Эхо ночной пустоты

***

      Мрачное кладбище внезапно разразилось в тревожном дыхании ветра, который заставил неожиданно замереть изнутри. Погружаясь в жуткую реальность, потрясённый взгляд потерянно осматривал пустой гроб, чувствуя, как из него веет необъятным холодом. Казалось, словно призрачная тень горькой скорби пыталась дотянуться до живой души и затянуть её за собой в загробную тьму.       — Мать твою, п-почему он пустой? Где Линч? Может, я раскопал не ту могилу? Хотя, нет, я же точно помню это чёртово надгробие и сам гроб. Мы хоронили его именно в таком, — обеспокоенно прошептал Джон, надеясь найти в собственных рассуждениях нужный ответ.       Однако каждая мысль, окутанная душевным потрясением, упорно твердила, что ошибок быть не может и Егор должен находиться именно в этой до безумия холодной могиле. Понимая жестокую действительность, Джон чувствовал, как постепенно начинает терять контроль над собственными эмоциями, которые в любой момент могли вырваться наружу. Они были похожи на огромный ком скопившегося негатива, который постепенно разрывался изнутри.       Больше не желая смотреть на пустоту, в которой две недели назад лежало тело журналиста, писатель спешно поднялся из могилы: он чувствовал, как сознание вновь погружается во тьму, как тревожные вопросы продолжают не давать покоя, а мысли и воспоминания начинают путаться друг с другом.       — И куда он мог деться? Этот гроб полностью пуст, как будто там никого и не хоронили, но как это возможно? Такого просто не может быть, нет! — обеспокоенный голос начал срываться на отчаянный крик недоверия.       Чувствуя, как жгучая тревога перекрывает дыхание, Джон замечал, как иногда начинает темнеть в глазах: пережитый стресс давал о себе знать, негативно сказываясь на самочувствии. Он старался держать себя в руках, пытался успокоить судорожные вздохи, которые стали частыми проявлением панических атак.       — Надо наконец прийти в себя, иначе ничем хорошим это не кончится, — тихо произносил Джон. — Но как объяснить всё это?       Временами писатель предполагал, что всё увиденное – лишь его жестокая галлюцинация, которая возникла из-за сильного переутомления. Однако больше всего болезненные размышления склонялись к другим жутким теориям: возможно, Егор на самом деле жив и его похороны были кем-то хорошо спланированы; возможно, во всём происходящем действительно замешан Лемптон; возможно, тело Егора было кем-то специально выкрадено. Возможно, всё это не более чем мистика, ведь журналист имел дела с разными паранормальными явлениями, которые после смерти могли начать проявлять свою активность.       — Но что из этого является правдой? — тяжёлый вздох. — Мне кажется, что я уже никогда не узнаю что за всем этим скрывается. Спустя две недели здесь... — он внезапно задумался. — Стоп, ведь Линч звонил мне вчера. Его телефона нет в могиле, может, это значит...       Как только в истерзанной душе вновь вспыхнула надежда, в двух метрах от себя Джон увидел странный неподвижный силуэт. Невысокий рост, плавающий в ночной темноте, головной платок и чёрные бездонные глаза позволяли предположить, что впереди стоит пожилая женщина. Она заставила в тот же миг вздрогнуть от неожиданности и невольно отойти назад.       — Не найдёшь ты его здесь, — холодный скрипучий голос разрезал тишину. — В нехорошее место попал парень. Сейчас он находится на грани жизни и смерти, так что осталось ему недолго. Если не выберется оттуда, то так и навеки будет гореть в огне.       Резкие слова вмиг вывели Джона из тревожных размышлений, заставив ощутить новую волну потрясения. Находясь в глубине ночного кладбища, он никак не предполагал, что сможет столкнуться с подобной ситуацией. Она заставила его прийти в себя и отвлечься от бесконечных вопросов.       — Зачем так пугать? Здесь и без того жутко, — сдержанно возмутился Джон, прислонив ладонь к вздымающейся груди.       Как только тревожные вздохи начали постепенно затихать в хрупком спокойствии, писатель неожиданно осознал услышанное. В этот момент обеспокоенный разум вновь погрузился в беспроглядный туман недопонимания, в котором горько кричало недоверие. Он не понимал значения холодных слов, порождающих очередной внутренний хаос.       — Подождите, что это значит? Вы сказали, что ему осталось недолго... — недоверчиво начал переспрашивать Джон.       — Огонь заберёт его, — вновь повторила старуха и протянула вперёд дрожащий палец: — Он специально скрыл это, и ты теперь ему не поможешь. Даже не пытайся.       Последние слова прозвучали настолько мрачно и грозно, отчего резкая головная боль вновь затмила сознание: она заставила в ту же секунду зажмурить глаза и прислонить холодные ладони к вискам. Казалось, словно что-то незримое ударило по голове, полностью окуная во тьму. Такую же странную острую боль Джон чувствовал во сне, который заставил его проснуться в холодном поту.       Однако, как только болезненное ощущение постепенно затихло, писатель медленно открыл глаза и сразу же посмотрел в сторону. К огромному потрясению, впереди себя он увидел лишь беспроглядную темноту, в которой больше не блуждал силуэт пожилой женщины. Она будто растворилась в потоке свирепого ветра, который хладнокровно разрушил её призрачный образ.       — Ч-что это было? — судорожно начал Джон, нервно осматриваясь по сторонам. — Ну и куда ты делась? Наговорила всякого бреда, применила на мне свои чёртовы фокусы и решила смыться?!       Чувствуя, как гнев начинает разъярённо вскипать, писатель пытался обнаружить в округе ненавистный силуэт. Ему хотелось взять ситуацию в свои руки, расспросить странную женщину и выбить из неё скрытую тайну. Испытывая внутридушевный страх, смешанный с отчаянием, Джон подозревал, что она замешана во всём происходящем.       — Если ты причастна к исчезновению тела Линча, то мало тебе не покажется, слышишь? Поэтому лучше тебе признаться во всём сейчас, пока я не начал действовать по-другому, — он продолжал вскипать в неконтролируемом гневе.       Однако каждое пламенное слово становилось всё более тусклым и неуверенным. Находясь в мёртвой глуши, Джон неожиданно вспомнил, что забыл револьвер в доме Егора: теперь он был полностью обезоружен, и это неистово нервировало встревоженное сердце.       Постепенное осознание, что в округе действительно никого нет, начинало вводить его в глубокое опустошение. Растерянный взгляд, пронизанный хладнокровной ночью, медленно оседал на дно безнадёжности, пока раскопанная могила продолжала смотреть на него жуткой пустотой. Теперь Джон остался один на один с тем, что заставляло его захлебнуться собственной потерянностью.       — И что теперь? Как я пойму, что хотела сказать эта старуха? — тяжёлый вздох. — Возможно, это всего лишь очередная безумная бабка, но здесь что-то не так. Она даже выглядела странно, будто... Будто её и вовсе не было.

***

      Одинокие размышления внезапно стихли в стеклянном взгляде, как только холодные надгробия вновь сменились тёмным домом. В момент полного опустошения его мрачные комнаты уже не вводили истерзанное сердце в кошмарные воспоминания – они лишь являлись отражением того, что испытывал Джон. Казалось, словно всё это уже давно прожгло и уничтожило его изнутри, навсегда оборвав спокойную жизнь. Сейчас хотелось лишь забрать револьвер, спешно уехать домой, свалиться в кровать и проспать до вечера следующего дня.       Пройдя тёмный коридор, писатель тихо вошёл в гостиную, подсвечивая путь тусклым фонариком телефона. Ему совершенно не хотелось включать свет, который мог снова пробудить в душе воспоминание ушедших дней: совсем недавно они проводили вечера вместе, строили планы и наконец перестали ссориться.       — Мы даже стали ближе друг к другу, — со вздохом прошептал Джон и горько улыбнулся: — Я никогда не забуду эти чувства, Линч. Возможно, всё ещё можно изменить...       Как только холодная рука потянулась к лежащему на журнальном столике револьверу, писатель неожиданно ощутил на себе до глубины души знакомый взгляд. Крепко сжав оружие, Джон спешно посмотрел вперёд и внезапно застыл на месте: около просторного окна стоял силуэт Егора. Он медленно покачивался из стороны в сторону, словно по-прежнему свисая с петли.       — М-мне это всего лишь кажется? Наверное, я просто переутомился, — начал нервно рассуждать Джон, не сводя пристального взгляда.       Однако, несмотря на собственное неумелое успокоение, писатель продолжал замечать впереди знакомую фигуру. В тусклой темноте он не видел его лица: оно будто расплывалось в ночном затишье, оставляя лишь чувство беспокойства, смешанное с недоверчивой надеждой. В глубине души Джон хотел верить, что весь кошмар наконец закончился счастливым финалом.       — Л-линч? — судорожно произнёс он. — Почему... Как ты здесь оказался?       Слыша звенящую тишину, писатель чувствовал нарастающую тревогу, которая начала вновь охватывать разум. Казалось, словно воздух в одно мгновение стал невыносимо тяжёлым и до безумия холодным. С одной стороны он понимал, что вновь столкнулся с мистикой или собственными галлюцинациями, но с другой – старался найти хоть малейшую деталь, чтобы поверить в увиденный образ. Он даже не мог понять, куда смотрит взгляд Егора.       — «Наверное, я просто тронулся умом, но ведь гроб пуст. Возможно, Линч действительно жив и сейчас стоит передо мной, но тогда почему он молчит?»       Тревожные размышления постепенно приводили писателя к безумной и единственной идее: подойти к тёмному силуэту и обратить на себя его взгляд. Собираясь исполнить задуманное, Джон отчётливо понимал, что, возможно, сделает непоправимую ошибку.       Переведя сбившееся дыхание, он медленно двинулся в сторону журналиста. Скрывая в душе неистовый страх, писатель старался заверить себя в верности собственных действий: он искренне желал увидеть блеск изумрудных глаз, почувствовать приятное тепло некогда холодных рук и крепко прижать к трепещущему сердцу самого дорогого человека. Он боялся ошибиться и вновь потерять надежду, но пытался верить в неугасающий свет иллюзий.       — Л-линч, почему ты молчишь? — шёпотом вновь обратился Джон. — Если вся твоя смерть – это одна большая шутка, то завязывай с этим. Это не смешно, Линч!       Как только он резко коснулся чужого плеча, в голубых глазах вмиг засиял неподдельный ужас. Впереди себя Джон вновь увидел то, что так отчаянно пытался выкинуть из головы: бледная холодная кожа, переломанная шея и безжизненные приоткрытые глаза – всё это заставило его внезапно отпрянуть назад и снова ощутить нарастающую панику. Она заставила его вновь погрузиться в давящую головную боль, которая начала раздаваться острым звоном в ушах.       Резко схватившись за голову, Джон нервно зажмурил глаза, больше не в силах видеть то, что две недели назад травмировало психику. Ему казалось, что всё вновь начало повторяться: встревоженный звонок и плачущий голос, пролетающий мимо город и мрачные хвойные леса, большой дом и красно-синее мигание, тусклый свет настольной лампы и мёртвое тело, свисающее у просторного окна. Каждое мгновение снова разбивало сердце, рвало его в клочья и превращало жизнь в одну чёрно-белую полосу.       Как только жгучая головная боль полностью завладела разумом, писатель внезапно ощутил слабость, холодным комом ползущую по всему телу. Облокотившись ладонью о шкаф, Джон полностью переставал понимать происходящее: воздуха стало не хватать, в глазах начало стремительно темнеть, холодный пол стал уходить из под ног, а пространство постепенно сменилось громким ударом и кромешней темнотой. За долю секунды он лишь успел увидеть, как бездонные глаза Егора внезапно загорелись безжалостным огнём.       — ... Даже не пытайся... — угрожающие слова эхом пробежались в гаснущем сознании.

***

      Ночной кошмар медленно рассеялся в ярком рассвете, который засиял в прохладной комнате тёплыми лучами солнца: они легли на светлый ламинат золотистой пеленой и постепенно поползли вверх. Они мягко дотронулись лица писателя, словно стараясь привести его в чувства.       Бесконечная тишина внезапно пронзилась закрытой дверью, после которой послышался знакомый голос девушки. Её тихие шаги начали настороженно приближаться к гостиной комнате, боясь увидеть в жутких просторах картину, которая бы вновь породила необъятный ужас. Стоило перепуганным глазам увидеть лежащую фигуру, осторожные шаги резко вбежали внутрь.       — Джон! — встревоженно произнесла Лили. — Неужели ты... Боже, нет!       Склонившись, девушка начала пытаться привести его в чувства, надеясь, что ничего серьёзного не случилось. В этот момент негативные мысли не оставляли её в покое, небрежно рисуя страшную картину того, что писатель не смог пережить горькую потерю: она боялась, что он совершил необдуманный поступок в той же комнате, где нашёл близкого друга.       К огромному облегчению, голубые глаза медленно открылись и сразу же зажмурились, ощутив утренний рассвет. Странная слабость, бушующая во всём теле, вновь заставила его утомлённо выдохнуть, приложить ко лбу холодную ладонь, а после с непониманием посмотреть вперёд. Находясь в гостиной комнате, Джон никак не ожидал увидеть перед собой сестру Егора, в глазах которой читалось неподдельное волнение.       — Джон, ты хоть знаешь, как ты меня напугал? — начала возмущаться Лили. — Боже, я думала, что опоздала... Почему ты не отвечал на звонки? Я тебе столько раз звонила.       Как только густой туман начал рассеиваться в лёгком недомогании, писатель наконец осознал происходящее: он внезапно вспомнил ночной силуэт, который заставил его резко приподняться и растерянно посмотреть в сторону просторного окна. В его сознании по-прежнему мелькал жуткий образ Егора, который теперь снова не давал покоя.       — Г-где Линч? Я ночью видел его здесь, — спешно говорил Джон, цепляясь за нити собственной памяти.       — Джон, для начала успокойся и приди в себя, — уверенно перебила девушка, осматривая встревоженного парня.       — Лили, послушай меня: вчера ночью я видел его. Он стоял или висел... Я так и не смог понять, но его нет даже в могиле. М-мы должны в этом разобраться, — продолжал нервно утверждать Джон.       Выслушав взволнованные слова, Лили заметно напряглась. Каждая фраза была похожа на бессвязный бред, который не имел никакого значения. В момент неловкого молчания девушка напряжённо осмотрела комнату, пытаясь заметить среди мебели то, что позволило бы ей поверить в услышанное. Всё оставалось на своих местах, тем самым вновь нагоняя сомнения.       — Скорее всего тебе лишь показалось, — её голос прозвучал твёрдо и уверенно. — Ты посмотри на себя: весь бледный и уставший. В таком состоянии всё что угодно может привидеться.       Упорное отрицание сестры журналиста начинало неистово раздражать Джона: он хотел всеми силами доказать Лили, что действительно видел Егора в ночной темноте. Он готов был отвезти девушку на кладбище и вновь раскопать могилу, которая внезапно оказалась пуста.       — Я говорю правду. Я знаю, что в это невозможно поверить...       — Джон, его больше нет с нами, — резко перебила Лили. — Линч покончил с собой – это знаешь ты, это знаю я. Ты просто не можешь принять всё то, что произошло. Но тебе придётся смириться с этим.       Больше не в силах слушать то, что болезненно било по сердцу, девушка готова была сорваться на эмоции, которые долго копились в душе. Проводя тяжёлые дни наедине с собой, она старалась быть сильной и даже Лукасу не показывала свою горькую тоску. Каждый раз, когда Джон отклонял вызов, Лили с ужасом представляла, что очередной близкий человек покинул её. Она всегда стойко переживала потрясения, но последняя трагедия сильно надломила её изнутри.       Уловив в голосе девушки лёгкую дрожь отчаяния, писатель попытался взять себя в руки. В этот момент он готов был поверить, что всё увиденное – лишь жестокая иллюзия, похожая на желанную правду. Он чувствовал глубокое опустошение, но в то же время понимал, что должен переступить через себя.       — Возможно, мне правда просто показалось, — спокойно согласился Джон и растерянно посмотрел на Лили: — Извини, что я не отвечал на звонки: в последнее время совсем замкнулся в себе.       — Больше не поступай так. Я не переживу ещё одной потери, — устало произнесла девушка. — Давай побыстрее уйдём отсюда: не могу здесь больше находиться.       В последний раз оглядев гостиную комнату, которая навсегда осталась в памяти жутким кошмаром, Лили спешно устремилась в сторону коридора. Было отчётливо видно, как на её глазах горькой волной вспыхнули слёзы, которые в любую секунду могли скатиться по щекам. Она не хотела показывать Джону собственную слабость, понимая, что ему и без того тяжело переживать потерю.       Тяжело вздохнув, писатель не спеша поднялся с пола. С раздражением взглянув на яркое утреннее солнце, Джон почувствовал сильное негодование: теперь он ненавидел рассвет, который искрился радостным сиянием. Он больше не чувствовал счастье, желая навсегда остаться в темноте.       — Чёртово солнце. Быстрее бы осень, — недовольно пробормотал Джон и внимательно посмотрел вниз: — Что это? Разве оно здесь было?       Неуверенно нагнувшись и взяв странную вещь, он начал пристально осматривать неожиданную находку: она была похожа на небольшой амулет с круглой металлической подвеской, на которой были небрежно стёрты символы. В этот момент всё то, что раньше казалось обречённым, вновь обрело смысл – Джон предположил, что найденный амулет во всей этой истории имеет какое-то важное значение. Возможно, ночной визит Егора – это вовсе не его галлюцинация, а самая настоящая реальность.       — Может, всем этим Линч хотел мне что-то сказать? Но ведь я мог просто не заметить, что она была здесь всегда, — задумчиво рассуждал Джон. — В любом случае, я должен проверить. Надеюсь, это действительно знак.

***

      Неизвестная подвеска снова вдохнула надежду, ослепляя душевную тьму ярким огоньком, который порождал неотступное желание оказаться в собственной квартире. Убедив Лили, что подобное больше не повторится, Джон сразу же вышел из одинокого дома и спешно поехал в сторону привычного городского шума. Теперь, когда в кармане лежала неожиданная находка, он искренне верил, что сможет разгадать мистику происходящего.       Как только входная дверь громко захлопнулась, писатель незамедлительно схватил с полки ноутбук, положил рядом с собой подвеску и начал нервно набирать на клавиатуре бессвязные слова. В момент внутреннего эмоционального всплеска Джон постоянно путался в мыслях, тем самым испытывая раздражение. Он уже второй час пытался найти хоть какую-то информацию о том, что так взбудоражило его сердце.       За всё время бескрайних поисков, ему удалось выяснить всего лишь несколько бесполезных фактов: найденный амулет являлся старинным оберегом, который уже давно считался утерянным, – всё это совершенно не давало ответа на главные, до дрожи волнующие вопросы: почему, где и как это может быть связано с Егором.       — В этом чёртовом интернете столько ненужной информации. Почему нигде не написаны хотя бы причины утери этого амулета? — гневно возмущался Джон. — Должен быть хоть какой-нибудь ответ.       Продолжая искать необходимую зацепку, писатель постоянно тяжело вздыхал: он не хотел вновь разбиться о собственные ожидания, которые вонзили бы в сердце очередной горький осколок. В глубине души он верил, что обязательно найдёт то, что так усердно ищет.       Стоило голубым глазам остановить пристальное внимание на странной статье, больше похожей на очередной бред, Джон на мгновение затаил дыхание. Начав внимательно вчитываться в каждое слово, он неожиданно сменился в лице, выразив глубокое сомнение. Оно разгулялось в настороженном дыхании, пока сердце издавало встревоженные удары.       — То есть они хотят сказать, что этот амулет связан с какой-то старинной деревней, которой уже давно не существует? — растерянно произнёс Джон, пытаясь вдуматься в прочитанное. — Но как это связано с Линчем? Хотя... С чего я вообще взял, что здесь есть какая-то взаимосвязь?       Как только хрупкая надежда вновь начала издавать треск, писатель внезапно вздрогнул от неожиданного звонка. В это мгновение уставшая душа вновь взволнованно задрожала, заставляя ощутить по всему телу лёгкий холодок, пока сердце жалобно скулило и просило прекратить мучения. На экране телефона снова высветилось имя журналиста, словно преследуя его призрачной тенью.       — К-какого чёрта это опять происходит? — судорожный вздох. — Я по-любому услышу лишь странные шорохи, если отвечу на вызов.       Пребывая между двумя вариантами, которые оставляли после себя неприятный след, писатель осознавал наиболее верный выбор. Несмотря на то, что постоянно ломало его внутри, Джон пытался собраться с силами и ответить на входящий звонок, который продолжал разрываться в настойчивой вибрации. В глубине души он верил, что на этот раз сделает правильный шаг, пойдя наперекор собственному недоверию.       Взволнованно ответив на вызов, писатель мысленно молился наконец услышать горячо желанный голос журналиста. К большому сожалению, в ответ на собственное ожидание в трубке вновь прозвучала звенящая тишина, которая временами терялась в жутких шорохах.       — Линч? То есть я снова не услышу тебя? — его голос начал срываться на гнев. —Знаешь, эти грёбаные шумы не дают мне никакого понимания, где ты находишься!       Как только душевное отчаяние начало переполнять сердце, Джон нервно поджал губы, желая сбросить бесполезный вызов. Однако терзающая мысль неожиданно рухнула в омут бездонной пустоты, стоило ему услышать знакомый голос. Он заставил застыть на месте и невольно затаить дыхание, боясь спугнуть то, что всегда казалось лишь горькой фантазией.       — Джон... Если ты меня слышишь... Найди меня... Поле... Лес... Рядом озеро... Ты.... — жуткие помехи внезапно стихли, оставив после бескрайнюю тишину.