Болванчик

Всё хорошее так или иначе кончается. Устать в Междумирье невозможно, следовательно и во сне смысла нет. По крайней мере, для многих жителей Поэны, кто не обременён эмоционально выматывающими делами. Ло успел подремать, крепко-накрепко вцепившись в робу мага. Так ему было куда спокойней, он мог не так сильно мучиться от одиночества и ощущения ненужности. Но дела не ждут, и уже давно пора идти покорять башню. — М-м-м, пора работать… Совсем не хочу выходить, но остальные тогда будут переживать, — вслух размышлял шатен, перебирая свои карманы. Многое, естественно, не изменилось, кроме как появления в них более чем сотни одуванчиков. Вчера он был не в состоянии их отдать. Взгляд обсидиановых глаз упал на болванчика, что неосмысленно наблюдал за его действиями. Казалось, будто тот понимал его, тоже мог мыслить. Интересная теория, но… «Нет, это невозможно. О чём я вообще думаю?» — Ло поморщился от своих же мыслей, подходя к кровати. Руки нежно подхватили под мышки клона, поднимая с помятой постели, после чего мироходец временно оставил стоять его у стены. — Подожди немного. Сейчас я заправлю постель, устрою тебе в шкафу местечко поудобнее и будешь сидеть там. Мне совершенно не нужно, чтобы кто-то узнал о твоём существовании, — говорил тот будто сам с собой, смущаясь своих же слов. Это бессмысленное занятие, но, говоря с болванчиком, складывалось ощущение, что его и впрямь слушают. Лицо этого невозможного мироходца слегка опухло. Особенно глаза. Впрочем, ожидаемо. Истерика всегда оставляет следы как на сердце, так и на теле. — Вот и всё! — весело произнёс Лололошка, любуясь импровизированной кроватью в шкафу. Видимо разговор с «любимым» поднял его настроение. Кажется, он всё больше сходит с ума. — Залезай, — машинально обратился тот к клону, не ожидая выполнения приказа, но, к его удивлению, болванчик сдвинулся с места, усаживаясь поудобнее на мягкое одеяло. Это ввело его в ступор. Ло благоразумно решил закрыть на это глаза и лишь улыбнулся, осторожно поглаживая послушного мальчика по голове. Теперь мысль создать клона Франи казалась не настолько плохой. Он уже в который раз помогает ему чувствовать себя намного лучше. Так или иначе, ему давно уже пора приниматься за работу. Сразу за дверью его встречает Ашра. Не совсем вовремя, но Ло рад её присутствию. От одного разговора становится так тепло на душе. В подобные моменты память подкидывает ему странные расплывчатые фрагменты прошлого. Но даже если ухватиться за них, попытаться разобрать, вспомнить — ничего не получится. Образы, словно песок, ускользают сквозь пальцы. Поэтому шатен уже давно не обращает на это внимания. Он вновь отвлёкся. Парень одновременно и благодарен, что этого не заметили, но порой бывает так обидно. На тебя не обращают внимания, но при этом требуют поддержки и понимания. Раздражает. Даже появление Франи несильно поумерило его пыл. Вроде они стали чуть ближе в Эрессии, но, оказалось, ему всё так же плевать на него, учитывая вчерашнее. Или это всё влияние Поэны и её законов? — Так что, идёшь с нами? — вновь он заблудился в мыслях. Стоит прекращать летать в облаках во время разговора. — Нет, у меня ещё дела есть, — ровным тоном ответил Лололошка. Конечно, послушав весь их разговор, он, может, и согласился бы идти сейчас, но одуванчики в рюкзаке и отсутствие информации заставляют сделать иной выбор. Вдруг опять в башню? Он пока не готов. — Ха-ха! У тебя? Дела? Ха-ха-ха, — больно. Ло закусил губу, вновь отстранённо глядя на любимого. Кажется что-то внутри него надломилось. Захотелось вновь вернуться в комнату, в объятия клона. Хоть он и холоден снаружи, но никогда не сделает больно так, как делает это его оригинал. — Фран! «Ох, Ашра, не стоит так за меня беспокоиться, я в порядке». И плевать что всё тело ломит, что острые ногти больно впиваются в бок, скрывая этот жест слабости в карманах куртки, что на языке уже ощущается металлический вкус от прикушенной губы. Он сильный. Он справится. Так было всегда. — …ждём тебя в пещере, как только освободишься, Лололошка, — прощание. Не извинений, ни переживаний о его самочувствии. Всё как всегда. В голове пусто. Начало дня, а он уже вымотался. Вновь пройдясь по списку заданий, шатен направился в «Пузатого Лиса». У него слишком много дел, чтобы переживать по таким пустякам. Улыбка вновь играет на тонких губах, а щёчки чуть подрумянились, показывая обманчиво отличное состояние парня.

***

Как же прекрасен этот мир. Люминесцентные растения приятно радовали глаз, ведя заблудшего путника сквозь мрак Междумирья. Прекрасное звёздное небо. Лишь многообразие опасных тварей не позволяло Ло спокойно любоваться природой. Парень уже около входа в пещеру. Настроение отличное. Всё же Лис — отличный человек. Его радостный вид сам по себе поднимал настроение шатена. Конечно, он тоже его использует, но, по крайней мере, каждый раз с радостью встречает, шутит, несмотря на отсутствие результата. Ло спускался по лестнице вглубь пещеры, напевая себе под нос смутно знакомую мелодию. Где-то впереди он уже слышал возмущённый голос Ашры, что активно философствовала о скелете с Эо. О скелете. Его скелете. Забавно. Он молча стоял незамеченным ещё некоторое время, пока не словил на себе взгляд серых глаз. Они вмиг потеряли свои весёлые нотки, наполняясь неподдельным гневом и отчаянием. — Ты! Ух, я вспомнил, почему изначально вчера пошёл к Сяо! А ну иди сюда! — всё было как в замедленной съёмке. Изящное тело любимого поднялось с холодных камней пещеры, лёгкой поступью он подошёл ближе, замахиваясь своей тонкой, но сильной рукой, после чего она приземлилась на вмиг побледневшее лицо Лололошки. — Фран! Что ты делаешь?! — толчок. Он приземляется на холодный пол, больно ударяясь ведущей рукой о камень при приземлении. Кажется вывих. Но это сейчас не столь важно. Обсидиановые глаза отчаянно смотрят на мага, не понимая чем это заслужил. Нос неприятно щиплет, кажется идёт кровь. Ло поднёс руку, слегка подрагивающую от переживаемого стресса, к лицу, привычным движением вправляя нос на место. Больно… больно. Больно! БОЛЬНО! Теперь глаза младшего потеряли свой былой блеск, равнодушно взирая на вновь забывшую о нём компанию. И где это он тут главный? Ха! Смех да и только! Он вновь лишь инструмент. Не более того. На губах расцвела ненормальная ухмылка, что скрывалась за окровавленной рукой. Да уж, у Франа весьма точный удар, несмотря на телосложение и отсутствие мышц. Не за простую красоту его столь радушно приняли у контров. Пока никто не обращал на него внимания, Лололошка на скорую руку стёр с лица кровь, а после спрятался за банданой, дабы никто ничего и заподозрить не мог. Не нужна ему их жалость. Его уже ждёт в доме тот, кто пожалеет и обнимет. Без всех этих нравоучений и упрёков. Его глаза были пусты, когда он вновь встал на ноги, отряхиваясь от здешней пыли. Тело и душа ныли, но столь отдалённо, что шатену казалось это фантомным ощущением, не его даже. К этому моменту Фран наконец осознал свою ошибку, но не спешил извиняться. Даже глазами избегал мрачную фигуру новичка. «Ха! Неужто совесть мучает? И как я умудрился в тебя влюбиться?.. Почему ты такой лицемер? Почему постоянно делаешь больно? Когда ты не обвинил меня за тот случай с искрой, а наоборот побеспокоился о моём самочувствии, я подумал что вот, хоть кому-то я не безразличен! А когда ты разрешил мне называть тебя сокращённо? Я думал, мы становимся ближе! Ты открываешься мне! Я прощал тебя! Поддерживал! Переживал!» — молодое трясущееся от подступающей истерики тело сползло по своду пещеры вновь наземь, глядя мутнеющим взглядом на удаляющихся «друзей». Вновь он не услышал и слова извинения, ни капли беспокойства. Тихий всхлип отразился от стен, эхом разносясь по всей пещере. Успокоиться на этот раз было куда сложнее, но как только пару слезинок скатилось по его лицу, взгляд будто остекленел. Стало так пусто на душе. Не хотелось абсолютно ничего. Ло поднялся на негнущихся ногах и в мгновение ока появился в своей комнате. Первым делом тот снял чуть треснувшие очки, а после спешным шагом подошёл к шкафу. «Думаю, если окончательно сойду с ума, никто и не заметит», — меланхолично размышлял тот с дрожащей улыбкой на лице, не останавливающимися слезами и пустым взглядом, что так и кричал о помощи, взирая на клона. Удивительно, но тот молча поднялся, заключая шатена в объятиях. Интересно, он всегда мог действовать по своему желанию или клоны со временем развиваются? Но сейчас это совершенно неважно. Лололошку наконец прорвало. Он с силой сжал робу мага, даже через неё умудряясь сделать пару царапин на фарфоровой коже. Из когда-то искрящихся радостью и волей к жизни глаз с новой силой полились слёзы. Ло рыдал. Рыдал в грудь магу, совсем позабыв об окружении, о том, что за какой-то жалкой стеной может находиться Ашра. А закрыл ли он дверь? Сейчас это всё неважно. Отчаянный вой надломленного от разом свалившихся на него проблем парня отражался от стен небольшой комнатушки. Слышались тихие всхлипы, что проскакивали в перерывах. Слёзы не позволяли увидеть ничего чётко. Даже того горького выражения лица копии, которой не должно было существовать. Это длилось на протяжении двух часов. Кажется, мироходец выплеснул всё, что копилось в его груди последнее время. Сил на слёзы не было, а голос охрип. Кажется, внутри него что-то вновь с треском сломалось, рассыпаясь на миллионы острых осколков. Они с клоном сползли на пол, где Ло удобно устроился в чужих объятиях, утыкаясь носом в шею Франа. Так спокойно и хорошо. Его всего потряхивало, а тело казалось невыносимо тяжёлым. Мысли лениво перетекали от одной к другой. Взгляд вновь привлекло любимое лицо. Пальцы очерчивали скулы, после убрали длинные пряди за ушко, прежде чем шатен еле ощутимо прижался к чужим губам, сливаясь в робком, но столь необходимом сейчас поцелуе. Он надеялся, что это хоть немного осчастливит его. Поцелуй не продлился долго. Отстранившись и вновь взглянув на любимого, уткнулся тому куда-то в грудь, пряча покрасневшие от слёз глаза и румяные щёчки, выдававшие всё его смущение от произошедшего. Чужие руки нежно перебирали его непослушные локоны, крепко удерживая уставшее тело на месте. Было так уютно, что Ло вновь задремал. Поэтому он не слышал, как дверь разрывается от стуков, не знал, кто её закрыл и не знал, кто перенёс его в кровать. Хотя кто, кроме клона мог это сделать?

***

Что может быть лучше, чем проснуться в объятиях любимого? Вот и Ло считал, что это пик блаженства. Конечно всё тело нестерпимо ныло, а глаза протереть было почти невозможно, но сейчас ему впервые было так хорошо. Правда, надо было вставать. Ло хрипло простонал, начиная распутываться в одеяле. Интересно, как он стал шаурмой? Понимая, что в битве с одеялом проигрывает, решил сделать передышку. Ло зло фыркнул, прекращай борьбу. — Мх? — это было… неожиданно. На его макушку попал целый град воздушных поцелуев. Это заставило покрыться мурашками, и не известно: это от комфорта и приятных бабочек в животе или от неправильности данной ситуации. Почему не разумный клон вот уже какой раз делает нелогичные для бездушной оболочки действия? — М-м-м, неужели ты развиваешь свой разум? — поворачиваясь к нему лицом, Лошка вновь начинает размышлять в слух. — Может Эо сделал подобное, чтобы башня ничего не заподозрила? Это что же получается… Разумные существа сейчас переживают ужас из раза в раз в той чёртовой башне, не в силах даже закончить этом кош… мх! — его прервали поцелуем, сбивая с мысли. Отстраняться не хотелось. Тело само прижалась к клону, углубляя поцелуй, сплетая языки в неумелом танце, часто сталкиваясь зубами и несильно прикусывая чужой язык. Такой неумелый, но столь желанный. Отстранившись, мироходец улыбнулся, глядя в пустые глаза напротив. Кажется, теперь этот взгляд его несильно напрягает. Смирился? Вполне возможно. — Мне пора. А ты лучше спрячься в шкафу, — мимолётный чмок в нос, и Ло, видимо в качестве благодарности, помогают выпутаться из мягкой ловушки. Сегодня он собирается отправиться на охоту. Конечно, с прошлого рейда на китов скинта ещё навалом, но ему самому нужны были пару трав и шкур для крафта. — Постараюсь вскоре вернуться, — попрощался тот, выходя из комнаты и, наверное, впервые тщательно проверяя закрыл ли он дверь. По пути к воротам Лололошка никого не встретил, поэтому с хорошим настроем вышел за стены. Он не планировал долго охотиться, так как недавняя стычка с Франом ещё давала о себе знать лёгкой головной болью и тянущим чувством в руке, если сильно её напрячь. Сражений было немного. В основном попадались пауки и ещё парочка местных тварей по типу наблюдателей, и только уже около пещеры, где тот хотел переместиться в Эрессию, встретился со стаей китов. Естественно, в одиночку, да и с больной рукой ему не справиться, поэтому, еле как отбившись, Ло засел в пещере. У входа его караулили, к Седрику в таком виде он идти не хотел, да и не готов он пока вновь ощущать как медленно сходит с ума. Решение остаться здесь пришло само собой. — Чёрт, и ведь с Ашрой не связаться. Фран забрал червефон… Фран… И почему ты так поступил? Почему ударил? — взгляд обсидиановых глаз невидяще оглядывал вчерашнее место сбора. Воспоминания картинками мелькали в голове, пока и так тяжёлое после истерики тело тяжелело ещё больше от полученных ран. Как бы тот не старался не думать об этом, ничего не выходило, он всё больше погружался в пучину сомнений и обид. Прошёл час, может два. Ло лежал на пыльной кровати рядом со скелетом, почти не подавая признаков жизни. Кровь пропитала постельное бельё и одежду, от чего те неприятно прилипли к ране. Тяжёлое дыхание отражалось от свода пещеры, эхом разносясь по всем коридорам. Он был словно в бреду. Казалось, что всё происходящее — один большой кошмар. Что он не выбрался из этой чёртовой башни. Что остался там, поглощённый страхами. Кажется его кто-то расталкивает, пытается разбудить. Но веки такие тяжёлые, что полностью открыть глаза и рассмотреть незваного гостя не получается. Зачем его будят? Скоро ведь должно полегчать. Скоро он сможет подняться и вернуться в город. Нужно лишь немного поспать… — Ло… Ло…шка! Д…ай! Вс…ав… — звуки доносились словно сквозь вату. Он почти ничего не мог расслышать, а собирать из отрывков слова мозг отказывался. Единственное, что он понял: голос отчаянно продолжал его звать, не позволяя полностью окунуться в спасительную мглу собственного сознания.

***

Яркий свет больно ударил по глазам. Всё тело нестерпимо ныло, вырывая изо рта болезненные стоны при каждом неловком движении. Кажется, он один в этой комнате. Еле как разлепив глаза, он осмотрелся. Что ж, он не знает, где находится. Его кто-то подобрал? Удивительно, что не убили. Встать не было сил. Единственное, что Ло мог сейчас сделать — прислушаться к окружению, пока рассматривает комнату. Пролежал он так ещё час, прежде чем к нему с грохотом завалилась Ашра, очевидно, не одна. — Это всё из-за тебя! Ну почему ты не мог сдержаться?! Почему в драку полез, а?! — девушка явно была не в себе, яро ругая сжавшегося под таким напором Франа. Ох, такой вид друга чем-то даже обрадовал шатена, хоть тот и отказывался это признавать. — Я знаю, Ашра… Как только он проснётся, я буду молить о прощении. Но не нужно мне сейчас долбить этим мозги, — тон был столь отчаянным и грустным, что всё внутри Ло сжалось от такого вида, но тот не издал и звука. Тем временем парочка друзей уселась рядом с кроватью, продолжая свой разговор, но теперь куда тише. — О-о-о да! И я не отстану от тебя, пока лично от Лололошки не услышу подтверждения! — бухтела та, нервно ковыряя спинку стула. — Как тебе подобное вообще в голову взбрело?! Он столько для нас сделал! А этим пактом по большей части обрёк себя! Мы ведь можем и сбежать, прячась в мирах, а Лололошка будет сходить с ума от такого! У него вообще нет выбора! Ух… я понимаю твоё недовольство, но, судя по всему, чай тебе все мозги выел, раз ты не смог объективно посмотреть на всё произошедшее со стороны! — обоим парням казалось, что контрабандистка угомонится ещё нескоро, и если эльф решил молча принять свою участь, погружаясь во мглу самокопания, то другой не собирался выслушивать, как любимого продолжают обвинять. Пусть даже за дело. Пусть даже он сам вряд ли его простит. Но это сугубо их дело. — Мх… — оба вмиг замолкли, обращая внимание на помятого жизнью мироходца. Ло наконец решил подать признаки жизни, приподнимаясь на локтях. — Лололошка! — счастливо пролепетала брюнетка, подрываясь к кровати и осторожно, но крепко обнимая друга. — Как же ты нас напугал! — Ашра привлекла к себе всё внимание больного, пока один беловолосый эльф со вселенской тоской в глазах и тяжеленной виной на плечах глядел на потрёпанного мироходца. А ведь именно из-за него тот в такой ситуации оказался. Фран уверен в этом. — Мы с Франом вернулись в пещеру, собираясь сходить к Седрику, а там ты! Валяешься на кровати без сознания! Да ещё и весь в крови… Что с тобой случилось? — в голосе явно читался страх и волнение, потому Ло не хотел врать, но, всё же, часть правды решил скрыть. — Прости что напугал, Ашра. Просто я тоже хотел пойти к Седрику, но случайно наткнулся на стаю китов. Помнишь, мы на них недавно охотились? Вот меня и ранили, — хрипло говорил шатен, легонько улыбаясь, словно не он совсем недавно был в смертельной опасности. Ло перевёл взгляд на молчавшего до сих пор ныряльщика, кое-что для себя решая. — М-м, Ашра? Можешь оставить нас с Сан-Франом одних. Пожалуйста. — Девушка неуверенно кивнула, удаляясь. Но даже так не упустила возможности пожурить мага, наставляя на путь истинный. Что ж им и прям не мешало бы поговорить. В комнате вновь воцарилась тишина. Оба сердца сейчас отчаянно трепыхались, каждое в своей клетке, не решаясь сделать первый шаг и выпорхнуть, излить всё накопившееся. Первый не выдержал Ло. — Где я? — меланхолично спросил тот, не задерживаясь на тонкой фигуре, сидящей на полу у кровати. Внутри всё будто сломалось, перестраиваясь на новый лад. Казалось, вот он — разговор, что разделит их мир на до и после. Решения, что они примут сейчас, будут окончательными. — Ты у меня дома… — тихо объяснил маг, теребя в пальцах простынь. Он отчаянно пытался придумать, что сказать. — Ты… как? В смысле! Я… эм… прости, что ударил тогда… Я не хотел! Правда! Просто… всё так скопилось… Ещё и эта явно ощутимая угроза жизни… Правда, прости, — слёзы полились из глаз, пока Фран, унижаясь, стоял на коленях перед Лололошкой, отчаянно хватаясь за его холодную руку, прося прощения. Это для него сейчас было самым главным. — Я не хотел делать тебе больно… Я не думал, что всё так закончится. Отчаяние просто заволокло мой взор! Прошу, прости меня! — Он продолжал свой поток извинений, утыкаясь в колени шатена, что за это время умудрился сесть на край кровати, успокаивая этого потерянного ребёнка. Внутри было так же горько, насколько и пусто. Ло не знал, что делать. Он просто сидел, тихо шепча успокаивающе слова горячо любимому эльфу. — Чш-ш-ш, тише, Франи… Сейчас со мной всё в порядке, не стоит переживать. Тш-ш-ш, вытри слёзы, тебе они не идут, — как бы ему самому не было больно, Лололошка не собирался сейчас показывать свою слабую сторону. Не собирался рыдать в чужую грудь, выливать на него всё наболевшее. Ведь всего этого не осталось. Вся та боль и отчаяние, что испытал шатен, парень отдал клону любимого, получил от него утешение и поддержку. Вовремя. Но и оставить любимого вот так вот не мог. Он нежными движениями расчёсывал длинные волосы пальцами, успокаивая мага, что столь отчаянно хватался за него. Ло простит. Он забудет об этом и, возможно, позже они вспомнят об этом случае, как о чём-то незначительном, может, даже забавном. Вот только сердце не сможет полностью довериться тому, кто ранил его, ударил, оттолкнул, обвинил, подверг опасности, обманул. Вероятно, вновь никто этого не заметит. Все будут вести себя как раньше. И лишь холодная оболочка, клон любимого эльфа всегда будет рядом, чтобы заметить малейшие детали, дабы поддержать, поговорить, приласкать. Обсидиановые глаза холодно глядели на плачущего на его коленях мага, понимая, что так же доверять ему он больше не сможет, но любить, кажется, не перестанет никогда.