Эхо ночной пустоты

***

«Тёплое воспоминание»

      «Пасмурный вечер заиграл тихими каплями летнего дождя, вдыхая в гостиную комнату приятный уют, в котором хотелось закрыть глаза и полностью расслабиться. Чарующая атмосфера, такая редкая и до бесконечности ценная, погружала в сладостные мечты, которые пленились желанием отложить работу: просто наслаждаться шумом тихого дождя и наблюдать за близким другом. Сейчас такие желания вовсе не пугали – лишь разрастались в нежных душевных объятиях.       — Линч, может завтра поищем информацию? Сегодня уже как-то не хочется, — лениво предложил Джон, отодвигая от себя ноутбук.       На мгновение отведя взгляд от экрана, журналист задумчиво посмотрел на писателя. Заманчивое предложение расслабило его, но в то же время Егор желал закончить работу и уже после полноценно отдохнуть. Он был таким всегда: доводил начатое до конца, несмотря на собственную сонливую усталость.       — Осталось совсем немного, — спокойно произнёс Линч и посмотрел на экран: — Нам нужно узнать... Это... — он неловко усмехнулся. — Боже, я уже начинаю забывать, что нам нужно сделать.       — Вот именно поэтому я предлагаю отдохнуть, — с мягкой улыбкой начал мечтательно Джон. — Можно было бы заказать пиццу, включить какой-нибудь фильм и забыться. Чем не идеальный вечер, когда за окном идёт дождь?       В этот момент изумрудные глаза снова выразили взаимную теплоту. Егор не признавался сам себе, но безумно ценил каждый миг, который они проводили вместе: без нечисти и опасных расследований. Они редко могли почувствовать приятное спокойствие, пока влюблённые сердца тайно бились в унисон.       Глубоко вздохнув, журналист решительно нажал на кнопку выключения ноутбука. Впервые за долгое время вместо утомительной работы до самой ночи он принял предложение Джона – сейчас, когда холодные капли дождя касались стекла, хотелось лишь полностью расслабиться.       — Ты прав, — он мягко улыбнулся в ответ. — Давай сегодня сделаем исключение.       Медленно прикрыв глаза, Егор облокотился на спинку дивана и облегчённо выдохнул. В этот момент журналист даже не заметил того, как невольно прижался к писателю, мягко положив голову на его плечо. Он ощущал, как приятное чувство теплоты охватывает сердце, заставляя его биться чаще, выражая нежное дыхание.       От неожиданного прикосновения Джон удивлённо взглянул на Егора, замечая, как мягкие чёрные волосы ласково легли на его плечо. Каждая секунда, проведённая вместе, позволяла вновь и вновь погружаться в безграничный океан тайных чувств, которые мягкой волной бились в расслабленной душе. В ответ прижавшись к Егору, Джон нежно улыбнулся, наслаждаясь сладкими невольными объятиями.       Оставшись наедине друг с другом, больше никогда не хотелось расставаться – лишь слышать приятный голос, замечать искру радостных глаз и ощущать взаимные тёплые касания. Влюблённое сердце желало заговорить о любви, однако всё также молчало – растворялось в приятном моменте, который вскоре разбился о страшную реальность»

***

      — Совсем недавно мы были так близки, а сейчас... Я нашёл его, но снова покинул. Что если я совершаю большую ошибку? — обеспокоенно рассуждал Джон, остановившись возле беспроглядного леса.       Воспоминание о тёплом вечере исказилось в холодном дыхании ветра, что безжалостно пробирал до дрожи. Казалось, наступил суровый ноябрь, который постепенно переходил в первую зимнюю стужу, отчего хотелось поскорее вернуться домой, укутаться в тёплый плед или... объятия горячо любимого человека. Истерзанное сердце горько рыдало в пылающей обиде и до боли знакомой тоске, которая усиливала желание вернуться назад.       Однако писатель продолжал стоять на своём, несмотря на собственные страдания, которые начали вырываться наружу тихими всхлипываниями. С одной стороны, Джон не мог так просто простить предательскую тайну Егора, но с другой – желал отпустить всё то, что ранило его, и вновь взглянуть в изумрудные глаза. Он находился между двумя сценариями, которые незримо разрывали его изнутри, заставляя ощутить ноющую боль.       — Линч, зачем ты так поступил? Ты же знал, на что ты идёшь, тогда какого чёрта ты это сделал? — начал в пустоту кричать Джон, перестав сдерживать эмоции. — Я думал, что больше никогда не увижу тебя, но ты оказался жив. И сейчас мы снова вдали друг от друга, — глубокий вздох. — Уже по моей вине.       Застыв на месте, писатель хотел возвратиться назад и наконец спокойно прояснить ситуацию: он не любил признавать собственную неправоту, но сейчас Джон понимал, что поступил слишком жестоко по отношению к Егору. Находясь в тёмном пространстве, которое в любой момент могло вспыхнуть в огне, он постепенно приходил к решению оставить в прошлом горькую обиду.       Несмотря на собственные переживания, писатель больше всего беспокоился о чувствах журналиста. Оставив его в одиноком доме, Джон каждую секунду думал о самочувствии Егора: возможно, ему не стоило так реагировать, выражать в своих действиях гнев и желание прекратить общение. Теперь он не мог знать, в порядке ли тот, о ком так громко скулит уставшее сердце.       — Как бы далеко я не бежал, мне всё равно хочется вернуться, — задумчиво прошептал Джон и нервно оглянулся назад: — Возможно, мне правда стоило остаться и принять тот факт, что Линч... Я надеюсь, он в порядке.       Яркие воспоминания трепетных чувств оказались сильнее разрушительного недоверия и сомнений, которые продолжали бушевать в душе. Сейчас, когда впереди жутко выла неизвестность, а за спиной ощущался холод горькой обиды, писатель хотел внезапно развернуться назад и изменить всё то, что было сделано на эмоциях. Необдуманные действия всегда управляли его сознанием, тем самым подставляя под удар всё то, что было до бесконечности дорого.       Однако теперь Джон готов был пойти наперекор собственному упрямству: ему хотелось вновь увидеть горячо любимый образ Егора, осторожно взять его за руку и тихо попросить прощения. Находясь в омуте неизвестности, он желал поскорее покинуть мрачную деревню и погрузиться в забытое расслабление рядом с родным человеком. Больше он не хотел отпускать его и до безумия боялся, что навсегда потерял блеск изумрудных глаз.       — Мне стоит поторопиться, — решительно произнёс Джон. — Надеюсь, он никуда не ушёл... Но я чувствую, что что-то не так.

***

      Ненавистная дорога постепенно вела к затухшему началу, в котором некоторое время назад разгорелся конфликт: он словно продолжал разрываться в гневных криках, беспощадно разрушая изнутри и вселяя необъяснимый страх. Казалось, он пленился тёмной бесконечностью, которую хотелось отчаянно разорвать.       Пробегая мимо мрачных лесных массивов, таящих ночное безумие, Джон не мог перестать думать о последствиях произошедшей ссоры: он представлял, что не успеет возвратиться к двухэтажному дому, что не найдёт Егора в тёмных хоромах, что больше никогда не увидит его образ. Ему было страшно представлять, что Линч мог пойти за ним, и тем самым затеряться в мрачной неизвестности.       — Что если мы уже никогда не увидим друг друга? — взволнованно шептал Джон. — Я-я ведь даже не знаю, где его искать.       Полностью теряясь в собственных мыслях, писатель не сразу увидел впереди тёмное озеро, которое смотрело на него стеклянным холодом. Однако сейчас это не интересовало встревоженное сердце – хотелось лишь вернуть назад упущенное время. Больше всего ему хотелось знать, что Егор в полном порядке и у них всё ещё есть шанс выбраться из проклятой деревни.       — «Надеюсь, ты по-прежнему в этом доме... Пожалуйста, Линч, будь там»       Отчаянное желание раздавалось громкими ударами в груди, пока впереди мелькали большие деревянные строения, сочетающие в себе необъятный ужас. Только сейчас Джон заметил, насколько мрачно выглядят пустые окна, в которых давно не горит свет: среди них можно было невольно затеряться, так и не обнаружив выхода.       Как только встревоженные шаги забежали на крыльцо, голубые глаза взглянули на старую дверь: она с громким скрипом распахнулась, открывая до безумия чёрные просторы. В этот момент Джон внезапно застыл в немой тишине, начав прислушиваться к каждому шороху: он боялся, что упустит важную деталь, что сделает только хуже, если позволит себе вновь разойтись в отчаянном крике. Тёмные помещения пленились жуткой тишиной, в которой слышалось лишь собственное судорожное дыхание.       — Л-линч? — дрожащим голосом позвал Джон. — Знаешь, я подумал и пришёл к выводу, что не должен был так реагировать... — глубокий вздох. — Линч?       Слыша, как за окном завывает холодный ветер, неуверенность стала постепенно перерастать в тягучий страх. Нервно пробегаясь глазами по пустой комнате, писатель не видел впереди себя силуэт Егора. Казалось, словно всё, что Джон испытал ранее, – это лишь его горькое желание наконец увидеть близкого друга. Возможно, в этом кошмарном размышлении была доля правды, однако голубые глаза отказывались верить в вечную пустоту.       — Нет, такого не может быть. Скорее всего Линч пошёл за мной, и мы просто разделились... Но как тогда я найду его? Связь здесь не ловит, поэтому звонить бессмысленно, — начал обеспокоенно рассуждать Джон. — Возможно, Линч всё ещё в этом доме, просто в других помещениях. Может, он чего-то испугался? Хотя на него это не похоже, но проверить точно стоит.       Пристально осматриваясь по сторонам, писатель медленно двинулся по тёмному коридору, мысленно молясь услышать голос журналиста. Погружаясь во тьму, Джон невольно ощущал, как мрачные стены словно давят на него, создавая необъяснимый туман в голове: он не давал полностью сосредоточиться на поиске, заставлял теряться в собственных мыслях и на мгновение замечать в пустых комнатах странные силуэты. Они резко исчезали подобно пугливым призракам, стоило Джону внимательно посмотреть в тёмный угол.       Однако среди пугающих «картин» звучала лишь мёртвая тишина, которая постепенно приводила к нежеланной мысли. Пройдя последнюю комнату, которая окончательно разбила хрупкую надежду, Джон полностью осознал неоспоримый факт: он остался один в двухэтажном деревянном доме.       — Да к-какого чёрта? — нервный шёпот начал разрастаться в отчаянных криках. — Линч, где ты?! Неужели теперь мы снова разлучились и всё из-за этого конфликта... Я-я даже не знаю, где мне тебя искать, Линч!       Последние слова прозвучали настолько горько и громко, отчего мрачные помещения незримо содрогнулись. Пугающая неизвестность снова захлестнула встревоженное сердце, заставляя разрываться в ноющем сожалении о совершённом поступке. В это мгновение Джон желал вернуть время назад: сдержать порыв гнева и не дать конфликту разрастись до необдуманных действий. Однако теперь оставался лишь единственный выход – попробовать найти Егора среди проклятой деревни.

***

      Тёмный одинокий дом затерялся в тревожных размышлениях прошлого, как только впереди возникли старинные деревянные строения. Издали замечая мрачные тени, которые словно ползли навстречу, писатель пытался не дать чувству страха завладеть сознанием. Он понимал, что ему придётся идти к ним навстречу, несмотря на давящее ощущение в груди.       В этот момент обеспокоенное сердце отчаянно просило остановиться и не совершать роковую ошибку, которая повлечёт за собой необратимые последствия. В глубине души Джон ощущал странное смятение: он словно заранее знал, что не найдёт среди проклятой деревни Егора. Создавалось пугающее впечатление, будто в забытых хоромах его терпеливо поджидает нечто.       — Надеюсь, я не увижу здесь что-то потустороннее, —начал тревожно рассуждать Джон. — Я уже почти дошёл до чёртовой деревни, но Линча я так и не встретил. Это может лишь значить, что он... Но почему?       Понимание жестокой реальности не давало собраться с мыслями – лишь больше навевало душевную тревогу, постепенно перетекающую в неистовый страх. Всматриваясь в покосившиеся от старости дома, Джон больше всего переживал за Егора: он боялся, что близкий друг находится в неминуемой опасности, которая в любой момент может окончиться последним вздохом. От таких размышлений хотелось отчаянно звать журналиста, несмотря на то, что каждый звук мог привести к бездонной пропасти.       Однако все размышления разрезались волной внезапного потрясения, как только за спиной резко разыгралась огненная вспышка. Неожиданное зарево, подобно огромному жаркому солнцу, ослепило впереди едва заметную дорогу, которая словно расплылась в яростном огне и начала постепенно подбираться к деревянным домам: она мгновенно захватила их в мучительный плен, заставляя разойтись в жутких приглушённых криках. Казалось, в каждом помещении находились люди, испытывающие кошмарную ночь проклятия.       — Т-твою мать, нет... Этого не может быть, только не сейчас! — нервно прокричал Джон. — Л-линч что-то говорил про это, но почему всё произошло именно сейчас, когда я не могу найти его? Всё не может так просто закончится... Мы не заслуживаем такого конца!       Не веря в происходящее, писатель пытался заметить нужный образ. Однако каждая попытка уловить в жутком огненном полыхании хоть малейший след Егора приводила Джона к чувству полной обречённости: оно постепенно затемнялось тяжестью в лёгких, пока громкое сердцебиение продолжало отчаянно цепляться за жизнь. Он чувствовал, как становится тяжело дышать, но всё также продолжал искать перепуганным взглядом до боли родной силуэт.       — Линч! Где ты, Линч?! В-всё не может вот так закончится!       Испытывая страшную тревогу, которая сопровождалась кошмарными картинами, писатель упорно пытался найти журналиста. Чувствуя, как обливается кровью собственное сердце, Джон готов был забежать в полыхающую деревню и начать искать Егора, пока не потемнеет в глазах от запаха гари и сознание не пропадёт в вечной тьме. Он чувствовал, как расколотая надежда спешно угасает подобно старинным домам, которые плавились от огненной ярости.       Однако, как только Джон двинулся в сторону яркого зарева, голубые глаза неожиданно заметили чёрный силуэт: он заставил внезапно остановиться и с ужасом осмотреть пугающий знакомый образ, который сейчас смотрел на него безжизненным взглядом. Холодная дрожь пронзила всё тело, тем самым заставив замереть на месте.       — Оставь поиски, покойник. Твоего друга уже нет в живых – огонь забрал его, — скрипучий голос разрастался в жутком эхе. — Теперь ты остался один.       В этот момент судорожное дыхание застыло в холодной тишине, пока голубые глаза потерянно всматривались в сторону тени. Неожиданное потрясение резко погрузило его в кошмарную растерянность, в которой пронзительный взгляд старухи незримо разрушал его изнутри. Джон слышал, как её голос раздавался в голове жутким эхом, однако он отказывался слепо верить в услышанные слова.       — Ч-что ты несёшь? — его голос звучал обеспокоенной дрожью. — Если ты сейчас пытаешься меня запугать, то знай, что доверять тебе я не собираюсь!       — У тебя нет другого выхода, — продолжало уверенно говорить тёмное нечто. — Правда часто болезненна, она сжигает нас и оставляет с разбитым сердцем.       Произнесённые слова окутали писателя мрачным холодом, который начал незримо вгрызаться в душу, тем самым заставляя терять над собой контроль. Стоя напротив тёмного образа, Джон точно чувствовал, как эмоции начинают переполнять его, словно готовясь разразиться в страшной буре, похожей на хладнокровные огненные вспышки. Находясь в омуте неизвестности, он не собирался сдерживать порыв отчаянного гнева.       — Если ты сейчас же не заткнёшься, — Джон уверенно вынул револьвер и направил его в сторону старухи: — Я выстрелю в тебя, — тяжёлый вздох. — Л-линч точно жив, а ты несёшь полнейший бред. Будто... Пытаешься меня запутать.       На мгновение в пылающей безжалостным огнём деревне застыла пронзительная тишина: она жутко сдавливала сознание, пока запах гари продолжал густым туманом проникать в лёгкие. Всё казалось настолько реальным, что не оставляло сомнений: проклятые дома действительно горят и это не очередная игра разума.       Однако даже сейчас, когда свирепый ветер позволял огню разойтись в жутком обличье, писатель продолжал верить, что журналист всё ещё жив. Ему было спокойнее полагать, что Егор находится в полной безопасности: он не рядом, но ещё обязательно найдёт его, несмотря на бушующий пожар. Такие хрупкие мысли позволяли на миг вздохнуть с облегчением, но в то же время неизвестность постепенно сводила с ума.       — Твоё оружие бесполезно ровно также, как и все попытки выбраться из этого места. Ты обречён, но всё ещё пытаешься верить в обратное, — холодным голосом начал тёмный образ, который лишь издалека напоминал человека.       — Я уверен, отсюда есть выход. И мы выберемся отсюда, как только я найду Линча, — твёрдо произнёс Джон, готовясь в любой момент нажать на курок.       — Люди всегда были глупы. Все, кто когда-либо был поглощён проклятием, навечно остались здесь. Они превратились в пепел, но их души уже никогда не обретут покой. Все мы – жалкие самоубийцы, грешники, которые остаются в вечной пустоте. И лишь ты, — она указала пальцем вперёд. — Ты не сводил счёты с жизнью, но оказался здесь по своей глупости. И ты будешь наказан, как и все, кто когда-либо сюда заходил.       Казалось, нечто могло внезапно накинуться и мгновенно лишить жизни: в пустых глазницах будто догорал тусклый огонь, пока едва заметные руки держали что-то длинное и острое. Возможно, чёрный образ старухи ожидал определённого момента, который мог навсегда разрушить сознание Джона на «до» и «после». Наряду с горящими строениями чувствовался тяжёлый и неприятный запах, больше похожий на бездонное дыхание смерти.       — Но Линч не мог... Он точно жив, — продолжал твердить Джон, ощущая, как дрожат и медленно опускаются руки.       — Ты веришь в то, что хочешь. Но правда лишь одна: мы все покойники и ты – тоже. Совершив глупость, ты не оставил себе выбора, — её голос стал до безумия жутким, заставляя невольно содрогнуться. — Ты пробрался на территорию мёртвых и за это тебя ждёт расплата. Отсюда никто не вернётся живым.       Каждое безжизненное слово раздавалось страшным эхом, вызывая давящую головную боль и густой туман, который заставлял потерять бдительность. Полностью опустив револьер, Джон чувствовал, что происходит что-то странное: ещё несколько секунд назад он был уверен, что сможет остановить старуху выстрелом и отправиться на поиски Егора. Однако сейчас он готов был неожиданно сдаться, больше не видя смысла двигаться дальше и пытаться что-то доказать. Испытывая одурманивающее чувство, которое сопровождалось резким потемнением в глазах и непониманием происходящего, Джон зажмурил глаза, пытаясь прийти в себя.       Продолжая находиться в проклятой деревне, писатель каждый раз ощущал, как силы стремительно покидают его. Казалось, тёмный образ старухи медленно забирал из него жизнь, пронзая холодным взглядом. Затуманенное сознание в любую секунду могло покинуть тело, тем самым навсегда сгорая в огненном сиянии неизвестной местности.       — Вижу, ты больше не в силах что-либо говорить, — холодно произнесла старуха и жутко продолжила: — Я могу избавить тебя от этой ноши.       В это мгновение полыхающий огонь словно застыл в жутком ожидании, пока густой туман продолжал овладевать телом: тревожное сердце бешено билось в груди, нервное дыхание разрывалось в тяжёлых вздохах, а руки окунулись в холодную дрожь. Находясь в глубоком непонимании, Джон не мог пересилить недомогание и посмотреть вперёд: он не видел, как чёрная тень медленно приближается, как внезапно останавливается в метре от него и крепко сжимает в руке чёрную острую вещь. Она безжалостно склонилась над ним, готовясь нанести смертельный удар.       Однако, как только тёмный предмет, похожий на длинный нож, резко устремился в сторону парня, неожиданная фигура выбежала вперёд и закрыла собой писателя. В эту секунду проклятая деревня пронзилась сдавленным стоном боли, которая жгучей волной пробежалась по телу журналиста. Изумрудные глаза, ещё мгновение назад со страхом наблюдающие за ситуацией, внезапно горько зажмурились, дыхание застыло в кошмарном затишье, а белая рубашка резко окрасилась тёмно-кровавым пятном. Увидев, что Джон находится в опасности, Егор решил пожертвовать собой – подставить себя под болезненный удар, который может навсегда затерять судорожные вздохи.       Услышав болезненный стон, писатель внезапно открыл глаза и с ужасом посмотрел вперёд: он даже не успел понять, как Линч оказался рядом, а призрак проклятой старухи стоял напротив него. Кошмарные секунды вновь пронзились тяжёлым стоном, как только её холодные руки резко выдернули из живота Егора острый длинный нож, позволив тёмно-алой крови потечь с глубокой раны. В этот миг по всему телу журналиста пробежался холодок невыносимой боли, пока в голубых глазах сияли подступившие слёзы.       — Л-линч, нет... Этого не может быть! — не веря в происходящее, растерянно выкрикнул Джон. — Линч, п-прошу, только держись!

«В кошмарный миг всё произошедшее ранее оказалось незначимым – теперь лишь пятна крови, полыхающая деревня, призрак старухи и старинный амулет оставались единым целым жуткой картины»