Пепел

Антон был очень зол. Его никто не предупредил, что Инквизиторы будут пытаться настолько досконально контролировать результаты своего эксперимента. Хотелось сломать кому-нибудь шею или набить морду. Морду желательно набить самому Завулону. Потому что он втравил его в историю с кураторством, но не уточнил, чем это может закончиться. Городецкий не желал с кем-либо обсуждать свою личную жизнь. Тем более то, что происходило сейчас между ним и Завулоном, еще и распинаясь перед Темным Инквизитором и видя, как тот всё это протоколирует. А что дальше будет? Они заставят записать на камеру их трах и станут потом исследовать, когда и как Сумрак принялся вытягивать из них силы? Ощущение, что на этот раз он угодил в какую-то особо пакостную ловушку, Антона не покидало. Но больше всего раздражало то, что его, как щенка, ткнули носом в действительно досадную оплошность: Антон хотел порыться в базе с файлами, поискать материал о прошлом Завулона, но со всей этой суетой вокруг бумаг, обеспечивающих неприкосновенность Надежды, он просто не успел этого сделать. А со стороны всё выглядело действительно неприглядно: будто ему вообще не было никакого дела до Завулона и его козней. Дело-то было, но Антон решил, что раз у него всё равно нет особого выбора, то чего зря трепыхаться, и отложил всё на потом, когда будет куда больше фактов. А еще безумно, до зуда в костяшках, хотелось врезать Завулону за несправедливость. Антон был уверен, что главу Дневного Дозора не допрашивают так, как его, что они с его координатором наверняка сейчас заседают где-то в закрытом баре или очередном притоне Темной шушеры и дружески беседуют, совмещая приятное с полезным. Ехать в схрон за артефактом Антону совсем не хотелось. Слишком странный подарок, не к месту и не ко времени. Слишком дорогой, если измерять значимость такого редкого артефакта в денежном эквиваленте. Ради подобного амулета Иные веками готовы батрачить на Инквизицию, а тут Городецкому — и без особых усилий. Тренькнул телефон и по напряженному сигналу Антон понял, что звонит Гесер. — Да, Борис Игнатьевич. — В пятом схроне тебя уже ждут. Съезди, распишись в документах и забери амулет. — Какой амулет? — Антон на всякий случай уточнил, хотя понимал, что речь идет именно о завулоновском подарке. — Дневной Дозор зарезервировал один из выделенных им артефактов за тобой. От таких вещей не отказываются, Антон. — Навели справки? — Почувствовал. Как бы ни сложилось всё в дальнейшем, но подобный артефакт может послужить не одно столетие. Это очень ценный подарок. Можешь его спокойно брать, он ни к чему тебя не обязывает. Я проверил уже. — Как скажете. — Ты хорошо держишься, Антон. Хвалю. Сейчас инициатива на нашей стороне, и это хорошо. *** Оформление документов на артефакт заняло около трех часов. Единственное, что хоть как-то порадовало Городецкого — ему предоставили возможность самому выбрать амулет. Среди четырех оставшихся был один в виде фигурки крылатого дракона со змееподобным хвостом. Он интересно трансформировался из змеи в дракона и обратно. Памятуя о разговоре про драконью кровь, Антон выбрал именно его и отправился подписывать наконец подготовленные для него бумаги. *** Сегодня Завулон задерживался, и у Антона было время спокойно покопаться в инквизиторской засекреченной базе, куда ему дали кураторский доступ. Другими словами, доступ с практически неограниченными правами. Он в очередной раз порадовался, что Завулона нет, когда прочел о том, когда и как Темный успел поучаствовать в подобном обряде. Согласно инквизиторским рукописям, в IX веке через заключение брака между наследником престола с Темным магом произошло слияние нескольких англосаксонских королевств в одно, тут же оказавшееся под защитой Дневного Дозора. Сам обряд бракосочетания был проведен и засвидетельствован Инквизиторским орденом. На протяжении двух столетий существовала относительно процветающая держава, под управлением одного и того же семейства — Заувгардов. Двести лет Темный Иной с одобрения Инквизиции правил человеческим королевством. Двести лет Темные ограничивали доступ Светлым на территорию саксонских земель. В дальнейшем королевство распалось вследствие неудачной битвы при реке Нуарваль между двумя противоборствующими армиями: местной и пришедшей с Запада. Очередной эксперимент Инквизиции с треском провалился. Антон удивленно присвистнул: двести лет брака, шутка ли? Эксперимент, длящийся без малого два столетия. И печальный итог: одного из правителей приговаривают к насильственному развоплощению, другой — в бегах и в немилости у инквизиторской правящей верхушки. Реформация Инквизиторского ордена послужила причиной того, что дальнейшие разбирательства были прекращены. Электронные копии нескольких рукописей тех времен свидетельствовали о праве наследования и прочих юридических тонкостях той эпохи, но внимание Антона привлекло не это. Была сделана копия инквизиторского протокола по поводу фиксирования факта проведения обряда бракосочетания, где упоминались всевозможные регалии обоих Иных, скрепивших договор драконьей кровью; и печать там стояла в виде воскового круга, в центре которого была выдавлена фигурка дракона со змеевидным хвостом. Помянув Мерлина, Антон ухватился за свой новый амулет. Сходство не вызывало сомнения. Еще несколько часов у Городецкого ушло на изучение досье остальных участников нынешнего инквизиторского проекта. Он узнал некоторые подробности из прошлого Семена, прочитал о тех операциях Ночного Дозора в прошлом веке, в которых участвовали курируемые им чаровницы. Определенно, полученные сведения ничем не радовали. Новый амулет жег руку. Не потому, что как-то проявлял свою магическую сущность, а потому как был приветом из прошлого. Странного, пугающего своей запутанностью и чудовищными совпадениями. Даже когда коготь Фафнира объявился несколько лет назад, у Антона не было столь муторно на душе, как сейчас. Антон закрыл глаза и уткнулся лбом в переплетенные пальцы, вспоминая тот момент, когда Света проклинала Завулона на инквизиторском процессе с разбирательством действий Светлого Иного Игоря Толоконникова. Проклятие подействовало не так, как должно было. И именно потому что вмешался Антон. Завулон это понял. И ему надо избавиться от проклятия. А Городецкого не радовала мысль, что его надежды помучиться лишь пару лет, участвуя в эксперименте, могут не оправдаться. Два столетия — это же уму не постижимо. Да он свихнется, находясь постоянно в окружении Темных! И Сумрак изголодался, он просто так не позволит отказаться от своих жертв. Обратного ритуала, расторгающего их брак, не существовало — Городецкий уже навел справки. И что, теперь придется мириться с Завулоном десятилетия напролет? Это Темный еще не был в дурном настроении или не пытался им манипулировать. Что произойдет в таком случае, не хотелось даже думать. Так, накручивая себя и злясь на Инквизиторов за их манеру вести допрос, Городецкий пришел к выводу, что единственный для него выход — это ускорить процесс отмены эксперимента. А для этого ему придется постараться удержаться в роли куратора, что очень непросто. И тут опять же ему нужен Завулон, потому что лишь он сможет придумать, как обвести вокруг пальца Инквизиторов. А вот когда проект закроют, уже будет шанс уговорить Завулона поспособствовать расторжению их брака. Ведь как-то же одиннадцать веков назад их брак аннулировался, он должен знать, по какой причине это произошло. И Антон даже понимал, чем сможет заинтересовать Темного: он попробует снять проклятие, от которого так хочет избавиться глава Дневного Дозора. *** Завулон вернулся домой около двух ночи, как раз когда Антон уже устал нервно мерить шагами периметр комнаты. Кроме усталости и досады, Городецкий уже ничего не испытывал. — Я твоим компьютером воспользовался, — буркнул Антон, понимая, что сам Завулон беседу завязывать не торопится. Темный, как обычно, первым делом проверил целостность защитных чар, что-то перенастроил в силовых потоках — Антон не очень понял, что именно. — С пользой, надеюсь? — Инквизиторскую базу смотрел, ПР – 00217 уровня доступа. Завулон снисходительно хмыкнул. Прошествовал к бару, извлек небольшую пузатую бутыль коньяка, сверкающую от уймы наложенных на нее сохраняющих чар, наполнил бокал, отпил, стал прохаживаться вдоль окна, взбалтывая содержимое своего бокала и покачивая его в пальцах. — Что там твои подопечные? — В норме. Про твоих можно сказать то же самое. — Как тебе твой координатор? — Завулон устроился на диване, расслабленно прикрыв глаза. — Высокомерный, бескомпромиссный и назойливый тип. — А по существу? Как он разбирается в нашем вопросе? — Трудно сказать. Но мне он не понравился, какой-то циничный ублюдок, — Антон повертел головой, пытаясь немного размять затекшую от долгого сидения за компьютером шею. — Ну что за выражения, — поморщился Темный. — Пора тебе уже учиться следить за своими манерами, не в подворотне все-таки вырос. Если ты так же разговариваешь с Инквизиторами, ничего удивительного, что отзывались о тебе неважно. — А кто-то на меня еще и жаловался? — Не твой координатор, но тоже немаловажное лицо в проекте. — А этот откуда про меня знает? — Работа у него такая. — Тебе обо всем докладывать? — Ну почему же обо всем? Просто я умею добывать нужную информацию. Амулет забрал? — Ты выбирал артефакты? — Нет, — Завулон обернулся, чтобы посмотреть, почему у Городецкого так напрягся голос. — Опять Инквизиторы подсунули какую-то мелочевку, что ли? Обещали же не жадничать. — Ну отчего же. Мощный и старинный. Вот, — Антон перебросил амулет Завулону. И успел заметить, как мимолетно изменился Темный в лице. Но почти сразу же принял опять невозмутимый вид. — Почему тебе выписали именно этот? — Я его сам выбрал. Из четырех предложенных. Завулон ненадолго прикрыл глаза, сканируя артефакт на предмет силы. — Всё еще в хорошем состоянии, — пояснил он, перекидывая вещицу обратно. — Видимо, так и должно было быть. — Завулон, двести лет. — Что? — в два глотка он опустошил бокал, задумчиво глядя сквозь него. — Заувгарды. Два столетия инквизиторского эксперимента с людьми. А потом намеренное искажение истории, чтобы скрыть сам факт его проведения. Мне никто не сказал, что этот проект тоже может продлиться так долго. — Наконец тебе хватило ума просмотреть секретные досье, — невесело усмехнулся он. — Мои поздравления. — Я не хочу… курировать этот проект несколько столетий, Мордред тебя подери! Завулон снова обернулся, реагируя на крик Городецкого. — Мелок ты для нескольких столетий, — он опять был невозмутим, только взгляд сделался колючим, неприятным. — И никто мне не говорил, что возможно применение каких-то санкций по отношению к экспериментальной группе. — Ах, это, — Завулон отмахнулся, — обычные стимулирующие меры. Кого ими удивишь? Ну да все тут сознательные, знали, на что шли, так что не думаю, что возникнут какие-то осложнения. — Почему так долго? — не сдавался Антон, намереваясь выяснить всё здесь и сейчас, чтобы потом опять не оказаться неосведомленным. — Почему двести лет? Завулон смерил его пренебрежительным взглядом. Вид у него был таким, будто он вдруг в чем-то сильно разочаровался. — Брачный обряд подразумевает ментальную и энергетическую зависимость между партнерами на долгие годы. Сумрак, используя их силы, в ответ компенсирует ее потерю за счет особых привилегий: магия иного уровня, трудоотдача выше, ну и остальное по мелочи. Но здесь есть одно «но». Завулон поставил бокал на пол и поднялся. Немного помедлил, разглядывая очень недовольного Городецкого. — Если пара соблюдает верность друг другу в течение года, обряд вступает в силу. И тогда расторжение брака будет зависеть только от прихоти Сумрака. И двести лет для него не предел. Я спать. Слишком устал. И завтра смени гардероб. Сил уже нет смотреть на твои облезлые джинсы. Я распоряжусь. Он ушел в спальню. А Городецкий так и остался стоять посреди комнаты оглушенный и со странным ощущением, что в чем-то разочаровал Завулона. В чем именно, понять пока не получалось.