Танька, ты не та...

Таня сидела за столом и в десятый раз перечитывала письмо Ваньки, доставленное купидоном ещё утром. «Здравствуй, Таня! Как у тебя дела в Тибидохсе? Я очень сильно скучаю, думаю о тебе. С наступлением первых холодов Тангро забеспокоился, стал нервным. Меня это настораживает, думаю даже прилететь в Тибидохс, чтобы показать его Тарараху. С нежитью тоже что-то не так. Хмыри и гарпии стали гораздо спокойней, в их действиях появилось нечто осмысленное. Очень странное поведение для нежити со сварливым характером. Танечка, я очень хочу, чтобы ты прилетала ко мне почаще. Мне очень тоскливо без тебя. Зачем мы друг на друга постоянно обижаемся? Нагружаем себя неподъёмными ношами, а потом ноем, что нам так плохо. А если мы свободны, то начинаем мечтать о том, чтобы потаскать какую-нибудь тяжесть. Мы мучаем друг друга и довольны этим. Пока Тангро не спалил мою новую книжную полку, хочу тебе сказать: уже скоро Новый год. Как ты относишься к тому, чтобы справить его вместе со мной? Подумай, пожалуйста, над этим.

Люблю и целую, твой Ванька.»

Таня была на седьмом небе от счастья. Она так любила своего милого Ваньку, который хотя и писал редко, но вкладывал в свои письма душу. Пуппер писал регулярно, но одно и то же. Его длинные романы о сложных отношениях с Джейн и тётями уже стали настолько привычными, что Таня смогла лишь удивляться прозорливости Гробыни, которая однажды сказала о том, что Гурий хочет выработать у неё рефлекс. И правда, когда Пуппер не прислал письмо четырнадцатого числа, Гроттер испугалась — не умер ли там Гурий? Как позже выяснилось, купидон просто не долетел до Тани. Гробыня неделю назад прислала записку со словами: «Я ещё жива, сиротка!». Таня так и не поняла, чего от неё хотела Склепова. Гроттер даже не вспоминала Бейбарсова. В её голову мысль о нём закралась лишь раз, когда Таня читала старые сказки о большой и чистой любви, в которых появлялся какой-нибудь злобный некромаг, ополчившийся против всего мира. Для Глеба не было места в сердце Татьяны, прочно занятое любовью к нежному и ласковому Ваньке. Бейбарсов, к тому же, не подавал признаков жизни. После встречи выпускников он улетел с Зализиной в Иваново. У Тани после этого надолго засела в голове неприятная картина: Глеб стоит в ступе, обнимая Лизон, и страстно целуя её. Но девушку больше беспокоило не то, что некромаг улетел с Лизой, а то, что Таня испытывала некий укол ревности, вспоминая целующего не её Бейбарсова. После той истории с Зербаганом прошло уже пять месяцев. В Тибидохсе не происходило ничего нового, разве что недавно нежить немного покалечила Готфрида Бульонского. Две недели Зубодериха караулила мужа у постели, не разрешая ему вставать и отпаивая бульоном. Пара Лотковой и Ягуна была идеальна. В последнее время они даже не ссорились. «Почему мы так с Ванькой не можем?» — с грустью думала Таня. Спокойные размышления девушки прервала резко распахнувшаяся дверь. В комнату влетел Ягун. Внук Ягге был взбудоражен. — Ну, Танька, ты готова? — радостно воскликнул он. Таня потянулась и зевнула, показывая своё нежелание что-либо делать. — К чему? — Ну ты даёшь! Сегодня же преподы сваливают куда-то на пару дней. В школе остаются лишь Сардик, Соловей и Тарарах. Ещё и бабуся, как бесплатное приложение к магпункту. Магспирантов попросили помогать Сарданапалу, а ты даже не знаешь! Таня встала. Новость была ошеломляющей. — Стоп! Ягун, неужели сегодня уже второе ноября? — изумилась девушка. — Да, Танюха, отстала ты от жизни, притом капитально. Нас же месяц назад предупреждали! Я этот день даже на календарике отметил! — сказал Ягун, вытаскивая из кармана календарь с Пуппером. Второе ноября было действительно взято в красный кружок. А вот пятнадцатое ноября внук Ягге пометил большим сердечком. — Что это такое? — спросила Таня, указав на странную дату. Ягун немного смутился. — В этот день было наше первое свидание с Катькой. Мы это число каждый год празднуем. «Как всё здорово у людей бывает!» — подумала Гроттер. — Ладно, Танька, я пойду. В пять преподы улетают. Девушка проводила Баб-Ягуна взглядом, а затем посмотрела в окно. На улице было слякотно. Снег пока не намечался. На наручных лопухоидных часах (подарок Пипы, у которой они просто не смогли застегнуться на руке) было два часа. Настенные магические часы показывали на ложку. Таня проголодалась, и поэтому решила пойти на обед. По пути в столовую, никто особо примечательный Таньке не встретился. Разве что поручик Ржевский, который увязался с третьекурсниками. В зале Двух Стихий преподаватели отсутствовали. За учительским столом в гордом одиночестве восседал Сарданапал. Ягуна с Катей тоже не было. Быстро пообедав, Таня решила полетать над океаном. Пока погода позволяла, девушка хотела наслаждаться такими мелочами. *** Таня вернулась как раз в то время, когда преподаватели собрались улетать. Они все стояли около своих чемоданов. Поклеп давал последние наставления первокурсникам, русалка хохотала в бочке. Сарданапал держал за руку Медузию. Малютку Клоппика тоже взяли с собой. Около делегации красовался Ягун. — Ягун! Куда они все уезжают? — спросила Таня, подбегая к лопоухому другу. — Они? Ну, как я выяснил, на какую-ту конференцию на три дня. Их куда-то позвали, они зачем-то полетели. Странные преподы у нас… Смотри! Сардик щас расплачется, наверное. Академик действительно с такой жалостью смотрел на Медузию, которая уже собралась садиться на ковёр-самолет. Через несколько минут все преподаватели взмыли в воздух. Делегация взрослых магов покинула Буян. — Дети, пойдёмте обратно в замок, — сказал Сарданапал. Таня, которая уже успела замёрзнуть только обрадовалась такому предложению. Ягун быстро слинял куда-то с Лотковой. Гроттер внезапно захотелось, чтобы рядом с ней крутился кто-нибудь из её поклонников. Тащить на себе тяжеленный контрабас — одно из самых нелюбимых Таниных занятий. Дойдя до комнаты, девушка рухнула на кровать. Завтра ей предстояло помогать Сарданапалу. Таня не представляла, что именно она будет делать. Так, размышляя о завтрашнем дне, Гроттер заснула. «— Иди ко мне! — такой знакомый голос в тишине. Таня сделала лишь несколько шагов, когда упала на кого-то. Сильные руки обхватили её талию. Девушку прижали к себе и страстно поцеловали. Таня не понимала, что происходит. Она не видела лица того, кто её целовал. Но Гроттер больше пугала не темнота, а то, что ей нравится происходящее. Таня обняла этого парня. Через пару минут она была уже его. Волна страсти накрыла их с головой. Страстные стоны, сладкие поцелуи — всё смешалось воедино. — Ты моя! Всегда была моя, — сказал в темноте насмешливый голос. Девушка смогла разглядеть парня. Глеб! Кто же ещё? Таня поняла, что не хочет ни кричать на него, ни ругаться, и просто вновь поцеловала…» Гроттер проснулась. За окном было уже темно. В комнате, впрочем, тоже. Девушка лежала одетая на кровати. Странный сон не хотел уходить. — А я ведь практически забыла о тебе, Бейбарсов, — сказала в пустоту Таня, зная, что её слова достигнут адресата. Гроттер зажгла свет, и сняв с себя тёплый свитер, подошла к столу и взяла пустой кошелёк. Стипендию магспирантам должны были выдать на днях. Девушка убрала его в тумбочку, потом достала книжку и лёжа начала ее читать. В полночь Таня уснула окончательно. Утром девушку разбудил заведённый на восемь зудильник. Быстро собравшись, Таня побежала в зал Двух Стихий. Для неё было полной неожиданностью то, что Гроттер застала там Ягуна. Он клевал носом и постоянно зевал. «Опять всю ночь с Лотковой развлекался.» — подумала Таня, садясь рядом с ним. Внук Ягге оживился. — О! Танька! Доброе утро, кстати, — зевнул он. — Как спалось? — Ягун, что за странная забота? Он ничего не успел ответить. В зал вошел Сарданапал. — Дорогие дети! — торжественно начал академик, усиливая свой голос. — Сегодня все занятия отменяются, потому что преподавателей нет. Все радостно закричали. Малышня чуть ли не обнималась. — Магспирантов же я прошу в одиннадцать ко мне в кабинет. Сарданапал сел за стол. Таня доела завтрак, поболтала с Ягуном, и пошла в свою комнату для того, чтобы немного поиграть на контрабасе. Перстень довольно хмыкнул, что-то проскрипев на латыни. Девушка подошла к кровати и заметила на ней сложенный вчетверо лист бумаги. Гроттер проверила его на присутствие чужой магии. Ничего подозрительного она не обнаружила. Девушка развернула листок. «Таня! Я чувствую опасность. Ты должна покинуть Тибидохс. Улетай на Лысую Гору или ко мне. Г.» Гроттер ошарашенно перечитала записку. Кто-то явно утверждал о некой опасности, угрожавшей ей. Таня решила, что ещё подумает над этим посланием, но несколько позже. *** Таня, Ягун и Катя сидели в кабинете Сарданапала. Как ни странно, академик разбил магспирантов на группы по три человека, и каждую инструктировал отдельно. Баб-Ягун рассматривал очередной каталог, Лоткова разглядывала ногти, а Гроттер думала о записке. По поводу личности странного «Г» девушка была практически уверена. Кашлянув, Сарданапал стал вводить магспирантов в суть дела. — Преподавателей не будет три дня. Я думаю, что вы будете следить за детьми и помогать мне разбирать бумаги. Магщество… Ягун присвистнул. — Ещё для Тани у меня есть особое задание. Соловей попросил её помочь с драконболом. Юношеская команда совсем расслабилась. Таня пусть идёт к Соловью, а мы с вами приступим к бумагам, — грустно сказал академик. Гроттер через полчаса уже стояла на поле, около старого разбойника. Он был чем-то озадачен. — Драконы себя странно ведут. Будто что-то чувствуют. Мне это не нравится. Ох как не нравится… Таня вспомнила, что Ванька писал про странное поведение Тангро. — А что это может означать? — спросила она. — Очень похоже на предчувствие опасности. Но вот, только какой? Теперь Гроттер вспомнилась записка, найденная на кровати. Очередная загадка. Тренировка молодой сборной началась. Таня стояла и наблюдала за игрой вместе с Соловьём. Старый тренер понукал команду, кричал что-то. Но Гроттер была полностью поглощена размышлениями об опасности. Практически в конце тренировки прибежал Ягун. — Танька! Как у вас дела? — Ягун! — искренне изумилась Таня. — Как ты выбрался? Вас же бумагами завалили? Лопоухий комментатор махнул рукой. — Сардик над нами сжалился. Сказал, что бедных детей так с юных лет загружают. В общем, он нас отпустил! — Баб-Ягун, как же ты должен был достать Сарданапала, чтобы он тебя выгнал? — не глядя на внука Ягге, спросил Соловей. — Почему это сразу достал? — обиделся Ягун, но разговор дальше продолжать не стал. После тренировки Гроттер безумно захотелось побродить по Тибидохскому парку. Девушка ходила, смотрела на практически сбросившие листву деревья, вспоминала Пуппера, Ваньку, порой и Глеба. Так Таня дошла до фонтана. Гроттер села на скамейку, подняла лицо к небу и закрыла глаза. Через некоторое время девушка поняла, что на лице у неё что-то не очень приятное. Таня открыла глаза и приятно изумилась. Пошёл первый снег! Настоящая зима уже скоро начнется. Она медленно пошла обратно. — Таня! — кто-то крикнул сзади. Девушка обернулась. Это был академик. — Я должен с тобой поговорить. — Да, академик, — сказала Таня. — Сегодня, девочка моя, я рассмотрел несколько книг о странных знаках. И как я выяснил, всё, что сейчас происходит, несёт большой смысл. Я чувствую, что тебе грозит огромная опасность. Ты должна как можно скорее улететь отсюда. Сегодня или завтра. Лети куда знаешь, но имей в виду, что там должно быть относительно безопасно. Сарданапал телепортировался. Гроттер стояла и смотрела туда, где секунду назад был академик. Девушка дошла до комнаты и начала собирать вещи. На столе она увидела ту странную записку. Таня вновь взяла её, но та вспыхнула. Гроттер позвонила Гробыне. Склепова обрадовалась и спросила, когда нужно ждать «вечно несчастную сиротку». Таня сказала, что завтра утром. Телепатически связавшись с Ягуном, девушка попрощалась и сообщила об отъезде. Через полчаса Татьяна Гроттер уже пересекла Гардарику и полетела по направлению к Лысой Горе.