Все получится, если верить в себя

      Время шло. Отсверкали гирляндами новогодние каникулы, и покатилась долгая третья четверть. Времени на блог у Кирилла стало меньше, потому что отец записал его к репетиторам, упоминая то, что «мозги они тебе не вставят, но хоть сдашь экзамены».       Кир злился, пропускал занятия, нарочно забрасывал тетрадки и учебники. Даже Дима беспокоился, что Кирилла выпустят со справкой, или оставят на второй год. Вина была в этом не только Гречкина, но и педагогов, которые не желали понять подростка. Они продолжали «завинчивать гайки», писали докладные директору – бесполезно. Кир срывал уроки, хватал «неуды» и чувствовал себя героем в войне, где нет победителей. Пару раз отец приходил в школу, и следствием был тяжелый разговор с ним. Однажды Кир позвонил Диме после такого разговора и попросил: - Можно, я переночую у тебя? Оказалось, ночевать негде, так как дома была старшая сестра Вера, и спального места дополнительно просто не было. Дима жутко перепугался, что Кирилл уйдет «в никуда» посреди холодной ночи. И решил выйти ему навстречу – просто успокоить, убедить, что все трудности преодолимы. Гулять было холодно, и они сидели на подоконнике в парадной. Грелись, обнявшись, как два котенка из старой детской песенки. И Дима шептал Кириллу на ухо: - Не расстраивайся ты так. Все сдашь, ты умный, просто надо чуть-чуть постараться, и справишься. Дышал на его ледяные ладони, пытаясь согреть их. - Только не наделай глупостей, ладно? - Не наделаю, - пообещал тот.       Но все проходит – прошла и зима, унеся за собой морозы, пронизывающий ветер и лёд. А весна всегда настраивает на позитивный лад. Пускай даже в марте холоднее порой, чем в феврале, пускай снег не везде растаял даже в апреле. Все равно – весна.       Однажды учеников распустили из-за проведения городской олимпиады по обществознанию. Дима в ней не участвовал, так что они с Кириллом могли просто делать, что вздумается, радуясь нежданной свободе. - Пойдем со мной, - сказал Кирилл, - я покажу тебе Питер с высоты. Они поднялись на крышу старого девятиэтажного дома. Странно, что замка там не было. - Я сюда приходил снимать блог, помнишь, где пою «На крыше городских домов»*? - Помню. Так это ты здесь снимал? - Ага. Кир сел на старый матрац, притащенный кем-то на крышу. С собой была гитара. - Хочешь я спою тебе новое? - Спрашиваешь. Хочу, конечно. Когда уйдут холода, и солнце растопит лёд И в небе воркует любовь, как голубь, на крыше Когда-то, я знаю, придёт, тот самый счастливый год Я знаю, он будет, где ты, и я буду ближе. В тот мир, где мы будем вдвоём, с тобой, без сомнений Где ты не оставишь меня, ни завтра, ни после Где ты не увидишь меня, в день моих поражений Где время не властно над нами, там, где все мы похожи. Когда пройдут холода, мы увидимся вновь И снова вдвоём будем вместе, ведь это так просто Пусть солнце растопит лед, и пусть нам поют соловьи А там, впереди будет жизнь, как сказочный остров. - Здорово, - со вздохом ответил Дима. И действительно, это было здорово – сидеть вот так, вдвоем, плечом к плечу. Было немного волнительно, а отчего – Дима не понимал. Хотелось взять Кирилла за руки и держать, греть тонкие нервные пальцы своим теплом. И сказать ему, что он стал кем-то большим, чем просто другом. Это немного странно – когда тебя тянет не к однокласснице, а к однокласснику. Кир отложил гитару, лег прямо на матрац, положив голову Диме на колени. Дима перебирал темные волнистые волосы Гречкина, мягко массировал, будто успокаивая. Пока пальцы не наткнулись на старый шрам, бугрившийся на коже головы. Подумалось, что если сбрить волосы, его будет очень заметно. - Это ты где так? – тревожно спросил Дима. - А, ерунда. Это давно, - отмахнулся Кир, - дома об угол шкафчика в кухне. Подумалось, что просто так об угол шкафчика так сильно разбить голову не получилось бы. И тут же вспомнились слова врача в травмпункте: - Голова-то как, медийная личность? - Ди-им, - вдруг сказал Кирилл, глядя в небо, отчего серые глаза казались ярко-голубыми, - знаешь, ты… ты лучше всех. Я бы сочинил и спел тебе тысячу песен, ведь больше я ничего не умею. Только петь… И добавил отчего-то шепотом: - И любить. Губы Димы были теплыми и мягкими, а губы Кирилла пахли мятной жевательной резинкой. И голова кружилась совсем не от высоты. По небу лениво плыли пухлые белые облака. Внизу шумел проспект. Машинки казались игрушечными, а люди – муравьями. Кир еще пел, наигрывая себе, что-то веселое. И будет лето для нас двоих И будет солнце над нами светить В душе моей останется стих Который я тебе посвящу Почему вдруг стало тревожно? Ведь сейчас все прекрасно – лучше не бывает. Весна, крыша, гитара – и песни для любимого человека. А в том, что он любит, и любим, Дима ничуть не сомневался. Вот только откуда эта непонятная тревога?