Банка с желейками

У Тэна была нелегкая жизнь. И ко всем остальным факторам, которые этому способствовали, теперь добавился Лукас. Вернее, ссора с ним, что возникла абсолютно на пустом месте, но – Тэн не любил врать самому себе – все-таки не совсем. Лукас говорил очевидные вещи, и Тэна это не устраивало. Не устраивало практически настолько же сильно, как и лакричная конфета, которую он только что достал из стеклянной банки и очень неосмотрительно съел всю целиком. Они не разговаривали все воскресенье. И остаток субботы, если уже быть предельно точным, но суть ведь была не в этом. Лукас сказал то, что Тэн не хотел принимать, потому как ни неловкие ситуации, ни собственные поражения для него не существовали в общем, целом и в принципе. Однако что-то внутри все-таки противно пищало, как недокормленный тамагочи, и Тэн упорно этот голос игнорировал, вполне четко осознавая, что… Да, впрочем, ничего. Лукас – самовлюбленный засранец похлеще Куна, и на данной мысли Тэну и следовало сосредоточиться. Весь понедельник и утро вторника они не разговаривали тоже. Тэн угрюмо косился, когда Лукас задумчиво жевал очередную конфету, и понимал, что теперь наполнение банки с проклятыми желейками надо будет как-то разделить. Раньше было очень просто: они с Лукасом топали в ближайший супермаркет и не глядя нагребали все, что им понравится, не задумываясь о том, что вот эта кислятина будет валяться на дне до скончания веков, а за вот тех червяков они обязательно подерутся. Червяки были полосатыми и вкусными. После занятий во вторник Тэн должен был встретиться с Куном, и ему, честно и откровенно, хотелось сдохнуть где-то на пороге библиотеки, чтобы Кун, во славу всех сюжетов сказок, оживил его поцелуем, но при этом желательно забыл все, что произошло несколько дней назад. У Тэна не было ни единого оправдания своему поведению, кроме, безусловно, проклятого французского вина, но, принимая во внимание, что это вино пил и Кун, у него вообще не оставалось путей к отступлению. Но Тэн ведь не признавал неловкости, проигрышей и того факта, что его лучший друг, самый красивый человек, которого он встречал, но при этом – до странного земноводный олень, был прав. – Привет, – Тэн опустил глаза, когда Кун подошел к их столу – уже их, да, пусть бы что там ни говорили о том, что библиотека – общее место для всех. – Привет, – тепло ответил тот. – Как успехи? Тэн поднял взгляд: – Кун, прости меня за… – Перестань, – прервал его Кун. – Отличный получился вечер, и ты, кстати, очень понравился Ченлэ, – усмехнулся он. Тэн закрыл лицо руками и покачал головой: – Будет считаться хоть каким-то оправданием, если я скажу, что он мне тоже понравился? – Только если ты не надумаешь в него влюбляться, – Кун сел за стол и ухмыльнулся. Тэну захотелось провалиться сквозь землю. К медведкам, черт бы их побрал, тут терять уже было нечего. – Прости, пожалуйста, я был очень пьян, и мне стыдно, но… – Тэн, – Кун коснулся его плеча. – Все в порядке. – Правда? – Тэн отвел ладони от лица и жалобно на него посмотрел. Неловкость все еще была ему чужда, а то, что происходило прямо здесь и прямо сейчас, казалось простой неувязкой, сущим недопониманием и целиком и полностью чистой случайностью. – Правда, – заверил Кун. – Давай проверим твои задания, а потом поговорим. Тэн резко напрягся. – Поговорим? – Да, – Кун поправил очки и склонился к конспекту. – Я думаю, мне есть что тебе сказать. Если бы Тэн мог обрушить на него весь стеллаж со средневековой литературой, он бы без сомнения это сделал. Сердца не было не только у Лукаса, который терзал его в то самое похмельное утро – ладно, день, – но и у Куна тоже, и Тэн поневоле начинал обдумывать свои жизненные выборы, друзей и потенциальных любовников. Итоги этих раздумий ему не нравились. – Хорошо, тут ты справился, – Кун водил карандашом над тетрадью, – здесь можно было сказать иначе, а вот тут, – он задержался над одним из предложений, – ты написал даже лучше, чем могло бы быть. – О, я польщен, – Тэн не смог сдержать сарказм, который, между прочим, был его врожденной опцией, вот только рядом с Куном чаще всего переключался в состояние покрытого мхом камня. – Какие у тебя планы на сегодня? – внезапно задал вопрос Кун, и Тэн медленно поднял на него взгляд. – Н-никаких, – оторопело ответил он. – А что? Кун поправил очки – муравьи бы его унесли, почему это было так красиво, – и усмехнулся: – Я нашел французский ресторан неподалеку. Приглашаю тебя на ужин. Тэн моргнул. Потом моргнул еще раз. Кун никуда не делся, как не исчезла и библиотека со всеми ее томами, хотя Тэну подумалось, что он оказался во сне, прекрасном или ужасном – пока определять не решался. – Х-хорошо, – запнувшись, выдавил он. – Отлично, тогда пойдем, – улыбнулся Кун и подвинул к Тэну его конспекты. – Но, – он ухмыльнулся, – это не свидание. То, что ад был гораздо привлекательнее в то утро после попойки, Тэн осознал сразу же. Интересно, если учитывать такую динамику, куда это могло его привести. Может быть, в следующей сцене данного садистского спектакля ему предстояло вернуться к одному из своих бывших. Или Кун окажется женат. И у него есть дети. От первого брака. Действительно, а почему бы и нет. Ресторан был французским. В полнейшем смысле этого слова: начиная от вычурных светильников и странных картин на стенах и заканчивая меню, из которого Тэн понял примерно ничего. Кун же со знанием дела заказал сразу бутылку вина – Тэн не смог не отметить его смелость в этом вопросе, учитывая некий незначительный инцидент ранее, – и, склонив голову набок, выжидательно уставился на Тэна. Вместе с официантом уставился, что вообще совсем ни капельки не было для Тэна стрессовой ситуацией. Хотя да, для Тэна ведь не существовало стрессовых ситуаций, таковые имели место исключительно для тех, кто находился рядом с ним. – Тэн, – начал Кун, стоило только официанту налить им вина и удалиться на безопасное расстояние. – Может быть, я ошибаюсь, но… – он взглянул на него поверх очков. – Я тебе нравлюсь? Тэн совершенно точно попал в ад, и почему-то этот ад был с белыми салфетками на столах и хрустальными люстрами на потолке. Он сглотнул: – Я же извинился, – Тэн отвел глаза, вперившись в какую-то роскошно разодетую даму на ближайшей картине. Он пришел сюда с четким намерением завязать счастливые отношения, возможно, узнать, что у Куна есть дети, усыновить их, получить в подарок кольцо с бриллиантом, букет гладиолусов и моральную травму на всю оставшуюся жизнь. Ну, или просто выпить вина, поесть чего-то, что подозрительно смахивало на запеченных слизняков, поговорить с предметом своих воздыханий и попытаться произвести на него впечатление не только собственными выдающимися способностями к французскому вину. То есть языку, хотя данное утверждение требовалось уточнить. – Перестань, – улыбнулся Кун. – А ты перестань мне об этом напоминать! – Тэн не выдержал, хотя честно собирался. – Я был пьян, и я просто спросил, можно ли тебя поцеловать, до того, как Лукас… – Да послушай же… – попытался остановить его Кун, но Тэна уже понесло. – Да, ты мне нравишься, но прямо сейчас, в эту самую секунду – уже намного меньше! Зачем ты мне об этом напоминаешь? Чтобы я почувствовал себя еще большим недоразумением, чем я есть на самом деле? – Тэн часто задышал. – Если ты добиваешься именно этого, то не переживай, я сам прекрасно справляюсь. Кун посмотрел на него серьезным взглядом: – Ты не недоразумение. Просто услышь то, что я сейчас скажу. Пожалуйста, – он накрыл ладонью руку Тэна. Разнести бы весь ресторан в щепки. – То, что ты сейчас чувствуешь, – это не влюбленность. И даже не симпатия, – покачал головой Кун. – Это то, что называют мимолетной увлеченностью, и в этом нет ничего плохого. Тэн задохнулся от возмущения и какой-то совершенно невыразимой обиды: – То есть ты считаешь себя вправе судить о том, что я чувствую?! – Конечно нет, – успокаивающе улыбнулся Кун, и Тэну буквально захотелось исчезнуть. – Но… – Знаешь что? – он резко встал и посмотрел на Куна сверху вниз. – Я не желаю тебя слушать. И я… Кун поднялся со своего места, рывком притянул Тэна к себе и… Поцеловал. Тэну показалось, что весь мир пошатнулся, а он сам превратился в одну из тех мерзких желейных конфет со дна банки. Кун медленно отстранился и заглянул ему в глаза. – Зачем ты это сделал?.. – прошептал Тэн. – Чтобы ты понял, что ты на самом деле чувствуешь, – Кун мягко провел пальцами по его щеке. – И к кому. Тэн оттолкнул его руку и уставился горящим взглядом. Если бы он мог сжечь его прямо сейчас, он бы это сделал. Не зря ведь Лукас называл его солнышком. Он сделал шаг назад. Потом еще один. А затем сорвался с места и пулей вылетел из ресторана. Жизнь Тэна была нелегкой. Но совсем невыносимой она стала, когда он потерял и своего друга, и человека, в которого был влюблен.