Партизанская война маленькой девочки

      Четыре дня спустя я снова оказался в подвале вместе с остальными членами группы Кодзуки, кроме Каллен. Несмотря на её постоянные протесты, Наото не стал её переубеждать и сказал, чтобы она продолжала посещать занятия в академии Эшфорд. Я хотел бы, чтобы мои слова дошли до Каллен, но не уверен, что на текущем уровне наших отношений это являлось возможным.       Наото организовал очередную встречу на три дня раньше, нежели мы обычно собирались раз в неделю из-за новостей, которые он услышал от одного из отрядов Сопротивления в Аракаве. Эти сведения были особенно интересны, потому что они раскрывали судьбы примерно трехсот неудачливых «чисел», которых неделю назад собрали и увезли в неизвестном направлении.       – ...Они работают над новой линией для магнитопланов через реку Сумида. Похоже, британцы хотят расширить линию Тайто до новых Концессий в Сумиде, - Наото говорил без остановки, жестикулируя на скомканную и сильно исписанную дорожную карту Токио до завоевания, которая лежала перед ним на столе.       Судя по энтузиазму в его голосе, начинающий командир был рад, что у него наконец-то появилась цель, и я понимал почему. Система маглев была одним из главных инженерных достижений британской оккупации, заменив разрушенное токийское метро и железнодорожную систему новой ультрасовременной транспортной сетью. Вероятно, поезда каким-то образом приводились в движение или перемещались с помощью сакурадайта, хотя точный механизм был мне непонятен. Я мог только предположить, что огромное количество сакурадайта, добываемого в Зоне 11, делало такой ресурсозатратный проект правдоподобным.       Кроме того, в то время как повреждение или замедление строительства системы маглева стало бы черным пятном для нынешней британской администрации, освобождение порабощенных жителей Синдзюку дало бы нам значительную рекламу, а значит и резерв возможных новобранцев. Это, безусловно, является заманчивой целью.       Однако я сильно подозреваю, что для такой группы, как наша, было бы плохим шагом пытаться прыгнуть выше головы. Место работ по такому важному и заметному проекту гарантированно будет тщательно охраняться британскими солдатами, вероятно, подкрепленными рыцарской полицией, гражданскими найтмерами, которые будут использоваться, скорее всего, для сдерживания толпы. Более того, если кто-то из британцев погибнет во время нашего удара по стройплощадке, за это заплатит в сто раз большее «чисел», что будет противоречить долгосрочной цели нашей организации и настроит местное население против Сопротивления, или, по меньшей мере, усложнит добычу информации.       «Мне нужно как-то отговорить Наото от этого. Иначе этот кровожадный псих усугубит наше положение!»       К счастью, у меня уже была наготове заманчивая альтернатива, благодаря некоторым сплетням, собранным недавно на работе курьером.       – У меня есть предложение, сэр, - я начал, когда Наото наконец сделал паузу, чтобы перевести дух.        Взгляды устремились ко мне, и я улучил момент, чтобы установить зрительный контакт с каждым из сидящих за столом. Приятное удивление вызвал тот факт, что все обратили на меня внимание, и никто не выглядел возмущенным зарвавшимся новобранцем.       – Я думаю, что решение напасть на стройплощадку является преждевременным, - я продолжил излагать свою первоначальную мысль как можно более дипломатично. – В настоящее время в нашей организации всего шесть человек, и единственное оружие, которое у нас есть, – стрелковое оружие и легкие противотранспортные ракеты, - это был щедрый, хотя и точный способ описать пару гранатометов, прислоненных к стене в оружейной комнате. – Линия маглева - крупный британский проект, верно? Место работ будут охранять найтмеры, а у нас нет ничего, что могло бы уничтожить Глазго.       Рациональный аргумент в пользу того, чтобы не нападать на стройплощадку, но я не думал, что только это сможет переубедить Наото. Фанатики любого толка, как известно, не поддаются голосу разума, в конце концов.       – Более того, если мы убьем британских солдат, мы все знаем, кто заплатит за это, - а теперь идеологический аргумент. – Главная цель нашей организации - улучшение жизни японцев и защита их благополучия, так?        Тихий хор кивков, от восторженного кивка Нагаты до единственного отрывистого кивка Оги. Наото жестом велел мне продолжать, и я, как положено, продолжил свою речь. – Что ж, в свете этой цели я предлагаю пока избегать ударов по британским объектам, а вместо этого сосредоточиться на более близких целях в гетто Синдзюку. Я думаю, нам следует начать наносить ответные удары по преступным группировкам, которые терроризируют наш народ.       – Стоп, что?! - Тамаки, конечно же, первым громче всех заявил о своих опасениях. - Какого черта мы должны нападать на других японцев? Мы здесь, чтобы сражаться с чёртовыми британцами, а не друг с другом!       Я кивнул ему, признав его точку зрения и предлагая перестроить оперативную стратегию на менее очевидную цель и, возможно, отказаться от ключевого идеологического плана нашей кампании. Вполне естественно, что у старой гвардии возникли опасения по поводу такого резкого изменения.       – Есть два общих аргумента в поддержку этого курса действий, первый - идеологический, второй — практический, - я перевел взгляд с Тамаки на Наото, который заинтересованно поднял бровь.       – Во-первых, идеологический. Всё, что мы делаем, – действуем от имени японской нации и её народа. И, конечно, атака на цель в Сумиде послужит японской нации, освободив её порабощённых граждан из плена и замедлив стремительное продвижение Концессии в другой район Токио, - я сделал паузу для эффекта и чтобы глубоко вздохнуть.       Этот момент был важен, и, возможно, он станет причиной отказа от сделки с такими сторонниками радикальных мер, как Наото и Оги.        – В настоящее время каждый раз, когда мы убиваем британского солдата, умирает сотня японцев. Я не думаю, что такой обмен хорошо служит японской нации. Если мы освободим все триста рабочих, якобы находящихся на стройке, но в результате будет убита тысяча мирных жителей, разве мы не потратим семьсот жизней без какой-либо выгоды?       За столом воцарилась полная тишина, и я внутренне улыбнулся, видя, что новые товарищи задумались над этим вопросом. Со времен Завоевания одной из моих самых больших претензий к повстанцам в гетто было то, что они казались бездумными, как будто не могли установить связь между своими действиями и массовыми казнями, и как они повлияют на всех, кого они коснутся. Включение этой проблемы в алгоритм принятия решений даже небольшой террористической ячейки уже делало прохождение всех этих испытаний полностью оправданным.       – Наоборот, я думаю, что мы должны попытаться служить интересам Японии более косвенным образом, по крайней мере, пока, - я продолжил свою речь, сменив тон на более спокойный и примирительный. – Если отбросить британцев, я думаю, что самой большой общей причиной несчастий в трущобах являются различные банды. Они усугубляют и так плохую ситуацию, избивая, воруя и продавая наркотики всем, у кого есть деньги.       Я улыбнулся, услышав бормочущее согласие в этот момент. Никому не нравились преступные группировки, похожие на стервятников, которые опустились на Синдзюку после падения закона и порядка, но они слишком глубоко укоренились, чтобы их можно было легко устранить на данном этапе. – Если мы сможем сломить власть банд в Синдзюку, мы улучшим жизнь всех остальных жителей этого района, оказав огромную услугу Японии. Что ещё лучше, британцам не будет дела до того, что одиннадцатые будут убивать «одиннадцатых», так что казней тоже не будет, и любые наши успехи не будут омрачены этим.       Наото кивнул и улыбнулся мне.        – Это правда! Честно говоря, это являлось бы большим плюсом… наверное, после этого было бы гораздо легче заснуть, а? - так же быстро, как и появился, веселый энтузиазм исчез, сменившись более серьезным выражением лица.        «А, пора переходить к делу, правда?»        – Я полагаю, что это был идеологический аргумент в пользу борьбы с преступным элементом в Синдзюку, но каков твой «практический» аргумент, Таня?       Я улыбнулся в ответ, радуясь плавному переходу, который он предоставил, а также скрытому согласию с моим первым пунктом.       – Ну, сэр, есть целый ряд практических преимуществ от нанесения ударов по бандам, - я сопротивлялся желанию встать и начать вышагивать.       Это было бы визуально привлекательнее, заставляя аудиторию активно следить за моими движениями, не говоря уже о том, что я мог бы отработать хотя бы часть нервного напряжения.       – Во-первых, материальная выгода: если мы начнем наносить удары по оружейным складам, тайникам и нарколабораториям банд, мы, вероятнее всего, получим в свои руки все виды полезных материалов, включая оружие, боеприпасы, медикаменты, деньги и взрывчатку, - это усилит нашу собственную боевую мощь, так и ослабит противника.        Материальные выгоды были просты и понятны, идеально подходящий подсластитель для привлечения интереса аудитории. Судя по тому, как все начали неосознанно наклоняться к столу, речь сработала.       – Это было бы великолепно! - взволнованно произнесла Иноуэ, и мне пришлось закрыть рот и посмотреть на нее, косвенно уступая ей слово. Я знал, что она была офицером по логистике в ячейке в качестве одного из членов организации, состоящей теперь из шести человек. – Вы знаете, что в последнее время дела обстоят довольно туго, так как после расширения Концессии в Синдзюку пришло так много людей. Цены и так были высокими, но теперь каждый скупает все, что попадается под руку. Особенно это касается медикаментов.       Я кивнул на это, как и все остальные. В результате последнего расширения население Синдзюку увеличилось на 10%. В пригодных для жизни частях района и так было густонаселенными, а на продукты питания висели космические цены, а с последним увеличением населения зима будет очень тяжелой. Любое строение, в котором можно найти хоть намек на укрытие и тепло от стихии, было уже занято, так что неизбежно некоторые люди не найдут никакого убежища от холода. Питьевая вода и пища уже находились в критическом дефиците, а с наступлением мороза и прекращением производства на небольших индивидуальных или общинных участках ситуация станет ещё хуже.       Более того, хотя после вспышки в Осаке британцы увеличили свои инвестиции в здравоохранение, болезни все еще оставались постоянной проблемой. Туберкулез, дифтерия, холера и грипп были обычным явлением в гетто и потенциальным смертным приговором, тем более что так мало людей получали полную дневную норму калорий, не говоря уже о достаточном количестве витаминов. В кварталах развлечений невылеченный сифилис стал бичом старых коллег моей матери за годы, прошедшие после окончания вторжения и развала системы здравоохранения, и, конечно, британцы отказывались предоставлять проституткам жизненно важные антибактериальные препараты.       Одним словом, ситуация была ужасной. Медицинские препараты, продукты питания, чистая вода и жилье - всё это в гетто было крайне дефицитным, а расценки росли.       Наото скривился и согласно кивнул.       – Это точно. Интересно, банды ждут, пока цены поднимутся еще выше, прежде чем начать продавать свои запасы, или они собираются приберечь их для себя? - он пожал плечами и снова повернулся ко мне. – Ты это хотела сказать?       «Итак, переходим к следующему пункту!»       – Да, сэр. Говоря прямо, нам нужно вербовать. Вся организация сидит за этим столом, и шести человек недостаточно, чтобы нанести значительный ущерб британцам, - Наото выглядел так, как будто собирался что-то сказать, но проглотил свои слова и кивнул, чтобы я продолжил. – Итак, большая часть того, почему трудно набирать людей из трущоб, связана с бандами. Банды - это и конкурирующая организация, борющаяся за верность молодежи, готовой к насилию, и сдерживающий фактор для вербовки более опытных людей, которым есть что терять. В конце концов, трудно записаться в ряды Сопротивления, если это означает, что твоя семья может в итоге остаться одна в опасном районе. Люди, которые имеют честь и хотят построить лучшую жизнь для своих детей, вряд ли оставят их на милость бандитов.       Удивительно, но на этот раз в разговор вмешался Нагата.       – В этом ты чертовски права, - впервые с тех пор, как я его встретил, он выглядел заметно рассерженным, его брови были изборождены яростными складками, а обычно спокойные глаза просто пылали от эмоций. – Каждый раз, когда я оставляю жену и дочь на одной из этих встреч или на операции, я думаю, не вернусь ли я домой и не узнаю, что их похитили, или напали, или убили. И-       Он закрыл глаза и перевел дыхание, прежде чем продолжить:       – И мысль о том, что однажды я умру, а они останутся в Синдзюку без помощи и защиты... Это беспокоит меня.       После минутного молчания я продолжил.        – Наконец, некоторые из банд находятся под контролем британцев. Возможно, не сама Администрация, но, безусловно, некоторые дворяне нанимают банды из трущоб в качестве костоломов или ведут с ними бизнес. Это уже довольно плохо, поскольку означает, что британцы могут натравливать нас на самих себя с помощью собственных грязных денег, но последствия этого еще хуже. Если банды готовы убивать по приказу, то что насчет разведки? - Оги и Наото выругались себе под нос, понимая, к чему я клоню. – Да, головорезы, вероятно, являются лучшим ресурсом Британии, когда речь идет о выявлении и обнаружении повстанческих ячеек в гетто. У них есть доступная местная информация и полное отсутствие угрызений совести. Пока действуют преступные группировки, мы никогда не будем в безопасности.       Оги коротко и отрывисто кивнул в ответ.        – Как бы мне ни было неприятно признавать, что наши собратья способны на такое... Я считаю, что твоя оценка верна, Таня, - он скривился, как будто ему в рот попало что-то кислое, но мне показалось, что я уловила намек на энтузиазм в его глазах. – Нам придется что-то делать с ними, пока они не навредили нам, особенно с той бандой, к которой принадлежали те люди, что напали на Каллен. У них уже есть претензии к нам, даже если они еще не в курсе этого. Если же об этом станет известно, нет гарантий, что нас не продадут британцам.       Он мог сколько угодно изображать нежелание, но я знал, что Оги, должно быть, был разочарован тем, что пропустил эту проблему.       «Наверное, невозможно не огорчиться, когда легкодоступное насилие ускользает из рук?»        Не могу сказать, что мне особенно нравилось работать с таким неприятным человеком, но этот парень был довольно смышленным и действовал вторым командиром. Я приветствовал поддержку моей стратегии и чувствовал уверенность в его готовности не проявлять милосердия к нашим товарищам из одиннадцатых.       Тамаки хмыкнул и воинственно скрестил руки на груди.       – Мне понятно, что ты хочешь сказать, Таня, и, да, это здравая мысль, но... Я не знаю, что делать с проклятыми британцами, пока мы боремся с преступниками, понимаешь?       Хотя его рвение было похвальным, проблема с упрямыми кровожадными бойцами заключалась в том, что при смене ситуации им всегда хотелось бросить кость, которую они грызли. Я пытался понять, как удовлетворить его особые эмоциональные потребности, но Наото меня опередил.       – Тамаки, ты помнишь вопросы, которые Таня задавала нам в прошлый раз? - его голос был тихим, но в тоне Наото чувствовалась сталь. – Она спросила нас, действительно ли мы пытаемся помочь японцам, или мы просто хотим построить новую империю на их основе.       «Разве я спрашивал об этом?»        Я не помнил, что говорил что-то подобное, но не стал перебивать. Публично поправлять начальство являлся верным способом не получить повышения, и меня устраивало быть посредником, если он хотел вложить свои слова в мои уста.       – Ты сказал нам свой ответ тогда, но я думаю, что это возможность подкрепить свои слова делом, - Наото посмотрел в сторону от Тамаки и на остальных. – Мы сражаемся за себя или за других? Готовы ли мы пожертвовать собственным благополучием и личными желаниями ради блага Японии?       – Да пошло все к черту! - Тамаки хлопнул кулаком по столу, привлекая внимание к себе. – Я бы предпочел растоптать какую-нибудь проклятую британскую суку, но…       Он вздохнул, и вспыхнувшая было вспышка гнева сменилась более контролируемым гневом.       – Я хочу помочь и сделать лучше для всех, а не только нас, - и тут вернулась наглая ухмылка, которую я помнила с первой нашей встречи, - и эй, если я смогу показать, какой я крутой, избив нескольких головорезов, может быть, произведу впечатление на какую-нибудь цыпочку или сразу трех!       Пока Иноуэ душила Тамаки, а Нагата пытался убедить её отпустить ухмыляющегося рыжего, Наото обернулся ко мне с улыбкой:       – Ну, думаю, ты убедила нас изменить наши планы, - его ухмылка стала заговорщической, когда он наклонился ко мне. – И как ты думаешь, на кого мы должны напасть?       Двумя днями ранее, когда я работал в курьерской службе в обмен на тарелку супа на обед, то услышал интересный слух от нескольких мужчин, копошившихся у входа в пункт доставки. Во время разговора на тему эрзац-сигарет один из них упомянул конкретный адрес как новое местонахождение поставщика его дилера. На следующий день я решил проверить этот адрес и обнаружил, что это заброшенный ресторан со странным количеством пешеходов. Еще более подозрительным был громоздкий мужчина с вдавленным носом, прислонившийся к стене соседнего здания. Когда я снова проходил мимо пять часов спустя, он все еще стоял в том месте.       Объяснение Наото всего того массива заполученной информации не занял много времени. Он одобрительно кивнул мне:       – Отличная работа, Таня! Это звучит невероятно подозрительно, нам обязательно стоит проверить! - его мальчишеский энтузиазм вызвал во мне прилив паники. Я была еще новичком, и никогда не видела уровень навыков командования в бою Наото.       «Что, если он возомнил себя Александром Македонским и сотворит какую-то глупость?!»        Место не было досконально разведано.       «А что, если он просто решит повести нас всех в героической атаке через парадную дверь?»       – Ах, сэр, могу ли сделать еще одно предложение? - деликатно спросил я, не желая портить его хорошее настроение.       – Конечно, Таня! Что у тебя есть?       «Отлично!»        Таким образом, я смогу продемонстрировать свое рвение, вызвавшись добровольцем на разведку, что даст мне возможность собрать больше информации и снискает мне уважение, необходимое для того, чтобы занять позицию в тылу во время нашей атаки и не выглядеть трусом!        – Мне хотелось бы воспользоваться возможностью разведать место расположения цели сегодня вечером, - я улыбнулся ему, не забыв продемонстрировать ямочки – любые средства хороши. – Они не уличат в маленькой девочке шпиона, что позволит осмотреться и узнать, сколько там охранников и их расположение.       Наото выглядел так, словно прокручивал эту идею в голове, но прежде чем он смог прийти к решению, в разговор ворвался Оги.        – Ни в коем случае! - я отшатнулся от стола, удивленный тем, что обычно спокойный Оги ведет себя так агрессивно, отчего улыбка сползла с моего лица. – Нельзя отправлять ребенка одного в опасности, Наото. Плохо, что я дал ей пистолет, но посылать бродить по дому якудзы без прикрытия? Ни в коем случае.        «Ах, так вот в чем его проблема. Он чувствует себя разочарованным и брошенным!»        Несомненно, отсутствие перспективы пролить кровь впервые за несколько дней доводили Оги до бешенства.       Это было... неоптимально. Сбор информации требовал спокойного ума и беспристрастного желания оставаться отстраненным и равнодушным, чтобы получить точные и полезные наблюдения. Маньяк с топором был помехой в такой операции. Тем не менее, взяв его с собой, я мог подстраховаться на случай, если охранники окажутся действительно квалифицированными, а также чтобы заручиться благосклонностью начальства. Мне просто придется смириться и сделать всё возможное, чтобы выполнить задание, несмотря на его присутствие.       – Ты можешь тоже присоединиться, Оги! - я взял на себя инициативу, решив, что дружеское приглашение с моей стороны прервет нарастающий конфликт между ним и Наото, не говоря уже о том, что я буду на его стороне в текущих переговорах. – В конце концов, всегда полезно, чтобы кто-то прикрывал твою спину, когда ты заходишь на потенциально опасную территорию!       По какой-то причине он не выглядел довольным.       Но все же Оги решился выйти из убежища со мной, когда Наото согласился отпустить нас разведать место. Я надеялся, что он найдет способ справиться со своей жаждой крови до отправки.       Через несколько часов мы с Оги устроились в заброшенном офисном здании через дорогу от ресторана, который стал пунктом наблюдения, на втором этаже. Перед отъездом мне удалось найти в оружейной комнате бинокль и с его помощью тщательно изучить каждый сантиметр фасада здания и улицы снаружи.       Тот самый охранник, обнаруженный двумя днями ранее, стоял в той же позе, хотя он нашел другую стену, чтобы прислониться к ней. Два охранника находились непосредственно внутри здания, притаившись в том месте, где когда-то была приемная, несомненно, для того, чтобы замедлить вторжение, пока остальные в задних комнатах готовятся.       К сожалению, это было почти все, что было выяснено про объект после часа наблюдения. Оги начал беспокоиться, и, если быть честным, я тоже. Мне пришлось оторвать лицо от бинокля и еще раз убедиться, что мои светлые волосы полностью убраны назад под шарф, который я повязал вокруг головы и был спрятан под капюшоном толстовки большого размера.       Убедившись, что все скрыто, я осторожно вышел из зоны видимости окна, встал и потянулся, передавая бинокль напарнику. Он чуть не выронил его, заставив меня внутренне вздохнуть.       «Должно быть, он устал, если уже спит на ногах.»       – Я собираюсь быстро прогуляться по кварталу, - непринужденно сказал я, проверяя свой пистолет в кобуре под толстовкой и четырех дюймовый односторонний нож, засунутый в крупный передний карман толстовки. – Вернусь через пятнадцать минут.       Оги недовольно хмыкнул, но махнул мне рукой. Наверное, он просто хочет побыстрее закончить задание, и это желание было мне понятно, но никто из нас не мог уйти, пока объект не будет изучен досконально.       Я быстро сбежал вниз по лестнице, двигаясь как можно тише и избегая ветхой офисной мебели, разбросанной повсюду. Мы вошли через разбитую заднюю дверь, выходящую на старую погрузочную площадку, выходившей в переулок, по которому в лучшие времена к офисному блоку подъезжали машины, и в абсолютной уверенности, что видел такой же переулок, проходящий через квартал, где находился объект.       Одного прохода по этому переулку будет достаточно, чтобы разобраться в ситуации. Я просто сделаю вид, что перебираю съедобный мусор, пока иду по переулку, и никто ничего не заметит - в конце концов, никто не обратил внимания на меня раньше, когда мои явно неяпонские светлые волосы были хорошо видны.       Во время сближения к концу переулка, мне пришлось изменить походку и осанку, сгорбив спину, ссутулив плечи и делая только маленькие осторожные шаги, стараясь выглядеть как можно более безобидным и жалким.       «Плохо подготовился к этому заданию», - внутренне ругал себя я, когда скрылся в тени.       «Надо было взять с собой какой-нибудь мешок, чтобы носить в нем все, что найду... Да и радио не помешало бы.»        К моей жалости, когда при обыске оружейной комнаты, не нашел ни одной портативной рации, что означало, что у меня не было возможности связаться с Оги. Оставалось надеяться, что на деньги, которые мы украдем, когда нападем на этот объект, сможем купить снаряжение получше, или найдем что-нибудь подходящее сами.       Хотя в переулке не оказалось ничего съедобного, я обнаружил скопление трех мужчин, стоявших вокруг того, что, должно быть, было служебным входом в ресторан. Двое из них, похоже, являлись обычными охранниками, насколько это вообще возможно, одетыми в различные рваные плащи с цветными шарфами, повязанными на руках.       Третий мужчина, однако, вел себя властно и носил одежду, которая выглядела значительно лучше, чем те, что были у двух других. Они о чем-то говорили... нет, авторитет что-то бессвязно рассказывал, а остальные послушно слушали и посмеивались, когда это было нужно. Я пригнулся, изо всех сил стараясь превратиться в маленький комочек ничего, и надеялся, что свет от тусклого светильника, висевшего над их головами, приглушил их ночное зрение.       – ...и это был третий раз, когда я попробовал кристаллический мет! - видимо, офицер рассмеялся, а через некоторое время его подчиненные послушно захихикали. За вычетом контекста, я почувствовал себя так, словно снова оказался в каком-нибудь баре после работы, слушая те же нудные истории от стариков наверху, и мне пришлось подавить порыв хихикнуть в унисон и, стряхнув странную мысль, продолжил слушать. – В общем, старик Рюджи считает, что ребята из Кокурю-кай каким-то образом узнали об этом месте. Я знаю, что мы только что закончили здесь обустраиваться, но нам нужно все упаковать. Грузовик будет здесь через…       Он посмотрел на часы и заметно поморщился:       – Десять минут! Так что скажи, чтобы Кохта собирался и начинал шевелиться!       Один из охранников поспешно забежал внутрь, за ним последовал и тот главарь, оставив последнего одного снаружи на холоде.        Как только дверь закрылась, он пробормотал проклятие, но послушно занял свое место у двери. Со своей стороны, я сделал все возможное, чтобы стать невидимым – лег в небольшое углубление в земле у тротуара, которое могло быть водостоком, и попытался вжаться в тротуар.       Обещанные пятнадцать минут, вероятно, уже прошли, но я не думал, что успею вернуться в офисное здание, чтобы сообщить Оги о том, что узнал, и вернуться обратно за отведенное время. А если начну бегать, шансы, что кто-нибудь из этих идиотов заметит меня, тоже возрастут, что приведет либо к тому, что они попытаются меня убить, либо к еще более быстрой эвакуации всего, что стоит захватить.       Так или иначе, это была бы проваленная миссия, и не хотелось бы, чтобы первое задание на новой работе провалилась так бесцеремонно. То, что я так напортачил, стало бы крестом для моего будущего в качестве руководителя в новом режиме Штадтфельда.       Прошло пять минут, и подъехал грязный панельный грузовик. На потрепанном автомобиле было написано, что это машина для доставки рыбы "Счастливый моллюск", но вышедшие из него мужчины выглядели слишком хорошо одетыми, чтобы быть продавцами рыбы. Оба новичка подошли к охраннику, а затем все трое вошли в ресторан, оставив грузовик без присмотра. Видимо, они решили, что в этом уголке Синдзюку в два часа ночи никого нет, либо никто не захочет красть грузовик, принадлежащий криминалу. Отчасти они были правы в своей оценке.       Через тридцать секунд я уже влезал в незапертую дверь со стороны водителя. Уходя, бандиты забрали ключи. Меня это вполне устраивало, ведь, благодаря их небрежной дисциплине, мне не пришлось пытаться зацепиться за крышу машины или что-то подобное. Вместо этого я пролез в узкую щель за сиденьем со стороны пассажира и задней частью кабины. Сомневаюсь, что многие другие люди смогли бы так уместиться, и даже мне пришлось снять свою громоздкую толстовку и пистолет, засунув их за водительское сиденье.       Оставалось только ждать и наблюдать...       Не прошло и двух минут, как снаружи послышались звуки движения, а затем двадцать минут очень тяжелой работы. Я задался вопросом, какие преимущества дает членство в банде в этой павшей Японии.       «Это просто три квадрата и кровать, или они получают долю от выручки?»       Двое мужчин забрались обратно в грузовик. После двух попыток завестись мы уже ехали в другой, наверняка заброшенный закоулок гетто.       Я подождал, пока пройдет пять минут, прежде чем сделать свой ход, чтобы дать время грузовику скрыться из виду тех бандитов, которые остались позади, и осторожно включил свой набор усиления рефлексов и силы, стараясь не дергаться, когда знакомый прилив магии пронесся через всё моё тело.       Как только я убедился, что мои усиления работают, начал осторожно вытягивать левую руку и огибать пассажирское кресло, держа в руке нож. К счастью, из-за отсутствия освещения в салоне и уличных фонарей водитель не увидел моей руки в левом боковом зеркале, как и пассажир не заметил отраженного движения в окне двери.       Как только мое предплечье удалось освободить для удара, а рука оказалась направлена вверх, нанес удар. Я тщательно рассчитал угол, и нож вошел через боковую часть его шеи в направлении спины, пронзив трахею, и продолжил движение лезвия по дуге, сделав косой удар влево, пронзив левую сторону его шеи и перерезав левую яремную вену вместе с сонной артерией.       Не теряя ни секунды, как только нож оказался вне его шеи, я просунул окровавленную левую руку обратно через щель в пространство за креслом, быстро переложив нож в другую руку.       Пробитое горло не позволило пассажиру сообщить что-либо своему соотечественнику, но отчаянные, панические рывки в сочетании с артериальным выбросом подсказали водителю, что что-то не так.       – Джунджи?! Джунджи, что случилось? Джунджи?        К счастью, водитель припарковал грузовик, а затем потянулся, чтобы схватить своего друга, в соответствии со старинной практикой тряски раненых на случай, если это улучшит их состояние.       Но прежде, чем он успел схватить его за плечо, я выпрыгнул из-за сиденья, вложив всю магическую силу в один удар. Лезвие, управляемое тренировками и улучшенными рефлексами, вонзилось чуть ниже его левой подмышки, до самой рукояти в бок. К моему стыду, вместо того чтобы пройти между ребрами, как было задумано, оно вонзилось ему в ребро - моей силы каким-то образом хватило, чтобы сломать кость. Это означало, что вместо одного удара, которое должно было пронзить сердце и легкое, мне пришлось сделать три удара в грудную клетку.       Как только утихли последние конвульсии водителя, я вылез из своего укрытия и протиснулся в щель между двумя креслами. Приложив значительные усилия, мне удалось ловко сманеврировать и грубой силой повалить тело водителя на несчастного Джунджи, после чего толкнуть его в область ног, чтобы он не сполз на сцепление. Затем я достал свою толстовку и пистолет из щели за водительским сиденьем и снова натянул свой плащ. На улице было холодно, и обе мои руки теперь полностью промокли.       Наконец, я глубоко вздохнул и позволил себе улыбнуться, ведь, благодаря большому терпению и усилиям, стал неоспоримым владельцем этого грузовика.       Моя улыбка быстро угасла, когда пришло осознание, что понятия не имею, как управлять этим транспортным средством. У меня были водительские права в первой жизни, но в своей взрослой жизни почти исключительно пользовался железнодорожным транспортом, а автомобиль, которым научился управлять так давно, был всего лишь седаном. Я был хозяином этого грузовика, но понятия не имел, как сдвинуть с места эту проклятую штуку.       Водитель двигался не слишком быстро, так что не оказался слишком далеко от того места, где оставил Оги. Я не забыл выключить фары и взять с собой ключи, но мне хотелось поскорее вернуться. Вряд-ли кто-то будет настолько глуп, чтобы угнать грузовик с двумя трупами в кабине, но содержимое грузового отсека - совсем другая история.       Признаться, Оги немного задержал нас, воскликнув с облегчением, что я вернулся невредимым, и спросив, где я был и чья кровь оказалась измазана по мне.       Напарник оказался сильно взволнован, и потребовалось много усилий, чтобы заставить его следовать за мной.       Оказалось, что он имел базовое представление о том, как управлять грузовиками, поэтому после того, как помог мне вытряхнуть тела из машины и отнести их в соседний переулок, нам удалось медленно отогнать машину обратно в наше убежище.       Когда мы добрались туда, где располагалась наша маленькая подвальная штаб-квартира, на горизонте уже показались первые лучи утреннего рассвета. По дороге я с Оги пытались решить, стоит ли оставлять грузовик и где его спрятать.       В конце концов, было решено, что грузовик действительно нужно оставить, по крайней мере, пока мы не разгрузим его. Очевидно, к разрушающемуся жилому дому примыкала небольшая парковка, на которой находилось несколько мест, не заваленных бесхозными вещами и обломками, но там не оказалось никакого укрытия, под которым можно было бы спрятать грузовик. Поэтому, после того как Оги припарковал грузовик, я вызвался присмотреть за машиной, пока он спустится в убежище, чтобы взять пару болторезов и всех, кого можно, чтобы заставить их перетащить содержимое грузового отсека в подвал.       Несколько минут и несколько проклятий, когда замок упрямо сопротивлялся срезающему усилию инструмента, и груз был перед нами. К сожалению для нетерпеливого Тамаки, у нас не было возможности сразу же узнать, что нам удалось выкрасть у якудзы, потому что всё оказалось на удивление аккуратно упаковано в различные картонные и деревянные коробки.       Это сделало процесс их переноски по двум лестничным пролетам гораздо более эффективным, чем таскание охапок разного товара, и уже через час Тамаки, Наото и Оги все разгрузить. Я предложил свою помощь, но мне упорно отказывали, указывая на то, что мною была сделана большая часть работы во время разведки, превратившейся в импровизированный рейд. Пришлось милостиво уступить, так как мои силы начали ослабевать от физического истощения.       Однако это не помешало последовать за Тамаки и Наото обратно вниз. Я знал, что не смогу заснуть, пока не успокою свое любопытство по поводу того, чего мы добились. Оги вызвался позаботиться о машине и ушел со своими ручными гранатами, купленными Наото на черном рынке, и грузовиком. Надеюсь, этого будет достаточно, чтобы уничтожить все улики, которые мы оставили, но в итоге решил не беспокоиться об этом и довериться товарищу.       Уверен, что псих, лишенный возможности утолить свою жажду крови, но получивший свободу уничтожить ценное оборудование, без труда превратит вполне пригодный грузовик в труху.       Пока я стоял в подвале, покачиваясь на ногах, Наото и Тамаки открывали коробку за коробкой, используя ломик, чтобы вскрыть деревянные планки, где это было необходимо.       В первых нескольких ящиках было множество больших коричневых бутылок без этикеток, явно содержащих домашний алкоголь.       В двух деревянных коробках находилось разнообразное лабораторное оборудование, а также множество запечатанных баночек, скляночек и бутылочек, все без этикеток, за исключением написанного где-то на них номера, возможно, последовательный порядок?       Самая маленькая картонная коробка, выложенная пластиком, указывала на вероятное использование лабораторного оборудования, в ней находилось 45 килограммов того, что Тамаки определил как кристаллический метамфетамин.        Последняя картонная коробка была просто забита британской наличностью, банкнотами разного номинала, все потертые и со следами интенсивного использования.       Последний деревянный ящик, самый большой из всего груза, содержал пять совершенно новых британских штурмовых винтовок, все еще в упаковочных материалах. Однако боеприпасов к ним не было.       Ну, это был явно смешанный груз, но я уже мог видеть всевозможные потенциальные применения для всего, что мы нашли. Наличные деньги будут наиболее полезны, а лабораторное оборудование имело потенциал, если мы найдем кого-то с необходимым опытом для его использования. А вот метамфетамин...       – Наото, - начал я, - что ты думаешь по поводу продажи амфетаминов британцам?