Все получится, если верить в себя

- Так, результаты контрольной не радуют. Опять куча троек, пятерки только у Дубина и у Колесниковой. А у тебя, Гречкин, как обычно, - «два». Кирилл тут же вскочил на ноги: - Почему – два? Там все решено! - Решено, да неправильно. К тому же в работе сплошные помарки. Не контрольная, а грязная лужа. Я бы постыдилась такую работу сдавать. - Это не считается! - Всё считается, Гречкин. Учиться не хочешь, знания тебе не нужны. «Два» в журнал. И вопрос о твоем недопуске к ОГЭ по моему предмету остается открытым. А теперь… Инна Андреевна не договорила. Кирилл, севший было на свое место, выкрикнул: - Покажите мне мою работу, пускай её оценивает независимый педагог, потому что вы придираетесь ко мне! Там «три», как минимум, но «два» вы не имеете права ставить! - Ах, надо же, о правах своих заговорил. А у меня прав нету? Я обязана терпеть твои выходки из урока в урок? «Два», Гречкин! Раньше надо было думать. Когда срывал мои уроки, когда насмехался надо мной и в открытую хамил. Ты ненормальный, если ведешь себя, как будто сбежал из сумасшедшего дома. Кирилл в одну минуту преодолел расстояние от четвертой парты до учительского стола, схватил вазу с цветами, стоявшую на нем. Кто-то из девчонок пискнул, кто-то из парней заржал: - Во, Греча дает! Ваза с водой полетела в стену, а букет – в лицо математичке. А Кирилл вылетел за двери. Дима рванул за ним. В таком состоянии Кир может наворотить делов, с него станется. - Дубин, а ты куда? Дима затормозил у самой двери. - Бегаешь за ним, как верная собачонка? Не помогла твоя помощь с математикой. А ты сам, вижу, стал таким же, как Гречкин. Решил, что тебе позволено во время урока из класса выходить. Испортила тебя ваша дружба, как я и говорила. - Я не сыр и не кефир, чтобы портиться, - бросил на ходу Дима и вскочил за двери. Пока Иннушка толкала свою пламенную речь, Кир успел сбежать неизвестно куда. Дима обежал все здание, заглянул под лестницу. Ожидаемо, Кирилла там не было. Его куртка в раздевалке висела на вешалке, рядом с диминой. Стильная весенняя ветровка с нашивками. Пришлось вернуться в кабинет. Классная плакала, сидя за столом. Девчонки столпились вокруг нее, кто-то принес воды. Осколки вазы лежали в мусорном ведре, цветы – там же. Воду с пола вытерли тряпкой. Увидев Диму, все стали перешептываться. - Где Гречкин? – спросила Инна Андреевна. Её лицо стало старым и некрасивым от слез, косметика размазалась, губы тряслись. На белой блузке виднелись следы от листьев и стеблей. - Не знаю. - Вещи его где? - Куртка в раздевалке, а рюкзак здесь. Я отнесу ему? - Отнеси. После уроков. А сейчас сядь на свое место. Урок вы сорвали, так что буду писать докладную на вас обоих. Дима побледнел. Ни разу у него не было в школе неприятностей. Как-то умудрился прожить все девять лет в относительном спокойствии. Даже в начальной школе никогда ни с кем не дрался, не участвовал в каверзах, просто не было повода вызывать родителей. - А что Дубин-то? Он не виноват, - выкрикнул кто-то. - Помолчите. Открывайте учебники, читайте параграф. Я не могу работать в такой обстановке.       К Кириллу добираться было дальше, чем до своего дома. В парадном было темно, старые ступени казались черными. Свет пробивался сквозь узкие окошки под потолком. Дима невольно посмотрел вверх – на лепнину, сохранившуюся возле старых ламп. «Вроде бы в этом доме не все коммуналки расселили» - вспомнил он, видя множество звонков у каждой двери. Дверь в квартиру Гречкиных напоминала сейфовую. Наверху ярко горела лампочка. Дима позвонил. Открыла женщина в темном платье и белом переднике, улыбнулась: - Ты к Кирюше? Сейчас позову. Кир вышел, бледный и хмурый. - Спасибо, Дим. Я уже думал идти забирать… Знаешь, отец дома сегодня. Тут из ближайшей комнаты (Дима так и не знал, сколько их в квартире, шесть или больше) вышел человек средних лет. Кир внешне был непохож на отца. Внимательно и цепко окинул взглядом. Диме стало отчего-то ужасно неловко. - Здравствуйте, - тихо сказал он. Но тут затрезвонил телефон: - Дима, что случилось? Мне звонила Инна Андреевна, ты сорвал урок, довел её до слез… Меня вызывали в школу с работы, это, по-твоему, нормально? Что творится? Домой, немедленно. Кир так и стоял с рюкзаком и курткой в руках. И молчал. - Кир, мне домой надо, - извиняющимся тоном сказал Дима и бегом спустился по лестнице. Бегом, бегом… Маме он все объяснит, лишь бы она выслушала. Ладно, пускай сначала покричит, поругает… Не беда, это же не об угол шкафчика головой. Лишь бы выслушала потом. Жаль, что она явно на стороне учительницы. «Разве мы, родные, можем быть твоими врагами?» - всплыла фраза из фильма. Старого, еще советских времен. Как же он назывался? А, забыл… Жаль, что папы нет дома, он уехал – надолго, куда-то на Урал. А звонить дяде Игорю бесполезно. Да и стыдно отрывать человека от дел из-за ерунды. Чем он поможет Кириллу? Поговорит с Инной Андреевной? Она не будет слушать, а у дяди нет полномочий, беседовать с ней, как представитель власти. Проблемы будто связались в узел. Крепко – не развязать, не размотать. И с каждой минутой этот узел стягивается все сильнее и сильнее. Разрубить бы…