Эхо ночной пустоты

***

      Пугающие шорохи и тяжёлые стуки по старому окну продолжали разрывать собой тишину, в которой встревоженные сердца учащённо бились в груди. Казалось, ещё пару быстротечных секунд и хрупкое стекло разобьётся вдребезги, вселяя в тёмное пространство неминуемую обречённость. Возможно, всего в нескольких метрах от комода стояло хладнокровное существо, которое в любой миг могло пробраться внутрь.       В этот момент голубые глаза испуганно всматривались в изумрудные, находя в них глубокую растерянность. Продолжая крепко сжимать ладонь писателя, Егор начинал постепенно понимать, кто находится за окном деревянного строения. Он осознавал, что теперь подверг опасности не только себя, но и близкого друга, который был готов разойтись в негодующих эмоциях.       — Чёрт, к-кто это? — нервно процедил Джон, слыша, как начинает дрожать собственный голос.       — Молчи, — приказно прошептал Линч, продолжая вслушиваться в удары по стеклу. — Нельзя, чтобы нас услышали.       Неожиданный ответ сразу же не понравился писателю: он хотел знать всё здесь и сейчас, несмотря на то, что стук начал усиливаться.       — Я-я не понимаю, что здесь происходит, и ты говоришь мне замолчать? Линч, ты даже не представляешь, что я пережил, пока ты... — его голос начал становиться громче.       Понимая, что ситуация выходит из-под контроля, журналист внезапно прислонил свою ладонь к губам писателя. Находясь в омуте мрачной неизвестности, Егор осознавал, что любой звук или неверный шаг может окончиться страшным финалом. Сейчас ему было важно прежде всего успокоить Джона и предостеречь его от возможных роковых последствий.       Однако угрожающие стуки резко затерялись в обнадёживающей тишине, словно растворившись в омуте позднего вечера. Казалось, беспощадное существо неожиданно отвлеклось на другой звук, который заставил покинуть былую цель. В этот момент хотелось с облегчением выдохнуть, однако жуткая тайна, известная столько Егору, не позволяла ему обрести спокойствие. Он осознавал, что это лишь затишье перед бурей – самое страшное ещё впереди.       — Джон, веди себя тихо, — обеспокоенно предостерёг Линч. — Он в любой момент может заметить нас.       Пугающие слова, похожие на нескончаемые лабиринты, порождали в груди писателя тяжёлое ощущение: оно незримо охватывало сердце в ледяные объятия, заставляя его нервно содрогнуться. Ему хотелось снова окинуть журналиста тревожными вопросами, на которые он не смог найти ответа: он не понимал, что это за старинная деревня, как Егор здесь оказался, кто так упорно стучал в окно, и от кого или чего им приходится скрываться в тёмном доме.       — Линч, но что происходит, чёрт возьми? — как можно более тише произнёс Джон. — Ты не собираешься мне рассказать, как вообще так получилось, что ты попал сюда?       — Я расскажу тебе, но не сейчас, — нервно пояснил Егор, вглядываясь в сторону окна. — Просто помолчи, а потом ты получишь ответы на все свои вопросы.       Как только в тёмной комнате застыла гробовая тишина, всего в нескольких метрах от ветхого деревянного дома послышались два гнетущих голоса. Казалось, они пленились жутким мраком, в котором каждая секунда сгорала в гневном раздражении. Создавалось странное впечатление, словно тот, кто упорно стучал по окну, внезапно отвлёкся на скрипучий голос и полностью погрузился в хладнокровный разговор. Сложно было разобрать, о чём именно шла речь между двумя образами, – они словно проваливались в бездонное эхо.       — «Бестолочь, ты опять упустил их? Мать из дома выгнать тебе труда не составило, а сделать то, что я прошу, вызывает у тебя сложности?»       — «Н-нет, матушка. Они же всё равно...» — виновато произнёс грубый голос.       — «А где те трое? Отвечай!» — несдерживаемый гнев будто сверкал издали.       — «Должны быть где-то здесь. Ты же сама знаешь, что отсюда им не выйти, пока огонь не повторится...»       — «Да, они всё равно обречены, но ты должен следить за ними. Этот кошмар будет повторяться до тех пор, пока я не решу, что с тебя достаточно. Ведь ты, — угрожающий голос на мгновение стих. — Ты сгоришь вместе с ними, как только ночь настигнет неба. Ты же знал, что сам обрёк себя на вечный ад»       Вслушиваясь в гневные слова, которые временами искажались в необъяснимых шорохах, журналист понимал, что времени остаётся слишком мало: кровавое солнце спешно уходило за горизонт, теряясь в мрачных объятиях старых домов, которые в любой момент могли вспыхнуть в огненной вспышке. Егор прекрасно знал значение произнесённых слов, которые заставляли сердце разойтись в тревожных ударах.       Растерянно всматриваясь в сторону близкого друга и лишь иногда переводя взгляд, писатель пытался понять всё происходящее. Замечая взволнованную реакцию журналиста, Джон полностью убедился в собственной правоте: Егор что-то утаивал в стойком молчании. В этот момент ему хотелось вновь устремить на себя его взгляд и наконец услышать всё то, что скрывала в себе громкая тишина.       — Линч, я больше так не могу, — нервно начал Джон, чувствуя, как эмоции выходят из-под контроля.       — У нас остаётся слишком мало времени. Солнце скоро сядет, а это значит, что... — обеспокоенный голос сменился уверенным тоном. — Джон, мы больше не можем здесь оставаться. У нас есть единственный вариант... Недалеко от нас находится озеро. Возможно, там мы сможем переждать.       Не дожидаясь ответа, Егор внезапно встал с пыльного пола и потянул Джона за собой, желая как можно скорее покинуть небезопасное место. Сквозь тусклый мрак изумрудные глаза начали бегло осматривать комнату, стремясь найти запасной выход. Линч понимал, что выходить через главную дверь опасно, однако никак не пояснял свои действия близкому другу.       Испытывая жуткую тревогу, бегущую по телу колющим холодком, Джон готов был разразиться в криках недопонимания. Однако, как только он увидел за окном две чёрные человекоподобные фигуры, раздражение сразу же сошло на нет, оставив лишь омут глубокого страха.       — Кажется, нам придётся лезть через окно заднего двора, — задумчиво прошептал Егор, наконец обнаружив желанную находку: она вселяла в него надежду, что ещё не поздно, что ещё есть время выбраться из бездны крадущегося кошмара.

***

      Темный холодный дом постепенно остался в прошлом, как только мрачные одинокие улицы встретили перепуганные сердца негодующим взглядом. Чистое небо затмилось тяжёлыми густыми облаками, которые постепенно поглощали пустое пространство. Казалось, ещё пара секунд и тревожное затишье разразиться в громких раскатах, пронзающих деревянные строения огненным ударом.       Спешно следуя за журналистом и чувствуя, как его ладонь начинает взволнованно дрожать, писатель продолжал таить непонимание. Пробегая мимо одинаковых домов, которые в любой момент могли рухнуть от старости, Джон упорно пытался понять происходящее. Однако каждая мысль была похожа на безумный бред сумасшедшего, о котором ему хотелось спешно забыть.       — Л-линч, куда мы бежим? — не выдержав, нервно спросил Джон. — И что это за люди были за окном?       — Это не люди, Джон, — обеспокоенно ответил Егор, чувствуя, как начинает сбиваться дыхание. — Всё, что ты сейчас видишь, – это иллюзия. Я расскажу тебе обо всём, как только мы найдём укрытие.       Первые слова полностью ввели писателя в оцепенение, пока обеспокоенное сердце громко билось в груди. Неожиданное известие, свалившееся грозным омутом, заставило его вновь затеряться в собственных мыслях: он изначально понимал, что здесь происходит что-то паранормальное, однако теперь ситуация оказалась куда более сложной.       — В смысле не люди? — судорожно начал шептать он. — Тогда кто они? В-ведь выглядят они как люди, ты сам это видел!       Закончив фразу повышенным тоном, Джон услышал в ответ пугающее молчание, которое стремительно погружало его в беспроглядную тьму. Ему хотелось узнать всё здесь и сейчас, пока впереди постепенно «расходились» бездыханные дома, а сзади оставался след глубокого недопонимания, тревоги и страха.       — Здесь не всё так просто, как ты думаешь, — настороженно ответил Егор, лишь иногда оглядываясь назад.       В этот момент журналист больше всего боялся увидеть позади чёрные фигуры, в безжизненных глазницах которых всегда сиял холодный свет. Находясь в бескрайнем кошмаре, Линч старался избежать роковой встречи с силуэтами и особенно сейчас, когда жизнь близкого человека могла оказаться под угрозой. Он точно знал тех, кого до глубины души боялся, отчаянно понимал, что времени остаётся слишком мало.       Однако, как только картина неизвестной деревни постепенно окрасилась мрачным пейзажем, небольшое тёмное озеро, пронизанное жуткой глубиной, заставило внезапно остановиться. Находясь около чёрного пространства, создавалось гнетущее впечатление, словно на самом деле обнаруженное озеро – это бездонная пропасть, в которую можно легко провалиться при малейшем неверном движении. Хотелось быстрее покинуть мрачное место, пока на другом берегу виднелись два двухэтажных дома.

***

      Тревожный бег казался страшной бесконечностью, которая никогда не стихнет в спокойном дыхании. С каждым разом он лишь разрастался в спешном ритме, заставляя сердца рваться наружу, а мысли – теряться в мрачных представлениях. Глубинный страх, пронизанный сильным потрясением, не давал возможности перевести дух, пока до «цели» оставалось несколько ничтожных метров. Они постепенно оставались позади, но в то же время словно вновь возвращались, заставляя впасть в душевное отчаяние.       Стоило заросшей дороге стихнуть вдали, взволнованные шаги вступили на скрипучий пол старого крыльца. Не теряя ни секунды, журналист спешно открыл деревянную дверь, тем самым раскрыв тёмные просторы. Однако они не казались ему настолько мрачными и гнетущими, как хоромы огромной деревни.       Наступив на прогнивший пол двухэтажного дома, Егор продолжал вести за собой Джона, крепко держа его за руку: он боялся потерять писателя в густой черноте, которая вновь могла разлучить их. Теперь, когда Джон оказался поглощён неминуемым мраком, Линч осознавал, что жизнь дорогого человека полностью находится в его ответственности. Ему придётся рассказать всю скрытую правду.       — Да что происходит, Линч? — раздражённо прошипел писатель. — Может хоть сейчас ты посвятишь меня в то, что здесь творится?       Пытаясь перевести дыхание, Джон видел в изумрудных глазах нарастающий испуг, смешанный с растерянностью и беспокойством. Наблюдая за каждым вздохом и выдохом, он начинал понимать, что за продолжительным молчанием скрывается что-то действительно жуткое. Возможно, Егор совершил страшную ошибку, которая не имела обратного конца.       — П-подожди, дай хотя бы отдышаться, — нервно отговорился Линч, отведя взволнованный взгляд в сторону. — Я не знаю, как ты воспримешь всё то, что я тебе расскажу, но...       — Да говори уже как есть, — тяжёлый вздох. — Хуже всё равно не будет.       Последние слова заставили журналиста поджать губы, пока в голове подобно бесконечному холодному ветру блуждала неуверенность. Вспоминая цепочку утаенных событий и зная характер писателя, Егор с душевной горечью понимал, что, возможно, сделает больно собственному близкому другу. Он пытался подготовить себя к бурной реакции Джона, однако учащённое сердцебиение и растерянность продолжали выдавать настоящие чувства.       — Несколько дней назад мне на почту пришло письмо с просьбой разобраться в одном деле, — издалека начал Линч, обходя болезненную тему стороной. — Я сначала не воспринял его всерьёз, но после всё же заметил в нём нечто странное.       Пристально вслушиваясь в обеспокоенный голос, писатель хотел вновь выразить возмущение. Ему не были важны подобные подробности, которые не несли в себе особого смысла, – он желал слышать чёткий ответ на свой вопрос.       — Ну, и что ты там прочитал? — настороженно спросил Джон, не сводя глаз с Егора.       — Меня просили о помощи. Отправитель даже не представился, но буквально умолял разобраться в том, что с ним произошло. Точнее... — тяжёлый вздох. — Он даже не понимал, где находился и называл это место проклятым.       Каждое слово звучало неуверенно, словно боясь раскрыть истинную причину происходящего. В этот момент журналист снова погрузился в себя, пытаясь подобрать верные фразы: с одной стороны он хотел избежать сложного разрушающего разговора, но с другой – желал наконец снять с плеч тяжёлый груз.       — Но спустя два дня я нашёл это место. Мне удалось прочитать несколько статей, в которых говорилось о старинной деревне. Она бесследно исчезла около ста лет назад и после этого начали пропадать люди. Точнее сказать – заканчивать жизнь самоубийством, — постепенно обеспокоенный голос начал переходить в сдавленный шёпот. — Имею ввиду, если посетить это поле и увидеть деревню, то ты сведёшь счёты с жизнь... Просто сойдёшь с ума. Постепенно человек перестаёт понимать, что с ним происходит. Осознание приходит лишь тогда, когда... Уже поздно.       Закончив часть тяжёлого рассказа, похожего на дурной вымысел, Егор обеспокоенно взглянул в сторону голубых глаз. Сейчас он боялся увидеть в них полное опустошение, в котором постепенно вскипали разъярённый гнев, тягостная обида и разбитое доверие. По всему телу журналиста пробежалась холодная дрожь, как только писатель выразил глубокую растерянность, в которой бурным потоком бились гневные вопросы.       — К-как это понимать, Линч? — судорожно начал Джон, постепенно переходя на крик. — Погоди, то есть ты скрыл от меня новое дело? Причём скрывал целую неделю перед тем, как покончил с собой? Ты в своём уме? Почему... Почему ты не предупредил меня о таком опасном расследовании?!       Услышанная правда, которая долгое время оставалась неизвестной, заставила в тот же миг ощутить душевную боль. Пристально смотря в изумрудные глаза, писатель чувствовал, как нахлынувшие эмоции начали путаться друг с другом, образуя страшную пустоту: ему хотелось срываться на гневные крики, затаиться в омуте молчания или позволить горьким слезам пережитой трагедии вырваться наружу. Хотелось провалиться сквозь землю, но вернуть тот миг, когда Егор ещё не окунул его в неизвестность.       Наблюдая за реакцией близкого друга, Егор отчётливо понимал, что надломил его изнутри. Возможно, после этой ситуации Джон навсегда утеряет к нему доверие и вовсе оборвёт с ним общение. Последнего Линч боялся больше всего – от этой мысли трясущееся сердце готово было разрыдаться в громких раскатах грома.       — Я не сказал тебе об этом деле, потому что хотел уберечь тебя... — напряжённо пытался объяснить Егор, чувствуя, как всё выходит из-под контроля. — Сейчас мы находимся в деревне, которой не существует. Все силуэты, которые ты видел, – это неупокоенные души, которые связаны с проклятием. Каждый месяц, как только наступает ночь, проклятая деревня сгорает. У нас осталось слишком мало времени...       — Сначала ты всё скрыл от меня во благо моей безопасности, а потом сам же позвонил мне и вовлёк меня сюда? — уже более грубым тоном выразился Джон. — Линч, как ты вообще додумался до такого, чтобы так перечеркнуть жизнь? Ты знал, что эта деревня проклята, но всё равно пошёл сюда. Почему ты просто наплевал на нас? — его голос вновь начал срываться на гневный крик. — Я ничего не понимаю, Линч!       Последние слова прозвучали настолько горько и разъяренно, отчего всё тело обдало дрожащим дыханием. В этот момент Егор желал внезапно прекратить тяжёлый разговор, который погружал обеспокоенные сердца в бездонный омут черноты. Однако журналист внезапно сменился в лице, стоило ему осознать неожиданную деталь: изумрудные глаза выразили пугающую растерянность, пронизанную глубокими сомнениями.       — Джон, я не звонил тебе. Точнее я пытался, но гудки не шли и... — настороженно начал объяснять Линч, понимая, что аномалия проклятой деревни зашла слишком далеко.       — Не ври, — раздражённо процедил писатель, нервно сжимая кулаки. — Я слышал твой голос, да и ты несколько раз мне звонил. М-мы думали, что ты умер, Линч. Ты бы знал, как твои родные до сих пор места себе не находят и не могут поверить в случившееся. И я... Я потерял себя, когда не стало тебя, Линч. Ты всегда был для меня самым родным человеком, которого я... Уже не важно – просто забудь.       Путаясь в собственных мыслях, которые плескались в омуте гнева и отчаяния, Джон не мог отпустить то, что две недели назад поселило в его душе необъятный ужас. Вспоминая каждый тусклый день, пережитый в тяжёлой апатии, писатель не мог поверить в хладнокровную правду: он считал, что близкий друг погрузил его в жестокий обман, который продолжал рвать истерзанное сердце. Линч поступал так не в первый раз – скрывал то, что Джон был обязан знать.       Больше не желая смотреть в изумрудные глаза, наполненные сожалением и страхом, писатель отошёл назад. Застыв в недоверчивом молчании, Джон хотел остаться наедине: его совершенно не беспокоило то, что совсем скоро старинная деревня вновь уничтожится огнём, в котором он может навсегда потерять себя и дорогого человека. Он не признавался самому себе, но точно ощущал, как тёплые чувства превращаются в чёрный пепел пустоты.       — Джон, я не думал, что всё так получится. Я понимаю, что поступил неправильно, но... — вновь начал оправдываться Егор, пытаясь сгладить ситуацию.       — Возможно, ты даже инсценировал смерть? — неожиданно перебил Джон, не желая слышать бесконечные оправдания. — Знаешь, ты сильно заигрался. До этого ты скрыл от меня портал, сейчас это проклятое дело... Может, я вообще ничего о тебе не знаю, Егор Линч?       Каждая фраза горько била по сердцу журналиста острыми огненными стрелами – сейчас писатель не боялся ранить его самыми необдуманными мыслями, которые хотелось отчаянно заглушить. Вспоминая жуткие моменты пережитого, Егор нервно поджимал губы, пытаясь подобрать верные слова: он правда не хотел говорить Джону о новом деле, потому что желал уберечь его от возможных последствий; он действительно покончил с собой, но не по собственному желанию, а после вновь оказался в проклятой деревне; он точно не хотел причинить боль дорогим ему людям, но вышло всё иначе. Находясь в тусклой темноте отчаяния, Егор понимал, что ситуация полностью вышла из-под контроля.       Однако больше всего журналист испытывал тревогу от последних слов, хладнокровно сказанных писателем. До этого момента Джон не называл его полное имя, не разговаривал с ним настолько потерянным голосом, в котором слышалось недоверие. Ему хотелось прекратить всё то, что привело к такому исходу событий, – вернуть время назад и не воспринять всерьёз письмо, написанное незнакомцем.       — И снова молчание. И разве я не прав? — гневно произносил Джон, продолжая испытывать душевную боль. — Но зачем ты так поступил? У нас же всё было хорошо, но потом... Хотя, я больше ничего не хочу знать. И видеть тебя я тоже не хочу.       Чувствуя, как негативные эмоции полностью завладели сознанием, писатель больше не хотел оставаться в тёмном доме. В последний раз взглянув в изумрудные глаза, пронизанные терзающей болью, Джон повернулся спиной к Егору, желая покинуть мрачное помещение. Вся радость долгожданной встречи, тёплых объятий и успокаивающих слов неожиданно поглотились чёрной воронкой сомнения и недоверия – он больше не желал слышать жалкие оправдания, которые лишь больше разжигали гневные вспышки.       Полностью затерявшись в себе, Егор не сразу заметил, как Джон уверенно вышел за порог одинокого дома, громко хлопнув дверью. Казалось, каждое помещение нервно содрогнулось, пока ноги готовы были согнуться в коленях и рухнуть на пыльный пол. Журналист упорно держал себя в руках, но в то же время чувствовал, как ранил не только Джона, но и себя, не подумал о последствиях.       — З-зачем я рассказал ему обо всём сейчас? Мне стоило молчать до последнего, пока бы мы не выбрались отсюда... — растерянно прошептал Егор и тревожно продолжил: — Чёрт, и куда он сейчас пошёл? Мне нужно успеть его остановить!       Не теряя драгоценного времени, которое стремилось к роковой ночи, журналист спешно вышел на улицу. Беспроглядная темнота, пронизанная затишьем перед бурей, встретила его равнодушной картиной: впереди сияло лишь небольшое озеро, которое полностью накрылось пеленой тьмы. Смотря на него потерянным взглядом, Егор отчаянно понимал, что ночное безумие бездушно окутало старинную проклятую деревню.       — У нас нет шанса... Солнце село, а это значит, что в любой момент всё снова повторится и тогда... — начал опасливо рассуждать Линч, чувствуя, как сбивается дыхание.       Погружаясь в мрачную реальность, Егор мысленно старался утешить себя тем, что ещё не поздно что-либо изменить: возможно, Джон не ушёл слишком далеко; возможно, легенда о том, что призрачная деревня обязательно сгорит – это лишь легенда, которая не имеет ничего общего с реальностью; возможно, всё это просто страшный сон, который обязательно закончится ранним утром. В последнее хотелось верить больше всего, однако Линч понимал, что всё это действительно реальность, за плечами которой скрывается страшный конец.       — Джон! — громко выкрикнул Егор, надеясь, что писатель услышит его. — Джон, нам надо выбираться отсюда! Г-где мне теперь тебя искать?

«Отчаянный крик стих в холодной тишине, заставляя содрогнуться – каждая секунда сгорала в жестоком понимании, обрывая горькую надежду»