Я пока тебе друг, не превращай меня в обратное

— Всё-таки вспомнил код от домофона. — это было первое, что Нурлан сказал ему. Первое, о чём он подумал. Хотелось бы, чтобы Лёша помнил всегда и не забывал, и это касается не только тех четырёх цифр.       Сабуров много раз представлял эту ситуацию в своей голове. Их встреча постоянно снилась ему, особенно на пьяную голову.       Много раз он всё мечтал, как же это будет. Как он кинется обнимать и целовать Щербакова через порог. Или же вовсе отвесит ему такую пощёчину, чтоб его отшатнуло к стене. Были варианты, где Нурлан избивал его. Опять же, в нетрезвом состоянии ума.       Он не понимал, что чувствовать: за целых семь месяцев он не только успел сто раз соскучиться; он успел забыть его. Казалось бы, вот, перед ним стоит он. Человек из его снов. Человек-причина его боли. Он до смерти скучал по нему. Но ненависть за предательство была такой же сильной и долгой, как глупая тоска. — Нур, нам с тобой нужно поговорить. Пожалуйста, — Лёша вёл себя трезво, так, словно не он полчаса назад устроил скандал в магазине. Видимо, с годами он своё умение не пропил. — И я никогда не забывал, — это он, наверное, имеет в виду код с домофоном. А может и самого Нурлана, Сабуров разучился его понимать. — Я даже не знаю, пускать ли тебя, — он бросил секундный взгляд, и оборачиваясь медленно поплёлся в сторону кухни, вспоминая о тлеющей сигарете, зажатой между пальцами.       Лёша воспринял это как приглашение. Скользнул в квартиру, поспешно закрыл за собой дверь и на ходу стянул обувь. Джинсовку бросил где-то там же в прихожей. — А ты всё куришь, — бросил он Нурлану, на что тот застыл в дверном проёме. — А ты всё пьёшь, — не разворачиваясь, ответно произнёс он.       Немного помедлив, Сабуров прошёл к столу. Уселся, взглядом намекая Щербакову на место перед ним. Тот приземлился напротив. Нурлан некстати заметил бутылку вина на столе, совсем рядом. Он не только всё ещё курит. Он так же беспробудно пьёт. — Как у тебя дела? — разговор совсем не шёл. Нурлан затягивался, выдыхая струю дыма в потолок, и смотрел туда же. Лёша решил хоть что-то спросить. Очевидно, не с того начал. — Ты у меня спрашиваешь «как дела»? — Ладно, понял, — он немного поёрзал на стуле, пытаясь найти удобное положение, — я много думал в последнее время. Не смотри так, я правда почти разобрался в себе. Даже курить бросил и пить меньше стал… — Оно и видно. — У меня была небольшая истерика. Я собирался ехать к тебе. Вот и напился. — И как, доехал? — на этих словах Нурлан посмотрел на Лёшу. Заглянул в глаза напротив. Даже спустя время, Лёша смотрел на него с такой преданностью… Промелькнула мысль, что Нурлан не верит. Не верит его глазам, не верит Лёше. Он испугался этой мысли. — Мне правда плохо без тебя. Я это недавно выяснил, когда впервые закурил один. Вот тогда и решил бросать. — он говорит правду? Или давит на жалость, наблюдая за каждой сменившейся эмоцией на лице Сабурова. — То есть нас с тобой связывают только сигареты и алкоголь? — безнадёжно. Он не верит. — Не без этого, конечно. Нурлан… Нурик. Я понял, в чём была проблема. Во мне. Я даже и подумать не мог, чтобы мне понравился мужчина, и я… — Хватит! — он резко встал, хлопая ладонями по столу. Лёша посмотрел на него немного испуганно.       Нурлан устало провёл ладонью по лицу, встал из-за стола и вышел на балкон. Прихватил с собой пачку сигарет. Не заметил, как Лёша хвостиком поплёлся за ним. — Сука! — Нурлан выругался, бесконечно чиркая зажигалкой. С колёсиками их он жутко ненавидел, но сейчас под руку попалась только такая. От внезапно накатившей злости топнул ногой и выкинул уже повидавшую жизнь зажигалку прочь с балкона. Справа возник Лёша, и щёлкнул своей. Или не совсем своей. Нурлан узнал в ней свою старую, когда-то ярко-неоновую зажигалку, что теперь была ужасно потёртой и грязной. — Ты же бросил, — хоть Нурлану и думалось, что он не в силах слушать и понимать Щербакова прямо сейчас, его слова он запомнил. — Так я в старой куртке пришёл. Там и не только зажигалка лежала… — но о содержимом своей джинсовки он решил промолчать. Сабуров догадался, что в карманах он нашёл ещё и старую упаковку сигарет, что когда-то в шутку украл у Нурлана. И, похоже, так и не выкинул её.

***

      Лёша ещё немного посидел с Нурланом на кухне, и ближе к трём часам ушёл. Даже дверь за собой закрыл. Правда, пришлось своровать сабуровские запасные ключи. Щербаков помнил, да и не увидеть их на приметном месте в прихожей, висящими на стене на своеобразной ключнице, было бы глупо. Он подумал, что Нурлан бы простил ему их пропажу. Тем более, сейчас Лёша единственный, — а из их разговоров он понял, что Нурлан сейчас вообще кроме своей работы и вредных привычек ничего, и уж тем более никого не видит, — тот, с кем Сабуров нормально общался за последние несколько дней.       Сам же Нурлан даже не проводил своего гостя. Единственное, что он услышал от Лёши напоследок, было: — Ты бы заканчивал уже со всем этим. И начни уже правильно питаться. — и он ушёл. Опять.       Нурлан завалился на давно расправленную кровать, — потому что попросту не заправлял её уже который день, — и удобно устраиваясь на подушке, подумал: а ведь Лёша поменялся. И в хорошую сторону. Даже преобразился. Курить, вон, бросил, и пить меньше стал. А Нурлан что? А Нурлан продолжает выпивать на работе и заглядываться в баре на, по-видимому, уже занятых парней, в свободные от смен дни.       Он не хотел сравнивать себя с ним. Не хотел думать, что у Лёши жизнь начала налаживаться, а он снова вернулся сюда, и ради чего? Или вернее будет сказать, кого?       Нет, Нурлан ошибался. Он по-прежнему любил, переживал и был зависим от него.       А Лёша, когда уходил, похоже успел не только всю квартиру осмотреть, — Нурлан слышал недовольное цоканье и вздохи на ужасный бардак абсолютно везде, — но и заглянул в холодильник. Там, как всегда, ничего особого не было. Всё, чем Сабуров питался — было съедено либо за барной стойкой, либо в ночи на улице, пока он добирался после работы до квартиры и заходил в продуктовый. Так что дома он в основном голодал, пил шипучие таблетки с огромным содержанием сахара (чтобы притупить чувство голода), курил (для этой же цели) и пил вредные цветные газировки с энергетиками.       Да, он давно не задумывался над тем, как плохо он живёт.       Но он в который раз полностью убедился в этом, резко проснувшись в восемь часов утра.