А ночи здесь тихие

      — Что ты здесь делаешь?       Жёлтый отрывается от своего КПК, смотрит на Чёрного, что стоял у самого входа в кабинку спасательной капсулы. Без шлема, в уже привычно расстёгнутом комбинезоне, под которым была майка. Всё же он не носит термобельё даже из собственной кожи.       — Настраиваю капсулу на длительный полёт и проверяю, все ли системы в порядке. А ты что здесь делаешь?       — Тебя искал, — он протискивается внутрь, заставляет её приподняться, плюхнулся на кресло, утягивая её поближе к себе. Жёлтому приходится удобнее устраиваться на его коленях. — Когда ходил к Голубому, понял, что тебя нет в каюте вот и пошёл.       — Значит, ты Голубого убил?       Ответом ей служит удовлетворённое урчание, от которого пробегают мурашки по коже. Чёрный отщёлкивает её шлем, убирая его куда-то в сторону, требовательно давит ей на плечи, заставляя откинуться ему на грудь. Он плавно обхватывает руками поперёк живота, замирая. Жёлтому с трудом удаётся расслабиться в его объятьях и продолжить нудную работу.       Даже сквозь одежду она чувствовала его тепло. Даже в этом холодном помещении от него становилось жарко. Если он всегда такой, то нет ничего удивительного в том, что он чуть ли не полуголый ходит по шаттлу (если сравнивать его с нормальными людьми в нормальной экипировке).       — Ты не боишься, что я прямо сейчас могу совершить сброс капсулы в космос?       — Не уверен, что ты сможешь обойти систему и запечатать в капсуле больше одного человека, — усмехается Чёрный, опаляя дыханием её ухо. — И не думаю, что такое невзвешенное решение поможет Синему справиться с Зелёным в случае опасности.       Жёлтый удручённо вздыхает, как бы соглашаясь с Чёрным.       — Тебе лучше настроить путь до МР-197, а не МР-235, — продолжает он, заглядывая через плечо в КПК. Осторожно берёт в руки её КПК, быстро находя нужную станцию. — Это будет более безопасная траектория, и не потребуется много времени на составление маршрута. Да, длительность полёта увеличится где-то ещё на полсуток, но иначе путь будет пролегать рядом со скоплением астероидов, это очень опасно, — Жёлтый поворачивается, смотрит на него. — Не смотри на меня так. Если хочешь отблагодарить, то можешь поцеловать.       Жёлтый смотрит на него с нечитаемым взглядом, а после всем телом разворачивается к нему, укладывая свои руки ему на грудь.       — Я пошутил, если тебя это как-то тяготит, то…       — Заткнись, — цыкает она.       — Мне вполне хватит и хороших рабочих взаимоотношений.       Она склоняет голову набок, заинтересованно разглядывая его. Она умудрилась засмущать этого придурка? Быть такого не может! Сам же только и занимается тем, что нарушает её личные границы, и ничего.       Фыркает, наклоняется к нему, накрывая его губы своими. Чёрный не сопротивлялся, наоборот, подался навстречу, жадно выцеловывая. Сердце бешено заколотилось, он несдержанно рыкает, цепляясь пальцами за грудки комбинезона.       — Н-не смей рвать мою одежду, — еле различимо выдыхает Жёлтый, пытаясь хоть как-то зацепиться за его короткие волосы, что почти получалось. — Я только сегодня новый комбинезон достала.       — Ну тогда достанешь ещё один, — урчит Чёрный, перекладывая руки на бока, и притягивая Жёлтого к себе ещё ближе. — Расслабься.       Жёлтый в ужасе замирает, чувствуя, как у неё под перчатками стремительно расползается одежда и плоть по центру груди Чёрного. Она испуганно пытается отстраниться от его огромного рта, но Чёрный открыто с этого смеётся, не желая её отпускать.       — Я же говорю, расслабься. Я не причиню тебе вреда.       — Тогда что ты сейчас творишь?!       — Это… довольно сложно объяснить вашему роду. Но, поверь мне, я сейчас сыт, доволен и ничего не собираюсь от тебя отгрызать.       Язык Чёрного обвивается вокруг её пояса, что позволяет ему руками плавно подхватывая её руки, укладывая их на груди и осторожно утягивая её внутрь пасти. Жёлтый зажмурилась, не обращая никакого внимания на его смешки. О, Боже, её туловище внутри пасти пришельца, а тот, кажется, этим очень доволен, она чувствует вибрацию его тела. Такое нарочно не придумаешь.       Жёлтый осторожно приоткрывает глаза, водит носом, утыкаясь в его ключицу.       — Какая, блять, мерзость.       — Тебе выпала уникальная возможность побывать у меня во рту и не быть съеденной.       Она чувствует, как его пасть прикрывается, острые зубы рвут комбинезон и термобельё, царапают бока. Не больно, но страшно. Такого опыта в своей жизни она точно не ожидала. И не хотела. Она техник, а не учёный, что готов ради новых знаний чуть ли самостоятельно отделить от себя конечности. Чёрный мягко поглаживает её по спине, удовлетворённо посапывая ей на ухо. Абсолютно расслаблен. В нём не чувствуется ни капли агрессии.       — Это своего рода объятия, да? — наконец, осмеливается спросить Жёлтый.       — Для нас это нечто большее, чем просто объятья, но можно и так сказать, — отвечает Чёрный, выходя из транса.       Его язык широким мазком проходится по её телу, останавливается около шеи, слегка надавливая на неё. Жёлтый морщится, чуя, как его слюна попадает за воротник. Её в принципе не очень много, но ощущалось это… Мерзко.       — Фу, бля, места получше не мог найти для подобного?       — Спасательная капсула никому нахрен не сдалась. Поэтому это просто отличное место, — Чёрный довольно хмыкает, чувствуя её дрожь.       — Мне это потом убирать, — цыкает Жёлтый.       — Я уберу.       Она смотрит на него с недоверием, пытаясь выбраться из его пасти, что получается с необычайной лёгкостью. Пасть с жадным чавканьем закрывается, «зарастает».       — Ты? Уберёшь? — она выгнула бровь. — Ты трупы за собой убрать не можешь.       Жёлтый морщится, разглядывая свой скафандр. Слюны не очень много, но от одного вида поблёскивающего комбинезона и тонких почти прозрачных «ниточек» на душе становится как-то липко, хотелось от этого как можно скорее отмыться. О продолжении работы не могло идти и речи. А Чёрный выглядит удовлетворённым, будто так всё и должно быть.       — Забери мои вещи и пойдём отсюда, — бурчит Жёлтый, слезая с него и выбираясь из спасательной капсулы. Чёрный прошмыгнул за ней словно тень, подхватывая шлем и КПК. — Только бы никто не увидел.       Чёрный насмешливо хмыкает, хотя ему тоже стоило бы побеспокоиться на счёт своего вида. Он выглядел не менее помятым и, хоть костюм остался целым, на нём всё же были небольшие пятна от его же слюны.       Но они дошли без происшествий. Жёлтый останавливается в дверях своей каюты, разворачивается, вырывает из его рук свои вещи, стараясь их не прижимать к груди.       — Всё. Иди к себе, спи, переваривай там… Голубого, — от одной мысли, что на месте Голубого могла быть она, на миг стало дурно.       Она не желает ему спокойной ночи, закрывая перед его носом дверь. Несколько секунд она смотрит на обшивку этой самой двери, прежде чем прийти с себя и, бросив всё, начала раздеваться, с превеликим удовольствием стягивая с себя комбинезон, а затем и термобельё. Нужно куда-нибудь спрятать, а то у Синего явно будет много вопросов на счёт испорченной одежды, которую им выдаёт сама корпорация.       На боках остались яркие красные полосы от его зубов, где-то всё же ранил до крови, что уже успела запечься, оставаясь маленькой бордовой корочкой.       Упаковывает испорченную одежду в мешок, заталкивая поглубже под кровать. А после идёт в душевую, желая смыть с себя все мысли и ощущения. Вода была еле тёплой, но Жёлтый за эти года уже привыкла к подобному. Не хотелось думать о Голубом, о том, что половина его тела валяется в соседней каюте. Он был действительно неплохим парнем с хорошей квалификацией. Но, кажется, и Зелёный на него глаз положил. Это будет неплохой шанс его подставить. Правда, навряд ли его выкинут.       Не хотелось думать о Чёрном, что ведёт себя довольно странно. Да, она уже сталкивалась с пришельцами, что были даже её «друзьями». Может, и не с его ближайшими родственниками, но у неё был опыт в наблюдении за такими существами. Они жестоки. Они почти никогда не моргают, будто они хищники, что наблюдают за жертвой (хотя это так и есть). В них нет той искренности, с которой говорит Чёрный с ней.       Жёлтый утробно рычит, до боли сжимая волосы у корней. Не хотела, блин, думать, а сама…       Выключает душ и, укутавшись в полотенце, возвращается в свою комнату. Застывает, слыша чужое присвистывание. Единственный, кто мог законно зайти в её каюту — Синий. Но он в ней ни намёка на сексуальный объект не видел, поэтому такую «пошлость» не пускал даже в шутку. Чёрному она уже давно отключила доступ, но… В её голове появляется верный ответ. Вентиляция.       Жёлтый смотрит на вентиляционное отверстие, точнее, на Чёрного, чьё тело наполовину торчало из пола.       — И что это было? — спрашивает она, ещё сильнее кутаясь в полотенце. — Съеби лучше отсюда.       — Я не думал, что у тебя есть грудь. Выходит, ты носишь биндер?       — Мне казалось, что ты должен был заметить это ещё при осмотре, — она наблюдает за тем, как он вылезает из вентиляции вставая в полный рост. Слушаться её он так и не собирался. — Я ношу его, когда униформу выдают достаточно обтягивающую, то есть, достаточно часто.       У Жёлтого не на столько большой размер, чтобы постоянное ношение утягивающих топов имело слишком серьёзные последствия, но и не на столько маленький, чтобы при неправильно подобранных комбинезонах, всё осталось незамеченным. А в МИРА, как назло, почти регулярно шьют только хреновую одежду. А потом ещё требуют с тебя компенсацию, если она портится.       — И не болит?       — Ну… — если честно, то болит, но о таком явно не стоит ему говорить. Хоть он десять раз врач. Ага. Разбежались. — Иногда такое бывает, но я справляюсь с этими проблемами самостоятельно. И вообще, подглядывать — некультурно. Имей совесть. Чего привязался?       Чёрный без разрешения открывает платяной шкаф, достаёт оттуда футболку и, предварительно её обнюхав, протягивает Жёлтому.       — Когда ты не спишь в термобелье, то носишь это? — он дожидается от неё кивка. — Ну и одевайся. Что ты как маленькая.       — Маленький здесь только ты. Не отвязался и не дал мне никакого ответа, почему ты всё ещё здесь.       Он закатывает глаза, подходит к ней, самостоятельно одевая на неё футболку.       — Как обычно, переночевать у тебя хочу.       — Ага… — она на миг задумалась. — То есть ты это делаешь уже не в первый раз, да?!       Жёлтый быстро скручивает полотенце, желая как можно сильнее дать ему по голове. Но Чёрный перехватывает полотенце, раскручивает, накидывает ей на голову, вытирая влажные волосы.       — Мне нравится ощущать твоё спокойствие, когда ты спишь. В такие моменты ты кажешься чуточку счастливее.       Она краснеет от его слов, фыркает, отводя взгляд. Неожиданно, такое приятно слышать. Особенно от такой противоречивой личности, как он.       Чёрный наклоняется, подхватывает её, перенося поближе к кровати.       — Время позднее, давай спать. Нам очень желательно встать на утреннее собрание, чтобы никто ничего не заподозрил, — тихо говорит он, отдаляясь от неё и снимая с себя верхнюю часть комбинезона.       Жёлтый внимательно наблюдает за ним, не скрывая своей заинтересованности, почти вслепую открывает один из ящичков, доставая трусы и надевая их. Чёрный развязывает ботинки, стаскивает их вместе с носками, затем полностью снимает с себя комбинезон. Как Жёлтый и ожидала, утеплённые штаны он тоже не носит. Одни лишь боксеры (и на том спасибо). Он лениво потягивается, от чего его майка непозволительно сильно задирается, выключает основной свет, оставляя приглушённый ночник, подходит к ней, сгребая в охапку и падая на кровать. Тихо урчит, крепко прижимая её к себе.       — Давай только без твоей пасти, — просит Жёлтый, ожидая худшего исхода.       — А я и не собирался.       Рядом с ним тепло и спокойно. Это было именно то, чего ей не хватало. Но сна, казалось, всё равно не было ни в одном глазу.       — Скажи, а имя в документах — не настоящее? — тихо спрашивает Жёлтый, будучи не уверенной в том, что он ещё не заснул.       — У меня много имён и все они неверные. Наши родные имена труднопроизносимы для вас, поэтому использую различные псевдонимы.       — Какое у тебя тогда человеческое имя, с помощью которого к тебе обращаются пираты, например? Его же можно назвать основным именем?       Он немного промолчал.       — Сириус.       — В честь звезды? — это, скорее, риторический вопрос. Детей космоса поголовно называют в честь звёзд. — Красиво, — говорит она, закрывая глаза.