И от нас тоже передавай привет папочке! — с неожиданной яростью рявкнула она и со всей дури ударила засланца по голове… металлическим бидоном?! Да так звонко, что по ощущениям это Снида хорошенько огрели по уху. Эта женщина никогда не перестанет поражать его! Она так легко взяла и вырубила человека одним точным ударом. На рынке. Среди сотни людей. Он изумлённо пялился то на бессознательное тело, то на истерично улыбающуюся Хокинс, которая в ужасе осознавала сотворённое и не знала, куда деть орудие преступления.       — Ну ты!.. Ну ты!.. Твою ж мать, ну ты и страшная женщина, Мэдди. Проверь, ты хотя бы не убила его? — отпрянул от неё в сторону Снид, скривившись в шокированной гримасе.       — Я решительная, вот и всё. Пока ты думаешь, я действую. У него может быть револьвер! — она посмотрела на дрожащие руки, выронила бидон, а после присела на корточки и осторожно потрогала пульс, заметив оружие, спрятанное в заднем кармане. — Да, живой, такие гниды быстро не дохнут. И бидон пустой к тому же. Пусть проспится хорошенько, прежде чем палить по нам.       — У меня просто нет слов! Хотя чего я хотел? Ты меня едва не застрелила при знакомстве, — нервно фыркнул Джей и пригладил волосы. Чёрт. Вокруг начали собираться люди и что-то кричать издалека, пытаясь понять, что случилось. — Откуда ты вообще взяла эту железку? Может, хотя бы экспедиция хрен знает куда поможет от них спрятаться? Как мафия выяснила, где мы находимся?       — Да на прилавке стояла… Они чисто логически наверняка поняли, что мы пошли в музей, а там потрясли директора, и тот всё выдал им по своей воле. Учитывая, как мы неудачно разошлись, это возможно, — обезнадёживающе рассудила Мэдди и пожала плечами. — И что ты возмущаешься? Враг обезврежен, пора линять отсюда, пока не поздно и местные нас на кусочки не порвали, — она испуганно сглотнула, схватила Джея за руку и понеслась прочь с этого проклятого рынка.