Танька, ты не та...

Ночь… Привычное время суток для некромага. Глеб вышел из дома и призвал ступу. Сегодня, после оживления летучей мыши, Бейбарсова накрыла волна воспоминаний о его детстве, ещё до старухи. Мысленно он пытался создать образы мамы и папы, что сначала получалось плохо, но постепенно всё прояснилось до мельчайших подробностей: все игры, праздники, радостные события, и некромаг вдруг осознал, что скучает. Скучает по своим родителям. Если бы рядом была их старуха, то она сказала бы, что Бейбарсов – сентиментальная лужа, которая ко всем привязывается и не имеет чувство собственного достоинства, но её не было, а для себя Глеб нашёл отговорку. Он вспомнил о старом друге. О котёнке, оживлённом им десять лет назад. «Пора ему вернуться домой.» — подумал некромаг. И уже через пять минут Глеб летел в сторону Красноярска. Туман и пасмурная погода сопровождали некромага всю поездку. Они отражали его внутреннее состояние, которое было далеко от той эталонной холодности и уверенности, с которой Бейбарсов всегда появлялся на людях. Сейчас Глеб впервые задумался, что он сделает когда придёт, что скажет? Как его встретят, вспомнят ли? Но это было не единственное его занятие, гораздо больше сил уходило на споры с другой своей стороной. — О чём ты думаешь? — О том, где может быть мой котяра. Хрен знает, куда он за эти десять лет делся. — Не пытайся врать самому себе! Ты прекрасно знаешь, что он сам тебя найдёт. Хочешь проведать родителей, ведь так? — ехидно поинтересовался голос. — Ну а если и так, то что? — угрожающе спросил Глеб. — Ты не должен этого делать! Вести себя как сопля на веревочке, которая решила повеситься от собственных переживаний и чувств. Ты некромаг! Ты не можешь любить, у тебя нет чувств. Ты мёртв! — Замолчи! — крикнул Бейбарсов, на которого отчаяние набрасывалось с новой силой, так как он понимал, что его другое «я» отчасти право, но лишь отчасти, поэтому он усилием воли загнал внутренний голос вглубь сознание услышав напоследок лишь: «Старуха бы гордилась твоим упорством. Но помни, ты уже мёртв. Ты не можешь любить! И никто не сможет полюбить тебя!» Всё оставшиеся время пути Глеб старался ни о чем не думать, но он постоянно вспоминал слова: «Ты некромаг! Ты не можешь любить, у тебя нет чувств. Ты мёртв!». Наконец он сдался и повторил: «Я мёртв и не умею любить». Бейбарсов долетел до города только утром, которое уже можно было назвать обедом. Всё здесь по-старому. Вот его улица, его дом, площадка во дворе, и воспоминания нахлынули с новой силой, но вместе с ними завозилось внутреннее «я», напомнив: — Ты ведь решил быть хладнокровным с матерью? Ведь ты не можешь чувствовать! Или ты хочешь нарушить данное себе слово? — ехидно произнес голос в голове. — Нет, — ответил Глеб, шуганув голос далеко. Пожалуй, слишком далеко. Бейбарсов прошёл мимо площадки и зашёл в подъезд, с интересом рассматривая стены. «Ага. Тут появилось много новых надписей, а где же моя?» — думал Глеб и совершенно случайно наткнулся на неё взглядом. Среди новых фраз она была почти незаметна и стёрта, слова плохо различались, но всё же вполне можно было прочитать, что написано. Глеб улыбнулся, за что снова получил пинок от сознания, но уже без комментариев. Он вдруг ощутил себя собачкой, которая вроде как свободна, делает, что хочет, но стоит ей отойти далеко от хозяина, как вдруг появляется цепь и резко одергивает её. Мол, знай своё место. Лифт не работал, поэтому Глеб пошёл по лестнице. Шестой этаж. И тут его ждало потрясение. Если все, что он видел раньше, не изменилось, то этаж преобразился. Стояли мощные железные двери, на пол уложили плитку, перекрасили стену. Глеб постоял в нерешительности, а потом подошёл к огромной металлической двери со значками 120 и 121. «Вроде сюда», — подумал Глеб и собрался, было нажать звонок, как дверь распахнулась и оттуда выскочила девушка примерно его возраста. Столкнувшись с Глебом, она сказала бодренькое «здрасьте», пропуская его внутрь. А Бейбарсов уже стоял на пороге и рассматривал свою квартиру. Здесь ничего не изменилось с его ухода. По крайней мере, он так думал. Пройдя на кухню, он увидел свою маму и замер, пристально ее разглядывая. Вдруг Глеб вспомнил, как все называли её — Светочка. Именно Светочка. Она всегда была лёгкой, радостной. Звать её Светой казалось слишком грубым. Но за десять лет она очень сильно изменилась. Всегда видя её веселой и полной жизни, Глеб очень смутно узнавал в этой уставшей женщине маму. Появились седые пряди, морщины, да и сама она как будто высохла. Тем более, как Бейбарсов понял, она его не узнавала. — Кто вы такой, молодой человек? — спросила Света. От его прежней мамы остался только голос. — Это я, мам! Глеб, — спокойно произнес некромаг. — Глеб?! Спустя пятнадцать минут некромаг и его мама уже сидели в гостиной и пили чай, обсуждая новости последних десяти лет. — Мама, как у вас дела? Расскажи, пожалуйста, что произошло, — спросил Глеб. — Ты пропустил очень много событий. Во-первых, твоя двоюродная сестра вышла замуж, — ответила Света. — Какая? Юлька что-ли? — с удивлением спросил Глеб. — Да. Именно она. У них уже родился ребенок, которого назвали твоим именем. — А они знают, что в честь покойных родственников детей называть не принято, даже нельзя? — поинтересовался Глеб. — А причём здесь это? — спросила Светочка, умоляюще смотря на Бейбарсова. Не помогло. — Мама! Ты же знаешь, что я некромаг. Ты знаешь, что я умер, могла и предупредить, — начал Бейбарсов, но Света его перебила. — Хватит, Глеб. Я понимаю, раньше ты верил в чудо и пытался мне показать. Но тебе уже двадцать. Хватит верить в несбыточное. Лицо некромага помрачнело. — К сожалению, это не фантазия, мама, — сказал Глеб, мягко, с помощью магии придвинув к ней стул. — Это не доказательство, — упорно сказала Света. — Ну, хорошо, — сказал некромаг и показал еще ряд безопасных вещей с помощью магии, убедив тем самым женщину. — Я думала это фантазии, а оказывается… — Да, мам. Таких как я практически нет, а вот обычных магов хоть отбавляй. Просто у каждого есть свои секреты, и я надеюсь, ты никому не выдашь мой, хорошо? — спросил Глеб, уже уверенный в ответе. И он не ошибся. — Конечно! Ты можешь полностью на меня положиться. Я умею хранить тайны, — ответила Света — И ещё, — попросил Глеб, — скажи, пожалуйста, Юле про имя, и посодействуй в его замене. — Я постараюсь. Помогу чем смогу, — ответила Светочка. И вновь начала тараторить про каких-то родственников. Причём, видимо очень дальних. Но Глеб не вслушивался в её слова. Он наблюдал за глазами. Обычно когда она рассказывала какое-нибудь радостное событие, в них проскакивала прежняя игра и невероятная бодрость Светочки, но потом эти глаза преображались и не отражали ничего, кроме бесконечной усталости. Наконец, Глеб не выдержал. Перебив мать, он спросил: — Почему ты мне рассказываешь, про каких то Оль, Олегов и молчишь о моём отце. Мне интересно, где он так долго пропадает, как у него дела? После его слов повисла тишина. Света не могла выговорить и слова: она боролась с подступившими к горлу слезами, но не выдержала и зарыдала взахлёб. Бейбарсов пытался её успокоить и не мог понять, что он такого сказал, что его мама, ни разу не проронившая и слезинки, плакала. Наконец когда сквозь слёзы можно было различить слова, Глеб услышал: «Твой отец умер два года назад.» Как это обычно бывает некромаг не сразу понял и принял слова Светы. Первой мыслью Глеба было: «Что за бред? Серёжа не мог умереть». Но реальность оказалась жёстче, и поняв это, Бейбарсов принялся успокаивать Свету. Когда его мать более-менее смогла говорить, Глеб стал её расспрашивать. — Как это произошло? — Был вполне обычный день. Твой папа пошёл на работу в автомастерскую. В течение дня мы созванивались. Серёжа говорил, что у него много заказов и что будет поздно, а я, будучи дома, решила приготовить ему вкусный сюрприз. В двенадцать я начала беспокоиться. Твой отец никогда так поздно не задерживался. Я стала ему названивать, но мне сказали, что абонент недоступен. Сергей не появился и на следующий день, а все в мастерской говорили, что он ушёл вчера в девять часов. Я обратилась в милицию. Его упорно искали три дня, а потом сказали, что у них нет на это времени и вероятность найти его живым равна нулю. Я уговорила их поискать еще один день дополнительно, и как ни странно, они его обнаружили возле автомастерской. Мне не разрешали посмотреть на труп, и я долго не понимала, почему, а когда увидела, — Светочка задрожала и снова заревела. Придя в себя, она продолжила. — Я не знаю, кто мог сотворить такое. Голова, руки и ноги еле держались на теле. Лицо, живот, а после обнаружилось, что и спина были изрисованы какими то странными замкнутыми рисунками, похожими на руны, а глаза были, как будто раздавлены внутри века, — после этого Света замотала головой, отказываясь рассказывать дальше. Глеб не стал настаивать. — Я пройду в свою комнату, — отрывисто произнес Глеб и ушёл, а Света еще долго сидела и смотрела, куда-то вдаль. Бейбарсов открыл свою комнату и был готов к любым её изменениям, но всё стояло на прежних местах. Подумав немного, некромаг подошёл к кровати и произнёс в пространство: — Ну и где ты? Ответа не последовало. По крайней мере, словесного. Глеб ещё раз осмотрел комнату и подошёл к столу. На нём лежал скелет. Скелет котёнка, оживлённого им десять лет назад. Некромаг ухмыльнулся. «А ведь правда. Он сам меня нашёл» — подумал Глеб, собирая останки. *** Глеб проснулся от солнечных лучей, которые пробирались сквозь щели в шторах. Нехотя некромаг встал и ощутил нечто странное. «Как вчера. Оно не отпускает меня», — подумал некромаг. После нахождения котёнка Бейбарсова преследует какое-то странное предчувствие похожее больше на суеверный страх. Оно заставляет быть осторожным и предусмотрительным. Именно поэтому, ещё вчера Глеб вернул Барсику простейшие двигательные способности, а сейчас отправил его к себе в особняк. «Да уж. Мама была бы не в восторге, увидев ходячий скелет», — ухмыльнувшись, подумал некромаг. Глеб быстро оделся и вышел из своей комнаты. Придя на кухню, Бейбарсов увидел маму, которая готовила завтрак. — Что-то ты рано встал, — сказала Света. — Я вот только суп сварила. Садись. Вот салаты, картошка, рыба. Выбирай. Глеб с удивлением посмотрел на стол, но секунду спустя спокойно уселся и выбрал винегрет и семгу. Объяснялось удивление просто. Некромаг некоторое время питался иными продуктами. Полусырыми или сырыми, и увидев обычную пищу опешил, но быстро оправился и стараясь не изменить себе, взял всё более-менее красное. Позавтракав, Глеб решил погулять по городу, о чём и сообщил матери. — Мам, я пойду пройдусь, — сказал Бейбарсов. — Да, конечно, — ответила Света — а во сколько вернёшься? — Не знаю. Не жди, — бросил Глеб и вышел из квартиры. Некромаг долго бродил по городу, не имея особого маршрута. Его лишь преследовала одна цель. Построив особняк, он осознавал, что чего-то не хватает и благодаря странному предчувствию, которое проясняло некоторые вещи, он понял, что ему нужна рабыня. Походив еще немного, Глеб решил телепортироваться в Москву, подумав, что там-то точно больше народу. Но и в Москве он не мог найти никого подходящего. Промотавшись целый день, он уже хотел вернуться в Красноярск, но интуиция повела его в какой-то ночной клуб. Всё время до трёх часов ночи Глеб просидел возле бара, не понимая, что он тут делает, но в следующий момент в клуб зашла девушка. И опять интуиция потащила его к ней. «Она красива, и у неё какое-то универсальное магическое поле, хоть она о нём и не знает, и вообще не знает про свои способности. Идеальная защита», — подумал Глеб, подходя к ней. — Привет. Как тебя зовут? — спросил Бейбарсов, улыбаясь. — Привет. Алина, а тебя? — спросила девушка — Глеб, — ответил некромаг думая: «Какая банальщина, но если она поможет мне её подчинить, тогда другое дело». Они разболтались. Алине откровенно нравился этот паренёк. Изредка они выходили на танцпол, но в основном сидели на диванчике, пили коктейли и болтали о жизни. Хотя в основном говорила Алина. Но она делала не только это. Пытаясь быть еще красивее и стараясь как можно больше понравится Глебу, Алина перегнула палку. Её мини юбка за время их общения непонятным образом стала еще короче. Тоже самое произошло и с топом. Некромант не выдержал. «Это всё равно должно было произойти», — подумал Глеб, ведя девушку в какой-то номер. Алина, которая весь вечер этого добивалась, сильно обрадовалась и чуть ли не побежала за Глебом. Резко толкнув девушку на кровать, некромант злорадно ухмыльнулся. Он щёлкнул пальцами, и Алину приковало к кровати цепями. — Что ты делаешь? — срывающимся голосом спросила девушка, видя как Бейбарсов взял кинжал. Глеб, прошептав короткую магическую формулу, сделал крестообразный надрез на животе Алины. Она закричала. Разрезав юбку девушки, Глеб жестоко её изнасиловал… Через два часа некромаг стоял и смотрел в окно. На полу лежала девушка, истекающая кровью. Но Бейбарсову было не до этого. Некромаг был доволен. «Теперь она полностью в моей власти», — ухмылялся он. Когда Глеб телепортировался в Красноярск, было семь часов утра. Зайдя в квартиру некромаг с удивлением обнаружил, что его мама не спит, а уже готовит что-то на кухне. — А почему ты так рано встала? — спросил Глеб. — Знала, что ты утром придешь, решила поесть приготовить — ответила Света. После завтрака Бейбарсов пошёл в свою комнату. Он уже привык к тому, что ощущал странное предчувствие постоянно, но сейчас к нему добавилось нечто иное. Скорее беспокойство. Некромаг вспоминал всех, чтобы дать интуиции возможность связать это чувство с одним из его знакомых. И оно связало. С Таней. Глеб остро ощутил, что ей грозит опасность, но не прямая, а через кого-то. «Надо её предупредить» — подумал Глеб и, взяв лист бумаги, написал пару строчек и отдал висящей за окном летучей мыши, которая прилетела по его зову. Глеб хотел найти маму, поэтому пошел в гостиную и не ошибся. Светлана действительно находилась там. — Мам! Мне пожалуй пора вернутся домой, — сказал некромаг. — Так скоро? Ну что же, это твое право. Не забывай меня, — произнесла его мать, обнимая Бейбарсова. Глеб высвободился из объятий Светы, вышел на улицу и сел на скамейку во дворе. Некромаг явно кого-то ждал. И через десять минут к нему подошла девушка. — Почему так долго? — раздраженно спросил Глеб — Извините, хозяин, — раздался мертвенный голос. Некромаг кивнул. Другого ответа он и не ожидал. «Теперь можно и домой.» — подумал Глеб, призывая ступу.