Часть 7
14 июля 2023 г., 05:17
Следующий день прошёл слишком смутно и смазано.
Нурлан и не проснулся толком, а рядом уже повсюду сновал Щербаков: опять трогал его лоб, предлагал стакан воды и всё говорил о таблетках.
Он внимательно и по несколько раз прочитывал каждую инструкцию, время приёма и дозировку. Какую таблетку до еды, какую после еды, каких нужно по две за раз, и каких по два-три раза в день.
— Это же просто активированный уголь, — уставшим голосом едко подметил Нурлан, ещё больше закутываясь в одеяло.
— Не просто. Он с какими-то добавками. И я не хочу, чтобы были какие-то плохие последствия и тебе было плохо.
— Действительно не хочешь? Заботишься обо мне? — под плохо скрытым сарказмом он спрашивал его по-настоящему.
— Ну а как же, — но Лёша его вопроса не уловил, всё так же вчитываясь в мелкий шрифт и что-то вписывая на бумажный листочек.
— Всё! Готово, — он показал листик с расписанием приёма лекарств: напротив каждого часа было написано своё название и нужные уточнения в скобочках.
— Ты это серьёзно? Сколько… пять разных видов таблеток? И так каждый день?
— Ну не прям каждый, — он стал доставать блистер из картонного коробка, — первые два-три дня, пока лучше не станет. Потом забудешь, как страшный сон. А сейчас запей эту, — и протянул ему маленький белый кусочек в ладони, держа полный стакан воды в другой.
Нурлан лениво приоткрыл рот. Лёша закатил глаза, но его губы застыли в полуулыбке. Он похлопал ладонью по спине Сабурова, вынуждая сесть, а потом уже закинул тому в рот таблетку и подал стакан с водой.
— Ты, пожалуйста, не забывай их вовремя пить, пока я на работе, — Лёша наклонился к Нурлану ближе, слегка провёл ладонью по его волосам и невесомо коснулся губами его виска, — и иди поешь, я оставил тебе еды на кухне.
Ну, про «оставил» это он перегнул. Лёша каждый раз заказывал доставку уже готовой еды, но, по правде, было вкусно, и Нурлан особо не жаловался.
Собирался пойти на кухню, но почему-то повернул и пошёл по коридору за Лёшей. Облокотился о стену в прихожей, пока Щербаков обувался. Сначала прикрыл глаза от внезапного головокружения, потом почувствовал явную боль в виске. В том месте, где его совсем недавно поцеловали.
Нурлан прожигал взглядом ту джинсовую куртку, что висела на крючке и теперь всем своим видом напоминала о содержимом своих карманов, пока Лёша всё возился с шнурками.
— Не скучай без меня. И не забудь про еду и таблетки, — как маленькому напоминает, ей богу.
— Давай, — зачем-то сказал ему Нурлан, когда Щербаков посмотрел на него, быстро приблизился и так же быстро чмокнул в скулу.
И он ушёл. Но теперь уже по делам. На работу, возможно заскочит в магазин вечером. Нурлан не знал наверняка.
А вот что он знал наверняка, так это его предчувствие. Может ему и показалось, но что-то было не так.
Может, вспомнились сигареты, покурить захотелось? А может и правда поесть?
Он развернулся и пошёл обратно в спальню, одиноко ложась на двухместную кровать. Пытался разобраться в себе.
Что он чувствует к Лёше..? С недавних пор много чего.
Лёша ему явно небезразличен. А что он почувствовал, когда тот побежал его успокаивать во время минутной слабости? В его руках и рядом с ним было спокойно. Хорошо. Он бы, наверное, хотел почувствовать это снова.
А что ещё? Он уже готов простить его и принять? Или опять тупая гордость не позволяла ему быть собой, говорить с ним как раньше и относиться так же, как было когда-то?
Легко проснувшись, Сабуров даже не смотрел на часы, оттого и не знал, что так просто встал аж в шесть утра. И потому он заснул, стоило ещё немного покопаться в своих эмоциях.
***
Проснулся Сабуров буквально за полтора часа до прихода Щербакова. Быстро пробежался глазами по бумажке с инструкцией, выпил две какие-то таблетки и побежал на кухню. Стал открывать оставленную ему упаковку с едой, даже не подогревая её в микроволновке. Затолкал овощи в рот, запил всё это холодным яблочным соком из холодильника и снова вернулся в спальню. Запил теперь уже другие и уже три таблетки, и снова откинулся на мягкую подушку. Приготовился покорно ждать, когда приедет Лёша, параллельно с этим натягивая одеяло по голову и засыпая.***
Примерно так и прошли его первые три дня. Первые три дня в чужой квартире, три дня самостоятельной жизни, состоявшей из сплошного приёма еды и медикаментов. Он бы согласился, чтобы и четвёртый день прошёл точно так же. Но по мере того, как его самочувствие улучшалось, в голове всплывали и прошлые эпизоды. Воспоминания о былых и вредных привычках застигли врасплох. И если он был готов «запивать» желание напиться всяким соком, чаем, кофе и просто водой… То курить хотелось сильно. Сигаретная ломка в буквальном смысле ломала его. А все тайники с припрятанными на чёрный день пачками остались дома. В его квартире. Здесь их не было и не будет никогда. За исключением… точно. Точно! Как он забыл. Как он не обратил внимание на то, что было перед самыми глазами. Как он не замечал её, эту куртку, каждый раз, когда провожал Щербакова на работу по утрам? Когда тот выходил за продуктами? Да даже просто выкинуть мусор. За столь короткое время у обоих сформировалась привычка: Лёша хотел, чтобы Нурлан точно знал и даже видел, что он ушёл, и чтобы Сабуров закрыл за ним дверь. А Нурлану постепенно стали нравится их мимолётные и по-детски прощальные поцелуи, нередко прилетавшие в щёку, скулу или уголок рта, но никак не в сами губы. Щербаков в первый раз так сделал. Не то случайно, не то это было его тайным желанием, что никак не могло воплотиться в жизнь и повода подходящего не было. А теперь они совсем как женатая пара. Очень давно женатая пара. И все мысли Нурлана были заняты той полупустой пачкой в кармане джинсовки, той старой зажигалкой. Он мысленно бил себя по рукам каждый раз, когда оказывался в прихожей и почти дотрагивался до куртки. Много раз изучал карманы наощупь, запускал руку во внутренний и чувствовал мятую упаковку. Но не решался. Нельзя было. Наверное. В голове успела возникнуть мысль, что это предательство. Предательство по отношению к Лёше. Он же как лучше хочет, помогает Нурлану во всём, они буквально вчера говорили о вреде алкоголя. Вернее, говорил сам Щербаков. Если быть точнее, отговаривал Нурлана. Он говорил, что Сабуров всегда может на него положиться и всегда может сказать, если появляются подобные мысли. Но ведь сейчас это не только мысли. Он вполне осознанно, каждый раз приходит к этой своеобразной заначке, и каждый раз заходит всё дальше. Вот он уже держит зажигалку в руках, крутит-вертит во все стороны. Зажимает и смотрит на вспыхнувший язычок пламени. Отпускает. Снова зажимает и снова выпускает огонь. Вот он уже вынимает пачку сигарет, лежавшую всё это время по внутреннем кармане. А вот он уже открывает её, снова чувствует привычный запах табака…
