День молодёжи

      Последний клиент собирает свои вещи и пробкой от взболтанного шампанского вылетает с базы: может, парниша какой-то медиум и чувствует, как быстро крутятся шестерёнки в голове Ксюши, всё сильнее нагреваясь от усилий.       Кисе, на удивление, это весьма нравится: он точно не уверен, но Ксюша в гневе чем-то напоминает ему его самого. Причину злости, по крайней мере, никто нормально не понимает.       Киса, сидя в компании Риты на диване, где совсем недавно забитые подростки становились забитыми ещё больше, внимательно следит за тем, как Ксюша бродит туда-сюда около него. Уровень мыслительного процесса в головах обеих девушек сейчас просто зашкаливает, Киса не отстаёт, тоже пытаясь связать факты каким-то особо замысловатым образом.       — Так могли ведь они просто в одно время к нам переехать, — предлагает Хэнк, вытирая серой тряпкой перепачканные чем-то чёрным руки. Голос звучит спокойно, но Киса-то по одному лишь взгляду только уже может сказать, что вот Хэнк как раз точно ещё держит какие-то сомнения на этот счёт.       — К нам ездят катакомбы посмотреть, — Ксюша начинает говорить, но не останавливается, а всё продолжает ходить из стороны в сторону, заставляя голову Кисы начать слегка кружиться. — Может, на пляже летом позагорать. Но нахрена сюда ехать жить? Тут повеситься, — Ксюша хватается рукой за горло, изображая надетую петлю, — хочется, а не квартиру купить.       Киса давит усмешку такой метафоре, а в его голове без намёка на что-то плохое всплывает образ человека, подвешенного где-нибудь в тёмном подвале. Да, у них возможно и такое.       — Не поняла, — с претензией к телефону вдруг произносит Рита. Киса вяло поворачивается к ней ещё в тот момент, как Рита удивлённо медленно хлопает длиннющими ресницами и глядит на экран телефона. — Я чот вашу Анастасию Васильевну даже в «Одноклассниках» найти не могу.       — Она может быть личностью, далёкой от соцсетей, — предполагает Мел, присаживаясь на диване между Кисой и Ритой. В руках у него банка пива, а вторую он тут же протягивает Кисе, пропуская мимо себя то, что ладонь Риты дёрнулась в его сторону.       — Ей лет тридцать от силы, она чо, аскет конченный какой-то? — Киса не верит этому, но соглашается с удивлением Риты. Как у такой молодой учительнице не может быть никакого аккаунта?.. — Читает «Аргументы и факты», ищет непонятные слова в трёхтомных словарях, да?       — Даже если они вместе переехали, что это даёт вообще? — снова вмешивается скепсис Хэнка.       Ксюша почти падает на диван, задевая мягким местом выставленное колено Кисы. Ксюша откидывает голову на кожаную подушку, рассматривая неизменный потолок. Тяжёлых вздох направлен точно в ответ на вопрос Хенкина.       — Как минимум то, что Виктор изменяет ей, — Ксюша не хочет договаривать, но всё равно, переступая через себя, продолжает, — с моей, блять, матерью.       Киса сам наклоняет голову Ксюши себе на плечо, слегка съезжая по дивану вниз, чтобы ей не пришлось сильно вытягивать шею. Он ощущает, как тяжело она выдыхает совсем рядом, и из-за этого Киса чувствует что-то такое непривычное для себя, что даже не может нормально описать. И не то, чтобы он вообще был лучшим оратором, но это чувство вообще другое. Киса же всегда первым во все авантюры влезает, с головой ныряет в любой бред, и неважно, знает ли кто вокруг, как глубоко там дно, или нет. Киса никогда не боится разбить нахрен голову, а тут ебучая кража. Банальная просто до жопы, а он всё равно сразу не отнёсся к ней так — как обычно Кислов относится к тому, что происходит с его компанией, — серьёзно.       Один лишь несформированный до конца зачаток мысли о том, что кража всегда была и будет связана с ментовкой явно давила на него всё это время. Но теперь, когда поход в этот вонючий серпентарий оказался позади; теперь, когда лицо старшего Хенкина вновь вышло из его головы; вот теперь-то Киса действительно начал понимать для себя, что полностью поддерживает и верит в эту странную, полную косой недоделанной логики и неполных связей цепочку событий.       — Кстати, если он изменщик, — подаёт голос Рита и вытягивает тем самым Кису из мыслей. Он сам не замечает, как его рука начинает сжимать руку Ксюшу. — То вполне себе может быть гандоном и ещё в чём-нибудь, не? Ну, типа, плохое притягивает к себе плохое.       — Обычно говорят наоборот, — замечает Хэнк, который сегодня, кажется, готов быть несогласным с абсолютно любыми предположениями. Неужели батя успел по шапке надавать, что он Кису в участок привёл, но не сдал?..       — Неважно, — Рита отмахивается, даже не поворачиваясь к Хенкину, чтобы не подхватит долю его скептичного настроя. — Ноутбук реально у него может быть. Может, они вообще в дуэте воруют, с училкой.       — Бони и Клайд, ёпта, — Киса фыркает, не представляя ту хрупкую учительницу с пистолетом в руке. — И мозги он пудрит не только твоей матери, — говорит Киса теперь совсем негромко, чтобы не привлекать к себе чужого внимания. Ксюша шевелит головой на его плече, делая движение, чем-то похожее на кивок. Затем Киса говорит куда громче. — Ну, короче, ёбнутая логика у этого всего, но смысл в этом есть, это прям точняк.       Дверные петли дружественном скрипят, пропуская высокую чёрную фигуру внутрь. Киса не успевает и дёрнуться, как понимает, кто именно к ним зашёл.       — Так, ребятушки, — Бугай, уходивший до этого на перекур (а в отличие от парней курить в помещении он просто не мог по своим личным убеждениям). — Деньги вам Маргарита перечислит, исходя из ваших долей. Приятно оказалось иметь с вами дело, однако. Даже с тобой, парень, — мужчина косится на Кису, получая в ответ лишь кислую физиономию. — Ну, хорошего вам вечера, не хворайте сильно.       Бугай пожимает руку Гендосу, шепча ему что-то с их личной волны: волны бизнес планов и идей. Остальные здесь так, для галочки, наёмные рабочие, получающие теперь, правда, побольше гастарбайтеров.       Едва грузная фигура мужчины скрывается за дверью, как Хэнк снова решает, сам того не ведая, проверить нервы Ксюши на крепость.       — И что вообще делать с этой информацией?       — За такую хуйню, — Киса открыто намекает на измену, — можно и морду набить, — Ксюша в ответ на это судорожно мотает головой, всё не поднимая головы с плеча Кисы. — А как иначе-то? Мусора не поверят, если тупо сказать: «Знаете, вон тот мужик спёр у нас комп». Не прокатит такое, нихера. Надо вне ментуры решать всё.       Киса закидывает ногу на ногу, потрясывая ей на воздухе. Он ещё ни разу не видел Виктора, но уже хочет смачно харкнуть ему в лицо. Что за схема такая: себе бабу найти, ограбить её хату, ещё и жену при этом иметь. Херота какая-то. Хе-ро-та.       — Завтра день молодёжи, — вдруг напоминает всем Ксюша, неспеша приподнимая голову. На её щеке образовывается маленький розовый отпечаток складок футболки Кисы, и она небрежно проходится по нему своей рукой. — Можно поговорить с Анастасией Васильевной. Он мог ей выдать мой ноутбук в качестве подарка.       — Типа он этот, как там, блять…       — Клептоман? — говорит за Кису Ксюша и сразу мотает головой. — Не знаю, вряд ли, мне кажется. Хотя, я уже вообще ничему не удивлюсь в этой ситуации.       Кисе показалось, что, едва до него самого дошла её мысль, как она начала успокаиваться и приходить в себя. Может, даже обмякла, распластавшись по дивану и случайно садясь на край шарфа Мела. Почему он не снял его вместе с курткой, оставалось загадкой.       Гендос, больше вовлечённый в идеи Бугая, не слишком сильно вникал во всё, что происходит, но даже так полностью соглашается с «Ксеньей». Какой-то движ не намечается, и все решают, что стоит расходиться по домам.       Киса нетерпеливо ждёт, пока Мел и Рита поскорее встанут с дивана, чтобы наклониться к уху Ксюши.       — Ох, блять, — шепчет он, слабо стукаясь лбом о висок Ксюши и не зная, как лучше начать. В его голове так странно мельтешит куча мыслей. — Приношу свои глубоча-а-айшие, — он шутливо тянет гласную, — извинения, что сомневался в этом всём раньше.       Киса продолжает тереться лбом о Ксюшины волосы, слыша, как тихо она смеётся, будто ей от его движений слегка щекотно. Киса отстраняется от неё, смотрит в карие чуть прищуренные глаза, ожидая, что она сделает то же самое.       — Да ну тебя. Думаю, что со стороны я сегодня была тем ещё параноиком.       Ксюша точно говорит честно, её голос стал спокойнее, не дрожит или не выражает злости, хотя в её взгляде Киса читает неприятную мысль, которая одолевала весь день и его: Киса ведь должен был поверить раньше. И не потому, что ему нравится Ксюша или какой-то другой идиотской причине. Просто он бы поверил, не будь Ксюша так связана с тем «адекватным» миром, где люди, пускай, и не доверяют устоявшейся системе, но всё равно пишут заявление о краже, если она случается.       Сильно тряхнув головой, Киса снова пододвигается к Ксюше. Он слишком раскис за последнее время, и это бесит не меньше того, что всё произошло из-за ебучей полиции. Нет смысла раздумывать о том, чего больше нет. А сомненья пропали у Кисы с концами. Кислов понижает голос ещё больше, вызывая в нём тем самым лёгкую хрипотцу.       — Может и была параноиком, но очень сексуальным параноиком, знаешь.       Его губы почти касаются мочки уха Ксюши, и Киса чувствует, как быстро она покрывается мурашками.       

***

      Киса самостоятельно закидывает ноги Ксюши себе на колени, шепча ей на ухо сущую глупость без намёка на связность и смысл. Она отвечает что-то подобное, но, едва в её поле зрения попадает Мел, как Ксюша мягко отодвигается от Кисы, держась за его плечи.       — Егор, погоди минуту, — Ксюша скидывает ноги на пол, спешно шагая к уже уходящему Меленину. От её взгляда не ушла и Рита, стоящая в самом углу базы. Одна.       Меленин выглядит рассеянно, и Ксюша понимает, что скорее всего, именно из-за неё: вряд ли он ожидал, что она так внезапно захочет с ним поговорить.       — Егор, сможешь Риту проводить? — Ксюша наклоняет голову в сторону места, где Рита поправляет воротник куртки. — Вам ведь всё равно в одну сторону идти.       — Да я без проблем, — Мел кивает, одëргивая пальто. Движение получается отрывистым и неловким. — Она сегодня не просила просто, я не думал даже.       Ксюша шумно вздыхает, качая головой. Неужели мужчинам нужно всё объяснять на пальцах?..       — Ты чего? — Егор смотрит на неё с высоты своего роста, как на странный артефакт.       — Всё нормально, — Ксюша пожимает плечами, начиная медленно идти обратно к Кисе задом наперёд. — Кстати, Егор, на одном человеке мир точно не заканчивается! — произносит Ксюша, намекая на Анжелу Бабич, и Мел, наверняка, это прекрасно понимает.       Он небрежно кивает ей в ответ, но Ксюша знает, что даже думать об этой мысли он не будет. Анжела Бабич — это где-то рядом с центром сердца Егора, холодный такой, маленький кусочек, который он безуспешно пытается растопить столько лет.       Ксюша опирается копчиком о спинку дивана прямо над головой Кисы, следя за тем, как Мел пропускает Риту первой из базы. Гендос о чём-то говорит с Хэнком, но присутствие этих двоих Ксюша даже не ощущает. Она лишь смотрит на то, как Рита любит Егора, как Егор хватается за Анжелу, приходя к выводу, что любовь — штука настолько непредсказуемая. На этой мысли Ксюша видит перед собой лицо Кислова, хотя он по-прежнему сидит на диване, пытаясь скинуть Ксюшу через спинку на сиденье, но пока что безуспешно: девушка крепко держится за всё, что только может, обеими руками, и ещё не планирует отрывать ноги от пола.       Киса перехватывает Ксюшу за талию, и, поддерживая второй рукой за спину сверху, всё-таки роняет её на подушку. Недолгий полёт вызывает лёгкое головокружение, а перед глазами мелькают белые звёздочки. Голова Ксюши свешивается, а волосы почти что касаются пола, который, может, и был ими вымыт, но всё равно не вызывает особого доверия. Ксюша чувствует, как пальцы Кисы пробираются под её кофту, и он пытается её расщекотать с таким желанием, что Ксюше приходится с силой прижимать локти прямо к бокам, преграждают путь шаловливых пальцев.       — Ну хва-атит, — Ксюша заикается вперемешку со смехом и чувствует, как в уголках глаз скапливаются мелкие слёзы. — Я те-бя убью-ю.       — Не, Ксюш, не выйдет, — Киса то ли ненароком, то ли специально — во что Ксюша верит куда больше — доходит одной рукой до груди, уже не щипаясь и не щекоча.       Странные телодвижения на диване привлекают внимание Хэнка и Гендоса, которые спешат помочь бедной Ксюше, извивающейся как уж под неуспокаивающимися руками Кисы. Её пробирает на смех, разносящийся хрипом по базе так громко, что её, наверное, слышат даже Рита с Мелом, которые уже ушли.       Потасовка завязывается быстро: Зуев легко скидывает Кису с дивана, с помощью Хэнка перекидывает себе через плечо и начинает крутиться на месте, словно вертолёт.       — Сука-а-а-а! — Кислов руками и ногами отталкивается от воздуха, но силы в Гендосе явно больше, все попытки заканчиваются провалом, из-за чего Зуев начинает громко ржать, а Хенкин сразу подключается к нему.       Ксюша может лишь наблюдать, пытаясь отдышаться от этих пыток и не начать снова угорать, теперь наблюдая не за своими мучениями, а Кислова. Некоторые захваты Кисы вышли слишком сильными и Ксюша, приподнимая кофту, видит красные отметины недалеко от шрама от удалённого аппендикса — той самой «метке», до которой Кислов вечно пытается достать. Его интерес к шраму не оправдан: просто белая выпирающая полоса, из-за которой Ксюша не фанатка открытых купальников, топов, типа тех, что носит Рита в более тёплую погоду, и джинсов с низкой посадкой. Хотя какой нормальный человек вообще носит такие штаны в двадцать первом веке?.. Ксюша усмехается, потирая холодными ладонями раздражённую кожу. Она не может не улыбаться, следя за тем, как Хэнк хватает Кису за ноги, Гендос — за руки, и они укачивают его как в колыбельной, но от младенца Кислова отличает льющийся из его рта отборный мат, смешавшийся со смехом и ором.

***

      Киса стоит прямо у двери в Ксюшин подъезд, следя за тем, как она ворошит внутренности карманов куртки. Он тянет дверь на себя, но она не поддаётся.       — Ох, ебать, неужели починили? — Киса удивляется, снова предпринимая попытку открыть дверь, но уже упираясь коленом в стену для большей силы.       — Я тоже в шоке, — Ксюша весело усмехается, прикладывает ключ-таблетку к домофону и раздаётся весёлая музыка. Киса, изображая работника отеля, галантно пропускает Ксюшу вперёд и следит за тем, как она идёт по лестнице. На одной из верхних ступеней, она останавливается, на носках поворачивается к Кисе лицом и так хитро щурится, рассматривая его, так и стоящего в тени нормально не освещённого подъезда.       — До этажа не проводишь? — улыбается, а Кисе кажется, что блеск в её глазах становится всё больше и больше.       Всю поездку до её дома Киса всё больше ощущал, что у Ксюши, что называется, отлегло. Она и шутки бросала какие-то, и просто напевала песни из репертуара бугая ему на ухо. Почти никаких слов разобрать было нельзя из-за рёва мотора, но Кисе и этого было достаточно. Так приятно осознавать: Киса снова Киса, Ксюша снова Ксюша. И насрать на проблемы, которые им ещё предстоит решить. Насрать, и всё. Похоже, что щекотка и «борьба» оказались охуенной таблеткой счастья, вернувшей всё на привычные Кисе места. И, может, поэтому, он не говорит Ксюше в ответ ни одного слова, а лишь перепрыгивает через второй порожек, легко преодолевая все ступени, даже не замечая их под ногами, и стоит чуть ниже Ксюши, держа её за талию и почти касаясь своим носом её курносого.       — Ваще без вопросов, — наконец, говорит Киса, и ему даже не приходится притягивать Ксюшу к себе: она сама кладёт ладони на его плечи, чуть наклоняет голову вперёд и целует, сразу проникая языком в рот.       Запах замшелого подвала моментально сменяется ароматом духов Ксюши, это уже что-то другое, более свежее, но всё такое же терпкое и до одури приятное. Киса готов поклясться, что даже ощущает вкус ментола, и дело тут далеко не в жвачке.       Ксюша явно наслаждается своей позицией: быть на ступень выше удобно во всех смыслах. Она перемещает одну руку в волосы Кисы, притягивая его ещё ближе к себе и не получая никаких ответных сопротивлений. Но и Киса времени зря не теряет. Куртка Ксюши недлинная, хотя и очень объёмная, но его руки всё равно легко находят нижний край и без каких-либо проблем залезают вместе с ним ещё и под кофту. Мурашки покрывают Ксюшин живот из-за ледяных рук Кисы, они только зашли с осеннего мороза, а тут такие пальцы. Чуть отстраняясь, Ксюша издаёт тихий вздох.       — Сорян, сорян, — почти шепча говорит Киса, целуя Ксюшу в уголки губ. Только сейчас он замечает, что помада явно не должна доставать до носа девушки, и быстро проводит вытащенной рукой себе по губам. — Опа, — малиновый отпечаток остаётся на пальцах, Киса растирает его подушечками, скатывая помаду в мелкую крошку и успевая при этом второй рукой подтянуть Ксюшу за талию к себе. Приходится приложить некоторую силу, но Ксюша всё-таки шагает вниз так, что ноги Кислова стоят меж её собственных. Неустойчивая позиция, но Кисе так даже больше нравится. Киса вытирает губы ещё раз, оставляя розовые полоски на тыльной стороне ладони.       — А тебе идёт, — с усмешкой замечает Ксюша. Даже сейчас, напоминающая более милую версию Джокера с его шрамами на рту, она выглядит такой красивой.       Тень под глазами выдаёт усталость, но в то же время и какой-то уют, а волосы растрёпаны так же, как когда злосчастный горшок разбился на стенгазете. Газета… Нет, о всех махинациях их города они подумают как-нибудь позже, а сейчас можно просто снова целовать Ксюшу, ощущая как всё больше растёт возбуждение и совершенно не желая останавливаться ни на секунду.       Киса хочет пробовать губы Ксюши снова и снова, он чувствует, как она чуть прикусывает его нижнюю губу и улыбается тому, что Киса ничуть не противится этому. Киса проводит рукой по груди Ксюши, касаясь мягкой ткани лифчика, и чёткие частые удары её сердца касаются его пальцев.       — Холодно, — произносит Ксюша, вдыхая побольше воздуха, берёт Кису за воротник куртки и завлекает поближе к квартирам на первом этаже.       С дверей слышатся шаги, чья-то собака лает в глубинах квартиры, а Киса проводит языком по верхней губы Ксюши, обхватывая её за ягодицы обеими руками так, что ей приходится встать на цыпочки и опереться руками в стену, чтобы не начать заваливаться.       — Ксюш, — Киса говорит глухо, меняя расположение пальцев рук, чем заставляет Ксюшу лукаво улыбнуться, хотя причиной этому явно становится и давление, оказывающееся на Ксюшу прямо из джинсов Кислова. — На одном обмене слюнями я так долго не протяну, — он старается говорить тихо и спокойно, но лёгкая хрипотца всё равно пробивается сквозь шёпот.       Ксюша явно специально начинает двигаться бёдрами влево-вправо, но делая это так медленно, будто не имеет к этим ужасно действующим на Кису движениям никакого отношения.       — Про пыточную помнишь? — Киса смотрит на открытую шею Ксюши, которая успела оголиться из-за не выдержавшей этого всего молнии. Киса с болью в глазах смотрит на бегунок молнии, находящийся в районе груди Ксюши, и нерадостно сравнивает себя с ним. Он хочет Ксюшу, и плевать, что это подъезд её дома.       — Я-то помню, а про матушку на два этажа выше нас и кучу соседей помнишь? — передразнивает его Ксюша и, не двигая головы, смотрит на глазок ближайшей двери. — Репутация у меня будет о-фи-геть какая, а?       — Ты мне, блять, — Киса невольно следит за взглядом Ксюши, — ваще с любой репутацией нравишься.       Ксюша тихо усмехается, отодвигается немного от Кисы, водя большими пальцами по его плечам.       — К моему сожалению или счастью, ты мне тоже, — Ксюша нарочито медленно приближается к губам Кисы, нагло проводит языком по обеим и пальцами убирает последние остатки уже давно съеденной ими помады.       Киса, растерявшись такому внезапному признанию, чуть ослабляет хватку, давая Ксюше возможность отстраниться от него ещё. Он всё ещё держит руки на её заднице, а она смотрит, как Киса одновременно и удивляется, и хмурится.       — Боже, Вань, — она шутливо закатывает глаза, похлопывая его по плечам. — Неужели ты в шоке с того, что нравишься мне?       Вместо ответа Киса лишь снова хватается губами за Ксюшины губы, не дав ей больше сказать ни слова. Девушки часто признаются ему в симпатии, а ещё чаще — в бесконечной любви, но обычно они либо дуры, либо в край обкуренные и не видящие перед собой ничего стабильнее лёгкой дымки.       Но абсолютно трезвая Ксюша в своей абсолютно ироничной форме абсолютно точно призналась ему. В ебучем подъезде. Около двери, за которой кто-то старательно начинает готовить ужасно пахнущую квашеную капусту. Где-то на верхних этажах раскатисто хлопает входная дверь, а Киса всё никак не может оторваться от Ксюши.       Любопытные соседи решают посмотреть в глазок.