Все получится, если верить в себя

- Это невозможно! Что ты себе позволяешь, Гречкин? Ты с ума сошел? - В Уставе школы не написано, что не разрешено приходить с гримом. Класс веселился. Похоже, алгебра накроется «медным тазом». Инна Андреевна бледнела и краснела попеременно. А с Кириллом делали селфи все, кому не лень. На перемене, конечно. Сейчас все стояли у своих мест и слушали, как класснуха распинается по поводу внешнего вида. - В Уставе школы написано, что любой ученик обязан приходить в школу в форме, и в приличном виде. - Форма на мне, как видите. А приличный вид каждый понимает в меру своих… возможностей. Кир фыркнул. Его изрядно забавляла вся ситуация.       С утра он пришел в школу… с зашитым ртом. Конечно, это был такой грим. Кир честно рисовал его пол-ночи. А потом спал вполглаза, чтоб, не дай Бог, не стерся о подушку. Утром поправлять будет некогда. Пришлось свалить из дома пораньше, чтоб отец не увидел такую «красоту». Благо, домработница приходила позже. Если бы его спросили: "Зачем?", он бы пожал плечами. Ради хайпа, для привлечения внимания. Да просто так – позлить учителей и показаться в лучшем виде. Заодно и прорекламировать свой канал в тиктоке. Вчера он выложил песню - уже в гриме. Нам отказано в последнем слове, Но в сердце теплится надежда, Что все же станете в нас верить И не сочтёте за невежду. Нам отказано в последней просьбе, Не будем мы просить прощенья За то, что мы не так похожи На вас, на ваше поколенье. Мы не хотим в глазах других казаться Такими же, как вы, унылыми людьми, Мы просто люди, мы умеем улыбаться, Когда не хочется, а хочется любви. Нас не считают за людей, А мы ведь люди - все мы люди! И мы должны быть не похожи на других Людей, которые себя считают лучше*. Остросоциальные проблемы были приемлемы только в согласовании с Программой, утвержденной Министерством Образования. А когда ученик девятого класса приходит с «зашитым ртом» и срывает уроки – это не борьба за свободу слова и свободу личности. Это безобразие. И подрыв авторитета педагогов. - Немедленно умойся. - Я уже умывался с утра. Это было правдой – Кир утром в ванной осторожно протер глаза мокрым ватным диском, чтоб спать не так хотелось. А темные круги были и так, безо всякого грима. «Эх, жаль, что Дима сегодня не в школе», - промелькнуло в голове. Но в ту же минуту Кирилл подумал, что при Диме он не стал бы вытворять такое. Почему – он и сам не знал. Но точно понимал, что Диме неприятно, когда Кир ведет себя вот так… хайпово. Сегодня Дима в другой школе боролся за честь собственной – участвовал в городской олимпиаде по физике. «Дима отстаивает честь школы, а я тут творю, - совесть слегка щипнула, - но я личность творческая, хочу – творю, хочу – вытворяю». - Я бы хотела побеседовать с твоим отцом, - напоследок сказала Инна Андреевна, когда поняла, что Кирилл не собирается смывать грим, - мне тут клоуны не нужны. - Да, цирк уехал, а клоуны остались, - хохотнул кто-то. - Отпускайте из своей жизни таких, как Гречкин. Цирк должен гастролировать, - высказался другой одноклассник. - Я бы тоже хотел побеседовать с ним, но, увы, это счастье, как солнце, светит, но не мне и не вам, Инна Андреевна. Отец занят,- вычурно высказался Кирилл. Математичка хлопнула стопкой тетрадей по столу. - Так, мои нервы на пределе. Доставайте листочки, будем писать самостоятельную. А отметки – в электронный журнал. И скажите спасибо Гречкину. - Можете не благодарить, - тут же отозвался он.

***

- Кирь, я понимаю, тебя эта школа уже достала, но все-таки лучше сочинять песни, чем воевать с Иннушкой, - сказал Дима. Сейчас он был в квартире Гречкиных – огромной бывшей коммуналке, и с интересом разглядывал картины на стенах комнаты Кирилла. - Ты сам рисовал? - Нет, что ты. Я так не сумею. Многие покупал, некоторые просто распечатал на принтере. - А я в детстве в художку ходил шесть лет. Хочешь, нарисую что-нибудь для тебя? - Хочу, конечно. Дима рисовал море, чаек над волнами, вдали – белый теплоход. И от картины веяло покоем и безмятежностью. Кирилл стоял рядом и, не дыша, смотрел, как тот рисует. - Хочешь, поедем к морю вдвоем? Ты и я, - неуверенно спросил он. Дима солнечно улыбнулся: - Очень хочу. Будем лежать на пляже, есть вареную кукурузу, слушать крики чаек и гудок теплохода. И ты будешь мазать меня кремом от загара. - А потом? - А потом мы поплывем по волнам далеко-далеко. Так, что берега будет почти не видно. И вернемся обратно, когда наступит вечер. На юге он так быстро наступает, не то, что в Питере. Раз – и уже темно. И в воде отражаются яркие звезды. А на набережной веселая музыка и горят фонари.