It's like daydreaming

      Прошло больше месяца, прежде чем Хонджуна выписали, и он, наконец, вернулся через парадную дверь их общежития. На его ранее бритой голове даже немного отрасли волосы, которые были довольно длинными. Сонхва сходил с ума, пытаясь навести порядок в квартире к возвращению Хонджуна.       Юнхо наконец-то почувствовал себя лучше и оказал большую помощь, когда Сонхва стало тяжело. С того ужасного дня, как Хонджун очнулся, у него было всего две панические атаки, и ни одна из них не вызвала у него обморока или рвоты. Он постепенно снова становился самим собой. Кроме ночных кошмаров — он не думал, что они когда-нибудь оставят его в покое. Хонджун усадил их всех в гостиной, как только распаковал вещи.       — Большое вам спасибо за то, что были терпеливы со мной. Хотел бы я сказать вам, что теперь всё вернется на круги своя, но я не уверен, что так и будет. Я надеюсь, что все, кто попал в аварию, восстанавливаются морально и физически, и, пожалуйста, не стесняйтесь поговорить со мной, менеджером или одним из других участников, — Хонджун стоял перед своей группой, теребя край шапочки, которую он надел, чтобы его голове не было слишком холодно. Он нервничал, рассказывая им, особенно Сонхва, — У меня не очень хорошие новости, — он снова начал говорить, глотая слёзы, умоляя себя оставаться сильным. Если он не может рассказать им об этом, как он собирался пережить это сам?       — Хён, ты в порядке? — нервно спросил Чонхо из угла комнаты, его большие глаза расширились от беспокойства.       — У меня развилась эпилепсия в результате травмы головы, — медленно сказал он, сдавшись попыткам не плакать и позволяя слезам течь по его щекам. Он был в ужасе, — Я принимаю лекарства для поддержки, и пока у меня были только абсансы, — продолжил он, пытаясь казаться уверенным, но не в состоянии смотреть никому из своих участников в глаза.       — Что такое абсанс? — Уён громко и неформально рыдал, но у Хонджуна не хватило духу отругать его.       — Это как будто я замечтался, они не причиняют боли, и я, действительно, не знаю, когда они происходят, так что вам не нужно беспокоиться о них, если они не длятся дольше сорока секунд, — сообщил он Уёну и увидел, что младший заметно расслабился.       — Что, если у тебя будет большой припадок? — спросил Минги, выглядя очень испуганным за своего хёна, когда он цеплялся за руку Юнхо.       — Мы все собираемся пройти обучение, так что, если это произойдет, вы будете знать, что делать. Я могу только заранее извиниться и обещаю вам, что сделаю всё возможное, чтобы оставаться здоровым и в безопасности. Я не хочу, чтобы эйтини знали об этом, поэтому, пожалуйста, не говорите об этом ни с кем, если я не в опасности. Мне жаль, что я заставляю вас всех проходить через это, — всхлипывал Хонджун, закрывая лицо руками. Его тут же заключили в объятия.       — Пожалуйста, не извиняйся, хён, это не твоя вина, — пробормотал Сан ему на ухо.       — Это вина того дерьмового водителя, — заявил Уён, поднимаясь с дивана.       — Язык, — шутливо ухмыльнулся Ёсан и присоединился к Уёну и Сану, которые оба обнимали своего лидера.       — Мы пройдём через это вместе, — ободряюще сказал Юнхо, и все пробормотали в знак согласия.       — Сонхва-хён? — мягко позвал Чонхо, отходя от толпы, в которую они все были втянуты. Хонджун попытался высвободиться, отчаянно пытаясь понять, почему голос Чонхо звучал немного испуганно.       — Хён! — Сан схватил Сонхва за руку, когда тот упал на землю. Он выглядел совсем не хорошо, бледный и сам не свой, грудь быстро двигалась, дыхание со свистом вырывалось сквозь зубы.       — Возьми мусорное ведро или вазу, — Хонджун немедленно опустился на колени на пол рядом с Сонхва, ласково положив руку на плечи старшего и проводя нежными кругами по его коже большим пальцем, — Всё в порядке, я в порядке, ты в порядке, просто дыши, Сонхва, — Хонджун изо всех сил старался казаться спокойным и улыбаться, пытаясь поймать отстранённый взгляд Сонхва.       — Что с ним не так? — спросил Минги.       — У него были панические атаки, разве ты не помнишь, — резко сказал ему Сан, расстроенный тем, что он не может сделать больше, чтобы помочь.       — Вот, хён, — Уён подбежал с мусорным ведром.       — Спасибо, — Хонджун взял металлический цилиндр у обеспокоенного мембера и положил его рядом с Сонхва, готовый схватить, если того вырвет.       — У него шло намного лучше, — печально пробормотал Сан.       — Мне жаль. Это из-за меня, — признался Хонджун, зная, что даже если участники не согласны — это правда. Сонхва рассказал ему о своих кошмарах, в которых безжизненное тело Хонджуна вытаскивали из фургона, его глаза кровоточили, а вокруг головы была глубокая рана. Чего Сонхва ему не сказал, так это того, что он стал свидетелем того первого приступа, который травмировал его. Это было то, что вызвало первую паническую атаку, и мысль о том, что Хонджун бесконтрольно трясётся на полу, заставила его учащённо дышать. Теперь он знал, что Хонджун действительно страдает эпилепсией, и ему, вероятно, в какой-то момент придётся наблюдать, как у его лучшего друга случится очередной тонико-клонический припадок, это ошеломило его.       Его дважды вырвало, Сан дрожащими руками держал мусорное ведро над его головой, прежде чем тот потерял сознание от недостатка кислорода и истощения.       — Давайте положим его на бок на случай, если его снова стошнит, — предложил Юнхо, когда он, Минги и Хонджун укладывали Сонхва в его кровать, — Хонджун, подвинь его ноги… Хонджун, — сказал Юнхо, изо всех сил пытаясь двигаться без помощи лидера, поскольку Минги пришлось отойти из-за нехватки места, но, когда он оглянулся, Хонджун уставился в пространство.       Его хватка на ногах Сонхва всё ещё была достаточно прочной, а дыхание совершенно ровным, как будто он был в оцепенении. Менее чем через десять секунд его веки затрепетали, и он вернулся к реальности, с трудом кладя Сонхва на матрас.       — Ты в порядке? — спросил Юнхо, сдвинув брови и переживая.       — Да, он не такой тяжелый, — слегка рассмеялся Хонджун.       — Нет, я думаю, у тебя был приступ, — сказал Юнхо.       — О, я даже не заметил, — неловко пробормотал Хонджун.       — Несмотря на это, это было нормально. Ах, я чувствую облегчение, на самом деле, я думал, что будет намного хуже, — Юнхо улыбнулся, внезапно почувствовав слёзы на глазах.       — Я говорил тебе не волноваться, — Хонджун тепло улыбнулся, — Мы должны сосредоточиться на Сонхва сейчас, на данный момент он нуждается в помощи больше, чем я.       Минги и Юнхо грустно кивнули.

***

      В течение следующего месяца было так много дел. Первое, что они сделали, это дали совместный концерт, объявив о возвращении Хонджуна. Затем они назначили дату камбэка, которую им пришлось отложить, и объявили об этом онлайн. Они снова начали заниматься танцами и вокалом, и Хонджун наконец-то смог сочинять музыку в своей студии. Сонхва и Ёсан собирались на психотерапию. Ёсан никому не рассказывал о своих повторяющихся кошмарах об автокатастрофе, поэтому, когда Уён проснулся от его криков, он, наконец, признал, что ему нужна помощь.       Ещё через месяц всё постепенно возвращалось в норму. У Хонджуна случалось от двадцати до пятидесяти абсансов в день, и хотя для начала всем потребовалось немного привыкнуть, все они были очень терпеливы с ним. Он хорошо принимал лекарства, даже без того, чтобы Сонхва постоянно доставал его по этому поводу. Он знал, что старший беспокоился, но слишком сильно, что нехорошо для него.       Их камбэк и новый мини-альбом прошли потрясающе, они даже получили награду. Абсансы не влияли на его способности, разве что заставляли его немного уставать, но они редко появлялись у него во время танцевальных практик, и ему ещё предстояло отключиться во время реального выступления.       Группа снимала выпуск, похожий на те, что они делали раньше, оставаясь в загородном доме, играя в игры и готовя хорошую еду. Хонджун проснулся на второй день и чувствовал себя не совсем хорошо.       — Хонджун? — Сонхва окликнул его, размахивая коробкой хлопьев перед его лицом. Хонджун вздохнул и растерянно заморгал, совершенно не понимая, о чём говорил Сонхва, — У тебя определённо сегодня много дел, почему бы ... ты должен быть в порядке для похода, верно?— спросил Сонхва.       Хонджун грубо потёр лицо, раздражённый тем, что него случались абсансы. Он мог легко сказать, когда у него был приступ, когда кто-то разговаривал с ним, потому что, о чём бы они ни говорили, не имело никакого грёбаного смысла.       — Хонджун? Было три подряд, может быть, тебе не стоит отправляться в поход, — Сонхва пробормотал последнюю часть про себя.       — Нет, со мной всё будет в порядке, я просто устал, — признался Хонджун. Он вообще плохо спал, нервничал из-за съёмок и не мог заглушить тяжёлое дыхание Минги. Сонхва не выглядел убеждённым.       — Прими лекарство, — сказал он, прежде чем покинуть кухню и пойти в душ.