День молодёжи

      Актовый зал наполняется быстро, чего нельзя сказать о времени. Речь директрисы приторная, восхваляющая всё то, во что она сама и вряд ли верит, а каждое её слово тянется так, что хочется выбежать из зала, и больше не возвращаться. Ксюша сидит на самом краю первого ряда, слева от неё Киса, за которым сидят Хенкин с Мелениным.       Рита от такой чести, как первый ряд, быстро и без лишних угрызений совести отказалась, заняв место почти у самого выхода. Пока директриса всё щебечет, Ксюша пару раз оборачивается, пытаясь хоть краем глаза заметит Анастасию Васильевну или Виктора. Их обоих нигде нет, словно никогда не существовало.       Тогда Ксюша, пряча подальше свой стыд, наклоняется к уху Кислова. Ей слишком неловко разговаривать с ним после того, что было утром. Просто секс — это просто секс, но нечто подобное произошло с Ксюшей впервые, и как от этого оттолкнуться она не знала. По крайней мере, пока не знала. Сейчас её голова занята другим: мысли о ноутбуке и странном мамином ухажёре проникли в её голову, едва она снова очутилась в школе. Это бесит, причём так, что хочется заорать. Но Ксюша держится. Ждёт, пока Киса увидит, что она хочет ему что-то сказать, и не наклонится к ней в ответ.       — Ау? — вопросительно говорит он, следя за тем, как директриса воодушевлённо размахивает руками, пока проектор на её фоне заменяет радостные слайды о Дне молодёжи друг другом.       — Ты видишь Васильевну или Виктора? — Ксюша тихо шепчет прямо в ухо Кислова, тоже следя за движениями на сцене.       — Первую — ваще нет, а мужиков в зале несколько есть, тебе какой из них нужен? — Киса напоминает, что понятия не имеет, как выглядит Виктор, и Ксюша хочет задушить сама себя. Какая глупость: в зале лишь она может разглядеть этого мужчину, но с её места не видно никого мужского пола: есть лишь родительский комитет, о котором заикнулся Хенкин, да пара других матерей в сторонке, стоящих вместе с учительницами почти у самой сцены.       — Блин… — тихо протягивает Ксюша, отклоняясь обратно от Кислова. Она всё ещё крутит время от времени головой в разные стороны, ища мужчину, хоть чуть-чуть похожего на Виктора. Все попытки оказываются тщетными, отчего Ксюше хочется громко и протяжно взвыть, но она лишь молча откидывается на спинку своего стула, скрещивая руки на груди.       — Опана-а… — протягивает неожиданно Кислов, чуть касаясь рукава рубашки Ксюши. Он кивает ей в сторону сцены, мол, соберись и смотри, кто там.       Анастасия Васильевна, гордо и лучезарно улыбаясь, выходит из-за коричневых кулис сцены. Стук её невысоких каблуков отпечатывается в сознании Ксюши и звучит даже в тот момент, когда женщина уже стоит у микрофона, готовая начать свою речь.       — Дорогие коллеги! Дорогие учащиеся нашей прекрасной школы! — начинает она, даже не думая приопустить уголки накрашенных губ. Ксюшу это почему-то начинает подбешивать. Доказательств нет, но чёртова интуиция внезапно решает проснуться — учительница точно как-то замешана и в ноутбуке, и в новом романтическом интересе матери Ксюши. Проблема остаётся нерешённой и в тот момент, когда Анастасия Васильевна начинает растекаться мыслью по древу, сбиваясь то ли от волнения, то ли ещё по какой-то неизвестной Ксюше причине, — доказательств нет.       -… и, таким образом, ребятами была подготовлена прекрасная стенгазета! — Анастасия Васильевна показывается рукой на экран позади себя, где возникает цветной скан плаката, который сделала Ксюша с Кисловым, Мелениным и Хенкиным.       Смотрится работа весьма и весьма недурно, но Ксюша, и без того видящая собственноручно нарисованные знакомые лица чересчур часто, просто закатывает глаза, а потом лениво отворачивает голову к Кислову. Тот, кажется, впервые в жизни так заинтересован тем, что творится на этой старой сцене. Ксюше нравится видеть его внимательный взгляд, который не просто касается, а прямо-таки захватывает каждую деталь стенгазеты.       Ей хочется верить, что в этом взгляде парня есть хотя бы толика гордости за неё и её навыки. Улыбка невольно появляется на губах Ксюши и, кажется, именно это отвлекает Кислова от сцены. Он поворачивает голову в её сторону, тоже приподнимает уголки губ и на секунду вопросительно приподнимает свои брови. Ксюша лишь отрицательно мотает головой и, как бы невзначай, кладёт свою ладонь в руку Кисы.       Ксюша решает позволить себе хоть на какое-то время забыть про ноутбук, Виктора, Анастасию Васильевну и всё то, что их, казалось бы, может объединять.       Остаток этого представления Ксюша просто безучастно следит за передвижениями учителей на сцене, лишь вполуха слушая всё то, что они пытаются донести до школьников. В какой-то момент Киса также отвлекается и шепчет Ксюше настолько глупую неразбериху, что относительное молчание в зале начинает наполняться её смешками, которая Ксюша безуспешно пытается скрыть, покашливая.       Уже в полупустом коридоре, когда новость Анастасии Васильевны о возможности пропустить занятия была услышана всеми (даже Ритой, которую такая радость на самом деле вообще не касалась), Ксюша внезапно говорит:       — Анастасия Васильевна сейчас в учительской, — она оглядывает всех присутствующих, задерживая взгляд на Рите, что всё копошится в недрах своего телефона, — потом у неё урок у третьего класса, замена. Потом она, по идее, должна будет пойти домой, — Ксюша складывает руки в замок, чуть тяня с продолжением. Вскоре, шумно выдохнув, она произносит. — Предлагаю проследить за ней.       Пару секунд все молчат: Киса с лёгким недоумением и застывшей ухмылкой смотрит на Ксюшу, Рита едва успевает отвлечься от телефона, Егор, кажется, вообще не планирует что-то говорить. Первым, к неожиданности, успевает очнуться Хенкин. Он резко кивает, соглашаясь с Ксюшей.       — Нам бы ещё Гендоса с его тачкой, а то мало ли на чём она двигаться до дома будет, — говорит Хенкин, поворачиваясь к Ксюше.       — Нихера ж себе! — с театральным удивлением громко произносит Кислов, хлопая друга по плечу сильнее обычного. — Ты теперь прям веришь нам, да?       — Блять, Киса, не говорил я ни разу, что не верю, — голос Бори звучит гораздо тише обычного, а ещё Ксюша успевает заметить его глубокий вдох, который он пытается скрыть потиранием переносицы.       — Ну да, ну да, сука, — ругательство звучит как междометие, а не обращение к Хенкину. Кислов в целом выглядит сейчас безобиднее обычного (дело явно в этой чёрной рубашке), но привычные колкости всё равно оказываются высказаны. — Это ты всё по приколу со своим кривым ебальником говорил.       — Если вы хотите и ноут вернуть, и поймать этого мужика, — Боря выглядит таким спокойным, что становится ясно сразу: конфликта не будет, — то нужны нормальные доказательства, а не просто предположения.       — Вот это утверждения у тебя, блять, — Киса беззлобно усмехается и кивает всей компании в сторону лестницы. — У тебя ж отец мент обычный, а не детектив. Или у вас в родословной какой-нибудь Шерлок был, а? Шерлок Хенкин. Ну чисто дядя по батиной линии.       — Ладно, ладно, — Ксюша решает первой прервать ту вакханалию, которую всё пытается начать Киса. — Боря прав всё-таки, — она смеряет Кислова серьёзным взглядом, как бы намекая, что сейчас самое время успокоиться и заткнуться. В мыслях снова мельтешит сегодняшнее утро, и Ксюша, не дожидаясь покраснения своих ушей, всё же отводит от парня взгляд. С этим определённо нужно будет что-то делать, но явно не сейчас. — Короче. Нужно связаться с Геной. Может, согласиться покатать нас по городу.       — Покатать по городу прямо по следам Анастасии, — поддакнул Киса, засунув руки в карманы своих штанов.

***

      Никто даже не догадывался, а Анастасия Васильевна оказалась самым настоящим Каспером. Была в школе и, видимо, прошла сквозь стены. Ни следа, никакой информации от сонного охранника или противной завучихи. Просто ушла. Просто исчезла.       И от этого у Ксюши сильно саднит под ложечкой. Не сосало, не ныло. Неприятное чувство саднит до самых легких.       В машине воняет ароматической ёлочкой, от чего Ксюша сдерживает рвотные позывы. Возможно, от лужи с остатками съеденной еще вчера еды ее спасает лишь то, что сидит она на переднем сиденье. Пытается углядеть знакомую учительницу, но получается очень плохо: ее просто в который раз нигде не значится. Вдруг что-то касается ее правого бедра и она резко вздрагивает, только через мгновение осознавая, что это Кислов тянет свои ручонки с заднего сиденья.       — К «Белой Акации», что ли, ехать? — предлагает Киса, когда понимает, что Ксюша никак не реагирует на него.       — Чес слово, увезу вас, куда хотите, но Бугай с меня шкуру сдерет, если мы не подтянемся к пяти. Дохерища людей у него сегодня, — сетует Зуев, проворачивая руль в правую сторону и нетерпеливо сигналя едущей перед ними синей «Ниве». — Ёперный театр! В этом городе есть хоть один нормальный водила или да?!       Ксюша слушает все ругательства товарища по бизнесу вполуха, нн вникая, всё так же не обращая внимания и руку Кислова, которая так и норовит достать то до ее бедра, то до края куртки. Им там на задних сиденьях — вообще несладко: ютятся в четвером, пытаясь не расшибить машину Зуева, которая уже готова лопнуть от такого нагромождения людьми.       Вот они, справа налево, лучшие сыщики и следопыты задних сидений Геннадия Зуева: Иван Кислов, пытающийся не обращать внимания на то, что ключи в кармане сидящего прямо рядом с ним человека с болью упираются ему в бедро, Борис Хенкин, который все пытается на касаться левой рукой Риты, которая отчасти сидит на нём, отчасти сидит на кожаном кресле и отчасти — на ноге Егора Меленина, который замыкает этот замечательный ряд. Может, именно эмпатия по отношению к этим бедолагам и не дает Ксюше начать жаловаться на воняющую «ёлочку». Может, ей просто слишком не до этого.       Зуев, наконец, умудряется обогнать плетущуюся перед ними «Ниву», поливая водителя, в лице которого Ксюша признала соседа из дома напротив, отборным матом.       — Ну что, нет ее нигде, а? — Зуев злится, глядя на время, но вслух на ситуацию никак не ругается. — Она блонда, да?       — Ну типа, — произносит Киса, протирая серое от пяли и грязи стекло. Описывать точный цвет волос училки, количество родинок у нее на лице и шее или какую-либо другую подобную хрень времени просто нет. — Так, давай после главной улицы направо, поближе к «Акации». Норм, Ксюш? — Киса наклоняется всем корпусом к переднему сидению и кладет на него подбородок. Невовремя — проезжая по лежачему полицейском, Зуев ничуть не сбавляет скорости. — Блять! Гендос, не картошку везешь, ты хоть иногда про вторую педаль вспоминай.       — Обидеть водителя каждый может, — в привычном для себя тумане произносит Мел.       — А я предлагал сесть за руль, — Киса усмехается с детской обидой.       — Машину тебе доверять я не буду, — говорит Зуев не в первый раз за этот день.       Ксюша рассматривает людей, что бредут по улицам города, но ни в одном лице не может подметить хоть какой-то черты, что напоминала бы учительницу.       — Блять… — на выдохе произносит она, откидываясь обратно на спинку сиденья. — У нас же небольшой город, куда она деться могла успеть?       — Мутные тетки всегда так, — Киса барабанит ладонью по плечу ни на что не обращающей Ксюши, но снова опираться о сиденье не хочет: подбородок неприятно покалывает с прошлого лежачего полицейского. — В одном месте исчезают, в другом — не появляются.       Еще минут пять они колесят почти в молчании, Хенкин неловко ерзает на своем сидении, пытаясь немного перенаправить пускай и не большой, но вес Риты на другую часть затекшей ноги, Зуев бубнит себе под нос причитания, но продолжает упорно ехать по городу, Мел… Мел просто явно находится где-то еще, где-то вне этой машины, этого города, этой Вселенной, этого бренного мира.       — Замедлись-ка, — вдруг произносит Рита, перекатываясь на ногу Меленина и опираясь о его же второе колено. — Гендо-ос, вот тут замедлись, а?       — Ну чего там? — Зуев снижает скорость. — Писать если захотела, то останавливаться не будем, баночку себе найди где-нибудь на полу.       — Да иди ты, Зуев, — Рита цокает языком и (Ксюша не может этого видеть, но буквально чувствует) закатывает накрашенные глаза. — Вон, смотрите, у светофора, через дорогу, рядом с мусоркой, в чёрном пальто и с белым пакетом…       Взгляд Ксюши мечется от остановки к светофору, мусорке и чёрному пальто, пока Рита продолжает перечислять детали их окружения.       — Это же она, — Рита не спрашивает, смело утверждает и хлопает по подголовнику Зуева. — Тормозим.       — Реально она! — Кислов, забив на ключи Хенкина и прочие неудобства, подскакивает в низкой машине и, облокачиваясь на центральный тоннель, высовывает голову к передним сиденьям, чтобы попытаться лучше разглядеть женщину вдалеке. — Рит, ты черникой закидываешься, пока никто не видит? — удивляет он. — Ты как разобрала в этом пятне Васильевну вообще?       — А потому что не в других тычить надо, а за дорогой следить, — звонкий «пилик» сообщает о разблокировке телефона Риты. Она нажимает пару раз по экрану и передает его Зуеву на переднее сиденье. — Вот, смотрите, я приблизила. Анастасия Васильевна. Ждет автобус, видимо.       — В погоню за автобусом потом? — предлагает Киса и тут же громко произносит «Блять». — Хенк, ты ебанулся?       Ксюша на мгновение отвлекается от всё так же стоящей на улице Анастасии Васильевны и оборачивается к Кислову. Тот к этому моменту умудряется получить очередной удар по копчику от Хенкина: бедняга все это время наблюдал за мельтешением задницы Кисы прямо перед своим лицом.       — Может, выйдем? — предлагает Мел, едва Зуев глушит автомобиль.       — Думаешь, нас отсюда не увидит Анастасия Валерьевна, да? — Рита глядит как-то слегка печально в окно, и Ксюша сразу же понимает, почему: вне салона машины вряд ли получится находиться так же близко к Егору, как она может находиться прямо сейчас.       — Выходим, пацаны и дамы, — резво командует Зуев и первым же практически выпрыгивает из машины. Каждое его действие так и кричит: нам нельзя опаздывать к Бугаю. Но Ксюша очень благодарна его смирению, она смотрит на то, как Гена потряхивает правой ногой, пока остальные выходят из салона, и понимает: ему эта слежка совершенно не сдалась, но он здесь, с ними.       — Спасибо, — Ксюша ловит взгляд Зуева и медленно кивает. Он лишь отмахивается и уже вытащенной из кармана штанов сигаретой указывает в сторону остановки. Благодарности могут подождать, а вот Анастасия Васильевны — вряд ли.       Рита фотографирует учительницу, сильно приблизив кадр. Фиксирует каждое ее движение, будь то рука, нога, пакет или даже волосы. От камеры Риты не скрывается ни-че-го.       — Вот хрыщ какой-то идет, — Киса кивает куда-то левее Анастасии Васильевны. — Не Виктор ли часом?       Ксюша щурится, всматриваясь. Низковатый, да и из-под шапки торчат точно светлые волосы.       — Не, тот брюнет, — она чуть крутит головой из стороны в сторону, пока не замечает другой движущейся объект. — А вот за ним идет… — она не договаривает, буквально телепортируется к Рите и быстро принимает телефон из ее рук, приближая и без того пиксельный кадр последней фотографии. — Виктор. Он. Сто процентов.       — Точно? — слегка неуверенно уточняет Хенкин и тут же получает неслабый толчок в плечо от Кислова.       — Сто процентов, — Ксюша повторяет два последних слова твёрдо и уверенно, но делает это не из-за сомнений товарища, а скорее для себя. Она не ошибается, просто не может ошибаться. Ее зрение, может, не идеальное, но даже в этих пяти пикселях она может разобрать золотую тонкую оправу очков Виктора Алексеевича и его «по-британски» поджатые губы.       — Та-ак! — Рита выхватывает свой телефон из рук Ксюши, сразу включая режим видеосъемки. — Наверняка пригодится потом.       — Не думала поработать детективом? — Мел, стоя прямо за девушкой, наклоняется к ее плечу, чтобы получше рассмотреть то, что происходит через два светофора от них.       Звук, к сожалению, до подростков не долетает, но вот формальный «чмок» от Виктора в щеку Анастасии Васильевны ребята видят очень четко.       — Блядушник, — ругается Киса, плюет себе под ноги и давит желание пнуть колесо машины Зуева. Жизнь ему еще дорога. — Приехал, к женщине подкатил, жену без подарков не оставляет, — Кислов прямо намекает, что ноутбук Ксюши был украден исключительно для своей женщины.       — С какой-то точки зрения, это даже романтично, — Мел многосмысленно хмыкает. — Ой!       Он перехватывает руки Риты, что крепко-крепко держат телефон, и отворачивает девушку к себе.       — Егор?       — Мел?       Рита и Ксюша одновременно обращаются к Меленину, но он лишь молча одним взглядом показывает в сторону учительницы. Он все так же держит Риту двумя руками за плечи, и девушке приходится сильно поворачивать голову, чтобы разглядеть происходящее.       — Спалились, — с досадой говорит Зуев, делает последнюю затяжку и бросает бычок себе под ноги, проходясь по нему подошвой грубой обуви. — Что дальше планируется?       Точным ответом не владеет ни один из ребят.