Мне кажется, или нас пытаются свести?

      Теплые солнечные лучи падают на пол кухни, едва задевая ноги Чонгука, что стоит у раковины и с задумчивым видом моет скопившуюся посуду перед приходом гостей. Сегодняшней ночью ему удалось поспать ещё меньше часов, нежели вчера. А причиной тому был один чертовски привлекательный альфа и собственные друзья, разговор с которыми отпечатался у него в памяти в мельчайших деталях...       ...заразительный женский смех раскинулся по всей гостиной, где сидели старшие, пока Кибом был увлечен любимым мультфильмом, идущим по телевизору в соседней комнате. Омега слегка сузил глаза, терпеливо ожидая, пока Сонми и Хосок отсмеются, услышав его слова о том, что они провели ночь за изготовлением поделки из пластилина.       — Божечки, Чонгук, — вытирая слезинки с уголков глаз, со смешинками в голосе произнесла девушка, покачав головой. — Поверить не могу, что, проведя ночь в доме у красавчика альфы, ты не занимался с ним жарким сексом, а делал поделку.       — Эй! — нахмурился омега, легонько шлепнув подругу ладонью по бедру. — Во-первых, будь немного тише, — шикнул Чонгук, намекая, что всего через стену от них сидит его пятилетний сын, которому ещё рано знать такие вещи, а уж особенно про собственного папу. — А во-вторых — с чего бы мне заниматься с ним... Короче, не лепить поделку из пластилина? Он просто мой друг. Да и, к тому же, наши дети ходят в один сад. Каким бы статным и красивым он ни был, я бы потом в глаза ему постеснялся смотреть.       — Ну ладно-ладно, — с ухмылкой подняла руки девушка. — Но, Чонгук, серьёзно. Ты правда считаешь, что между вами только дружба?       — Конечно, — ответил он, стараясь звучать убедительно. — Мы с ним просто друзья. Наши дети дружат, поэтому мы проводим время вместе. Это всё.       — Друзья, да? — Хосок прищурился, явно не поверив ни единому слову. — С каких это пор ты заводишь друзей среди альф?       Чонгук открыл рот, чтобы возразить, но Хосок поднял руку, остановив его.       — Я не в счёт. Мы дружим уже целую вечность, и я давно с Сонми. И за все эти года ты больше ни разу не заводил друзей среди альф, лишь проводил с ними свои течки, когда уже было невмоготу справляться в одиночку.       — Ну... — слегка покраснев щеками, замялся Чон, опустив голову вниз. — Да, возможно, за все это время я больше не заводил дружбу с альфами, но Тэхен... Это другое. Наши дети подружились первыми и стали просить проводить время вместе. Было бы слишком странно, если бы, гуляя с ними, мы с Тэхеном только и делали, что молчали.       — Теперь это твое оправдание? — склонив голову к плечу, с улыбкой интересуется омега. — Да ты ведь постоянно нам рассказываешь, как тебе нравится проводить с ним время, какой он понимающий и заботливый. Я за эти недели столько раз услышала его имя из твоих уст, сколько не слышала обо всех твоих недобывших за несколько лет нашего общения. Ты говоришь, что он твой друг, но разве к друзьям испытывают сексуальное влечение? Разве из-за друзей твое сердце начинает биться в груди быстрее? Почему, стоило тебе впервые за долгое время встретить и правда хорошего альфу, ты записал его в друзья, а не взял в оборот?       — Вот именно, — фыркает Хосок, сморщив нос от воспоминаний обо всех прошлых альфах его друга. — Как с козлами спать, так пожалуйста, а как в твоей жизни появился первый стоящий мужик — так сразу друзья.       — У них что, на лбу было написано, что они козлы? — сводит брови к переносице Чонгук, не понимая претензии друзей. Возможно, он слишком плохо разбирается в людях, возможно, он верил своим бывшим из-за неопытности, но, в любом случае, сейчас он уже не тот молодой и глупый омега, которого легко водить за нос. Альфы хотели от него лишь секса? Что ж, теперь и Чонгук не ждёт от них ничего серьезного, позволяя себе иногда сбрасывать напряжение в руках очередного незнакомца, что клянётся ему в вечной любви. Вот только он больше не верит их сладким словам и ни на что не надеется, давно для себя осознав, что альфы — сплошные мудаки, несущие лишь боль и разочарование.       — Сейчас мы говорим не о твоих ушлепках бывших, а о том, что написано на лбу у Тэхена, — излишне серьезным голосом произносит Сонми, и, сделав короткую паузу, по слогам добавляет: — И-де-аль-ный.       — И заметь, что это твои же слова, — склоняет голову к плечу Хосок, напоминая случайно сорвавшуюся с уст реплику, сказанную в лицо Тэхену. — Сам ведь говорил, что рядом с ним тебе комфортно, что он заботится о тебе и хорошо ладит с Боми. Разве это не признаки чего-то большего?       — Это просто дружба, — уже не так уверенно повторил Чонгук, хотя в душе вдруг стало неуютно.       — А может, ты боишься признать, что чувствуешь к нему что-то большее? — мягко, но настойчиво сказала Сонми, глядя на него с пониманием. Покрасневшие щеки Чонгука и его бегающий взгляд выдавали то, что он уже и сам сомневается в своих словах, а потому она продолжала пытаться помочь разобраться другу в своих чувствах, в которых тот запутался. — Гуки, это не плохо. Признать, что кто-то нравится, — это нормально. Ты просто привык держать альф на расстоянии, потому что они раньше причиняли тебе боль, но Тэхен совсем другой. Ты это знаешь.       — Просто подумай об этом, Чонгук, — с улыбкой произнес Хосок, накрывая его руку своей и сжимая в знак поддержки. — Не бойся признать, что ты заслуживаешь быть счастливым...       ...вернувшись в свою квартиру после этого разговора, Чонгук ещё долго не мог уснуть, обдумывая сказанное друзьями. Поначалу он отрицал: как у него могут быть чувства к Тэхену? Да, ему нравилось их общение, он ценил внимание и заботу альфы, его приятную улыбку и спокойный голос... Но до сегодняшнего дня он и правда полагал, что все дело лишь в том, что Тэхен приятен ему исключительно как друг. Разве не так?..       Однако, чем больше он думал об этом, тем больше убеждался, что друзья правы. Его частые взгляды, направленные на альфу, ускоренное сердцебиение рядом с ним, ощущение защищённости и комфорта в его присутствии, даже... мимолётные мысли о том, каково это, быть его партнёром, стать с ним и их детьми семьей — все это не испытывают к друзьям.       Чонгук с глухим стоном перевернулся на другой бок, вглядываясь в темноту спальни. Попал. Это слово звучало в его голове, как приговор. Влюбленность ведь совершенно не входила в его планы, но ведь... Такое и запланировать невозможно. Это не переключатель, на который легко нажать, когда вздумается: хочешь, любишь, хочешь — нет. И когда он только познакомился с альфой, даже и предположить не мог, что такая ситуация вообще возможна. У него были свои правила и границы: альфы причиняют боль, альфы ненадёжны, альфы всегда хотят только одного. Тэхен же постепенно разрушал эту уверенность, доказывал своими поступками и словами обратное, но Чонгук боялся даже себе в этом признаться.       Осознание собственных чувств заставило его изрядно понервничать, а чувство неизвестности вызывало в груди беспокойство и необъяснимый страх. Что теперь со всем этим делать? Признаться? Искренность могла разрушить их зарождающуюся дружбу, а это был последний вариант, который Чонгук хотел рассматривать. И даже если вдруг Тэхен ответит взаимностью... Его пугала перспектива серьезных отношений из-за прошлого опыта.       Признаться честно, Чонгук предпочел бы не видеть альфу хотя бы пару дней, чтобы все обдумать и прийти к какому-то решению в своей голове, но у них уже через несколько часов будет совместный ужин. С ним, их сыновьями и его родителями.       Хотелось все отменить, сказать, что он передумал и хочет провести этот день только в кругу семьи, но он не мог поступить так некрасиво. А потому все, что ему оставалось — лишь перетерпеть весь завтрашний день, после чего он сможет на время поставить их общение с альфой на паузу и хорошенько все обмозговать.       И вот сейчас, стоя на кухне после практически бессонной ночи, Чонгук чувствует беспокойство перед предстоящей встречей. Тэхен написал ему, что уже в пути, а потому они могут постучать в дверь в любую минуту.       — Как мне вести себя рядом с ним? — пробормотал он себе под нос, машинально натирая губкой тарелку, хотя та была уже идеально чистой. Вопросы в его голове сменяли друг друга с бешеной скоростью. Как не выдать себя? Как держать лицо? Как не покраснеть, если Тэхен вдруг случайно коснётся его руки?       Внезапно раздается звонок в дверь, от звука которого Чонгук крупно вздрагивает, резко оборачиваясь в сторону коридора и замирая. Сердце начинает колотиться в груди как бешеное, ноги подкашиваются, а на висках проступает пот. Да уж, и куда подевался тот уверенный и самодостаточный омега, которым он и был до встречи с Тэхеном? Давненько Чонгук не испытывал этот коктейль эмоций, идущий в комплекте с влюбленностью.       — Папа? — окликает его Кибом в третий раз, дёргая за штанину, чем и привлекает к себе растерянный, слегка испуганный взгляд. — Ты почему дверь не открываешь? Это, наверное, пришли Ханыль и дядюшка Тэхен.       «Потому и не открываю», — проносится в голове у Чонгука, но он, мотнув головой, быстро выкидывает эти мысли из головы.       Чего, спрашивается, он тут нюни распустил? Ну подумаешь, нужно провести лишь день в компании альфы? Тот ведь не догадывается о его чувствах, да и знаков внимания, способных выбить его из колеи, не проявляет. А потому все должно пройти гладко: он будет делать вид, что со вчерашнего дня в их общении ничего не поменялось и вести себя, как обычно, а уже после сможет придумать, что со всем этим делать.       — Задумался просто, — мягко улыбается сыну Чонгук, неловко оборачиваясь в сторону раковины. Он так погрузился в собственные размышления, что провел около нее полчаса своего времени, так и не домыв посуду. — Откроешь? А то у меня руки в мыле.       — Конечно! — радостно кивает Кибом, убегая в коридор.       — Только не забудь сначала спросить, кто там! — напоминает Чонгук, слыша, как альфочка громко повторяет его слова, после которых следует звук открывающейся двери.       Прихожая тут же наполняется громкими высокими голосами малышни, реплики которых разбавляет низкий приятный баритон, принадлежащий старшему. Чонгук, слыша его голос, неизменно покрывается мурашками, но к этому прибавляется ещё и учащенное сердцебиение от мысли, что он увидит альфу уже через пару минут.       — Хани, пойдем покажу тебе свою комнату! — доносится до омеги задорный голос его сына, отчего он обессиленно прикрывает глаза, понимая, что останется с Тэхеном один на один.       — Привет, — материализовавшись на кухне, улыбается альфа, поставив на стулья два принесенных с собою пакета.       — Привет, — немного смущенно откликается Чонгук, быстро оборачиваясь через плечо. Он старается выглядеть непринужденно, но его выдаёт чуть заметное напряжение в плечах. — Прости, что не встретил, был занят посудой, — кивает подбородком на последнюю тарелку, что держит в руках, а затем, чтобы скрыть растерянность, поспешно спрашивает: — А что ты принес?       — Да так, заехали по дороге в супермаркет, чтобы купить продуктов, — принимается выкладывать покупки на стол альфа, не замечая удивлённого взгляда омеги на себе.       — Боже, да не стоило тратиться, у меня ведь есть из чего готовить... — немного тушуется Чонгук, наконец снимая с рук перчатки и полноценно поворачиваясь к Тэхену, что поднимает на него взгляд, улыбаясь.       — Брось, лишним не будет, — мягко парирует Тэхен, при этом его улыбка кажется чуть теплее, чем просто дружеская. Он наклоняет голову, глядя на Чонгука с таким вниманием, что омега тут же ощущает себя уязвимо. — Уже решил, что будем готовить? — переключает тему альфа, чтобы не давить на него слишком сильно.       — Да, думал приготовить торантан и кальбичим — это будут основные блюда, — отвечает Чонгук, слегка оживляясь, но все ещё ощущая легкое напряжение. Он скользит взглядом по продуктам, стараясь сосредоточиться на деле, а не на присутствии Тэхена. — Приготовим ещё несколько закусок и на десерт, конечно же, традиционный сонпхён.       — Отлично, тогда командуйте, босс, — с энтузиазмом произносит альфа, тем самым выражая свою готовность приступить к приготовлению праздничных блюд. Конечно, в готовке он не силен, однако отчего-то уверен, что под чутким руководством Чонгука из них получится отличная команда. — Я весь в вашем распоряжении, — добавляет более вкрадчивым голосом, замечая, как Чонгук тут же тяжело вздыхает.       Тем временем в детской, куда убежали Кибом и Ханыль, царит более расслабленная атмосфера, нежели на кухне. Пока родители заняты готовкой, альфочка провел своему другу небольшую экскурсию по своей комнате, познакомив со всеми игрушками и показав свои любимые занятия, после чего они уселись на мягкий пушистый ковер, мирно играя машинками.       — Боми, — тихо произносит Ханыль, оборачиваясь, чтобы убедиться, что дверь в комнату закрыта. — Мне так нравится, когда наши родители не ссорятся.       — Да, мне тоже! — поддерживает друга альфочка, несколько раз кивнув головой в знак подтверждения. — Они помирились и теперь мы больше времени проводим вместе, даже ночевали вчера вдвоем. Это было так здорово!       — И мне очень понравилось, — счастливо улыбается Ханыль, а после выпячивает нижнюю губу, тихо добавляя: — Вот бы так было всегда...       — А что если... мы что-то придумаем? — заговорщически шепчет Кибом, прикладывая указательный пальчик к нижней губе и задумчиво хмуря бровки. — Чтобы наши папы не просто дружили, а стали жить вместе?       — Чтобы они поженились? — удивлённо округляет глаза Ханыль.       — Ну да! Представь, как круто будет! — глаза Кибома загорелись, и он подался чуть вперёд. — Сам подумай! У тебя появится папа! А он у меня очень классный — он вкусно готовит, не ругает меня и часто обнимает. А у меня наконец-то появится отец.       — Он будет защищать нашего папочку и нас. И тогда мы с тобой станем братьями и сможем всегда быть рядом и вместе играть, — радостно улыбается омежка, ведь такая перспектива ему по душе. — А наши папочки больше не будут одни! Я за!       Кибом хитро улыбается, протягивая свою ладонь внутренней стороной вверх и с нескрываемой радостью смотря на друга, который тут же отбивает ему пять.       — Ну все, решили! — бодро произносит альфочка. — Сделаем так, чтобы они стали вместе жить!       — Только как? — склоняет голову к плечу Ханыль, слегка хмурясь. — Вдруг моему папочке не нравится твой? Или наоборот?       — Хм, ты прав, — задумчиво кивает Кибом. — Нужно это как-то узнать.       — Можем пока просто помочь им с готовкой и понаблюдать за ними, — предлагает Ханыль, на что друг охотно соглашается, первым вставая с пола и подавая ему руку, после чего они направляются к родителям.       На кухне чувствовалась смешанная атмосфера: запах приправ и свежих овощей навевал уют, в то время как в воздухе витало что-то неловкое. Тэхен, уже нарезав говядину для супа, мариновал свиные рёбрышки, иногда ненавязчиво поглядывая на Чонгука, который сосредоточенно нарезал овощи рядом с ним.       Омега был слишком поглощён своими мыслями, чтобы заметить эти короткие взгляды. Ему казалось, что стоит только поднять глаза, как его симпатия к альфе станет очевидной. Каждый раз, когда Тэхен случайно касался его плечом или наклонялся, чтобы взять что-то со стола, у Чонгука внутри всё переворачивалось. Он даже дышал осторожнее, боясь, что это предательски выдаст его волнение, а беспокойство о том, как пройдет этот ужин, перекликалось с осознанием собственных чувств, и это заставляло его сердце биться быстрее.       — Чонгук, ты в порядке? — вырывает его из размышлений обеспокоенный голос, отчего он резко вскидывает голову, встречаясь взглядом с глубокими, тёплыми глазами альфы. В груди от этого колет, а сердце предательски сжимается. — Ты и правда выглядишь усталым.       — Нет, все хорошо, — мягко улыбается омега, спешно опуская взгляд обратно на разделочную доску. — Просто ночь была... тяжёлой.       — Тяжёлой? — вскидывает брови альфа. — Из-за работы или... что-то случилось?       Чонгук на несколько секунд замялся, обдумывая, что лучше ответить. Признаваться в том, что причиной бессонницы был сам Тэхен, явно не стоило.       — Просто было... много всяких мыслей, — отвечает уклончиво, стараясь, чтобы голос звучал ровно и предательски не дрогнул.       — Если что-то не так, ты можешь сказать мне, — заботливо напоминает ему Ким, делая шаг ближе и легонько подцепляя кончиками пальцев его подбородок, заглядывая во вмиг округлившиеся глаза. Тэхен держится уверенно, но его прикосновение едва заметное, почти невесомое. Чонгук замирает. Сердце бешено колотится, а в голове на повторе звучит мысль, насколько близко сейчас к нему находится альфа. — Ты ведь знаешь, что я всегда готов тебя выслушать и поддержать.       «Знаю, — мысленно кивает Чонгук. — Оттого и веду себя, как дурак».       Это ведь чистая правда. Не будь Тэхен таким идеальным альфой, Чонгук бы ни за что в него не влюбился и не испытывал бы сейчас этот сумасшедший коктейль эмоций. Ему одновременно и страшно от неизвестности, что ждет их дальше, и волнительно, ведь он не должен раскрыть свои чувства раньше времени, но в то же время до жути мучительно вот так стоять рядом с ним, не имея возможности прикоснуться, сгрести в свои объятия и никогда не отпускать.       Он буквально разрывается от противоречий внутри себя, но сомнения все же перевешивают, заставляя отстраниться от тепла чужих рук, немного нервно дергая уголками губ.       — Конечно, — кивает Чонгук. — И я благодарен тебе за это, — искренне признается омега.       Неловкий момент прерывается детьми, которые вбегают на кухню, смеясь и переговариваясь о чем-то своем. Тэхен оборачивается в их сторону, а потому не замечает сорвавшийся с губ Чонгука облегченный вздох, который все ещё зациклен на мысли, что ему необходимо просто перетерпеть один день, после которого у него появится шанс разобраться в себе и в том, что делать дальше.       — Папочка! — отвлекает его от размышлений Кибом, а его личико озаряет широкая улыбка. — Мы пришли помочь вам!       — Да, чтобы вам было легче! — поддерживает его Ханыль, и эти слова заставляют старших умилительно улыбнуться.       — Ну что ж, помощники, — весело произносит Тэхен и, быстро ополоснув руки после маринада, поочередно подхватывает детей, помогая им взобраться на стулья. — Проверим, что вы умеете.       — Все-все умеем! — уверенно заявляет альфочка.       — Что ж, хорошо, — Чонгук слегка растерянно оглядывается по сторонам, пытаясь придумать работу, которую можно доверить пятилетним детям. Внезапно его взгляд останавливается на упаковке муки, которая и наталкивает его на светлую мысль. — Тогда поможете нам замесить тесто для сонпхёна, пока основные блюда готовятся. Сначала освободите стол, а я достану всё необходимое, — командует Чонгук, принимаясь рыскать в столешнице в поисках необходимого.       Он понимает, что для теста ему нужна глубокая миска с высокими бортиками. Такая в запасе имеется, но хранится она на самой верхней полке навесного шкафчика, до которого ещё нужно дотянуться. Он оборачивается назад, понимая, что на стульях сейчас стоят дети, которые подают альфе ненужные на этом этапе продукты, чтобы тот спрятал их в холодильник, а потому решает попробовать достать так.       Открыв дверцу, омега приподнимается на носочки, делая первую попытку дотянуться хотя бы до края миски, но у него не хватает всего пары сантиметров в росте. Он тянет руку что есть силы, придерживаясь второй за саму полку, чтобы не потерять равновесие, но внезапно замирает испуганно на месте, стоит почувствовать спиной невесомое прикосновение чужой теплой груди. Тэхен становится позади него, мягко, даже слегка по-собственнически располагая свою широкую ладонь на его талии, с лёгкостью доставая необходимую вещь.       Чонгук ощущает себя героем любимых романтических дорам, чувствуя, как дыхание спирает, а в животе начинают порхать бабочки от ощущения его присутствия за своей спиной. Он разворачивается в руках Тэхена и робко поднимает взгляд, сталкиваясь с двумя темными омутами. Слегка терпкий запах черного чая почти болезненно ударяет в ноздри, вынуждая наконец-то сделать глубокий вдох, насыщая лёгкие кислородом вперемешку с этим ароматом, проникающим чуть ли не во все клеточки его тела.       — С-спасибо, — голос предательски дрогнул, когда Чонгук дрожащими руками обхватывает миску, вцепляясь в нее, как в спасательный круг посреди океана.       — Будь осторожнее. Она могла упасть тебе на голову, — заботливо произносит альфа, наконец отступая от омеги на шаг и убирая руку с его талии, пускай, по его скромному мнению, она смотрелась там просто идеально.       — Хорошо, — робко кивает Чонгук, на ватных ногах подходя к столу и переводя взгляд на улыбающихся детей. — Так, тесто... — произносит растерянно, пытаясь вернуть себе прежний боевой настрой и не замечая ухмылки на лице альфы, что остался стоять на месте.       Тэхен широко улыбается, незаметно втягивая ноздрями сгустившийся малиновый запах, отдающий кислинкой из-за волнения его обладателя. Да уж, что он там говорил насчет Чонгука?.. Что пока не будет выдавать свои чувства и давить на него? Как выяснилось, вести себя непринужденно рядом с омегой стало для него чуть ли не невыполнимой задачей, ведь до безумия хотелось прикоснуться к нему, рассказать о своей симпатии и вступить уже наконец в его первые долгожданные отношения за многие годы. Но торопиться и правда нельзя, отчего приходится себя сдерживать, довольствуясь лишь мимолетными дружескими касаниями и улыбками. А потому он решает развеять напряжённую обстановку, чтобы не слишком на того напирать и смущать.       В этом ему помогают дети, которые тут же включаются в новый разговор, с воодушевлением рассказывая родителям о вчерашнем празднике в детском саду. За этим незамысловатым диалогом пролетает последующий час, в течение которого они замешивают тесто и принимаются лепить небольшие пирожки, наполняя их аппетитной начинкой. Они даже устраивают небольшой бой, начало которому положил Тэхен, поочередно измазав нос каждого здесь присутствующего мукой, за что благополучно понес наказание.       Кухня наполнилась громким смехом и в то же время тихим, семейным счастьем, которое почувствовали все — и взрослые, и дети.       Чонгук наконец-то позволил себе отпустить надоедливые мысли и собственные страхи выдать свои чувства, решив просто наслаждаться моментом — подумать обо всем можно будет и после. А потому он с таким же энтузиазмом, что и малышня, со смешинками в глазах пачкал бедного альфу мукой.       — Все-все, сдаюсь! — беспомощно произнес Тэхен, вскидывая ладони вверх и принимая свое поражение.       — То-то! — гордо восклицает омега, отбивая Кибому и Ханылю пять, от чего небольшие белые частицы взмывают в воздух. Одежда, столы, пол — все было в муке, но даже несмотря на это обстановка вокруг казалась идеальной. Смех, близость и ощущение общей радости ведь куда дороже и ценнее чистоты вокруг.       Чон переводит взгляд на испачканного с ног до головы Тэхена, и на лицо просится умилительная улыбка. Перед ним сильный, уверенный в себе и успешный альфа, который, несмотря на свой статус, поддавался им в этом шуточном поединке и принимал на себя все удары, лишь бы им было весело. Ну разве не прелесть?..       — Боже, ты весь в муке, — продолжая тихо смеяться, Чонгук поворачивается к альфе, принимаясь отряхивать некогда черные волосы, что сейчас по цвету ближе к седым. Его сердце щемит от нежности, а движения бережные и аккуратные, особенно, когда он кончиками пальцев мягко прикасается к щеке Тэхена, легонько смахивая пыль и не замечая на себе влюбленного взгляда и тихих перешептываний сбоку.       Омега окидывает взглядом одежду альфы, понимая, что если с тела муку можно стряхнуть или смыть — то черную футболку удастся спасти лишь с помощью стирки. Он с детьми, конечно, тоже изрядно испачкался, но все равно не в равной степени Тэхену.       — Тебе надо переодеться, — констатирует факт Чонгук, заглядывая альфе в глаза. — Иди в ванную, умойся, а я пока принесу тебе чистую футболку.       — Хорошо, — соглашается Тэхен, не сводя с него взгляда.       — Вы продолжайте лепить пирожки, я сейчас вернусь, — повернувшись к детям произносит омега. Те согласно кивают, хотя в их глазах ясно читается любопытство к тому, что происходит между взрослыми.       Чонгук отправляется в комнату, чтобы достать из шкафа футболку, а Тэхен тем временем скрывается в ванной. Лёгкий шум воды наполняет квартиру, смешиваясь с тихими голосами детей, обсуждающих начинку для сонпхёна.       Чонгук как раз выходит в коридор с футболкой в руках и стучится в ванную к альфе, терпеливо ожидая, вот только, к его удивлению, открывается вовсе не та дверь.       — Мы приехали! — слышится голос его папы и шуршание пакетов, что заставляет омегу резко обернуться в сторону входа, округляя глаза.       — Папа, отец?.. — растерянно переспрашивает Чонгук, будто перед ним стоят не собственные родители, а инопланетяне. Вот только он и правда удивлен их ранним визитом, ведь он ожидал их не менее, чем через час, а не сейчас, когда из его ванной выходит полуголый альфа.       Чонгук готов провалиться сквозь землю ровно в тот момент, когда Тэхен сталкивается взглядами с его родителями. Папа даже рот от шока приоткрывает, а вот отец тихо присвистывает, глядя на его накачанное, но в то же время стройное тело, наверняка задумываясь, что когда-то тоже был таким же.       — Гуки... — старший омега переводит на сына растерянный взгляд. — Ты не говорил, что с нами будет ещё и твой молодой человек.       — Ты нам в принципе не говорил, что он у тебя есть, — тихо смеётся отец, дёргая подбородком в бок. — Но выбор хороший, одобряю.       Чонгук, слыша эти слова, тут же заливается краской, и, бросив на Тэхена короткий смущённый взгляд, принимается отрицательно махать ладонями.       — Нет-нет, вы все не так поняли! — заверяет их омега, наконец отдавая футболку в руки альфе и безмолвно намекая ему одеться, чтобы не было ещё больше недопониманий. — Познакомьтесь, это Тэхен — тот самый друг, о котором я вас предупреждал, — напоминает об их вчерашнем разговоре, в котором он упоминал, что позвал на Чхусок своего знакомого альфу и его сына. — Тэхен, а это мои родители. Папа, Чон Мингю, и отец — Чон Дохван.       — Приятно познакомиться, — сгибаясь чуть ли не пополам, искренне произносит Ким, поочередно пожимая старшим руки. — У вас замечательный сын.       — А нам-то как приятно! — задорно отвечает отец, отвечая на рукопожатие и восхищённо вздыхая. — Силы тебе не отнимать. В зал ходишь?       — Да, тренируюсь иногда, — немного смущённо отвечает альфа, чувствуя себя так, будто его представили вовсе не как друга, а уже как возлюбленного. Особенно учитывая то, насколько ему важно произвести хорошее впечатление в глазах родителей его, как он надеется, будущего парня.       — Молодец, — одобрительно улыбается Дохван, хлопнув несколько раз альфу по плечу, после чего переводит взгляд на сына. — Гуки, ты ведь стол ещё не доставал? — интересуется и, увидев отрицательный кивок, вновь поворачивается к Тэхену, по-отцовски закидывая руку ему на плечи и ведя в сторону комнаты. — Пойдем-ка, поможешь стол поставить.       Чонгук, оставаясь наедине с папой, губы которого уже украшает хитрая улыбка, лишь тихо вздыхает, обречённо прикрывая глаза. Вечер обещает быть интересным.

***

      Ужин проходит и правда в напряжённой обстановке но, по всей видимости, лишь для Чонгука: папа без задних мыслей интересуется тем, как давно они знакомы, какие у них отношения и задавая ещё уйму неудобных вопросов, на которые отвечал в основном лишь Тэхен; отец, кажется, уже мысленно породнился с альфой, улыбаясь ему по-дружески и то и дело подливая привезённую с собой вишневую наливку; а дети и вовсе с привычным энтузиазмом и радостью в голосе рассказывают взрослым о каких-то событиях, игрушках и прочем.       Но самый ужас для Чонгука начался тогда, когда наливка его отца начала действовать на Тэхена, отчего он стал вести себя более открыто и заботливо. То в тарелку ему что-нибудь вкусное положит, то пустующий бокал наполнит, а уж когда омега случайно испачкался, даже не догадываясь об этом, так и вовсе протянул вперёд руку, аккуратно проводя большим пальцем по уголку его губ и стирая небольшое пятнышко от соуса.       Чонгук в этот момент едва не потерял сознание, чувствуя бешеное сердцебиение в груди, а вот альфа с невозмутимым видом продолжил трапезу, будто для него это было обыденное дело.       Нет, Чонгуку была приятна его забота, даже очень, вот только не при родителях, что улыбались так широко и многозначительно, уже явно мысленно выбирая костюмы на их свадьбу.       А потому для него не стало удивлением, когда, по окончании праздника, он оказался с папой вдвоем на кухне, который принялся искоса бросать на него короткие взгляды, сопровождаемые ухмылкой.       — Ну говори уже, — беззлобно закатывая глаза, поворачивается в его сторону омега.       — А что тут говорить? — вскидывает брови Мингю, и, быстро оглянувшись в сторону коридора, убеждаясь, что альфы их не услышат, тихо интересуется: — Лишь один вопрос: почему ты ещё не встречаешься с ним?       — Папа! — вспыхнув щеками, шепотом восклицает Чонгук, нахмурив брови. — С чего ты вообще взял, что я хочу?       — Милый, ты можешь обмануть кого угодно в этом мире, но не меня, — самоуверенно заявляет старший, склоняя голову к плечу и хитро улыбаясь. — Я ведь всегда вижу, когда тебе кто-то нравится. Так что, даже не думай сейчас утверждать обратное.       И это правда: Чонгука всю жизнь поражало умение его папы сразу вычислять, когда у него возникала симпатия к кому-либо, о которой мог не догадываться даже он сам. Он в этом плане выступал кем-то вроде детектора — Чонгук всегда мог обратиться к нему за помощью, если не мог самостоятельно определиться с чувствами.       Но в ситуации с Тэхеном его пугает то, насколько очевидны его чувства для окружающих. Сонми и Хосок только вчера убеждали его в том, что альфа ему нравится, а сегодня папа заявляет об этом всего после нескольких часов, проведенных вместе. И как ему, прикажете, держать лицо перед самим объектом симпатии, который пока ещё не должен знать о его чувствах?..       — Ну да, он мне нравится, — сдается омега, понимая, что перед папой смысла юлить нет. — До сегодняшнего дня я даже не догадывался об этом, но друзья помогли мне разобраться со своими чувствами.       — Милый, я рад, что ты смог осознать это, но мой вопрос остаётся актуальным: почему ты всё ещё не заграбастал себе этого шикарного альфу? — непонимающе интересуется Мингю, тепло улыбаясь, стоит увидеть на лице сына еле заметный румянец.       — Папа! — шикает омега, но уже через несколько секунд опускает взгляд на тарелку в своих руках, с неприкрытым волнением в голосе спрашивая: — Вдруг я ему вообще не нравлюсь?..       — Ох, и в кого ты такой неумеха в романтическом плане? — тихо вздыхает Мингю, склоняя голову к плечу и ловя взгляд сына. — Он же ведёт себя в точности как твой отец, когда ухаживал за мной. Аккуратно, я бы даже сказал скрытно, но с любовью и заботой, которая проявляется в мелочах. Да и по одному лишь взгляду видно, что он относится к тебе далеко не как к другу.       — Думаешь?.. — волнительно переспрашивает Чонгук, непроизвольно сжимая полотенце в своих руках, которым вытирает чистую посуду.       — Уверен на девяносто девять и девять, — убеждает его папа, выжидающе смотря на него, ведь он все ещё не ответил на его вопрос.       — Просто я... Пока не уверен в нем. Понимаю, со стороны кажется, что он идеален... Так оно, наверное, и есть, но я не могу вот так вступить в отношения, не убедившись в нем наверняка. Мы ведь совсем мало знакомы и я едва знаю его характер, привычки, как он ведёт себя в разных ситуациях, — наконец озвучивает свои сомнения Чонгук. Безусловно, за все время их общения альфа показал себя в лучшем свете, не считая их небольших конфликтов в начале знакомства, но они все равно ещё слишком мало знают друг о друге. Он помнит свое обещание, данное позапрошлым вечером, что постарается довериться человеку, которому он понравится, но это произошло слишком скоро и неожиданно, что выбило его из колеи. — А ещё, если честно, мне страшно. Вдруг однажды и он меня бросит? Да, сейчас мы проводим вместе много времени, но что, если однажды я ему надоем? Или он мне? Кибому и Ханылю тогда будет очень больно, дети ведь в таком возрасте быстро привязываются к новым людям.       — Ох, милый, — притягивает его в объятия папа, утешающе поглаживая по мягким волосам. — Я понимаю, как тебе страшно заводить новые серьезные отношения после всех тех, что у тебя уже были. Конечно, никто из нас не застрахован от расставаний, угасания чувств и прочего, но разве это повод упускать свое счастье из-за собственных страхов? Спроси себя: разве ты готов отказаться от возможности построить счастливую семью с Тэхеном, опасаясь снова быть покинутым, чего, возможно, вообще никогда не произойдет?       — Нет, — шмыгнув носом, уверенно отвечает Чонгук.       — Ну вот, — улыбается старший, слегка отстраняясь и заправляя прядку его волос за ухо, после чего заглядывает в глаза. — Никто не просит тебя стремглав бежать в ЗАГС и с головой окунаться в новые отношения. Я лишь прошу тебя присмотреться к нему, прислушаться к своим чувствам и позволить Тэхену войти в твою жизнь, когда он об этом попросит. Обещаешь?       — Да, — уверенно кивает Чонгук, чувствуя небольшое облегчение в груди после поддержки папы.