Болванчик

Страшно. До скрипа зубов и боли в рёбрах. Устал. Нет сил бороться, но и умереть он не имеет права. Впрочем, как и возможности. Умереть — подвести тех несчастных, что нуждаются в его помощи, команду, друзей, новую семью, любимого… Лололошка устало сел на аккуратно заправленную цианового цвета кровать, выпуская невольно задержанный в лёгких воздух. Его голова играет с ним злую шутку. Всё время подкидывает неприятные сюрпризы. Прошёл ещё один день, проведённый будто в кошмаре. «Хотя почему будто… Это самый настоящий кошмар! Сон!.. Ха-ха, я схожу с ума… Невыносимо», — кровать покорно приняла мироходца в свои нежные объятья, успокаивая расшатанную галлюцинациями психику. Но всё равно чувство одиночества неприятно окутывает юное тело, погружая в пучину не самых весёлых рассуждений. Будто это чем-то поможет. За окном кромешная тьма. Сверчки во всю трещат в высокой траве, играя мелодию для кружащих в танце светлячков. Птиц и вовсе не слышно. Луна спряталась за облаками, оставляя всех один на один со своими самыми откровенными мыслями. Ночь полностью вступила в свои права, утягивая уставших за день существ в царство Морфея. Ло тоже пробовал уснуть. По крайней мере, пытался. Мозг предательски подсовывал все те размышления, что бедный мироходец прятал в себе, запихивал в самый дальний и тёмный уголок сознания. Руки предательски дрожали, а тёплое одеяло совсем не согревало. Чувство одиночества и собственной никчёмности накрывало с головой, заставляя тихо проливать слёзы. Как обычно, не издавая и звука. Чтобы никто не услышал, не увидел его слабости. Ведь он сильный! Он — герой! Он особенный… После таких вот ночей, Ло и впрямь рад, что никто даже не пытается стянуть с его лица солнцезащитные очки. Не очень то хочется, чтобы его опухшие от слёз глаза или мешки, что всё никак не исчезнут, стали достоянием общественности и показателем его слабости. Ночь обещает быть длинной…

***

Новый день — новые обязанности! Он совсем не выспался. Но сегодня был последний его день нахождения в этом мире. Есть о чём порадоваться. Эрессия, конечно, прекрасна, но его ментальному здоровью она, видимо, была не по душе. Да и в Поэне его ждут. Этот факт здорово согревает и даёт силы прожить ещё один день, не сдаваться. Наконец разлепив глаза, Лололошка поднялся с постели и, застелив кровать, возвратил очки с банданой на их законное место. Впрочем, весьма вовремя. Хлопок, и за его спиной появился один просто до одури очаровательный маг. Неожиданно приятный сюрприз. — Лололошка! Доброе утро. Пойдём быстрее, — голос звучал живо, но, кажется, ещё и нервно. О чём же тот хотел поговорить? Его белоснежные локоны, завязанные в высокий хвост, небрежно топорщились, словно тот в спешке собирался. Ло не успел опомниться, когда тонкие пальцы оплели его запястье, утаскивая за собой на солнышко. Тепло… Так приятно даже от столь простого прикосновения. Но обязательно ли нужно говорить именно на улице? — В общем, помнишь, я вчера хотел с тобой кое о чём поговорить? — сконфужено начал Сан-Фран, подмечая отросшую шевелюру собеседника. Ло не успел привести порядок на своей голове и, видимо, Фран посчитал своим долгом исправить это недоразумение. Пока он рассказывал обо всём, руки сами стянули запасную резинку с запястья, и, подойдя непозволительно близко, он самолично завязал непослушные кудри в небольшой хвост. Лиловая резинка не совсем подходила образу этого необычного мироходца, но она была частью Сан-Франа. Хоть так маг хотел поддержать парнишку. — Лололошка, можешь дать свой червефон? — он отошёл лишь на шаг, но Ло, кажется, только что понял, что лёгкие начало покалывать от недостатка кислорода, а уши и шея — гореть от смущения. Всего мгновение тот помедлил, обрабатывая всё ранее сказанное, прежде чем послушно отдать устройство собеседнику. Они оба были смущены столь близким контактом, но старались казаться равнодушными к этому. Два наученных жизнью актёра. Впрочем, вскоре к ним присоединился Седрик, и договорить так и не вышло. Это сильно подпортило настроение, которое до этого было хорошим, если не считать временной потери связи с Ашрой на расстоянии.

***

Это было страшно. Невероятно нервное выступление. Кажется, его спасло лишь странное чувство дежавю. Будто что-то такое уже случалось и Лололошка по наитию смог произнести достойную речь. Но всё равно было страшно. Страшно подвести команду, Эо, что столь неожиданно скинул всё ему, Франа, что до безумия переживал о своём прошлом. Руки постоянно сжимались в кулак, а глаза за тёмными стёклами метались из стороны в сторону. Он уж и впрямь поверил, что их казнят на месте. Размышлял, как лучше оградить остальных от этой нелепицы, вновь позабыв о себе. Благо, конечно, этого не потребовалось. Всё прошло как нельзя лучше. Это дежавю и на подкорке прописанное ораторское мастерство спасли ситуацию. Теперь, даже если всё пойдёт по наклонной, виноват будет только он, и отвечать лишь ему своей искрой. И вновь эту маленькую деталь никто не заметил… — Мне нужно напиться, — любимый голос вывел Ло из собственных дебрей разума. Площадь вновь опустела, будто давая бравым героям минутку отдыха, тишины, времени на осмысление. Единственная девушка в команде быстро поддержала ныряльщика, скрываясь из виду. «Что ещё раз? Они с Ашрой решили выпить? Неужели они настолько разнервничались?» — собственный мозг наотрез отказывался воспринимать свои же ледянющие пальцы и трясущиеся колени. Это просто резкий перепад температуры и побочка от галлюцинации. Да, всё так. Ноги сами вели его безвольную тушку в район контров. Нужно было разобраться с вещами, что беспорядочно валялись во всех карманах, в каких только можно было что-то поместить. Уже там, сидя на кровати и бездумно пялясь в стену, Лололошка честно старался не думать о том, что столь навязчиво билось в его черепной коробке, словно огоньки фейерверков, что пытаются достичь звёзд, уподобиться им, но они всё так же останутся лишь небольшими огоньками, что скоро потухнут. По крайней мере, Ло на это надеялся. Потому что собственные мысли казались аморальными, неправильными… Резинка в руках всё не давала покоя. А ведь именно она подала эту нелепую, но столь желанную уставшему от постоянного стресса мироходца идею. «Ну нет, это будет совершенно нечестно по отношению к Франу! Это аморально!» — вновь заливаясь краской, он уткнул лицо в ладони, желая спрятаться от всего мира. Тихий стон разочарования слетел с покусанных губ. Разочарования в себе. Чёрные глазки сверкнули отчаянной решимостью. Он всё решил ещё в первые секунды. И вот, перед его взором стоит маг, невидяще глядя на своего создателя, пока на лице играет привычная ухмылка. — Я сошёл с ума… — смущённо пробормотал мироходец, усаживая клона на кровать так, чтобы тот удобно, а главное, как можно надёжней, опирался на стену, никуда не падая. Конечно это можно назвать домогательством, но Лололошке сейчас так плевать. Ладони сами по себе двигаются вдоль чужих рук, ощущая каждую мышцу под пальцами, эту гладкую бледную кожу. Ло продолжал смущённо стоять рядом, вглядываясь в серые с лёгкими крапинками перламутрового глаза. Руки поднялись, нежно касаясь длинных прядей. Точно таких же, с помощью которых он и создал это недоразумение. Видимо в ближайшее время смотреть в глаза этому очаровательному парню у него не выйдет. Мозолистые пальцы зарываются в белоснежные локоны, наслаждаясь их мягкостью. Лололошка и не заметил, как уже сидел на чужих коленях, обнимая, и при этом получая объятия в ответ. Кожа клона была ненормально холодной, что не позволяло с головой нырнуть в мечты, в наслаждение чужой близости, касаний. Слёзы вновь предательски покатились по щекам, падая на чужое плечо. Он крепко прижимался к болванчику, ища поддержки, понимания, ласки. Но ответа не было. Лишь бесчувственные объятия холодного тела. Кажется, что-то внутри надломилось, упало в желудок, а с губ сорвались первые всхлипы, что вскоре переросли в рыдания. Понадобилось много времени, чтобы окончательно успокоиться и затихнуть, лёжа в чужих объятиях, переплетая их руки в единое целое. «Как тепло… Хотя бы здесь, хоть так, я так рад твоему присутствию, Фран», — парень сильнее свернулся в клубочек на чужих руках, ёжась от понимания абсурдности всей ситуации. Он уткнулся носом в шею ныряльщика, прикрыв красные от слёз глаза. Жаль, что это тело — пустышка, клон не способный мыслить, чувствовать. Но само его присутствие рядом дарит Лололошке временное расслабление и покой. Наконец всё, что столь долго копилось внутри него, вышло наружу. Этой ночью он наконец отдохнёт, восстановит свою психику, а после пойдёт спасать ещё одного мироходца из лап башни и старухи Фарагонды. Завтра он вновь будет всем улыбаться, поддерживать, что казалось необходимым, учитывая то, насколько бледными казались его друзья после суда. Но это всё завтра. Здесь и сейчас существует лишь он и Фран, лишь сплетённые воедино пальцы и нежные объятия.