День молодёжи

      — Ну, охренеть, за сорок пять минут сделали нормальный круг и ленту снизу, — Ксюша недовольно смотрит на лист бумаги перед собой, на котором с трудом виднеются карандашные линии и куда больше выделяются потёртости от ластика и его же неубранные кусочки. — Вот это продуктивность.       — Да похер, — отмахивается Киса и закидывает обе ноги на соседнюю парту. — Ещё куча времени всё равно.       — Ага, ты в последний день то же самое говорить будешь? — с издёвкой произносит Ксюша, откидываясь на спинку стула. Она крутит в руках карандаш, изучая результат их работы.       Минут десять назад приходила Анастасия Васильевна и, если на словах она сказала, что идея хорошая и она рада, что она пришла им в голову, то по её взгляду было понятно, что дальнейшая перспектива этого листа бумаги её пугает. Дав целых сто пятьдесят рублей на ещё пару запасных листов, она как можно быстрее удалилась из кабинета.       — Блять! — Ксюша резко кидает ластик куда-то в сторону окна и громко стучит ладонью по парте.       — О, наши рубли всё-таки реально уйдут на бумагу, — хохочет Киса, рассматривая дырку в листе.       — Ты главное с туалетной не перепутай, когда покупать будешь, — язвит Ксюша, но быстро остывает и располагает подбородок на ладони.       — Давайте я схожу? — предлагает Хэнк, сразу поднимаясь с места.       — Окей, — Ксюша медленно кивает, — возьми три листа сразу, они дорогие обычно, такие большие, но хватить должно. Если консультанта не будет, то ищи надпись «двести граммов на квадратный метр», нам плотная нужна, иначе нормально красками не порисуешь.       — Красками не порисуешь, так мы соусом всё бахнем, — Киса хватает ластик, который как раз удачно отрикошетил на парту прямо перед ним, и кидает его обратно Ксюше. Легко поймав его на лету, девочка убирает его куда-то в свой пенал и косится на Кису. — Что? Возвращаю тебе твои же вещи.       — Как мило, — с наигранной радостью говорит Ксюша, сразу строя Кисе недовольную гримасу. — Ну что, Боря, понял? Двести на метр, три листа, окей?       — Да я с ним тогда сгоняю, — Мел поправляет ворот серой водолазки и большим пальцем указывает на выход.       — Купите сидр! — бросает Киса, когда парни уже почти скрываются за дверью.       — На какие шиши, Кис? — Хэнк демонстративно выворачивает пустые карманы джинс и просовывает руку через карман толстовки насквозь. — Воды купим, тут пиздец душно.       — Это всё она. Душнит до жопы, — Киса кивает в сторону Ксюши и тут же получает в ответ прожигающий раздражённый взгляд. Она снова хмурится, нос её снова морщится, а Кисе почему-то уже не так приятно выводить её из себя.       Киса мельком смотрит на то, с каким сожалением она разглядывает испорченный лист и водит пальцами по дырке на нём же. Он всё-таки останавливается на её поникшей голове, на прядях волос, падающих на помрачневшее лицо, которые она безуспешно пытается убрать со своих глаз какими-то нервными рывками рук.       В какой-то момент Кисе становится как-то неожиданно стыдно на душе, хотя он бы ни за что и никогда это чувство «стыдом» не обозвал. Вот неловко — да. Другое дело. Было и правда неловко: Ксюша и рисовать будет, и убедила Анастасию Васильевну, что они справятся со всем, и сама всю концепцию придумала. А Киса… Ну, Киса просто стал перегибать. С ним такое бывает, и Мел, Хэнк, Гена привыкли уже, да и ему самому далеко не всегда стыдно за такие крайности. А Ксюша, так сказать, под руку попалась.       — Ну чо, — говорит Киса, поднявшись на ноги и с усилием разогнув спину. Он ещё пару раз наклоняется вперёд-назад и только после этого подходит к Ксюше со спины. — Какой у них там на оригинале девиз написан?       Ксюша не оборачивается на него, только поднимает телефон, лежащий экраном вниз всё это время, и открывает картинку.       — Ну, здесь написано название организации, а сверху… — она проводит пальцем по экрану. — Тут на иностранном, знаешь? — она поднимает телефон повыше, но Кисе всё равно приходится наклониться к нему. Её кудри щекочут ему нос и заставляют морщиться.       — Не ебу-у-у, — протягивает он, рассматривает непонятные слова. — А чо, нет версии на русском или английском хотя бы?       — У меня интернета нет больше, — она тыкает пальцем по значку мобильной сети на экране. — Можешь раздать? Или сам тогда поищи.       — Ща, сек, — кивает Киса, хотя Ксюша на него не смотрит. Он, открывая на ходу «Яндекс», подходит к стулу справа от Ксюши и садится на его спинку. — Так, чо тут у нас. А, вот, — он чуть наклоняется к Ксюше и протягивает ей телефон, случайно задевая её голову локтем. — Сори.       Ксюша смеряет Кису злым, но в тот же момент шутливым взглядом, и всё же принимает из его рук телефон.       — «Молодёжь, объединяйся. Вперёд за прочный мир». — зачитывает она, задумчиво хмурясь. — Есть какие-нибудь идеи?       — По нулям, — Киса забирает из её рук свой телефон, на этот раз аккуратнее убирая руку от головы Ксюши. — Ну, а можно просто не менять ничего? Норм же звучит, типа мир во всём мире, все дела. По красоте, не?       — Не, — на выдохе говорит Ксюша, поднимая глаза к потолку. Она кладёт руки на стол, барабаня по нему ногтями, и в этот момент рассматривает потресканный потолок.       Киса невольно рассматривает её лицо, пока Ксюша усердно размышляет, что они могли бы такого написать. Веснушек у неё мало, и они совсем не такие, как у него самого, поменьше, и точно отличаются от тех, что рисует себе Рита или та же Бабич. Те крупные, даже огромные, сильно тёмные и какие-то инородные на их лицах. А вот Ксюше они хорошо подходят. Хоть Киса и знает, что её волосы точно крашеные, но с этими рыжими, бесконечными, пускай при этом такими уж и длинными, волнами веснушки смотрятся очень ярко. И личность Ксюша яркая: вон, сколько всего рисует, даже их нарисовала. И классно ведь вышло. Мел так точно оценил.       — Ты живой там? — вдруг доносится до Кисы, и он не сразу понимает, что слова принадлежат Ксюш.       — Ну да, — как-то туманно отвечает он.       Киса тут же поднимается со спинки стула, засовывает руки в карманы джинс и бредёт где-то вдоль доски, подальше от Ксюши, выкидывая странные внезапные мысли об однокласснице куда-то подальше. Он её знает класса с пятого, вроде, с чего вдруг такой интерес проснулся, тем более так неожиданно.

***

      Мел и Хэнк вернулись довольно быстро и, к радости Ксюши, принесли именно то, что нужно. Даже воду купили, пускай и не сидр, от которого Киса бы сейчас точно не отказался.       Процесс пошёл куда быстрее и продуктивнее прошлой попытки, но время урока всё равно неизбежно подходило к концу. В итоге силуэт их эмблемы был готов, и на этот раз дырок на нём не значилось: круг, сверху находилась полоса для надписи, снизу — лента.       — Название завтра уже, да? — спрашивает Хэнк, кидая Мелу его рюкзак.       — Ну, да — Кивает Ксюша. — Можете дома тогда подумать, что вообще нам стоит написать. А, ну и естественно, кого мы будем в итоге изображать.       — Анжела согласится, я думаю, — говорит Мел, не сдерживая короткой влюблённой улыбки.       А Кисе мысль о Бабич на их плакате не нравится. Скучно: брюнетка с ровным носом и карими глазами. Да, красивая, стройная и задница что надо, но на стенгазету, по крайней мере, в мыслях Кисы, нужно было искать кого-то поинтереснее. Поярче.       — Ну и супер, — Ксюша показывает два больших пальцах вверх и довольно ухмыляется. — Давайте тогда завтра продолжим, до конца урока оста-а-ало-о-ось, — протягивает она, выуживая телефон из заднего кармана джинс. — А, ничего и не осталось. Сейчас звонок будет.       И, как по волшебству, звонок звенит в ту же секунду, как Ксюша поворачивается к двери из класса.       — Ведьма? — в шутку спрашивает Мел, выходя прямо вслед за ней.       — Ты только ему не говори, — шутливо говорит Ксюша, — я не хочу, чтобы меня сжигали на костре.       — Да они сразу всё по волосам поймут, — Киса вмешивается в разговор и вылетает из кабинета, сначала цепляясь ладонью за дверной косяк. — Рыжая же, хули.       Ксюша издаёт короткий смешок, смотрит с двумя смешинками в карих глазах на Кису и, будто опомнившись, обводит остальных прищуренным из-за уже заходящего Солнца взглядом.       — Не забудьте завтра прийти только, — говорит она, и, махнув рукой всем на прощание и снова как-то излишне задержавшись взглядом на Кисе, неспешно идёт к выходу.       Коридоры быстро наполняются мелкими школьниками и ребятами постарше, поэтому, минуя эту толпу, Киса, Мел и Хэнк бегут наперегонки к выходу.